Ответственность продавца в случае изъятия товара у покупателя

Раздел 2

За передачу (de lege lata или de lege ferenda) стояли Ю. С. Гамбаров, Н.Л. Дювернуа, А.И. Загоровский, Д.И. Мейер, П.П. Цитович, Г.Ф. Шершеневич1. Сторонников системы соглашения было не много. Наиболее последовательно и убедительно позиция в защиту консенсуальной модели выражена у И. Н. Трепицына2. Осторожно высказывался в пользу этой модели Е. В. Васьковский3.

Так или иначе, кассационная практика Сената и судебная практика Санкт-Петербургского коммерческого суда следовала системе соглашения и не признавала передачу необходимой4. Так, Сенат указал, что право собственности на движимость переходит в момент заключения договора (80/125, 79/283, 77/206, 72/897), право собственности на недвижимость — в момент укрепления имущества за приобретателем, т. е. в момент утверждения акта старшим нотариусом (86/96, 81/121, 78/127, 77/278)5.

Проект Гражданского Уложения Российской Империи6, испытавший на себе влияние германского и швейцарского права, в ст. е 839 устанавливал, что право собственности на движимую вещь приобретается на основании заключенного между собственником и приобретателем договора со времени передачи вещи приобретателю.

Гражданский кодекс РСФСР 1922 года (далее — ГК РСФСР 1922 г.), напротив, содержал ст. 66, согласно которой на основании договора между отчуждателем и приобретателем право собственности приобретателя возникало в отношении индивидуально-определенной вещи с момента совершения договора, а в отношении вещей, определенных родовыми признаками (числом, весом, мерой), — с момента

1См.: Гамбаров Ю.С. Гражданское право. М., 1896. С. 358–423 (СПС «Гарант»); Дювернуа Н.Л. Пособие к лекциям по гражданскому праву. Вып. 1. Часть особенная. Права вещные. Право авторское и промышленное. М.: Типография М. М. Стасюлевича, 1899. С. 103–110; Загоровский А.И. О приобретении права собственности на движимые имущества посредством передачи // Юридический вестник, М. 1890, № за июль — август. С. 279; Мейер Д.И. Русское гражданское право (в 2 ч.). М.: Статут, 2003. С. 394–395; Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 225.

2См.: Трепицын И.Н. Указ. соч. С. 339–391.

3См.: Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 329–334.

4См.: Трепицын И.Н. Указ. соч. С. 340.

5См.: Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 331.

6Приводится по изд.: Саатчиан А.Л. Гражданское уложение. Т. 1. СПб.: Издание книжного магазина «Законоведение», 1910. (СПС «Гарант»).

31

Глава 1

их передачи1. То есть переход права собственности был урегулирован сходно с правилами ФГК. При этом ст. 183 ГК РСФСР 1922 г. гласила, что право продажи имущества, кроме случаев продажи с публичных

торгов, принадлежит собственнику.

Неудивительно, что в доктрине договор продажи чужой вещи расценивался как недействительный2.

Примечательно, что с принятием ГК РСФСР 1964 г., внешне отказавшегося от системы соглашения в общем смысле, подход к продаже чужой вещи в науке гражданского права не изменился.

О. С. Иоффе писал по этому поводу, что в качестве продавца может выступать только собственник, действующий непосредственно или через представителя3. Исключение допускалось лишь в отношении компетентных государственных органов при продаже в силу судебного решения, а также комиссионера, который действует по уполномочию собственника. Значение такого правила, по мнению О.С. Иоффе, очевидно: купля-продажа призвана обеспечить переход права собственности от продавца к покупателю4.

Это мнение поддерживается и сейчас. Так, В. В. Витрянский отмечает, что по общему правилу продавец должен быть собственником товара или обладать иным ограниченным вещным правом, из которого вытекает правомочие по распоряжению имуществом, являющимся товаром5. В случаях, предусмотренных законом или договором, правомочия по распоряжению имуществом могут быть предоставлены лицу, не являющемуся субъектом права собственности или иного ограниченного вещного права6. К. И. Скловский безапелляционно

1Договор дарения по ГК 1922 года был реальным, в связи с чем для дарения этот вопрос особого значения не имеет. См.: Генкин Д.М. Право собственности в СССР.

М., 1961. С. 140.

2Этот проявляется при обсуждении сделки, по которой добросовестный приобретатель от несобственника получил вещь. См.: Генкин Д.М. Указ. соч. С. 202–203.

3См.: Иоффе О.С. Указ. соч. С. 209–210.

4Там же. С. 210.

5См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. М.: Статут, 2003. С. 20.

6Там же. Практически воспроизводятся положения ГК РСФСР 1922 года о необходимости для продавца быть собственником вещи и об исключении из этого правила для случаев добросовестного приобретения в современном учебнике гражданского

32

Раздел 2

указывает: «Наше право стоит на признании ничтожности продажи чужой вещи»1.

Подобно составителям ФГК2 К. И. Скловский пишет, что признание ничтожности продажи чужого «само по себе имеет фундаментальный характер и исходит из базового принципа недопущения лишения собственника его права помимо его воли». Продавец выражает волю на отчуждение лишь однажды — в договоре купли-продажи, и если этот договор совершен не собственником (или иным управомоченным лицом), то он ipso iure недействителен3.

Как уже указывалось, не столь давняя судебная практика подтверждала этот взгляд. Ее анализ показывает, что суды оригинальным образом выводили запрет продажи чужого из ст. 209 ГК РФ, где описывается, что законодатель понимает под правом собственности, и, соединяя этот запрет со ст. 168, констатировали ничтожность: поскольку собственник вправе распоряжаться вещью (в том числе продавать ее), то распоряжение этой вещью неуправомоченным лицом противоречит закону4.

права. См.: Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Отв. ред. В. П. Мозолин. М.: Юристъ, 2004 (СПС «КонсультантПлюс»).

1Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С. 366.

2М. Планиоль указывал, что авторам Кодекса Наполеона продажа чужой вещи казалась «соглашением бессмысленным» (Порталис), «смешным» (Тронше), «противным природе вещей и здравым нравственным воззрениям» (Грение). Причем речь шла не о признании недействительным перехода права собственности, но о лишении сделки всей, в том числе и обязательственной, силы. И хотя при создании кодекса редакционная комиссия исходила из того, что недействительна лишь продажа заведомо для продавца чужой вещи, французская наука гражданского права в XIX веке единогласно признавала любую продажу чужой вещи недействительной, даже если продавец действовал в «доброй вере». См.: Пляниоль М. Указ. соч. С. 527.

3См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С. 366. Опять же очень похожий взгляд был распространен после принятия ФГК. Указывалось, что в отличие от римского и старого французского права со времени Кодекса «продавать», значит «отчуждать», делать покупателя собственником. См.: Пляниоль М. Указ. соч. С. 527.

4См.: Егоров А.В., Ерохова М.А., Ширвиндт А.М. Указ. соч. С. 109–114. (авторы раздела — А. В. Егоров, М. А. Ерохова). См. также: Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 28 апреля 1997 г. № 13; Постановление Президиума ВАС РФ от 8 октября 2002 г. № 11695/01; постановления ФАС СЗО от 26 января 2006 г. по делу № А661113/2003; от 9 июня 2006 г. № А56-17696/2005; ФАС СКО от 17 октября 2006 г. № Ф084362/2006; ФАС МО от 11 июля 2005 г. № КГ-А40/6095-05; ФАС ВВО от 3 марта 2004 г. № А82-142/2003 Г/5.

33

Глава 1

§ 2. Ничтожность продажи чужого: критика

Подход к продаже чужого как к ничтожной сделке, очевидно, не бесспорен. Ниже мы попытаемся дать некоторые аргументы против этой точки зрения, обсудив ее соответствие тексту закона (А), правовые цели, которых пытаются достичь ее сторонники (Б), и негативные последствия, к которым она приводит (В). Однако сразу оговоримся, что существуют серьезные аргументы и в пользу критикуемого подхода.

А. Критика с точки зрения de lege lata

Прежде всего, обращает на себя внимание практически полное отсутствие позитивно-правового обоснования изложенного взгляда: в отличие от французского законодательства (ст. 1599 ФГК) российское не говорит прямо о недействительности продажи чужого1.

Ссылка на ст. 209 и 168 ГК РФ является надуманной и не заслуживает никакой поддержки: выводить ничтожность продажи чужого из законодательного описания права собственности при наличии положений ГК РФ, свидетельствующих о ее действительности, по меньшей мере странно.

Скорее всего взгляд на признание продажи чужого ничтожной сделкой — это последствие ее понимания как акта распоряжения, которое было воплощено в отечественном законодательстве до ГК РСФСР 1964 г.

Однако после принятия ГК РСФСР 1964 г. применительно к российскому законодательству все же по общему правилу следует вести речь о системе каузальной передачи (регистрации на основании договора — применительно к недвижимости по действующему ГК РФ)2.

Во-первых, п. 2 ст. 218 ГК РФ говорит о приобретении имущества на основании договора об отчуждении имущества, в том числе договора купли-продажи.

1Довод об отсутствии позитивного закрепления правила о ничтожности продажи чужого наряду со ссылкой на принцип разъединения распорядительной и обязательственной сделок является основными среди противников этого взгляда. См.: Ту зов Д.О. Теория недействительности сделок: опыт российского права в контексте европейской правовой традиции. С. 534.

2Об общих чертах этой модели в отношении движимых вещей на примере швейцарского права см.: Steinauer P. H. Les droits reels. T. II. 3 e éd. Berne: Stæmpfli Editions SA, 2002. P. 263–271.

34

Раздел 2

Во-вторых, ст. 223 ГК РФ недвусмысленно дает понять, что по общему правилу право собственности приобретается в отношении движимых вещей с момента передачи и приравниваемых к ней суррогатов, а в отношении недвижимости — с момента соответствующей государственной регистрации.

В-третьих, законодатель допускает существование нескольких действительных договоров купли-продажи, заключенных одним продавцом в отношении одной и той же вещи с разными покупателями, предусматривая в ст. 398 ГК РФ конкуренцию таких покупателей. Причем она основана не на приоритете первого как собственника и возможности защиты второго как получившего владение и право по добросовестности (как это сделано в ст. 1141 ФГК). По ст. 398 ГК РФ прежде всего победит тот, кому вещь передана.

Таким образом, с точки зрения закона купля-продажа сама по себе не является итоговым актом распоряжения. Она, безусловно, направлена на переход права от продавца к покупателю и обосновывает такой переход. Но само право приобретается по общему правилу посредством иных актов: при передаче или регистрации, для которой продавец и покупатель выражают волю на переход права путем подачи заявления регистратору1.

Кроме того, в пользу действительности продажи чужого говорят уже сами правила об ответственности за эвикцию (ст. 461, 462 ГК РФ). Трудно объяснить их расположение и содержание в Кодексе, если считать весь договор ничтожным.

Можно, конечно, попробовать снять контроверзу и утверждать, что в ст. 461, 462 ГК РФ речь идет лишь об изъятии третьим лицом — обладателем права на вещь продавца, а не о виндикационном иске, предъявленном действительным собственником.

Но такое прочтение само входит в полное противоречие с показанным выше традиционным пониманием ответственности за эвикцию в российском праве и гражданском праве вообще, поскольку оно исключает самый главный случай эвикции — изъятие вещи от по-

1 Можно сказать, имеет место удвоение, о котором пишет К. И. Скловский со ссылкой на И. Н. Трепицына (Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С. 303). Но надо думать, что сторонники принципа разъединения обязательственной и распорядительной сделок не видят в купле-продаже никакого распоряжения.

35

Глава 1

купателя при покупке чужого. По сути такой подход означает отказ от признания существования ответственности за эвикцию.

И самое главное, новая ст. 1741 ГК РФ не видит полной недействительности даже в договоре о распоряжении имуществом, которое специально запрещено или ограничено.

Б. Критика с точки зрения цели

Цель объявления продажи чужого ничтожной сделкой, вероятно, видят в защите собственника.

Считается, что подход к продаже чужой вещи как к ничтожной сделке позволяет действительному собственнику использовать дополнительное средство защиты. Якобы он может требовать применения последствий недействительности такой сделки.

Однако этот довод был лишен силы судебной практикой, согласно которой подобный иск собственника может быть удовлетворен только в том случае, если возможно удовлетворение виндикационного иска1.

Спрашивается, с какой правовой целью (обход правил об исковой давности или о добросовестном приобретении к таковой не относится) действительный собственник будет требовать передачи проданной вещи от покупателя неуправомоченному продавцу, если при тех же условиях он может истребовать вещь в свое владение путем предъявления виндикационного иска? У собственника просто нет правового

1 См., например, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 г. № 6 П. В п. 35 Постановления № 10/22 указано: «Если имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения приобретателя (статьи 301, 302 ГК РФ). Когда в такой ситуации предъявлен иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, суду при рассмотрении дела следует иметь в виду правила, установленные статьями 301, 302 ГК РФ». Равным образом согласно Обзору судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 1 октября 2014 г., «если ответчиком недвижимое имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, и между истцом и ответчиком отсутствуют договорные отношения, то независимо от избранного истцом способа защиты права (т. е. заявление требования об истребовании жилого помещения из чужого незаконного владения, либо заявление требования о признании недействительными сделок по отчуждению жилого помещения, либо заявление таких требований одновременно) применяются правила статей 301, 302 ГК РФ».

36

Раздел 2

интереса для предъявления иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки1.

Еще одним мыслимым аргументом против признания продажи чужого имущества действительной являются положения ст. 305 ГК РФ, согласно которым лицо, владеющее вещью на основании, предусмотренном законом или договором, получает защиту против собственника и иных третьих лиц2. Но неоднозначная, достаточно туманная формулировка ст. 305 ГК РФ лишает этот аргумент силы.

Здесь закон говорит не о владении на основании договора, а о владении на основании, предусмотренном договором. Следовательно, понятие «основание» использовано не в обычном его значении (iusta causa, titre). Имеется в виду не наличие или отсутствие сделки, по которой владелец получил вещь, а воля собственника при передаче ее во владение или иное основание, которое позволяет в силу закона владеть вопреки воле собственника (право удержания и т. п.). Покупатель, купивший вещь у неуправомоченного отчуждателя, не имеет такого основания владения, которое он может противопоставить действительному собственнику: он владеет не по воле последнего, и закон не дает ему возможности удерживать вещь вопреки воле собственника.

Поэтому даже если считать продажу чужой вещи действительной, то приобретатель, получивший владение от неуправомоченного отчуждателя, не имеет защиты против собственника на основании ст. 305 ГК РФ. Он может защититься как давностный владелец против третьих лиц (п. 2 ст. 234 ГК РФ). Последнее возможно, если такой приобретатель будет удовлетворять требованиям, предъявляемым законом для давностного владельца. Конечно, как и всякий владелец вообще, он должен также защищаться от внесудебного изъятия вещи любым лицом.

Исходя из изложенного представляется, что признание куп- ли-продажи чужого ничтожной сделкой ничего не дает собственнику, не приносит ему никакой пользы с точки зрения права.

1Видимо, этим руководствовались и французские суды: как было показано выше, ст. 1599 ФГК была истолкована так, что иск, основанный на недействительности продажи чужого, может предъявить только покупатель.

2См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С. 439–441.

37

Глава 1

В. Критика с точки зрения последствий

А. В. Егоров и М. А. Ерохова справедливо указывают на проблемы, связанные с положением покупателя при признании продажи чужого имущества ничтожной сделкой1.

Во-первых, если купля-продажа чужой вещи ничтожна, то в ряде случаев отчуждатель сможет требовать возврата переданной вещи или ее стоимости (ст. 167 ГК РФ). При этом велика вероятность предъявления виндикационного иска собственником вещи. Конечно, недопустимо ставить приобретателя, зачастую добросовестного, под подобный двойной удар.

На практике, если речь шла о продаже чужой вещи, суды защищали покупателя, возвращая ему цену по правилам о реституции и не требуя в свою очередь передачи товара продавцу, поскольку он изъят действительным собственником2.

Однако для такого решения нет никакого законодательного основания. Ведь согласно ст. 167 ГК РФ если я не могу вернуть вещь по реституции, то я возмещаю ее стоимость, и должен произойти зачет со встречным обязательством продавца вернуть цену. Поэтому такой подход отнюдь не всегда принимался вышестоящими судами3.

Во-вторых, если допустить законность такой «односторонней» реституции уплаченной цены, то останется вопрос, на каком основании покупатель чужого сможет потребовать возмещения прочих убытков. Ведь если купля-продажа ничтожна, нормы об эвикции заблокированы4.

В-третьих, вещь может быть изъята у приобретателя вследствие неправильного ведения им судебного процесса. В такой ситуации незащищенным может оказаться отчуждатель. Но его интересы обе-

1См.: Егоров А.В., Ерохова М.А., Ширвиндт А.М. Указ. соч. С. 109–110.

2См., например, постановление ФАС СЗО от 12 сентября 2006 г. по делу № А13- 14944/2005-06.

3См.: Егоров А.В., Ерохова М.А., Ширвиндт А.М. Указ. соч. С. 109–110. Более того, забегая вперед, нужно отметить, что согласно п. 83 Постановления № 25 при рассмотрении требования покупателя к продавцу о возврате уплаченной цены и возмещении убытков, причиненных в результате изъятия товара у покупателя третьим лицом по основанию, возникшему до исполнения договора купли-продажи, ст. 167 ГК РФ не подлежит применению. Такое требование покупателя рассматривается по правилам статей 460–462 ГК РФ.

4Там же. С. 110.

38

Раздел 2

спечиваются лишь правилами об эвикции, которые, как уже многократно отмечалось, будут блокированы1. То есть он не сможет выставить возражение о неправильном ведении процесса об изъятии

инепривлечении его в такой процесс, а будет вынужден вернуть цену по правилам о реституции.

Практика последних лет дала яркий пример неудачного примене-

ния правил о реституции в случае, когда купленная вещь была изъята у покупателя действительным собственником. Кратко рассмотрим его2.

Общества, являясь собственниками нежилых помещений в торговом центре, заключили с мэрией договор купли-продажи публичного земельного участка, находящегося под зданием торгового центра

инеобходимого для его использования. Обязательство по оплате было исполнено. При этом орган, осуществляющий государственную регистрацию прав, в регистрации перехода права собственности на земельный участок отказал со ссылкой на то, что право на него зарегистрировано за иным публично-правовым образованием.

Решением суда удовлетворен иск этого публично-правового образования о признании недействительным договора купли-продажи земельного участка. В применении последствий недействительности сделки по этому иску судом было отказано.

Признание судом недействительным договора купли-продажи повлекло предъявление обществами иска о взыскании с мэрии суммы уплаченной цены и процентов «как неосновательного обогащения».

Решением суда первой инстанции заявленные требования удовлетворены. Однако суды апелляционной и кассационной инстанций сочли, что в иске нужно отказать, поскольку требование обществ фактически направлено на применение последствий недействительности ничтожной сделки, а срок исковой давности по такому требованию пропущен, о чем было заявлено ответчиком (мэрией). Ведь согласно п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по названному требованию составляет три года и начинает для сторон сделки течь со дня, когда началось ее исполнение (а с момента начала исполнения договора купли-продажи прошло более трех лет).

1См.: Егоров А.В., Ерохова М.А., Ширвиндт А.М. Указ. соч. С. 112.

2Определение Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2015 г. № 306 ЭС14-929 по делу № А55-11662/2013.

39

Глава 1

Возникла техническая проблема: по иску третьего лица срок исковой давности не истек, но пока шло первое дело, истекла исковая давность по реституции. Конечно, можно сказать, что никто не мешал обществам воспользоваться ст. 460 ГК РФ и потребовать расторжения договора, что подразумевает возврат цены. Но если бы исход первого дела (о признании договора недействительным, по сути — спор о праве собственности на земельный участок) был бы иным, существовало бы основание требовать расторжения? А если бы в итоге договор был бы признан недействительным, как бы это соотносилось с его параллельным расторжением?

Так или иначе, очевидно, что возврат цены посредством реституционного иска чисто технически таит в себе угрозу пропуска срока исковой давности и уже поэтому либо является неудовлетворительным, либо требует «творческого» истолкования ст. 181 ГК РФ. Можно, конечно, сказать, что покупателям просто не повезло, однако вряд ли такое утверждение устроит думающего юриста.

К счастью, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации не согласилась с выводами судов

оправовой природе заявленного требования, а также об истечении исковой давности по нему.

Как было указано, заключая договор купли-продажи, мэрия гарантировала, что передаваемый по договору объект недвижимости свободен от любых прав третьих лиц (ст. 454, 460, 461 ГК РФ). Наличие длительного спора между мэрией и иным публично-право- вым образованием о принадлежности спорного земельного участка не позволяло обществам заявить требование о возврате уплаченной по договору денежной суммы в отсутствие для этого правовых оснований. Исходя из характера нарушенных прав истцов — покупателей земельного участка, а также установленных по делу обстоятельств

оналичии права на имущество у другого лица, отсутствии правовой возможности зарегистрировать переход права собственности на него в установленном законом порядке иск о взыскании убытков, предусмотренный специальными нормами гл. 30 ГК РФ (п. 2 ст. 461 ГК РФ), соответствует цели их восстановления посредством возврата уплаченной ответчику денежной суммы.

Высшая судебная инстанция указала, что при взыскании убытков на основании п. 1 ст. 461 ГК РФ и разрешении вопроса о начале тече-

40