Патриотизм. Отжившая ценность или актуальный тренд

Глава 3

ОБРАЗ РОДИНЫ КАК ОБЪЕКТ ПАТРИОТИЗМА

Несмотря на многоплановость подходов к исследованию патриотизма, все авторы сходятся в том, что его основным объектом является родина, а точнее – образ родины, то есть ее знаковосимволическая модель, складывающийся в сознании человека. Однако, если число исследований, посвященных проблемам патриотизма в целом и патриотического воспитания в частности, увеличивается от года к году, то образу родины как объекту патриотизма в современной науке уделяется недостаточно внимания, а имеющиеся исследования – достаточно противоречивы. Преимущественно анализом понятия «родина» занимаются филологи и литературоведы, исследующие его семантические аспекты и особенности выражения в творчестве литературных классиков. Особую актуальность дискурс родины обретает в условиях глобализации. Успешное развитие национальных государств в современных условиях требует постоянной заботы о сохранении национально-культурной идентичности, что невозможно без формирования патриотизма граждан, основой которого является устойчивая связь человека, социальных групп и родины.

Приступая к анализу рассматриваемой проблемы, следует обратиться к анализу самого понятия «родина» и его связи с понятиями «отечество» и «отчизна». Очевидно, что слово «родина» этимологически восходит в словам «род», «родной» в значении «свой по рождению, по духу, по привычкам»1, оно связано с глубинными культурными архетипами рода и матери-земли2. В русской лексикографии у слова «родина» выделяются два основных значения: 1) родина как родная страна – «большая родина», и 2) родина как место рождения – «малая родина». Слово «отчизна» было заимствовано в XVI в. из польского языка, где ojczyzna – суффиксальное производное от ojciec – «отец»3. От слова «отец» производно и слово «отечество», также использующееся для обозначения родной земли. Русское слово

1Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1953. С. 628; Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка. М., 2000. Т. 3. С. 1372.

2Телия В.Н. Концептообразующая флуктуация константы «родная земля» в наименовании родина // Язык и культуры: Факты и ценности: К 70-летию Юрия Сергеевича Степанова. М., 2001. С. 410.

3Шанский Н.М., Боброва Т. А. Школьный этимологический словарь русского языка: Происхождение слов. М., 2000. С. 220.

41

семантически соответствует словам во многих других славянских и романских языках, также производным от слова «отец» – украинское

– «батьківщина» (от «батько»), английское – «fatherland» (от «father»), немецкое – «Vaterland» (от «vater»). Однако следует учитывать, что, например, англичанами слова motherland и fatherland практически никогда не употребляются применительно к своей собственной родине, которую они называют словом country (страна). В русском же языке, в отличие от европейских, имеется большое число эмоционально окрашенных слов, обозначающих место рождения, край, страну, где человек родился.

Изначально понятие «родина» и синонимичные ему использовались для обозначения места рождения, родной земли, позднее они начинают использоваться для обозначения родной страны и государства. Так, слово «родина» в значении «родная страна» впервые встречается у Гаврилы Державина в конце XVIII в.1 Что же касается традиции писать слово «родина» с большой буквы, она возникла достаточно поздно – в конце 1942 г., когда патриотическая тематика в Советском Союзе стала чрезвычайно востребованной2, в отличие от первых лет советской власти, когда понятие «родина» считалось буржуазным, а патриотизм осуждался как чувство, присущее исключительно эксплуататорам.

Объясняя различие понятий «родина» и «отечество», русский философ Г.П.Федотов отмечает, что термин «родина» связан с так называемым «материнским сознанием», которое апеллирует к языку, песне, сказке, народности и неопределимой, но могущественной жизни бессознательного, а термин «отечество» – как один из возможных синонимов «родины» – связан с «отцовским сознанием», относящим-

ся к долгу и праву, к социально-государственной, сознательной жизни3.

Известный российский филолог В.Н. Телия указывает, что «оязыковление» понятия «patria» в русском языке представлено четырьмя активными наименованиями: родина 1, родина 2, отечество,

1 Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. М., 2003. Т. 3.

С. 491.

2 Ноженко М.В. Национальные государства в Европе. СПб.: Норма, 2007.

С. 238.

3 Федотов Г.П. Судьба и грехи России. СПб., 1992. Т. 1. С. 324.

42

отчизна1. Родина 1 – это всегда личностное, персональное восприятие «своего» демографического пространства, это «свое» («мое») личностное место или места, архетипически противопоставленное «чужому» месту, чужбине. Родина 1 ассоциируется с родной землей как с матерью-прародительницей. Отсюда образ родины-матери, восходящей к архетипу праматери как началу и источнику всего живого, и как концу жизненного пути – возвращению в лоно матери сырой земли. Наименования родина 2, отечество, отчизна фокусируют общее, не персональное пространство, принадлежащее всему народу, живущему на этой территории («наше»), эти концепты ориентированы на контекст государственно-исторического единства не только территории, но и всего социума, на нем проживающего. Родина 2 – это национально-территориальная общность, отечество – общность государственно-геополитическая, отчизна – общность национальногеополитическая, великие свершения которой хранятся в исторической памяти народа.

В настоящее время в политическом и философском дискурсе термины «родина», «отечество» и «отчизна» используются как синонимы, выделение какого-либо смыслового значения терминов, зависит от предпочтений автора. Тем не менее, можно говорить и о сформировавшемся устойчивом словоупотреблении указанных понятий. Так, данные опросов2 молодых (до 30 лет) носителей русского языка указывают, что «родина» для них – это «место рождения, которое нужно любить», «отечество» – «государство, которому нужно служить», а «отчизна» – «страна, которую нужно (доблестно) защищать». Отождествление отечества и национального государства свойственно и ряду исследователей3.

Образ родины имеет несколько существенных пластов. С одной стороны, он восходит к коллективному бессознательному, к архети-

1Телия В.Н. Наименование РОДИНА 1 как часть социального концепта «Patria» в русском языке // Языковая категоризация: Материалы круглого стола, посвященного юбилею Е.С. Кубряковой по тематике её исследования. М., 1997. С. 77–79.

2Воркачев С.Г. Слово «Родина»: значимостная составляющая лингвоконцепта // Язык, коммуникация и социальная среда: Сб. научн. трудов / Под ред. В.Б. Кашкина. Вып. 4. Воронеж: ВГУ, 2006.

3См. напр.: Гребенюк Т.Н. Образ Родины: общечеловеческая ценность versus политическая ценность // Вестник Томского государственного университета. 2007. №8. С. 14–16.

43

пическим образам, с другой стороны, – является результатом социального конструирования.

Культуролог Ю.В. Чернявская предлагает представить родину в виде триады «большая родина – малая родина – метафизическая родина»1. Понятие «большая родина» включает в себя представление о национальной общности как о содержательном наполнении государства. Это пространство с четкими государственными границами, которые признаны представителями данного этноса и «значимыми другими». Образ «большой родины» является всеобщим и абстрактным, в повседневном сознании она существует в виде набора идеологем – государство, сила, величина, рубежи, военные заслуги, сплоченность граждан. В обыденной жизни образ большой родины латентен. Он скорее существует на уровне лозунга и штампов официальной идеологии. Значимым содержанием он наполняется в особые переломные исторические моменты (например, во время войн). «Малая родина» или «моя земля», по мнению Ю.В. Чернявской, распадается на пазлы локальных участков. Ее образ связан с группой, с общиной, с сообществом, имеет осязаемый характер и вызывает эмоциональный отклик. Образ «малой родины» отождествляется с конкретной местностью и с «природностью», прирожденностью. «Малая родина» дает человеку ощущение личной незаменимости. Нередко этот образ связан с идеей страдания: «малая родина» всегда угнетена, недооценена, связана с мифом о «добром и разобщенном народе», который не способен противостоять «злым и консолидированным» захватчикам. Этот миф противоречиво сосуществует с государственным, куда включены воинские победы того же народа. Под «метафизической родиной» Ю.В. Чернявская понимает «наиболее разноплановый и противоречивый образ места, «воображение места». С одной стороны, это самый идеальный вариант большой родины, который можно назвать утопией идеального отечества, с другой – этот образ исходит из субъективного представления этнофора о “моей земле”»2. Утопия идеального отечества состоит из двух частей. Первая из них представляет собой совокупность представлений, связанных с образом «родины-в-Родине» (ширь, величина, границы, идеологическое содержание), вторая – с образом «Родины-над-родиной» («Земля обето-

1Европейская ментальность: дух и границы: круглый стол // VIII Международные Лихачевские научные чтения. СПб, 2008 // http://www.lihachev.ru/pic/site/files/lihcht/2008/02_sek_2/00_kruglij_stol.pdf

2Там же.

44

ванная», которая где-то есть или никогда не была, но на фоне которой положение реальной родины выглядит незавидным). «Земля обетованная» может быть представлена в виде «духовного отечества» – идеализированного образа далекой страны, с совершенно другими традициями и обычаями. «Духовное отечество» может быть найдено в далеком прошлом или быть целиком вымышленным, существовать только в фантазии. В любом случае «Земля обетованная» – это идеал, достигнуть который невозможно. Именно образ метафизической родины является объектом активного конструирования, причем его связь с реальностью совершенно не важна для индивида. Метафизическая родина не имеет прямой привязки к конкретной территории или конкретному государству, она – явление духовной культуры, сфера ценностей и смыслов. Но именно они и являются чрезвычайно важными в процессе идентификации. Если привязанность к «малой родине» формируется естественно, то принадлежность к «большой» – это всегда результат конструирования. Фактически можно говорить о том, что чувства к малой родине переносятся на родину «большую».

Образ родины глубоко укоренен в социальной памяти народа, он насквозь мифологизирован и пронизан символами, улавливаемыми на уровне подсознания. В основе образа родины лежит древний архетип родины-матери1, мифологический образ «мать – сыра земля»2. Как известно, понятие архетип (греч. arche – начало и typos – образ; первообраз, проформа) восходит к традициям платонизма и играет главную роль в «аналитической психологии», разработанной К.Г. Юнгом3. Согласно его теории, под «личностным» бессознательным существует более глубинный слой – коллективное бессознательное, которое несводимо к личному опыту, а охватывает опыт всех предыдущих поколений. Оно как бы концентрирует в себе «реликты архаического опыта, что живут в бессознательном современного человека – коллективное бессознательное впитывает психологический опыт человека, длящийся многие века… Наши души, как и тела, состоят из тех же элементов, что тела и души наших предков, тем са-

1Артановский С.Н. Российское патриотическое сознание сегодня: кризис и возрождение // Социальный кризис и социальная катастрофа: Сб. м-лов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2002. С. 16.

2Щербинина Н.Г. Политический миф России. Томск: Изд-во Том. гос. ун-та, 2002. С. 58.

3Юнг К.Г. Сознание и бессознательное. СПб.: Университетская книга, 1997.

45

мым они хранят память о прошлом, т.е. архетипическую память»1. Архетипы представляют собой отражение постоянно повторяющегося опыта человечества. Они являются бессознательными образами инстинктов, моделями (patterns) инстинктивного поведения2. Архетипы спонтанно возникают у каждого человека и, несмотря на свою неосознаваемость, являются активно действующими установками, определяющими мысли и чувства каждого человека.

Кнаиболее древним и устойчивым архетипам К.Г. Юнг относил,

вчисле прочих, и архетип Матери-земли. «Его суть – магический ав-

торитет всего женского, мудрости, чего-то благостного, магического возрождения и темно-дремучего, захватывающей бездны...»3 Образ Матери-земли связан с природой, с ее животворящей силой. Так, в славянской мифологии существует синкретический образ Матери сырой земли, встречающийся во многих былинах и пословицах. Она, в наиболее древних вариантах, – источник всего сущего, рождающее начало, из ее чрева родится все живое и неживое. Поскольку она считалась воплощением воспроизводящей силы природы, ее уподобляли

женщине. Оплодотворенная дождем земля давала урожай, кормила людей, помогала продолжить род4. Поэтому в заговорах часто употреблялась формула: «Земля – мать, небо – отец», например: «Гой

еси, сырая земля, матерая! Матери нам еси родная, всех еси нас породила»5. Мать сыра земля изображается в мифах как живое существо, испытывающее эмоции и чувства. Она – кормилица и заступница, лелеющая своих детей и наказывающая их врагов. Мать сыра земля способна испытывать жалость, она скорбит по своим павшим на поле брани сыновьям. Таким образом, родная земля наделяется в мифах материнским ликом, становится олицетворением нравственной жизни рода, к ней припадают за силами, ей «поведывают» печаль и каются в грехах.

1Юнг К.Г. Психология бессознательного. М.: Канон, 1994. С. 109–110.

2Юнг К.Г. Сознание и бессознательное. СПб.: Университетская книга, 1997.

С. 71.

3Там же. С. 211.

4Андреева П.А Архетип матери, как определяющая сущность женской ментальности // Аналитика культурологии: Электронное научное издание // http://analiculturolog.ru/component/k2/item/345-article_14.html

5Славянская мифология: справочник / Авт.-сост. Ф.С. Капица. М.: Мегатрон, 1999. С. 44.

46

На Руси древние мифологические образы Матери сырой земли постепенно сливаются с христианскими воззрениями, в частности, с образом Богородицы – защитницы православных и от внешних врагов, и от сурового Бога-Отца. Многие исследователи отечественной культуры подчеркивают особую мистическую связь русской земли, Руси и Богородицы1. В сознании русского народа многие черты мате- ри-земли были перенесены на образ Богородицы-заступницы. «Русская Богородица значительно более похожа на “матушку сырую земельку”, которая всех нас любит, поит и кормит (Богородица, как Мировая Душа, София), чем на историческую Деву Марию», – писал Д. Самарин2. Именно такие глубинные образы лежат в основе представлений о родине-матери. Анализ образа родины в произведениях древнерусской литературы показывает, что Русь представлена в них как живое существо, ее изображают в женском, чаще всего материнском облике. В XVI в. под влиянием работ Максима Грека и Андрея Курбского образ родины приобретает вид Святорусской материземли (Святой Руси).

У каждого конкретного человека образ родины начинает формироваться с рождения под влиянием национальных традиций, обычаев, культуры, родного языка. Как отмечет И. Сандомирская, родина начинается с родного дома и с домочадцев, откуда ощущение родственной близости переносится сначала на родной край/сторону и земляков, а затем и на родную страну и соотечественников, превращаясь в своего рода духовную связь3. Образ родины неотделим от памяти о родительском доме, о земле, на которой вырос человек. Родина – это «мир ощущений и чувств человека, мир его детства и

1Гюнтер Х. Поющая родина: Советская массовая песня как выражение архетипа матери // Вопросы литературы. 1997. №4. С. 46–61; Смирнов С. Древнерусский духовник: Исследование по истории церковного быта. М., 1913. С. 264; Самарин Д. Богородица в русском народном православии // Русская мысль. 1918. Кн. III–VI. С. 10; Трубецкой Е.Н. Национальный вопрос, Константинополь и Святая София // Смысл жизни. М., 1994. С. 358; Hubbs J. Mother Russia: the Feminine Myth in Russian Culture. Bloomington – Indianapolis: Indiana University Press, 1988. Р. 99.

2Самарин Д. Богородица в русском народном православии // Русская мысль. 1918. Кн. III–VI. С. 25.

3Сандомирская И. Книга о родине: Опыт анализа дискурсивных практик. Wien, 2001. С. 29.

47

взрослой ностальгии»1. Привязанность к родной земле зародилась раньше, чем национальные чувства и гражданская позиция. Это, по мнению Я.А. Слинина, «интимная любовь человека к месту своего рождения и обитания, к людям, среди которых он живет, к языку, на котором говорит, к поэзии и прозе, написанной на этом языке»2. Людям свойственно относиться к родине как к родной матери, ощущать себя причастным месту, в котором он родился и вырос. Как пишет И. Сандомирская, «родина глубоко внедрена в коллективное тело своего субъекта»3.

По мнению русского философа И.А. Ильина, «первая, живая ячейка родины есть семья»4. Ценность родины осознается человеком не сразу, а со временем, а вот семья входит в систему ценностей ребенка почти с рождения. Родина познается через семью: сначала родина для маленького человека – это родители, родные и близкие люди и «их пределы – это родной дом, родные стены, родное село, родная улица, родные места и т.д.»5. Позже родиной мы называем родную деревню, родной город, родной край – все это «малая родина». Постепенно понятийные границы «малой родины» расширяются и охватывают все то, что называется «большой родиной», родной страной. Родина отождествляется с народом и верой, с культурой, бытом и природой.

Образ родины имеет и более глубокое, метафорическое и символическое значение, в этом смысле она не привязана к конкретному месту, родина – это ощущение себя в безопасности, чувство уверенности и стабильности, это понятность того, что окружает человека. «Родина в самом прямом смысле слова означает место, где родился. И в то же время это не только место, ибо Родина не совпадает ни с

1Гребенюк Т.Н. Образ Родины: общечеловеческая ценность versus политическая ценность // Вестник Томского государственного университета. 2007. №8. С. 14.

2Слинин Я.А. Россия и общество будущего // Я (А. Слинин) и Мы: к 70-летию профессора Ярослава Анатольевича Слинина. Серия «Мыслители». Вып. 10. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2002 // http://www.anthropology.ru/ru/texts/slinin/russia.html

3Сандомирская И. Родина в советских и постсоветских дискурсивных практиках // Интер. 2004. №2–3. С. 16.

4Ильин И.А. Манифест русского движения. 15. Любовь к Родине // http://ivanarticle.narod.ru/15.htm

5Сандомирская И. Книга о Родине: Опыт анализа дискурсивных практик. Wien: Wiener Slawistischer Almanach, 2001. С. 32.

48

географическим понятием, ни со страной, ни с государством. Родина – это ощущение себя дома: не в своей квартире или избе, а в своем мире, который меня окружает, является продолжением меня самого, то, без чего меня просто нет»1. И в этом плане существенное значение играет язык. «Язык является нашей Родиной, нашим домом в той степени, в какой мы даем бытию сказаться через нас, в той степени, в какой мы способны говорить, а не просто издавать членораздельные звуки», – пишет В.Д. Губин2. В образе родины существенным является не столько соотнесенность с определенным местом и временем, с определенной частью страны или с государством как политическим субъектом, сколько оценочно-эмоциональная составляющая.

И.А. Ильин писал: «Родина не есть то место на земле, где я родился, произошел на свет от отца и матери, или где я «привык жить»; но то

духовное место, где я родился духом и откуда я исхожу в моем жиз-

ненном творчестве»3. Родина – это нечто невыразимое и труднообъяснимое логически, это запахи и звуки, символы и образы, связанные с чем-то «своим», знакомым и близким. Как с близким и любимым существом с родиной разлучаются, по ней тоскуют, ей изменяют4. Родина персонализируется, это не только хрестоматийная «родинамать», но и «матушка-отчизна»:

Вижу всюду трепет жизни, Где ни брошу только взор… Это – матушки-отчизны

Нескончаемый простор (Савинов).

К родине обращаются как к живому и разумному существу, от которого можно ждать адекватной речевой реакции5:

За каплю крови, общую с народом, Прости меня, о родина! Прости! (Некрасов);

Всю жизнь я, Отчизна, боялся В надеждах

Тебя обмануть (Федоров).

1Губин В.Д. Философствование как поиск Родины // Хора. 2008. №3. С. 69.

2Там же. С. 76.

3Ильин И.А. Манифест русского движения. 15. Любовь к Родине // http://ivanarticle.narod.ru/15.htm

4Зализняк А.А., Левонтина И.Б., Шмелев А.Д. Ключевые идеи русской языковой картины мира. М., 2005. С. 231.

5Воркачев С.Г. Слово «Родина»: значимостная составляющая лингвоконцепта // Язык, коммуникация и социальная среда: Сб. научн. трудов / Под ред. В.Б. Кашкина. Вып. 4. Воронеж: ВГУ, 2006.

49

Образ родины одухотворен, наполнен ассоциативными связями и эмоциональными переживаниями.

Анализируя образ родины, стоит особо остановиться на том, что в современном мире он является не только и не столько результатом естественного формирования, но и сознательно конструируется государственными идеологами. На этот аспект формирования образа родины указывает в своем исследовании И. Сандомирская, подчеркивающая, что родина «начинается» с общественной идеологии, «сконструированной без нашего личного участия и предстающей перед нами в качестве неоспоримой данности репрезентации», что придает ей статус авторитетного образца: «язык официальной доктрины все теснее сплетается с личными воспоминаниями, образуя нераздельное общее и целое символического пейзажа Родины»1. Идеологическое конструирование образа родины в России начинается в петровский период российской истории и с тех пор является важной составляющей процесса национально-государственной и культурной идентификации.

Важное место в конструировании образа родины играют визуальные средства. Эта тенденция четко прослеживается в период становления национальных государств во многих европейских странах, причем в большинстве случаев визуальным олицетворением родины становятся женские образы: «Мать Свея» в Швеции, «Гельвеция» в Швейцарии, «Иберния» в Ирландии, «Германия» в немецких государствах, «Марианна» во Франции, «Колумбия» в Америке и др.2. Именно женские образы – Мать, Дева, Возлюбленная – используемые в этих аллегориях, выполняли функцию создания единой нации3. В России первые опыты визуализации родины относятся к петровской

1Сандомирская И. Книга о Родине: Опыт анализа дискурсивных практик. Wien: Wiener Slawistischer Almanach, 2001. С. 3.

2Mosse G.L. Nationalism and Sexuality: Respectability and Abnormal Sexuality in Modern Europe. New York, 1985. P. 23, 64; Douglas R., Harte L., O'Hara J. Drawing Conclusions: A Cartoon History of Anglo-Irish Relations, 1798–1998. Belfast, 1998. P. 67, 135; Landes J.B. Visualizing the Nation: Gender, Representation, and Revolution in Eighteenth-Century France. Ithaca, 2001; Hunt T.L. Defining John Bull: Political Caricature and National Identity in Late Georgian England. Aldershot; Burlington, 2003. P. 67; Эдмондсон Л. Гендер, миф и нация в Европе: Образ матушки России в европейском контексте // Пол. Гендер. Культура: Немецкие и русские исследования / Под ред. Э. Шоре, К. Хайдер. Вып. 3. М., 2003.

3Рябов О. «Россия-Матушка»: Национализм, гендер и война в России XX века.

Stuttgart–Hannover, 2007. С. 53–74.

50