Поэтика рассказа языковые средства актуализации смысла. Учебное пособие

О п ы т а н а л и з а р а с с к а з а Ю р и я О л е ш и « Л и о м п а »

средства актуализации смысла наиболее значимо тематическое поле, образуемое глаголами действия. Основную оппозицию в тематическом поле составляют элементы, противопоставляемые по признаку «пассивность – активность». Применительно к больному Пономареву используются глаголы, не имеющие значения физической активности: думал, смотрел, слушал, понимал. Применительно к маленькому мальчику и другим персонажам использованы преимущественно акциональные глаголы: приходил, трогал, искал и др.

Если действия Пономарева как субъекта выражают не обозначающие физической активности глаголы, то глаголы акциональные употребляются в связи с ним в конструкциях, где действие направлено на него. Что еще более подчеркивает пассивность персонажа: больного окружали; его покинули;

оставила ему; он получил; исчезла от него; не предназначалась

для Пономарева и др.

В тексте рассказа также важно тематическое поле цвета. В лирическом отступлении (18) есть смена цветов. Голубой, зеленый и, возможно, желтый: яблоко <…> блистало в листве <…> поворачивало с собой куски дня, голубизну сада сменяется черным: закон <…> поджидал его <…> на черной земле. Подобную же смену цветов наблюдаем и в последнем фрагменте: гроб

голубой с желтыми украшениями сделался черным.

Сходство цветовых особенностей изобразительных рядов лирического отступления и последнего эпизода сближает содержание этих участков текста и тем самым обеспечивает проявление значимой в смысловом отношении информации. В данном случае элементы цветового тематического поля как средства актуализации обеспечивают только связь указанных фрагментов и не имеют самостоятельных семантических приращений.

Ключевым словом в рассказе является слово вещи. Начало его употребления в (8), (9), (10) в реферативном эпизоде III части, где иносказательно описывается старение Пономарева. Ключевое слово здесь реализовано в широком семантическом диапазоне: от ‘конкретные предметы’ до ‘все, что окружает человека’: Больного

окружали немногие вещи <…>; Он потерял право выбирать вещи.

131

О п ы т а н а л и з а р а с с к а з а Ю р и я О л е ш и « Л и о м п а »

Далее ключевое слово употребляется в части V, где основным персонажем является маленький мальчик: трогал вещи;

вступил в познание вещей; каждая секунда создавала ему новую вещь. Ключевое слово вещи также употреблено в части VI в разных контекстах: первой фразы (17) лирического отступления (18), размышления в пределах части VII, где завершаются две фабульные линии. Оба употребления связаны с Пономаревым: в

(25) Он шел забирать вещи и в (26) Это была последняя вещь,

которую увидел Пономарев.

Можно заметить обилие конкретных именований предметов в части I (двери, камень, трава, сорный ящик, примус и др.) при отсутствии ключевого слова вещи. Также отсутствует это ключевое слово в фрагменте IV при значительном количестве наименований конкретных реалий в (12): пальцы, кровь,

стружки, клей и др.

Интересно, что в следующем же абзаце (14) эти же конкретные реалии, будучи предметом внимания маленького мальчика, обозначены ключевым словом: К работающему

мальчику подходил другой мальчик, совсем голый, в синих

трусах. Он трогал вещи и мешал.

В пределах частей III, V с участием основных персонажей Пономарева, маленького мальчика ключевое слово вещи совокупно с точными именованиями образует двоякое обозначение реалий, которые окружают персонажей: конкретное обозначение и обобщенное обозначение. И такое разное обозначение выполняет особенные функции.

Употребление ключевого слова вещи, как и прямая речь, служит различению персонажей смыслового центра и периферии. В части I, где действуют неглавные персонажи, многочисленные конкретные наименования реалий не называются вещами. Более заметна эта функция противопоставления в неупотреблении ключевого слова в связи с мальчиком Александром. Повторим, двоякое наименование реалий имеет место только в связи с двумя главными персонажами: маленьким мальчиком и Пономаревым

Вторая функция ключевого слова состоит в том, что именование реалий вещами вводит соответствующее описание в смысловую плоскость, отсутствие же такого абстрактного

132

О п ы т а н а л и з а р а с с к а з а Ю р и я О л е ш и « Л и о м п а »

именования оставляет изображаемое на «втором плане» относительно смысла.

мальчика. Эта деятельность характеризуется динамичностью, изменяемостью отношения деятеля к окружающему миру: все возрастающая активность маленького мальчика – затухающая активность Пономарева. «Равномерная» активность мальчика Александра и прочих жильцов находится вне основной смысловой оппозиции.

В начальной фразе (17) VI части Уходящие вещи оставляли умирающему только свои имена ключевое слово вещи

употреблено в связи с другим словом имена, которое тоже можно считать ключевым. Контекстная антонимия существенно корректирует семантику ключевого слова вещи, усиливая его абстрактность. В дальнейшем все употребления ключевого слова вещи (предполагающие противопоставленность именам) подчеркивают не только возможность существования реалий отдельного от человека, но и то заблуждение, в котором находится Пономарев, связывая знание имени вещи со своим правом на эту

вещь. Фраза (17) Уходящие вещи оставляли умирающему только свои имена является важнейшей в сюжетном отношении, так как это действие повествователя, который обобщает информацию предыдущих фрагментов, а также является важнейшей и в фабульном отношении, так как прогнозирует интенсивную фабульную линию придумывания имени для крысы.

Произнесенное имя крысы Лиомпа также можно рассматривать как ключевое слово. В эпизоде оно является субститутом ключевого слова имя. Употребление Лиомпа является вершиной развертывания семантической оппозиции «вещи – имена». Данная оппозиция имеет отношение к обоим основным персонажам: Пономареву (вещи оставляли умирающему только свои имена) и маленькому мальчику (он

133

О п ы т а н а л и з а р а с с к а з а Ю р и я О л е ш и « Л и о м п а »

улыбался им [вещам], не зная ни одного имени). Конечно,

относительно Пономарева эта оппозиция реализуется более интенсивно: персонаж со стремительно уменьшающейся активностью по отношению к вещам переключает свою активность на имена, сознательно укорачивая срок своих взаимоотношений с материальным миром вещей.

Заглавие применительно к актуализации смысла рассматривается в завершение анализа, так как в рассматриваемом рассказе заглавие соотносится с ключевым словом, репликой и кульминационным эпизодом.

Первоначально этот рассказ Ю. Олеши назывался Вещи. Сменой заглавия Ю. Олеша не столько избежал одноименности (у ряда писателей 20-х годов ХХ века встречается такое же название рассказов), сколько принципиально изменил значимость заглавия как актуализатора смысла. В первоначальном варианте заглавия (Вещи) оно соотносится с ключевым словом, употребляемым многократно. Окончательный вариант заглавия тоже соотносится с ключевым словом, но употребляемым единожды, что влечет за собой не только изменение функций заглавия как элемента текста, но и изменение информативной структуры текста.

Заглавие Лиомпа относится к типу заглавий, имеющих на дотекстовом уровне нулевую информативность и, соответственно, выполняет интригующую функцию. Явная связь заглавия с фабулой обнаруживается только в VII части, где появляется перспектива обнаружения денотата: Крыса может иметь собственное имя, неизвестное людям. В эпизоде этой части перспектива реализуется: Лиомпа – имя, которое придумал Пономарев для крысы. Вынесение его в заглавие обеспечивает соотнесение эпизода части VII с фрагментом V, где обозначена связь познания вещей с их именами. Лиомпа – имя для непознанной вещи. Познание совпадает с называнием. Имя, вынесенное в заглавие, не только обозначает предмет именования в эпизоде, и не только отражает ситуацию называния (которая является метонимическим обозначением смерти: процесс называния и процесс умирания смежны). Семантика заглавия шире. Оно соотносит ситуацию называния в части VII также и «называние» в финальной реплике. Эту единственную реплику

134

О п ы т а н а л и з а р а с с к а з а Ю р и я О л е ш и « Л и о м п а »

противопоставленного Пономареву маленького мальчика можно рассматривать как иллюстрацию процесса познания. В смоделированной действительности рассказа мальчик впервые связал имя и вещь.

В семантике заглавного слова, являющегося именем смысла, доминирующей следует считать сему ‘познание’, которая вполне учитывает основную информацию рассказа, организующую смысл.

Таким образом, выявление смысла происходит в результате осознания композиционного образного строя рассказа. Наблюдая реализацию функций элементов текста, можно было заметить, что некоторые различные в композиционно-речевом отношении элементы выполняют идентичные функции (например, противопоставление персонажей), наряду с этим наблюдается реализация единичных функций (например, тематического поля цвета), или выполнение одним элементом нескольких функций (например, реплика – Лиомпа!). В предложенном опыте интерпретации затронуты далеко не все особенности поэтики, охарактеризованы не все структуры текста рассказа (например, существенная связь номинации персонажей с отмеченной оппозицией «вещи – имена» и др.). Стремление к полноте охвата структур сделало невозможным более полное их описание. Неполнота описания семантических эффектов отмеченных структур обусловлена задачами вышеизложенного опыта: проиллюстрировать совокупное действие различных элементов текста рассказа.

Итак, исследование поэтики рассказа – это познание закономерностей текста, выявление разноуровневых структур, которые обеспечивают проведение информации, синтезирующей смысл.

135

Л и т е р а т у р а

ЛИТЕРАТУРА

Абызова В. Н. К проблеме соотношения объективного и субъективного в тексте // Текст, контекст, подтекст. Москва: ИЯЗ,

1986.Арнольд И. В. Квантование информации в тексте и читательское восприятие // Исследования целого текста. Москва: Наука, 1986.

Арнольд И. В. Стилистика современного английского языка: Стилистика декодирования. Ленинград: Просвещение, 1981.

Арнольд И. В. Тематические слова художественного текста // Иностранные языки в школе. 1971. № 2.

Арутюнова Н. Д. Диалогическая цитация: (к проблеме чужой речи) // Вопросы языкознания. 1986. № 1.

Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. Москва: Советская энциклопедия, 1966.

Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. Москва: Художественная литература, 1976.

Бахтин М. М. К эстетике слова // Контекст 1973. Москва: Наука, 1974.

Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. Москва: Советский писатель, 1963.

Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. Москва: Искусство, 1979.

Берковский Н. Я. Мир, создаваемый литературой. Москва: Советский писатель, 1989.

Бобылев Б. Г. Стилистика художественного текста. АлмаАта: Мектеп, 1983.

Бош Х. Возможности рассказа // Иностранная литература. 1965. № 8.

Брудный А. А. Семантика и социальная психология. Фрунзе: Илим, 1976.

Брудный А. А. К методологии смыслового анализа // Экспериментальный анализ смысла. Фрунзе: КГУ, 1987.

Брудный А. А. Понимание как философско-психологическая проблема // Вопросы философии. 1975. № 10.

Булгаков М. А. Избранные произведения. Киев: Днiпро, 1990.

136

Л и т е р а т у р а

Бунин И. А. Собрание сочинений: в 9 т. Москва: Художественная литература, 1965–1967.

Будагов Р. А. История слов в истории общества. Москва: Просвещение, 1971.

Будагов Р. А. Филология и культура. Москва: Изд-во Моск.

ун-та, 1980.

Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура: Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного. Москва: Русский язык, 1990.

лингвистической поэтики // Лингвистические аспекты исследования литературно-художественных текстов. Калинин:

КГУ, 1979.

137

Л и т е р а т у р а

Грин А. С. Собрание сочинений в шести томах. Том 5. Москва: Правда, 1980.

Достоевского. Москва: Наука, 1979.

Каган М. С. Морфология искусства. Ленинград: Искусство, 1972.Как мы пишем / Андрей Белый, М. Горький, Евг. Замятин и

др. Москва: Книга, 1989.

Кацнельсон С. Д. Содержание слова, значение и обозначение. Москва: Наука, 1965.

Ковтунова И. И. Несобственно-прямая речь в современном русском литературном языке // РЯШ. 1953. № 2.

Кожевникова К. Спонтанная устная речь в эпической прозе. Прага, 1970.

Кожевникова Н. А. Речевые разновидности повествования в русской советской прозе: АДК. Москва, 1973.

Кожина Н. А. Заглавие художественного произведения: онтология, функции, параметры, типология // Проблемы структурной лингвистики. Москва: Наука, 1988.

138

Л и т е р а т у р а

Кожина Н. А. Способы выражения экспрессии в заглавиях художественных текстов // Проблемы экспрессивной стилистики. Ростов-на-Дону: Изд-во Ростовского ун-та, 1987.

Кожинов В. В. Сюжет, фабула, композиция // Теория литературы. Кн. 2. Основные проблемы в историческом освещении. Роды и жанры литературы. Москва, 1964.

Кожинов В. В. Слово как форма образа // Слово и образ. Москва: Просвещение, 1964.

Колшанский Г. В. Контекстная семантика. Москва: Наука,

1980.Кондаков Н. И. Логический словарь-справочник. Москва: Наука, 1975.

Кржижановский С. Поэтика заглавий. Москва: Никитские субботники, 1931.

Кузичева Е. М. О смысловой специфике ключевых слов // Экспериментальный анализ смысла. Фрунзе: КГУ, 1987.

Купина Н. А. Смысл художественного текста и аспекты лингвосмыслового анализа. Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1983.

Кухаренко В. А. Интерпретация текста: учебное пособие. Москва: Просвещение, 1988.

Кухаренко В. А. Семантическая структура ключевых и тематических слов целого художественного текста // Лексическое значение в системе языка и в тексте: сборник научных трудов. Волгоград: Волгоградский ГПИ, 1985.

Лаптева О. А. Русский разговорный синтаксис. Москва: Наука, 1976.

Ларин Б. А. Эстетика слова и язык писателя. Избранные статьи. Ленинград: Художественная литература, 1974.

Левидов А. М. Автор – образ – читатель. Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1977.

Лескисс Г. А. Синтагматика и парадигматика художественного текста // Известия АН СССР. Сер. лит. и яз. 1982. Т. 41, № 5.

Лингвистический энциклопедический словарь. Москва: Советская энциклопедия, 1990.

Литературный энциклопедический словарь. Москва: Советская энциклопедия, 1987.

139

Л и т е р а т у р а

Лотман Ю. М. Структура художественного текста. Москва: Искусство, 1970.

Лотман Ю. М. Анализ поэтического текста. Ленинград: Просвещение, 1972.

Лотман Ю. М. К современному понятию текста // Ученые записки Тартуского гос. ун-та. 1986. Вып. 736. Лингвистика: вып. 19.

Лотман Ю. М. Структура художественного текста. Москва: Искусство, 1970.

Мельничук А. С. Диалектика языковой формы и содержания в произведениях художественной литературы // Литература, язык, культура. Москва: Наука, 1986.

Москальская О. И. Грамматика текста. Москва: Высшая школа, 1981.

Нишанов В. К. О смысле смысла // Экспериментальный анализ смысла. Фрунзе: КГУ, 1988.

Новиков Л. А. Искусство слова. 2-е изд., доп. Москва: Педагогика, 1991.

Новиков Л. А. Семантика русского языка. Москва: Высшая школа, 1982.

Новиков Л. А. Современный русский язык / под ред. В. А. Белошапковой. Москва, 1989.

Новиков Л. А. Стилистика орнаментальной прозы Андрея Белого. Москва: Наука, 1990.

Новиков Л. А. Значение как эстетическая категория // Русский язык. Москва: Наука, 1987.

Новиков Л. А. Художественный текст и его анализ. Москва: Русский язык, 1988.

Новиков Л. А., Преображенский С. Ю. Ключевые слова и идейно-эстетическая структура стихотворения // Язык русской поэзии XX века. Москва, 1989.

Новикова Н. С. Тематическая группа как семантический компонент текста (на примере поля ’воля’) // Русский язык в школе. 1985. № 5.

Одинцов В. В. Наблюдения над диалогом в «молодежной повести» // Вопросы языка современной русской литературы. Москва: Наука, 1971.

Олеша Ю. Избранное. Москва: Правда, 1983.

140