Особенности функционирования лингвокультурного концепта «волшебство» в сказочном и рекламном дискурсах. Монография

2.1. Анализ лексико-семантического поля концепта «волшебство» и его понятийных характеристик...

Выборка осуществлялась в два этапа:

1.На первом этапе было проанализировано максимальное количество лексем, связанных с концептом «волшебство», в вышеуказанных лексикографических источниках.

2.На втором этапе исследования была проанализирована частотность употребления в языке и речи той или иной лексемы и составлены таблицы лексико-семантических полей рассматриваемого концепта по каждому заявленному в работе языку.

Отметим, что в итоговую выборку вошли только имена существительные и имена прилагательные, поскольку глаголы и наречия во всех рассматриваемых нами языках повторяют их семантику. Нецелесообразность описания глаголов и наречий в данном исследовании подтверждает и тот факт, что ядра концепта «волшебство» в русском, французском и английском языках репрезентированы именами существительными, синонимами которых в вышеописанных лексикографических источниках выступают преимущественно имена существительные и прилагательные.

Выборка лексем, семантически связанных с концептом «волшебство», из словарей синонимов русского языка, позволяет говорить

отом, что в русском языке лексико-семантическое поле указанного концепта состоит из следующих структурных компонентов: ядро (лексема волшебство – семантические значения: сверхъестественные способности, свойства кого-либо (чего-либо); нечто красивое, необычное, удивляющее); околоядерная зона (волшебный, волшеб-

ник, чудо, чудесный, колдун, чародей, колдовство, маг, магический, ма- гия, чудодейственный, чудотворный и др.); ближняя периферийная зона (дивный, очаровательный, превосходный и др.) и дальняя периферийная зона (редкий, отличный, чудовище, чудище, чудо-юдо и др.).

Концепт «волшебство» представляет собой сложное структурное образование, которое находит свое отражение в словарных дефинициях указанного ядра и приядерных зон концепта.

Анализ выборки лексем из французских лексикографических источниковпоказалособенностиструктурыконцепта«magie»влексикосемантической основе ядра и приядерных зон: ядро (лексема magie (f) (волшебство/магия) – семантические значения: сверхъестественные способности, свойства кого-либо (чего-либо), полученные с помощью магии; противопоставление добра и зла; борьба «белой» и «черной» магии (божественной и дьявольской сил); нереальная красота); око-

61

Глава 2. Концепт «волшебство» и его репрезентация в семантике этнокультурного пространства...

лоядерная зона (magicien (m), mage (m) (маг), fée (f) (фея), faune (m) (фавн), sorcier (m), sorcière (f) (ведьма), devin (m) (колдун), devineresse (f) (колдунья), enchanteur (m) (волшебник), enchanteresse (f) (волшебница), magique (магический); miracle (m), merveille (f) (чудо) и др.); ближняя периферийная зона (mage (волхв), miraculeux (чудесный); enchanté (вос-

хитительный) и др.) и дальняя периферийная зона (exquis, merveilleux (чудесный), charmant (прелестный) и др.). Отличительной чертой лексем, репрезентированных во французской лексикографии, является большее, в сравнении с русским языком, количество номинаций «волшебных» сказочных и мифологических персонажей, наличие которых возможно объяснить активным заимствованием элементов античной культуры европейскими культурами, в частности французской.

Русскоязычные и франкоязычные лексикографические источники дают четкие коннотации концептам «волшебство» и «magie», что отражено в ядерных структурах указанных концептов. Если рассматривать ядра концептов «волшебство» и «magie» через призму семантики, то очевидно положительное портретирование концепта в русскоязычной лексикографии и противопоставление положительных/отрицательных номинаций концепта во франкоязычных словарных дефинициях.

В полевой структуре англоязычного концепта «magic» наблюдаются существенные отличия от представленных выше концептов «волшебство» и «magie», которые прослеживаются при анализе ядер-

ной зоны: ядро (лексема magic (волшебство/волшебный/магия/маги-

ческий) – семантические значения: сверхъестественные способности, свойства кого-либо (чего-либо) полученные с помощью оккультизма, «черной» или «белой» магии; тайное знание; нечто, удивляющее своей красотой либо уродством; обман, трюк, фокус); околоядерная зона (wonder, miracle (чудо), fairy (волшебный), wonderful (удивитель-

ный, изумительный), magical (магический/волшебный), witch (ведь- ма), wizard (колдун), witchcraft (колдовство, «черная» магия), sorcery (магия, колдовство, волшебство, чары), mystical (мистический) и др.);

ближняя периферийная зона (sorcerer/sorceress (ведьма), magician

(маг, волшебник), supernatural (сверхъестественный), miraculous (чу-

дотворный, чудодейственный) и др.) и дальняя периферийная зона

(charmer (чаровница), hag (старая карга, ведьма), magician, conjurer

(иллюзионист, фокусник), occult (оккультный, мистический, тайный), other-worldly (потусторонний) и др.).

62

2.1. Анализ лексико-семантического поля концепта «волшебство» и его понятийных характеристик...

При более пристальном сравнительно-сопоставительном анализе ядер концептов «magie» и «magic» становится очевидным факт более негативного (в лексическом плане) отражения англоязычного концепта в лексикографических источниках.

Существенные лексико-семантические особенности прослеживаются в ядерных структурах при сравнении концептов «волшебство» и «magic»: в ядре первого, русскоязычного концепта видна более четкая положительная коннотация лексем, нежели в ядерной зоне второго концепта.

Анализ лексико-семантических полей концепта «волшебство» на базе лексикографических источников русского, французского и английского языков позволяет говорить об определенных различиях в полевой структуре концептов «волшебство», «magie» и «magic». В русской и французской лексикографии лексико-семантические поля концепта «волшебство» не совпадают в ядерной зоне, что также прослеживается при сравнительно-сопоставительном анализе указанных полей с полевой структурой концепта «magic». Это связано с несколькими языковыми факторами: тем фактом, что в английском языке ядро концепта – лексема magic – может рассматриваться

вкачестве имени существительного и имени прилагательного, имеющих разную семантику. Поскольку и в околоядерной зоне концепта «magic» наблюдается многозначность отдельных лексем (wonderful

(удивительный, изумительный), magical (магический/волшебный), witchcraft (колдовство, «черная» магия), sorcery (магия, колдовство,

волшебство, чары и др.), указанный концепт включает в себя множество синонимов, которые семантически и функционально повторяют друг друга. Отличительной особенностью лексико-семантического поля рассматриваемого концепта является многозначность его репрезентантов-лексем в языке и речи, которая была установлена благодаря анализу словарей синонимов английского языка.

Вструктуре вышеописанных вариантов лексико-семантических полей концепта «волшебство» наблюдаются определенные сходства

воколоядерных и периферийных зонах, однако для нас более существенны отличия вышеописанных концептов в плане ядерных зон.

Несмотря на тот факт, что большинство лексем, входящих в состав представленных лексико-семантических полей, совпадают по своему значению и функционированию в русском, французском и английском языках, их лексикографическая номинация различна. Это явление обу-

63

Глава 2. Концепт «волшебство» и его репрезентация в семантике этнокультурного пространства...

словленотем,чтофиксациятехилииныхлексемвлексикографиизависит от устойчивых словосочетаний, грамматических форм, наличия или отсутствия определенных частей речи (артикля) и прочих факторов, основным из которых является лингвокультурологический, т.е. фактор, зависящий от культуры и сознания человека, говорящего на том или ином языке и принадлежащего к определенной общности людей.

Вплане лексико-семантического выражения концепты «волшебство», «magie» и «magic» имеют определенные сходства, обусловленные общностью человеческого мышления, лингвокультурологическими контактами представителей различных наций, а также тем, что поликультурное и полиязыковое пространство современного мира немыслимо без взаимопроникновения реалий одной культуры

вдругую, языковых элементов одного языка в другой.

Вобщности представленных концептов отражается лингвокультурологическая унификация, которая наблюдается во многих сферах современного многонационального общества не только одного государства, но и всего мира.

Однако эмпирический лексикографический материал исследования позволяет говорить о существенных особенностях в полевой структуре концепта «волшебство» в рамках русского, французского и английского языков.

Такимобразом,лексико-семантическиеособенностиполевойструк- туры указанного концепта находят свое отражение в ядерных зонах:

врусскоязычной лексикографии концепт «волшебство» имеет устойчивые положительные ассоциативные коннотации, в англоязычных лексикографических источниках – преимущественно отрицательные, а во франкоязычных словарях наблюдается четкое противопоставление его положительных/отрицательных лексических номинаций.

2.2. Лексико-семантическая репрезентация концепта «волшебство»

в разноязычном волшебном сказочном дискурсе

Семантическая структура концепта «волшебство» базируется на его лексической репрезентации в рамках того или иного языка.

В данном исследовании была проведена случайная выборка лексических единиц, семантика которых связана с концептом «вол-

64

2.2. Лексико-семантическая репрезентация концепта «волшебство» в разноязычном волшебном сказочном дискурсе

шебство», из 600 русских, французских и английских волшебных сказочных текстов. Цель данной выборки – установить особенности лексико-семантической репрезентации концепта «волшебство» в разноязычном волшебном сказочном дискурсе.

Вкачестве основных критериев отбора сказочных текстов были выделены общеизвестность и доступность текста массовому читателю, отнесенность сказочного текста к жанру волшебной сказки, сохранение языка сказочных текстов и его минимальная обработка. Большую часть текстов составили волшебные сказки, жанровая принадлежность которых не вызывает сомнения.

При отборе предпочтение было отдано текстам, входящим в сборники известных авторов (А.Н. Афанасьев, Н. Будур, C. Emery, J. Jacobs

идр.). Народные и авторские волшебные сказки рассматривались совместно, так как основной целью выборки был анализ репрезентации лексем концепта «волшебство» в рамках разноязычного сказочного дискурса.

Волшебный сказочный дискурс представляет определенный интерес для исследователей, что связано с его неоднородностью и богатством практического лингвистического материала. По мнению М.В. Дёминой, «научное осмысление такого объемного объекта, как дискурсивное пространство, требует, с одной стороны, четкого ограничения исследовательской сферы, а с другой – предполагает разработку рабочего определения конкретной единицы дискурсивного анализа» [Дёмина, 2006: 90]. Так, в работе Ю.В. Мамоновой тексты сказок рассматриваются в качестве части сказочного дискурса с целью выявления ведущих концептов английской бытовой сказки [там же]. В настоящей работе предпринята попытка исследования случаев репрезентации концепта «волшебство» в русском, французском и английском сказочном дискурсе на материале волшебных сказочных текстов.

Врусских волшебных сказках концепт «волшебство» представлен различными лексемами. Приведем несколько примеров употребления лексем, семантически связанных с концептом «волшебство», из сборника «Русских сказок» А.Н. Афанасьева:

• И получил Мартынка волшебное кольцо… [Русские сказки, 1987: 64].

• Рассердилась Елена Прекрасная, побежала в свою почивальню и стала смотреть в волшебную книгу: сам ли царевич угадывает…

[там же: 142].

65

Глава 2. Концепт «волшебство» и его репрезентация в семантике этнокультурного пространства...

•Пришла ведьма Чувилиха, запела выученным голоском, точь-в- точь родимая матушка… [Русские сказки, 1987: 212].

•Жил бедный да продувной мужичок, по прозванью Жучок; украл

убабы холстину и спрятал в омете соломы, а сам расхвастался, что

ворожить мастер… Стал гадать; погадал-погадал и сказал ей, где холст спрятан... [там же: 293].

Примеры доказывают, что семантика концепта «волшебство» отражена в лексемах, представленных разными частями речи. Тот факт, что к этим частям речи относятся малоупотребительные в современном русском языке существительные (волшба, диво, чудовый и др.), дает нам основание говорить об ограничении функционирования некоторых семем концепта «волшебство» рамками сказочного дискурса. Так, лексема диво и ее производные активно функционируют только в волшебных русскоязычных сказочных текстах. Ср.:

•Ходит честной купец, дивуется; на все такие диковинки глаза

унего разбежались, и не знает он, на что смотреть и кого слушать…

[Русские сказки, 1995: 10].

•Я от такого дива еще в себя не приду, только боюсь я почивать одна; во всех твоих палатах высоких нет ни души человеческой… [там же: 21].

Лексема чудо и ее производные также активно употребляются в волшебных сказках. Ср.:

•У этого оби есть чудодейственная сила. Пока ты носишь его и не стыдишься его убогого вида, он будет твоим верным слугой… [Чар-

ская, 1994: 29].

•Так жители подземной Москвы навсегда лишились чудесной возможности переходить из мира в мир, слышать недра и видеть звезды… [Ланецкая, 1992: 11].

•Скучун верил, и чудо произошло… [там же].

Одной из особенностей разноязычного волшебного сказочного дискурса является его взаимопроникновение и заимствование элементов сказочных текстов одного языка другим. Например, в русских волшебных сказках активно функционируют сказочные персонажи, заимствованные из французского и английского сказочного дискурса. В частности, французское слово fée (f) появилось в русском сказочном дискурсе относительно недавно со следующим значением: «Фея. – В западноевропейской сказочной литературе: волшебница (Добрая, злая фея)» [Мифологический словарь, 1990: 90]. Ср.:

66

2.2.Лексико-семантическая репрезентация концепта «волшебство» в разноязычном волшебном сказочном дискурсе

•Je m’endormis, et tout aussitôt je rêvai que je l’appelais. Je ne suis même pas sûre de n’avoir pas crié tout haut par trois fois : «Fée Poussière! fée Poussière! fée Poussière!»

À l’instant même, je fus transportée dans un immense jardin au milieu duquel s’élevait un palais enchanté, et sur le seuil de cette merveilleuse demeure, une dame resplendissante de jeunesse et de beauté m’attendait dans de magnifiques habits de fête [Il était une fois…, 1987: 110].

•Конечно, если бы я знал, кто эта старушка, я бы не стал показы- вать ей язык. Это была фея Вежливости и Точности – недаром она была в таком чистеньком платочке, с такими чистенькими очками на носу… И вот она ушла, а я превратился в песочные часы… [Десять сказок..., 1989: 131].

•Братья вместе отправились в путь; дойдя до перекрестка, они расстались. Вскоре старшему повстречалась старуха – то была

фея… [Французские народные сказки, 1959].

Однако в русских волшебных сказках роль феи обычно выполняет Баба-Яга, которая может помогать людям либо в большинстве случаев «творить зло», т.е. она воспринимается как стереотип «злой волшебницы» (ведьмы) и остается злым персонажем русских сказок. Ср.:

•Вот девочка села за кросна, а баба-яга вышла и говорит своей работнице:

– Ступай, истопи баню да вымой племянницу, да смотри, хоро-

шенько; я хочу ею позавтракать... [Русские сказки, 1987: 53].

•Баба-яга в бане его выпарила, напоила, накормила, в постель уложила, и Иван-царевич рассказал ей, что ищет свою жену, Василису Премудрую… [Русские сказки, 1995: 273].

Во французских волшебных сказках Фея – это добрая (реже злая) волшебница, которая помогает людям изменить их судьбу, оберегает от злых духов детей, помогает героям найти потерянные вещи и т.д. В «классической» французской волшебной сказке «La Belle au Bois dormant» («Спящая Красавица») есть описание появления «Ночной феи» («La Fée de la Nuit»):

•Cette blonde fée était ravissante; elle portrait sur la tête une couronne surmontée d’étoiles brillantes, et l’extrémité de sa baguette exhibait une grande étoile qui dispensait une douce lumière [Il était une fois…, 1987: 23].

Словом ведьма обозначают в русской культуре [Даль, 1955: 126]: 1. В сказках, народных поверьях: злую волшебницу.

2. Злую, сварливую женщину (в перен. знач.).

67

Глава 2. Концепт «волшебство» и его репрезентация в семантике этнокультурного пространства...

Второе (переносное) значение слова ведьма не находит своего отражения в лексикографических источниках французского языка, в котором рассматриваемое слово не употребляется в значении «злая, сварливая женщина», эту функцию выполняют лексемы mégère (f) и chipie (f).

Данный пример иллюстрирует этнокультурные особенности, определяемые русским и французским сказочным дискурсом. Подобные отличия наблюдаются довольно часто именно в волшебных сказках. «Волшебное царство» во французских сказках репрезентиру-

ется как «royaume (m) des fées» (царство фей), «royaume (m) enchanté» (восхитительное царство); «волшебная флейта» – «flûte (f) enchantée» (очаровывающая флейта); «волшебная палочка» – «baguette (f) magique» (магический жезл) и т.д.

Как было отмечено выше, в английском волшебном сказочном дискурсе концепт «волшебство» представлен различными частями речи, среди которых преобладают имена существительные и прилагательные. Основу данного утверждения составляет практический материал английских сказок, в которых наименования сказочных персонажей, постоянные эпитеты и метафоры экспонируют суть сказочного дискурса и его самобытность. Магические способности волшебных персонажей сказочных текстов репрезентируются через их номинацию, лексико-семантическое поле которой также входит в семантическое пространство концепта «волшебство» (wizard, dark sorcerer, dark wizard, witch, hag, druidess, elf, fairy, ghost, house-elf, sprite, gnome и др.). Ср.:

• “The perils and the monsters,” giggled he, “are neither here…”

The Wizard produced a silver fountain and a golden rain above the lyres and fiddles…

Some said that once, in the dawn of beginnings, there was a bridge of land that led to other worlds, and back again to Twylia. A bridge of rock and earth conjured by the great wizard-god Draco, and so destroyed by him when the world beyond became a battlefield of greed and sorrow.

For on Twylia peace and prosperity prevailed for a thousand seasons. But a time came when men – some men – sought more. When the more

they sought was riches not earned, women not wooed, land not honored. And power, most of all – power not respected.

With this avarice, war and death, treachery and fear infected Twylia so that Draco, and those who came from him, wept to see the green fields

68

2.2. Лексико-семантическая репрезентация концепта «волшебство» в разноязычном волшебном сказочном дискурсе

stained with blood and the valleys echoing with the cries of starving children. He vowed, as he stood on the peak of Sorcerer’s Mountain, in the light of the moon, on the night of the solstice, that peace would return to the world [Roberts, 2006: 4].

•IN NORROWAY, long time ago, there lived a certain lady, and she had three daughters: The oldest of them said to her mother: “Mother, bake me bannock, and roast me collop, for I’m going away to seek my fortune.” Her mother did so; and the daughter went away to an old witch washer wife and told her purpose [English Fairy Tales..., 1990: 312].

•Now in this house there lived a witch, and this witch took girls into her house as servants. And when she heard that this girl had left her home to seek service, she said that she would try her, and give her good wages.

The witch told the girl what work she was to do. “You must keep the house clean and tidy, sweep the floor and the fireplace; but there is one thing you must never do. You must never look up the chimney, or something bad will befall you…” [ibid.: 322].

•King Arthur had a sister called Morgan le Fay, who was skilled in magic of all sorts, and hated her brother because he had slain in battle a knight whom she loved. But to gain her own ends, and to revenge herself upon the king, she kept a smiling face, and let none guess the passion in her heart [Английские предания и легенды, 2004: 125].

•Then they galloped hard till Arthur caught sight of Morgan le Fay, who looked back, and, seeing that it was Arthur who gave chase, pushed on faster than before…[там же: 136].

•The damsel laughed in secret at Merlin, but made use of him to tell her all she would know, and the wizard had no strength to say her nay, though he knew what would come of it. For he told King Arthur that before long he should be put into the earth alive, for all his cunning [там же].

Роль сказочного персонажа в волшебной сказке многопланова, поскольку персонаж сказочного повествования отражает не только индивидуально-личностные особенности характера, но и общие стереотипные представления о нации, с которой его соотносят представители других (иноязычных) лингвокультур.

Одним из интересных явлений в сказочном дискурсе, на наш взгляд, является заимствование сказочных персонажей из одной лингвокультуры в другую.

Например, некоторые персонажи английских волшебных сказок, так же как русских и французских, были заимствованы из других

69

Глава 2. Концепт «волшебство» и его репрезентация в семантике этнокультурного пространства...

лингвокультур. Так, английским аналогом an old witch, a hag выступает заимствованный из русских волшебных сказок персонаж Baba Yaga, the wicked witch.

Врусском фольклоре Баба-Яга «обладает уникальными характеристиками, которые никогда не проявляются у такого сказочного персонажа европейского фольклора, как wicked witch: она отличается гротескным (мифологическим) безобразием, передвигается в ступе, повелевает огнем и водой, ей покорны звери и птицы и т.п.» [Казако-

ва, 2006: 319].

Ванглийских волшебных сказках преобладают заимствованные из европейской культуры лексические номинации сказочных персонажей, реалий, топонимов и пр. Например, в английской сказке «Cinderella» помимо имени главной героини, сюжетной линии и образа феи, встречается также заимствованный из западноевропейских волшебных сказок образ белых голубков – символа добра, любви и семейного благополучия. Ср.:

• And Cinderella ran there and saw that on the grave there was a huge chest, open and full of expensive dresses and two white pigeons were sitting on its lid [Сказки зарубежных писателей, 1986: 30].

Вработе M. Lane «A Way of Looking at Fairy Tales» автор подчер-

кивает единообразные черты английских и европейских волшебных сказок, которые «имеют общность в происхождении и развитии» [Lane, 1993: 6]. Именно потому, что англоязычная лингвокультура легко заимствовала и принимала европейские особенности волшебного сказочного дискурса, она значительно обогатилась в плане сюжетно-стилистического функционирования.

Однако английские волшебные сказки обладают неповторимым лексическим многообразием, которое проявляется в огромном количестве номинаций сказочных персонажей, имеющих зачастую общее семантическое значение.

Анализ лексических репрезентаций концепта «magic» в английских волшебных сказках доказывает преобладание негативных коннотаций, связанных с восприятием волшебного фольклора носителями английской лингвокультуры. Это подтверждают тексты английских волшебных сказок, в которых доминируют вредоносные сверхъестественные существа (fairy), список которых насчитывает не один десяток номинаций (trolls, banshi, pixies и т.д.) [Казакова, 2006: 320]. Ср.:

70