Ответственность продавца в случае изъятия товара у покупателя

Раздел 2

Впрочем, если мы лишим продавца возражения о ничтожности, а суд устранится от ее констатации ex officio, то будет существовать видимость действительного договора — ситуация, похожая на оспоримость. Более того, возможно, с учетом п. 5 ст. 166 ГК РФ мыслимо утверждение об относительной ничтожности сделки: в споре добросовестного контрагента с недобросовестным ссылка последнего на ничтожность сделки будет отвергнута. И покупатель сможет воспользоваться защитой, которую ему дают ст. 460 и 461 ГК РФ.

По крайней мере в таком ключе может быть объяснено рассмотренное дело о продаже земельного участка: то, что в другом деле по иску третьего лица сделка объявлена недействительной, не дает защиты неисправному продавцу в деле о взыскании с него убытков покупателем.

Г. Недействительность в части

Новая ст. 1741 ГК РФ содержит положение, согласно которому сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (ст. 180).

Конечно, это правило касается ситуации, когда право отчуждателя распорядиться вещью ограничено, а не отсутствует вовсе. Но эта ситуация близка к купле-продаже чужого, поскольку в обоих случаях отчуждатель не имеет так называемой распорядительной власти. Учитывая это, может быть, стоит принять аналогичное решение и в отношении продажи чужого.

Если допустить, что купля-продажа сама по себе является актом распоряжения, то мы получим два вида последствий, которые она должна породить: вещные (переход права) и обязательственные (обязанность передать вещь в собственность, с одной стороны, и оплатить — с другой; гарантии и т. д.). Можно было бы утверждать, что при продаже чужого в силу правила «nemo plus juris…» ничтожна будет лишь та часть сделки, которая направлена на возникновение вещных последствий1. И если фактически вещь была передана покупателю, то купля-продажа в части гарантии от эвикции, поскольку это обязательственное последствие, будет сохранять силу.

1 Справедливую критику такого взгляда см.: Скловский К.И. Сделка и ее действие. М., Статут, 2012. С. 39.

51

Глава 1

По крайней мере такое решение будет разумно дополнять подход, основанный на принципе разъединения распорядительной и обязательственной сделок (А), применительно к ситуации, когда стороны договора купли-продажи индивидуально определенной движимой вещи изменили общее правило п. 1 ст. 223 ГК РФ и договорились, что право на вещь перейдет от продавца к покупателю в иной момент, чем передача (момент заключения договора и т. п.)1.

В этом случае неминуемо встает вопрос о том, как это «соглашение» о переходе права собственности соотносится с обязательственным договором купли-продажи. Можно предложить несколько вариантов ответа на него.

Мыслимо признать, что и в этом случае нет исключения из принципа разъединения и наряду с обязательственным договором стороны, избирая систему соглашения, заключают самостоятельную распорядительную сделку, которая не порождает обязательств и направлена на перенос права собственности от отчуждателя к приобретателю.

Получается, что отчуждатель и приобретатель в один и тот же момент, одним и тем же совместным волеизъявлением заключают две двусторонние сделки, одна из которых устанавливает обязательства, а вторая переносит право собственности. При этом стороны должны совершить передачу, которая прекратит обязательства по предоставлению владения вещью и ее принятию.

Однако такой подход нельзя признать удачным.

Конечно, стороны могут заключить, подписав один документ, несколько не связанных между собой договоров (например, аренды, подряда и хранения). Однако, во первых, правовые цели, которые преследуют стороны в этих договорах, будут различны, а во вторых, порок воли, который был при ее изъявлении, может погубить все соглашения. Поэтому не будем ли мы в таком случае иметь единый договор (сделку), порождающий разнородные обязательства по поводу различных объектов?

1Хотя можно сказать, что по крайней мере в отношении движимых вещей условие

отом, когда перейдет право собственности, всегда есть в договоре. Просто если явно не выражено иное, стороны подчинили договор общему правилу. И если рассуждать так, то говорить об отдельной распорядительной сделке не приходится даже при переходе права в момент передачи.

52

Раздел 2

В нашем случае при заключении договора купли-продажи не только одно волеизъявление сторон, но и единая цель (перенос права) говорит о том, что мы имеем дело с одной сделкой. Договариваясь об ином моменте перехода права собственности, отчуждатель и приобретатель желают получить эффект, к которому стремится и, с точки зрения сторонников принципа разъединения, никогда не сможет достичь обычный обязательственный договор об отчуждении вещи, — перенести право собственности.

«Соглашение» об изменении сторонами диспозитивного правила о переходе права собственности на самом деле представляет собой условие единой сделки купли-продажи, которая производит два вида последствий, два эффекта: обязательственный и вещный.

Этот вывод подтверждается нашим позитивным правом. Например, положения посвященной договору мены ст. 570 ГК РФ о переходе права собственности подлежат применению к отношениям сторон, если законом или договором мены не предусмотрено иное.

Кроме того, французское право, «материнская система консенсуализма»1, где, право переходит по общему правилу в силу соглашения сторон и передачи для этого не требуется, отвергает принцип разъединения сделок2. Это связано во многом с тем, что увидеть в одном волеизъявлении два достаточно сложно; логичнее различать два вида последствий, которые порождены таким волеизъявлением.

Однако нельзя не отметить, что против таких рассуждений выступает сама ст. 180 ГК РФ, говорящая о недействительности части сделки. Содержащееся в ней правило применимо лишь тогда, когда допустимо предположить, что сделка была бы совершена без включения ее недействительной части. Трудно себе представить, что стороны договора, изменив диспозитивное положение п. 1 ст. 223 ГК РФ, не считали бы такое условие важным и заключили бы договор и без него.

1См.: Sagaert V. Consensual versus Delivery Systems in European Private Law — Consensus about Tradition // Rules for the Transfer of Movables. A Candidate for European Harmonization or National Reforms? P. 14. (http://books.google.com (дата обращения: 10.05.2008)).

2См. например: Жюллио де ла Морандьер Л. Гражданское право Франции. Т. 2.

С.167–168.

53

Глава 1

Д. Внедоговорное основание ответственности

Возможно, проблемы в обосновании «жизнеспособности» продажи чужого могут побудить к поиску основания ответственности за эвикцию вне договора. Такое решение, конечно, будет содержательно отличаться от всех изложенных выше.

В качестве возможных вариантов мыслимо объяснять ее либо через особого рода последствие недействительности продажи чужого, где продавец возвращает цену и возмещает убытки, либо через своеобразный деликт, который он совершает в отношении покупателя, продавая чужое1.

Но, во первых, любое подобного рода объяснение, очевидно, будет шагом назад в «эволюции» договора купли-продажи: мы окажемся на уровне в лучшем случае нашего дореволюционного права,

ав худшем — правопорядков, не знавших влияния римского права. Во-вторых, найти в законе опору для внедоговорного обоснова-

ния ответственности за эвикцию будет очень сложно (против этого окажутся опять же сами ст. 460, 461, 462 ГК РФ, недопустимость «односторонней» реституции, отличия ответственности продавца за эвикцию от деликтной ответственности и т. д.).

И, в третьих, этот подход будет весьма неудобным в практическом плане, поскольку он скажется на жизнеспособности соглашений, свя-

1 В современной российской юридической литературе, например, получило распространение весьма спорное объяснение ответственности за эвикцию как проявления culpa in contrahendo. См.: Гницевич К.В. Преддоговорная ответственность в гражданском праве (culpa in contrahendo): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2009. С. 93, 127–129; Жужжалов М.Б. Учение Р. фон Иеринга о преддоговорной ответственности: влияние на современность и возможности по применению в будущем (комментарий к русскому переводу работы «Culpa in contrahendo, или Возмещение убытков при недействительности или незаключенности договоров») // Вестник гражданского права. 2013. № 3. С. 267–311; Он же. Природа ответственности за эвикцию // Вестник гражданского права. 2014. № 6. С. 118–139.

Такая точка зрения, вероятно, основана на трудах немецких ученых, в частности на работе Р. фон Иеринга, которая была переведена с немецкого М. Б. Жужжаловым (Иеринг Р. Culpa in contrahendo, или Возмещение убытков при недействительности или незаключенности договоров // Вестник гражданского права. 2013. № 3. С. 190– 266). Представляется, что такой подход к обоснованию ответственности за эвикцию может быть кратко охарактеризован как определение неизвестного через неизвестное. Более того, он, очевидно, имеет мало общего как с общеевропейской, так и, в частности, с российской правовой традицией.

54

Глава 2. Содержание обязанности продавца по гарантии от эвикции

иусловия его ответственности

Впредыдущей главе была предпринята попытка показать, что по общему правилу купля-продажа сама по себе является основанием гарантии от эвикции и, следовательно, ответственности продавца в случае, если эвикция осуществится. В этой главе будут рассмотрены содержание обязанности продавца по гарантии от эвикции (т. е., собственно, те случаи полного или частичного «изъятия» вещи у покупателя, за которые он отвечает), а также условия привле чения продавца к ответственности в случае эвикции, в том числе проблемы вины продавца и осмотрительности покупателя.

Раздел 1. Случаи изъятия вещи у покупателя, за которые отвечает продавец

§ 1. Ответственность продавца за собственные действия

Как уже указывалось выше, иногда, говоря о гарантии на случай эвикции в широком смысле слова, имеют в виду не только защиту от притязаний третьих лиц, но и гарантию от собственных действий продавца (и его универсальных правопреемников)1. В этой работе внимание сконцентрировано именно на ответственности продавца за изъятие товара у покупателя третьим лицом. Гарантия от собственных действий продавца в силу явных различий и нового взгляда на нее в современном праве заслуживает отдельного исследования.

1 Malaurie Ph., Aynès L., Gautier P. Y. Op. cit. P. 226–227.

56

Раздел 1

Вместе с тем все же необходимо кратко затронуть обязанность продавца «не вредить покупателю». По крайней мере к этому обязывает

еенекоторая схожесть с гарантией от эвикции в узком смысле слова. Во-первых, гипотетически подобно тому, как собственник — тре-

тье лицо предъявляет виндикационный иск к покупателю, продавец может (пусть и неправомерно) потребовать от покупателя возврата вещи (например, при продаже объекта недвижимости, когда покупатель получил объект, но переход права по каким либо причинам долгое время не был зарегистрирован).

Во-вторых, продавец вполне реально даже после продажи может способствовать удешевлению проданной вещи, не влияя на ее физические качества, что похоже на результат, к которому приводит обременение проданной вещи в пользу третьего лица1.

Показательным является дело, рассмотренное Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (Постановление от 2 июля 2013 г. № 2416/13). Согласно фабуле этого дела истец купил у ответчика по договору, заключенному в мае 2010 г., 100 % акций общества. Ответчик, уклонившись от оформления перехода права на акции, в июле 2010 года одобрил крупные сделки по предоставлению со стороны общества поручительства и залога недвижимости в обеспечение кредита третьего лица. Добившись в судебном порядке оформления своего права на акции только в 2011 году, истец предъявил требование об оспаривании решения общего собрания общества, которым были одобрены названные сделки по предоставлению поручительства и залога, однако поскольку на момент принятия оспариваемого решения он не был участником общества, высшая судебная инстанция в иске отказала.

Оставив в стороне то, как истец пытался себя защитить, мы видим, что в подобном случае действия продавца могли привести к уменьше-

1 Здесь же можно упомянуть о ситуации двойной продажи. Однако позитивно-пра- вовое основание для взыскания убытков в этой ситуации обнаружить достаточно легко. Продавец может до передачи движимой вещи покупателю или до регистрации перехода права собственности на недвижимость заключить аналогичный договор с третьим лицом и исполнить его. Согласно общему правилу ст. 398 ГК РФ первый покупатель сможет потребовать от такого продавца возмещения убытков.

Во французском праве подобное поведение продавца рассматривается как нарушение гарантии от собственных действий. (Civ. 3 e, 29 avr. 1981). Henry X. [et al.]. Оp. cit. P. 1908 (art. 1626).

57

Глава 2

нию имущества общества и, как следствие, к удешевлению проданных акций. Разумно допустить, что покупатель вправе при определенных условиях потребовать от продавца возмещения своих убытков, вызванных таким удешевлением.

Возникает вопрос об основании для взыскания таких убытков. Можно попробовать провести аналогию с обязанностью передать

товар надлежащего качества, однако она будет очень грубая. Защита, которую дает покупателю ст. 475 ГК РФ в случае передачи товара ненадлежащего качества, связана именно с физическими недостатками, которые уже в свою очередь уменьшают стоимость товара или делают его использование не столь удобным, если вообще возможным (в частности, речь идет об устранении таких недостатков или замене товара). Правила ст. 475 ГК РФ обусловлены именно характером нарушения, которое допустил продавец.

Основание для взыскания убытков покупателя, вызванных поведением продавца, во французском праве видят в гарантии от эвикции в широком смысле слова, а если быть более точным — в гарантии от своих собственных действий (которая вместе с гарантией от действий третьих лиц и составляет гарантию от эвикции в широком смысле слова).

Согласно классическому взгляду гарантия от собственных действий запрещает продавцу оспаривать право покупателя на проданную вещь и фактически нарушать пользование покупателя, причем обычно эта гарантия не ограничена во времени1.

Запрет на оспаривание права покупателя проявляется в том, что продавец чужой вещи не может предъявить иск, основанный на ничтожности продажи чужого (ст. 1599 ФГК). Он также не сможет предъявить виндикационный иск, даже если станет собственником по другому основанию (например, унаследует вещь после смерти действительного собственника)2.

Обязанность продавца не допускать фактических нарушений спокойного владения покупателя рассматривается настолько широко, что, к примеру, при продаже предприятия закон запрещает

1См.: Malaurie Ph., Aynès L., Gautier P. Y. Op. cit. P. 218–219.

2См.: Жюллио де ла Морандьер Л. Гражданское право Франции. Т. 3. М., 1961.

С.80–81.

58

Раздел 1

отчуждателю основывать иное предприятие, способное составить конкуренцию приобретателю, поскольку клиентела является тем, чем ценно продаваемое предприятие1.

Более того, по соглашению стороны могут за вознаграждение расширить эту обязанность продавца, запретив ему любую коммерческую деятельность, при условии, что этот запрет будет ограничен во времени и пространстве (такой запрет не должен быть непропорциональным) (Cass. soc., 10 juillet 2002)2.

По общему правилу оговорки, сокращающие гарантию личных действий, ничтожны: продавец никогда не может оставить себе право притеснять покупателя (ст. 1628 ФГК). Равным образом недействительны договорные гарантии, ограничивающие во времени обязанность продавца, по сравнению с законной гарантией. Однако для продаж предприятий было принято, что отчуждатель мог во время продажи законно объявить приобретателю, что он имеет другое предприятие, способное с ним конкурировать3.

Конечно, нужно понимать, что гарантия от собственных действий не мешает продавцу предъявлять иски об оспаривании или расторжении договора. Равным образом, например, продавец недвижимости, оставшийся собственником соседнего объекта, может использовать свое право на последний, даже если это причиняет неудобства покупателю, если только это право не было ограничено во время продажи (Cass. civ. 1 re, 29 novembre 1955)4.

Такое широкое понимание гарантии от эвикции весьма привлекательно: продавец гарантирует, что не только третье лицо, но и он сам не будет пытаться лишить покупателя владения или обременить вещь, уменьшив тем самым ее стоимость.

Однако применительно к российскому праву опять же можно лишь прибегнуть к аналогии закона, поскольку ст. 460–462 ГК РФ говорят о правах на вещь и ее изъятии третьим лицом. Хотя такая ана-

1См.: Malaurie Ph., Aynès L., Gautier P. Y. Op. cit. P. 226–227. За неисполнение подобной договорной обязанности покупатель может взыскать лишь убытки (Cass. сiv. 1 er, 19 novembre 1996).

2Ibid. За неисполнение подобной договорной обязанности покупатель может взыскать лишь убытки (Cass. сiv. 1 er, 19 novembre 1996).

3Ibid.

4Ibid. P. 219–220.

59

Глава 2

логия представляется более уместной, чем отсылка к ответственности за скрытые физические недостатки (качество).

Можно также увидеть основание обязанности продавца не вредить покупателю в общих правилах о добросовестном поведении (п. 3 и 4 ст. 1, ст. 10 ГК РФ). Здесь нельзя не вспомнить, что в римском праве получивший вещь, но в связи с отсутствием известных формальностей не ставший еще квиритским собственником покупатель защищался от исков продавца (формально квиритского собственника) возражением о том, что вещь им продана и передана, которое в свою очередь основывалось на доброй совести1.

Но думается, что даже с юридико-технической точки зрения в отношении столь важной обязанности продавца недостаточно отсылки к общим положениям о добросовестности или аналогии закона. Конечно, современный договор купли-продажи, подобно римскому контракту emptio-venditio, подразумевает добросовестное поведение контрагентов вообще и продавца в частности. Однако для того, чтобы снять все сомнения в существовании обязанности продавца сохранять лояльность к покупателю, целесообразно введение специального регулирования, прямо устанавливающего такую обязанность, которая, в частности, подразумевает, что продавец не должен вредить покупателю, совершая действия, ведущие к удешевлению товара. Разумно также введение на законодательном уровне запрета соглашений, ограничивающих такую гарантию от собственных действий.

§ 2. «Принцип эвикции» и «принцип установления права»2

Как уже указывалось выше, иногда классическую гарантию спокойного владения противопоставляют обязанности передать право на вещь.

На практике это проявляется в том, что в отношении действий третьих лиц по гарантии спокойного владения продавец отвечает, если оно будет нарушено в результате судебного процесса. По крайней мере до предъявления третьим лицом претензий относительно вещи считается, что обязанность продавца не нарушена. Кроме того,

1См.: Дождев Д.В. Указ. соч. С. 443–446.

2Здесь мы следуем терминологии, предложенной в отечественном праве еще А. К. Митюковым (см.: Митюков А.К. Указ. соч. С. III).

60