Патриотизм. Отжившая ценность или актуальный тренд

ность. Государственный патриотизм выявляет у граждан общие интересы, общие цели. Государство следит за соблюдением прав граждан. А граждане, в свою очередь, выполняют свои обязанности перед государством. Российский патриотизм объясняется эмоциональным миром человека. Через освоение патриотического опыта, закрепленного в моральных нормах, обычаях, традициях, ценностях, осваиваются индивидуальные и групповые поведенческие программы. Национальный патриотизм имеет базовой опорой национальную культуру. Он способствует пробуждению чувства любви к родине, национальной гордости, духа народа, воспитанию национальных традиций. Местный или региональный патриотизм проявляется в любви к своей малой родине, духовной культуре своих предков, семье, родным. С раннего детства дети через восприятие окружающего мира воспитывают патриотические чувства. Наиболее спорной в этой классификации является разграничение государственного и национального патриотизма, в связи с чем возникает вопрос о том, какой смысл вкладывают авторы в понятие «нация».

В.А. Минаков предлагает классифицировать патриотизм по субъекту, предмету и типу отношений1. По субъекту выделяются

личностный, корпоративный, этнический патриотизм (субъектами являются личность, социальные общности, народ). По типу отноше-

ний выделяется возвышенно-эмоциональный, духовнорелигиозный, активно-деятельностный виды патриотизма. По предмету: государственный, региональный, гражданский. Эта классификация тоже вызывает вопросы: во-первых, подлинным субъектом патриотизма всегда является только отдельный индивид, а не группа людей или этнос в целом. Во-вторых, патриотизм всегда проявляется только в действиях, он может быть одновременно и эмоциональным, и духовным, и деятельностным. В-третьих, не ясно, почему автор выделяет в качестве отдельных видов государственный и гражданский патриотизм, ведь гражданство и есть факт принадлежности к определенному государству.

Представляется, что при анализе патриотизма наиболее перспективной является его классификация по объекту, а также выделение уровней сформированности патриотизма, к основным из которых следует отнести чувственный и рациональный. Чувственный уровень

1 Минаков В.А. Место патриотизма в российской национальной идее (социаль- но-философский анализ): Автореф. дис. … канд. филос. наук. Барнаул, 2009.

С. 8.

21

всегда первичен, отношение человека к родине всегда носит эмоциональный характер, именно на эмоции опираются родители и воспитатели, формируя патриотизм у ребенка, и политтехнологи, занимающиеся конструированием патриотизма. На рациональном уровне важным условием формирования патриотизма является осознание национальных интересов и соотнесение личных интересов с интересами государства. При этом важно учитывать, что подлинным критерием патриотизма всегда является деятельность, голословные патриотические призывы и рассуждения не имеют ничего общего с истинным патриотизмом.

Итак, в работе патриотизм будет рассматриваться как отношение субъекта (прежде всего отдельного человека) к родине, характеризующееся привязанностью к месту рождения и (или) проживания, причастностью к определенным культурным ценностям, которые воспринимаются как «свои», осознанием ответственности за сегодняшнее и будущее состояние отечества. Патриотизм – одна из важнейших ценностей, являющаяся условием идентификации индивида и проявляющаяся в деятельности во благо родины. Причем, важно понимать, что патриотической деятельности как таковой не существует. Любая деятельность может оцениваться как патриотическая, если она мотивирована патриотическими убеждениями. Следует учитывать и то, что представления о «благе родины» являются субъективными, потому патриотически мотивироваться может порой разнонаправленная деятельность. Основными уровнями патриотизма являются чувственный, включающий широкий спектр эмоций по отношению к родине, и рациональный – убежденность и осознание значимости родины в жизни отдельного человека.

22

Глава 2

ПАТРИОТИЗМ КАК ЦЕННОСТНОЕ ОСНОВАНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Патриотизм, как уже отмечалось в главе 1, является одним из условий идентификации индивида и основанием для формирования национальной идентичности. Рассмотрим влияние патриотизма на формирование идентичности более подробно, для чего обратимся к анализу содержания понятий «идентичность», «нация», «национальная идентичность».

Как известно, существенной особенностью человека, отличающей его от других живых существ, является способность к обретению им собственной идентичности. Под идентичностью (от ср.-век. лат. identificus – тождественный, одинаковый) в самом общем виде понимается способность к самотождественности, позволяющая ответить на вопросы: кто я и кто мы. Именно идентификация человеком себя и презентация себя другим являются важнейшими условиями коммуникации и совместной деятельности людей1.

Современное понимание идентичности связано, прежде всего, с работами Э. Эриксона и М. Кастельса. Известный американский психолог Э. Эриксон определяет идентичность как субъективное ощущение своей самотождественности, которое является источником энергии и преемственности2. Он выделяет три основных аспекта идентичности: 1) чувство идентичности, 2) процесс формирования идентичности и 3) идентичность как результат3. М. Кастельс различает три формы построения идентичности: легитимизирующую идентичность, связанную с рационализацией социальным актором принадлежности к доминирующим социальным институтам; идентичность сопротивления, возникающую у тех социальных акторов, которые формируют механизмы сопротивления и выживания на основе принципов, отличающихся от распространенных в данном обществе или противостоящих им; наконец, проектирующую идентичность, когда социальные акторы конструируют новую идентичность, заново

1Лысак И.В. Особенности самоидентификации человека в условиях современного общества // Гуманитарные и социально-экономические науки. 2008. №6. С. 37.

2Erikson E. Identity: Youth and Crisis. London, 1974. Р. 17.

3Эриксон Э. Детство и общество. СПб.: Летний сад, 2000.

23

определяющую их положение в обществе, и пытаются изменить всю структуру социальных отношений1.

По мнению авторитетного американского политолога С. Хантингтона, идентичность есть индивидуальный или групповой смысл себя. Она является продуктом самосознания, в результате чего я или мы обладаем определенными качествами как существо, которое отличает меня от вас и нас от них2. Идентичность – это некая устойчивость индивидуальных, социокультурных, национальных или цивилизационных параметров, их самотождественность. Идентичность многоаспектна. Она включает в себя как персональную идентичность

– то есть формирование у человека устойчивых представлений о себе самом как члене общества, так и национальную и культурную идентичность, способную вызвать ощущение самотождественности у народа, позволяющего ему определить свое место в транснациональном пространстве. Идентичность предполагает осознание человеком своего реального места в природном и социальном мире, проведение границы между «своим» и «чужим», определение круга лиц, с которыми индивид связан и сознательно отождествляет себя, и круга лиц, которым он реально противостоит. Наибольшее значение в процессе формирования идентичности имеют именно культурнопсихологические моменты, поскольку идентичность – это, прежде всего, осознание личностью своей принадлежности к некоторому целому, дискурс собственной легитимации в пространстве символического универсума культуры. Необходимыми условиями формирования идентичности являются усвоение ценностей и норм определенной («своей») социокультурной общности, что, в свою очередь, возможно лишь на основе их противопоставления иной («чужой») нор- мативно-ценностной системе, а также наличие у человека четкого представления о самой окружающей действительности, позволяющего найти свое место в ней3.

Одним из важных составляющих процесса идентификации явля-

ется формирование национальной идентичности, основанное на патриотизме. Как уже отмечалось, в основе идентичности лежит

1Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture. Vol. 2. Madlen – Oxford – Carton, 2004. P. 6.

2Huntington S. Who Are We? The Challenges to America’s National Identity. New York, London, Toronto, Sydney, 2000. Р. 21–22.

3Лысак И.В. Проблема сохранения культурной идентичности в условиях глобализации // Гуманитарные и социально-экономические науки. 2010. № 4. С. 92.

24

осознание сходства в мировоззрении, ценностях, традициях и образе жизни. Однако формируется данное осознание только при сравнении «своего» и «чужого». Потому национальная идентификация происходит тогда, когда народ начинает взаимодействовать с другими народами, обладающими иными ценностями («мы» – «другие»). Вопрос об идентичности встает именно тогда, когда происходит давление «чужих» ценностей. Как отмечает С.В. Кортунов, «столкновение ценностей, как правило, и приводит к самоидентификации, и чем более оно интенсивно, тем более болезненно (но вместе с тем и более определенно) протекает этот процесс»1.

Понять специфику национальной идентичности невозможно без обращения к понятиям «нация» (лат. nation – племя, народ) и «национализм». Следует отметить, что до XVIII в. слово «нация» обозначало лишь родовую общность, или землячество в средневековых университетах, на церковных соборах и т.д. Термин «национализм» (фр. nationalisme) впервые был использован в работе некоего аббата Барруэля, опубликованной в 1797–1798 гг., постепенно распространяться в европейских странах он начинает с 1830-х гг., но, скажем, во французском словаре «Larouss» это слово появилось только в 1874 году2.

Термин «нация» чрезвычайно многозначен. Как справедливо указывает О. Малинова, неоднократно предпринимавшиеся попытки определить нацию на основе «объективных» критериев типа общности истории, территории, языка, культуры, иногда – религии и др. также многократно подвергались критике на том основании, что можно привести немало примеров, когда нация существует, несмотря на отсутствие одного или нескольких этих признаков3. В самом общем виде, существующие трактовки нации можно свести к двум основным типам: 1) нация как согражданство, как государственная общность граждан (гражданская нация); 2) нация как этническая общность (культурная или этнонация).

1Кортунов С.В. Национальная идентичность: Постижение смысла. М.: Аспект Пресс, 2009. С. 45.

2См.: Kohn Н. The Idea of Nationalism: A Study in its Origins and Background. New York: Macmillan, 1944; Kemiläinen A. Nationalism: Problems Concerning the Word, the Concept and Classification. Jyväskylä: Jyväskylän Kasvatusopillinen

Korkeakoulu, 1964; Bertier de Sauvigny G. de. Liberalism, Nationalism, and Socialism: The Birth of Three Words // Review of Politics. 1970. V. 32. P. 147–166.

3Malinova O. Liberal Nationalism: A Historical and Critical Analysis of Conception. Praha: Research Support Sceme, 2000. Р. 11.

25

Под нацией как согражданством понимается «совокупность граждан, демократически управляющих своим государством и имеющих равные права, не зависящие от цвета кожи, языка, религиозных убеждений, происхождения или обычаев бытового поведения»1. Становление таких наций совпадает с возникновением гражданского общества. В ходе и в результате этого процесса этнические различия между подданными одного и того же государства становятся фактором менее значимым, чем, например, различия экономические. На уровне обыденного словоупотребления, зафиксированного в названиях, созданных в XX в. международных организаций (Лига Наций, Организация Объединенных Наций), и на уровне политической теории понятия «нация» и «государство» зачастую отождествляются.

В зарубежных исследованиях преобладает представление о нации как государственной общности граждан. Так, с точки зрения Э. Хобсбаума, нация – это «социальная общность лишь постольку, поскольку соответствует определенному типу современного территориального государства – “нации-государства”, и нет смысла говорить о нациях и национальности вне этой связи»2. Эту точку зрения разделяют многие исследователи, развивающие идеи Э. Геллнера, рассматривавшего появление наций как результат перехода от одного типа связи между культурой и властью к другому3. С этих же позиций рассматривает нацию и известный российский философ А.С. Ахиезер, считающий, что нация «есть результат новой культуры, преодолевающей представления о естественности, биологичности объединения людей в общности и стимулирующей представления об определяющем значении личности, права, правового государства, о гражданском обществе, которые только и могут обеспечить права личности… Развитие нации означает, что этнические ценности теря-

ют непосредственно определяющий характер для государственной жизни»4.

1Морозов А. «Нация» и «национализм» в трактовке некоторых современных теорий // Россия XXI. 1994. № 6–7. С. 108–118; № 8. С. 46–52.

2Hobsbawm E.J. Nation and Nationalism Since 1780: Programme, Myth, Reality. Cambridge: Cambridge University Press, 1995. P. 9–10.

3Геллнер Э. Пришествие национализма: Мифы нации и класса // Путь: международный философский журнал. 1992. №1. С. 9–61; Геллнер Э. Нации и национализм. М.: Прогресс, 1991.

4Ахиезер А.С. Культурные основы этнических конфликтов // Общественные науки и современность. 1994. № 4. С. 116–117.

26

Понимание нации как этнической общности, как типа этноса являлось преобладающим в отечественной науке ХХ в. и вошло в активное словоупотребление в русском языке. В этом случае под нацией понимается исторически возникшая и устойчивая этносоциальная общность людей с общей культурой, психологией и самосознанием. Однако следует отметить, что соотношение понятий «нация» и «этнос» является далеко не однозначным. Если исходить из трактовки нации как сообщества, осознающего себя самостоятельным целым и претендующего на определенные культурные и политические права, становится очевидно, что этничность может быть основой формирования нации, но может ею и не быть – это, как отмечает О. Малинова, лишь один из факторов, создающих чувство общности1. Во многих случаях нация вырастает на основе этнических групп, но даже нации, которые первоначально основывались на определенных этнических характеристиках, со временем могут включать в себя и другие группы. Понятие этничности иногда жестко увязывается с определенными физическими признаками, передающимися по наследству. В этом случае принадлежность к нации, которая отождествляется с таким образом понимаемой этничностью, определяется не зависящими от индивида факторами – его «кровью», а не убеждениями и чувствами. Так понимаемая нация становится «закрытой» общностью, в которую ни при каких обстоятельствах не могут попасть чужаки.

Единое определение нации вряд ли будет когда-либо выработано, и причина этого – не в научных разногласиях, а в активном применении данного термина в политической практике. Наиболее взвешенными представляются подходы к определению нации, акцентирующие внимание на том, что нация – это не только политическая, но

икультурная общность. В этой связи заслуживает внимания метафорическое определение нации, данное Э. Ренаном во время его знаменитой лекции в Сорбонне в 1882 г. Французский исследователь доказывал, что нации не могут рассматриваться в качестве просто лингвистических и этнографических групп, и утверждал, что в основе этого явления – две составляющие: чувство общей истории, общие страдания и радости в прошлом, и «желание жить вместе» и «продолжать пользоваться доставшимся неразделенным наследством» в настоящем

ибудущем2. О. Малинова предлагает рассматривать нацию как «со-

1Malinova O. Op. cit. Р. 13.

2Ренан Э. Что такое нация? // Ренан Э. Сочинения. Т. 6. Ч. II. Киев: Фукс. 1902.

С. 100.

27

общество людей, сознающих себя некой целостностью и чаще всего стремящихся к политическому самоопределению»1. Границы нации и государства совпадают не всегда. Наряду с политической общностью не менее, а порой даже более важна общность культурная: общие традиции, история, ценности. Так, отечественный исследователь С. Лурье предлагает рассматривать нацию как сформировавшуюся

под влиянием идеологии национализма форму существования культуры2.

В современной научной литературе традиционно выделяют три подхода к формированию наций. Одним из таких подходов является эссенциализм (англ. essential – обязательно существующий, непременный, от лат. essentia – сущность) или примордиализм (от лат. primordium – начало). Понятие примордиализм ввел в научный оборот Э. Смит, считавший, что истоки национальных проблем следует искать не в современном состоянии этносов, а в их происхождении и истории. Примордиалисты рассматривают этнос как изначальное и неизменное объединение людей «по крови» с неизменными признаками. Наиболее известные представители данного направления – П. Ван ден Берг, Ю. Бромлей, Л. Гумилев и др. Главный недостаток примордиалистских теорий – отсутствие четких объективных критериев, сущностных признаков конкретных этносов. Ведь в реальной действительности принадлежность индивида к этносу ничем, кроме глубоко субъективного убеждения, формально не удостоверяется, однако именно примордиалистские теории часто эксплуатируются националистами всех мастей в силу их доступности для обыденного сознания.

Вторым подходом к рассматриваемой проблеме является конструктивистский, основывающийся на признании значимости субъективного фактора в общественной жизни. С точки зрения конструктивистов, общество в целом и его структурные элементы, хотя и являются реальностью, в то же время во многом представляют собой продукты деятельности людей, так называемые «социальные конструкты». У истоков конструктивизма стояли П. Бергер и Т. Лукман, применительно к национальной проблематике этот подход детально разрабатывался Э. Геллнером, Б. Андерсоном и Э. Хобсбаумом, считающими, что народы и нации целенаправленно «создаются» пред-

1Malinova O. Op. cit. Р. 40.

2Лурье С.В. Национализм, этничность, культура: Категории науки и историческая практика // Общественные науки и современность. 1999. № 4. С. 108.

28

ставителями интеллектуальной элиты. То есть вначале создается и «научно» подкрепляется определенный национальный миф, а затем он внедряется в сознание населения через литературные произведения и соответствующее «прочтение» истории. С точки зрения конструктивистов, не нации создают государства, а государство создает себе нации. Так, по мнению Э. Геллнера, нация и ее прошлое являются идеологической или исторической конструкцией, которая возникает в конце XVIII – начале XIX вв. Он пишет: «Нации как естественные, Богом установленные способы классификации людей, как некая исконная... политическая судьба – это миф, ... национализм, который превращает предшествующие культуры в нации, иногда сам изобретает подобные культуры, а порой полностью стирает следы прежних культур»1. «Национализм, – с точки зрения Э. Геллнера, – не есть пробуждение наций к самосознанию, он изобретает нации там, где их не существует»2. Другой видный представитель конструктивизма Б. Андерсон определяет нацию как «воображенное политическое сообщество», которое «воображается … как что-то неизбежно ограниченное, но в то же время суверенное»3. Воображенность обусловливается тем, «что члены даже самой маленькой нации никогда не будут знать большинства своих собратьев-по-нации, встречаться с ними или даже слышать о них, в то время как в умах каждого из них живет образ общности»4. Легитимными основаниями для консолидации «воображенного» сообщества являются культура, язык, историческая территория, прошлое. Нация является характерным для современного общества способом связать воедино пространство, время и человеческую солидарность5. Взвешенно к проблеме соотношения наций и национализма подходит Э. Хобсбаум, считающий, что национальные феномены имеют двойственный характер: в главном они конструируются «сверху», и все же их нельзя постигнуть вполне, если не подойти к ним «снизу», с точки зрения убеждений, предрассудков, надежд, потребностей, чаяний и интересов простого человека, кото-

1Геллнер Э. Нации и национализм. М.: Прогресс, 1991. С. 48–49.

2Gellner Е. Thought and Change. Chicago, 1964. P. 169.

3Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма. М.: Канон-Пресс-Ц, Кучково поле, 2001. С. 30.

4Там же. С. 31.

5Там же. С. 30.

29

рые вовсе не обязательно являются национальными по своей природе1.

Третий подход к исследованию национальной проблематики по-

лучил название институционального или инструментального. Его представители (Д. Лэйтин, Р. Брубейкер) уделяют основное внимание выявлению роли тех или иных социальных институтов, функционирующих в обществе. Сторонники этого подхода утверждают, что этнос и нацию можно изучать как с позиций конструктивизма, так и примордиализма. Этничность рассматривается ими как важная реальность современного общества, одна из основ его стратификации. Однако главным является не выяснение природы этничности, а управление ею в реальной общественной жизни.

Безусловно, ни один из указанных подходов не следует абсолютизировать. С одной стороны, нации и этносы активно конструируются в повседневной политической практике новейшего времени (тому есть масса примеров, в частности, создание «советского народа» как новой общности), что подтверждает представление о нациях как воображенных сообществах, существующих исключительно в человеческом сознании. С другой стороны, очевидно, что эти сообщества вполне реальны и являются важным фактором общественного развития. Однако в условиях современного общества следует эффективнее использовать именно конструктивистский подход к исследованию патриотизма, а также применять выявленные исследователями механизмы конструирования гражданской нации и национального патриотизма в политической практике.

Опираясь на труды представителей конструктивизма, можно выделить такие механизмы формирования патриотизма и нацио-

нальной идентичности как конструирование границ «свой–чужой», формирование четких представлений о «мы-сообществе» с целью определения объекта патриотизма, создание государственных символов, посредством которых независимая страна заявляет о своей идентичности и суверенности, мифологизация и героизация тех событий истории, которые символизируют единство нации, создание традиций, неразрывно связанных с идеей государственного могущества. Национальная идентичность, как показывает А.В. Лукина, является саморефлексивной интерпретацией сообщества «нации» и потому – исторически изменчива, представляет собой бесконечно длящийся

1 Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. СПб.: Алетейя, 1998.

С. 20.

30