Особенности функционирования лингвокультурного концепта «волшебство» в сказочном и рекламном дискурсах. Монография

1.1. Проблематика изучения сказочного дискурса

Определение понятия «сказочный дискурс» невозможно без осмысления его базовой составляющей – понятия «сказка».

В первобытном обществе сказка органически включена в общую систему представлений о природе и мироустройстве, составляет одно целое с мифологией, функционирует с нею, является частью ритуалов, церемоний, магических действий, трудовых, общественных, бытовых отношений, а кроме того, выступает средоточием практического опыта и реальных знаний.

Понятие «сказка» имеет множество определений и толкований. С точки зрения этимологии слово «сказка» первоначально означало список лиц, подлежащих обложению подушной податью. Существовало выражение «ревизские сказки» (составлявшиеся при ревизии), которое означало установленные путем ревизии документированные списки крестьян, принадлежащих одному помещику [Львов, 1984; Фразеологический словарь русского языка, 1987; Фасмер, 1964]. Корень -каз- с разными приставками приобретает разное значение, но основной смысл самого корня – некая форма сообщения: сказать, указать, наказать. До XVII в. в русском языке слово «сказка» означало нечто достоверное, письменное или устное показание или

11

Глава 1. Теоретическая база и методология исследования сказочного дискурса

свидетельство, имеющее юридическую силу, но уже при царе Алексее Михайловиче (1645–1676) этим словом заменяют понятие «баснь», которое применяли ранее, обозначая выдумку, ложь, фантазию.

Втрудах европейских критиков и исследователей (Ж.-Ф. Мармонтель, Д. Порион и др.) проблема теоретического разграничения понятий «баснь» и «сказка» основывалась на их жанровом различии. В европейской традиции «сказкой» («conte») называли жанр стихотворной комической новеллы, восходящей к творчеству Ж. де Лафонтена (1621–1695). По своему генезису и содержанию понятие «conte» не соответствует русскому «сказка», поскольку в европейской литературе «сказка (conte) – это стихотворная комическая новелла, стилистически близкая к устному рассказу и ориентированная на развлечение читателя, повествующая, как правило, о вымышленном, но правдоподобном событии из обыденной жизни современного человека» [Bruneau, 1948]. Европейский жанр «conte» является французским по своему происхождению. Он был заимствован русской литературой лишь в середине XVIII в. и не получил должной популярности среди массового читателя. В русской литературной традиции жанру «conte» соответствует «бытовая или новеллистическая сказка» [Пропп, 2002]. В традиционном понимании русскому жанру «волшебная сказка» соответствует французский жанр «conte de fée: récit merveilleux où interviennent les fées» [Le Nouveau Petit Robert, 2001: 510].

Схожая терминологическая омонимичность жанров прослеживается также и в английской литературе. Несовпадение таких понятий как, «fairy tale» и «folk tale» отмечено в лексикографических источниках английского языка и в многочисленных работах исследователей английского сказочного дискурса (А.А. Брудный, Дж. Джейкобс, М. Лейн и др.).

Большинство англоязычных лексикографических источников дает следующее обобщенное определение: «Fairy tale is a story for children about fairies, or about magic and enchantment // a very improbable story // a lie» [The New Lexicon Webster’s Dictionary..., 1990: 370].

Ванглоязычной культуре «folk tale» представляет собой общее, более широкое понятие, нежели «fairy tale», поскольку слово «fairy» в английском языке обозначает «совокупность сказочных персонажей, именуемых в русском переводе “нечистая сила”» [Казакова, 2006: 132–133]. Таким образом, «fairy tale» – это не только волшебные сказки о сказочных существах, но и в большей степени истории о

12

1.1. Проблематика изучения сказочного дискурса

призраках, ведьмах, великанах, которые имеют свою неповторимую специфику в англоязычном сказочном дискурсе.

М. Лейн в своей работе «A Way of Looking at Fairy Tales» дает соб-

ственное оригинальное определение понятия «fairy tale»: «A fairy tale is a story-literary or folk – that has a sense of the numinous, the feeling or sensation of the supernatural or the mysterious. But, and this is crucial, it is a story that happens in the past tense, and a story that is not tied to any specifics. If it happens “at the beginning of the world”, then it is myth. A story that names a specific “real” person is a legend (even if it contains a magical occurrence). A story that happens in the future is a fantasy. Fairy tales are sometimes spiritual, but never religious» [Lane, 1993: 122].

В.Я. Пропп пишет, что «основным признаком сказки является то, что в действительность рассказываемого ни исполнитель (автор), ни слушатель (читатель) не верят» [Пропп, 1976: 47]. Данное утверждение относится как к фольклорной сказке, так и к литературной. В.Я. Пропп также связывает происхождение сказки с эпосом, но ее «историческими корнями» он называет обряд инициации и ритуал

[Пропп, 1958, 1998].

Большинство исследователей сказочного дискурса [Афанасьев, 1982; Веселовский, 1987; Тронский, 1991] связывает происхождение сказки с обрядами и традициями, которые веками складывались в обществе и передавались через фольклорные формы повествования. Передача знания «от поколения к поколению» включала в себя все виды фольклора (песни, частушки, легенды и пр.), но именно сказка несла в себе дидактическую функцию. А.Н. Афанасьев полагал, что «сказка чужда всего исторического; предметом ее повествований был не человек, не его общественные тревоги и подвиги, а разнообразные явления всей обоготворенной природы» [Афанасьев, 1982: 37].

В традиционном обществе сказка воспринимается как специфический феномен, имеющий ряд родовых признаков. Она связана с общественными представлениями, религиозными догмами, этнографическими и культурологическими особенностями народа, исходя из которых сформировалась классификация сказочного дискурса.

Классификация сказок – это одна из актуальных проблем современной фольклористики. Практически все исследователи сказки предлагали свои классификационные модели (М. Вундт, В.Ф. Миллер, В.Я. Пропп и др.). Все наиболее значимые классификации собрал и описал В.Я. Пропп в работе «Исторические корни волшебной сказ-

13

Глава 1. Теоретическая база и методология исследования сказочного дискурса

ки». Одной из наиболее удачных В.Я. Пропп считал классификацию В.Ф. Миллера, которая во многом совпадала с его собственной [Пропп, 1998].

Согласно В.Ф. Миллеру, сказки подразделяются на:

–сказки о животных;

–сказки волшебные;

–сказки новеллистические;

–сказки легендарные;

–сказки-пародии;

–сказки детские.

Исходя из этой классификации, В.Я. Пропп предложил собствен-

ную, разделив сказки на:

–волшебные;

–кумулятивные;

–о животных, растениях, неживой природе и предметах;

–бытовые, или новеллистические;

–небылицы;

–докучные сказки.

Среди значимых зарубежных классификаций сказок следует,

на наш взгляд, выделить каталоги сказочных сюжетов А. Аарне и С. Томпсона, П. Деларю и М.-Л. Тенез.

Классификация сказочных текстов А. Аарне и С. Томпсона наиболее популярна и общепринята в англоязычной фольклористике [Aarne, Thompson, 1961]. Она включает в себя следующие виды сказочных текстов:

–сказки о животных;

–волшебные;

–религиозные;

–новеллистические;

–о людоедах или об обманутом дьяволе;

–шутливые и анекдотичные;

–сказки-бланки;

–неклассифицируемые.

Представленная выше классификация сказок А. Аарне и С. Томп-

сона отличается от предложенной В.Я. Проппом своим разнообразием. Однако в число «неклассифицируемых» А. Аарне и С. Томпсоном сказок попали более 2400 сказочных текстов, которые авторы классификации не смогли соотнести с представленными видами.

14

1.1. Проблематика изучения сказочного дискурса

Во Франции популярной классификацией сказочных текстов является периодизацию сказок П. Деларю и М.-Л. Тенез [Delarue, Ténèze, 1998]. Сказочные тексты подразделяются согласно данной классификации на:

–традиционные;

–сказки о животных;

–шутливые;

–сказки-мудрости;

–сказки-перечисления.

Классификация французских исследователей практически совпа-

дает с классификацией В.Я. Проппа. На первый взгляд, общность обеих классификаций составляют «сказки о животных», которые встречаются в работах практически всех исследователей сказочного дискурса (см. классификации В.Ф. Миллера, А. Аарне и С. Томпсона). При более детальном сравнении представленных классификаций правомерно возникает вопрос о соответствии их терминологического аппарата содержательной стороне сказочных текстов. Объединение различных классификационных подходов позволяет нам говорить о следующем общем жанровом подразделении сказочных текстов:

–сказки о животных (растениях, неживой природе и предметах) – это наиболее распространенный вид сказочных текстов, которые встречаются во всех лингвокультурах;

–сказки волшебные (традиционные) – это сказки, в которых обязательным элементом повествования является волшебство: превращения, чудодейственные предметы, ирреальные события;

–сказки новеллистические (бытовые, сказки-мудрости) – это сказки с бытовым сюжетом, но зачастую необычными персонажами (черти, домовые, привидения и т.д.);

–сказки легендарные (религиозные) – схожи по структуре и семантике с мифами и притчами;

–сказки шутливые (сказки-пародии, докучные, анекдотичные) – это сказки, пародирующие сказочную форму (обычно с повторяющимися элементами, которые делают сказку бессмысленной). Особое место в данном жанре сказок занимает докучная сказка, при помощи которой рассказчики «успокаивают» слушателя однообразным повторением сюжета (сказка «Про белого бычка»);

–сказки кумулятивные (сказки-бланки, сказки-перечисления) – строятся на многократном повторении какого-то звена, развер-

15

Глава 1. Теоретическая база и методология исследования сказочного дискурса

тывающего структуру сказки («Колобок», «Смерть петушка», «Репка» и др.).

Несмотря на общность подходов к классификации сказочных текстов, особо выделены в той или иной классификации:

–сказки детские (по В.Ф. Миллеру) – сказки, рассказываемые детьми, а зачастую и взрослыми детям. Этот жанр мало изучен в фольклористике и выделяется не всеми исследователями;

–небылицы (по В.Я. Проппу) – это сказки, рассказывающие о совершенно нереальных событиях. Этот жанр встречается крайне редко в сказочном дискурсе, и его выделение осложняется наличием жанра волшебных сказок;

–сказки о людоедах или об обманутом дьяволе (по А. Аарне и С. Томпсону) – это распространенный жанр сказочных текстов, которые встречаются в западноевропейском сказочном дискурсе. В русской традиции данные сказки встречаются в виде переводов или пересказов;

–неклассифицируемые (по А. Аарне и С. Томпсону) – 2400 сказочных текстов, которые исследователи не смогли однозначно отнести к тому или иному виду. Этот вид сказочных текстов остается наиболее спорным вопросом в современной фольклористике, так как большинство современных лингвистов отрицает его наличие и обусловленность (П. Деларю, М.-Л. Тенез и др.).

Наиболее значимыми для русской, французской и английской

фольклорных традиций все вышеперечисленные исследователи считали волшебные сказки. Этот вид сказок был описан и классифицирован в большинстве современных работ, посвященных сказочному дискурсу (см.: [Delarue, Ténèze, 1998; Lane, 1993; Zipes, 2000]).

Отличие волшебной сказки от других видов сказочных текстов неоднозначно трактуется в современной фольклористике. Так, А. Аарне и С. Томпсон предприняли попытку принять за главное в волшебных сказках то, что «центральным субъектом повествования» в них сделан человек, а не животное [Aarne, Thompson, 1961]. Но, как показывает исследовательский материал, этим признаком как основным критерием руководствоваться нельзя.

В рамках данного исследования мы выделяем собственные критерии отбора волшебных сказочных текстов, которые можно свести к двум основным положениям:

16

1.1.Проблематика изучения сказочного дискурса

1.Наличие в сказочном тексте чудесного действия, предмета или события.

2.Присутствие в сказочном повествовании животных, растений, антропоморфных существ или людей, наделенных волшебными способностями, которые отражены лексически (семантически) в тексте сказки.

Немаловажным, на наш взгляд, критерием является наличие в тексте волшебной сказки языковой личности. Однако в рамках данного исследования этот критерий рассматривается нами в качестве вспомогательного при отборе фактического языкового материала.

Роль языковой личности в волшебной сказке – это проблема, с которой сталкивается каждый исследователь фольклора. В.И. Карасик, например, считает, что носителем языкового сознания является языковая личность, т.е. человек, существующий в языковом пространстве – в общении, в стереотипах поведения, зафиксированных в языке,

взначениях языковых единиц и смыслах текстов [Карасик, 2004: 7]. Согласно Ю.Н. Караулову, языковая личность понимается как со-

вокупность способностей к созданию и восприятию речевых произведений (текстов), различающихся степенью структурно-языковой сложности, точностью и глубиной отражения действительности, определенной целенаправленностью [Караулов, 1987: 245].

В волшебных сказках в качестве языковой личности выступает сказитель, т.е. рассказчик сказки, который отличается от писателя тем, что стремится не создать сказку, а передать услышанное от когото. Сказитель представляет систему традиционных изобразительновыразительных средств народного поэтического языка. Это явление связано с объемом сказочных текстов, которые ему приходилось запоминать и передавать. Роль сказителя в фольклоре довольно велика: он трансформирует рассказ в сказку путем применения традиционных языковых изобразительно-выразительных средств. Сказитель не только создает сказочный дискурс, но и передает собственную оценку действительности и систему ценностей посредством текста сказки. Вслед за В.А. Масловой мы утверждаем, что «система ценностей – это одна из важнейших сторон культуры» [Маслова, 2001: 23]. Она передается из поколения в поколение и определяет поведение людей в обществе. В сказочном дискурсе система ценностей зависит от субъективной оценки сказителя, т.е. его ментальности, уровня культуры и других факторов, которые зачастую полностью совпа-

17

Глава 1. Теоретическая база и методология исследования сказочного дискурса

дают с системой ценностей всего народа (общества). Оценка интерпретирует человека как некую цель, на которую ориентирован мир

[Арутюнова, 1999: 58].

Связь сказителя с концептуальной картиной мира базируется на понятии «концепт» и его ценностной стороне. Отметим, что «ценностная сторона концепта представляет важность данного психического образования как для индивидуума, так и для коллектива. Соответственно, изучение ценностной составляющей позволит определить роль и место исследуемого концепта в концептуализации явлений действительности» [Антонова, Каримова, 2007: 89].

Одной из характеристик современного текста волшебной сказки является его деритуализация и десакрализация, т.е. потеря связи с тайным знанием и ритуалом. Эти явления основаны на ослаблении строгой веры в истинность описываемых в волшебной сказке событий, потере этнографической конкретности, замене мифических ге- роевобыкновеннымилюдьми,появлениисказочно-неопределенного времени, ослаблении антропоморфизма. Отделение сказки от ритуала и обряда продолжалось в течение длительного времени, так как ее связь с конкретным обрядовым действом в первобытном обществе была основана на системе запретов (табу).

К сказочным табу следует отнести запреты на убийство и употребление в пищу тотемного животного (растения), нарушение норм поведения в племени (общине), произнесение имени божества и пр. Современемтабуутратилисвойпервоначальныйсакральныйсмысл, что помогло сказке стать самостоятельным видом дискурса.

Десакрализация и деритуализация неизбежно ослабили веру в достоверность повествования сказки. Они разрушили связь сказочного текста с действительностью и историей, но помогли открыть путь для более свободной выдумки, фантазии рассказчика. Сакральное и несакральное довольно тесно объединились в новых волшебных сказках, что дало современной лингвистике большое количество проблем в плане изучения и анализа основ сказочного дискурса. В современной фольклористике до сих пор ведутся споры о том, как именно сохранилась связь волшебной сказки с ритуалом и каким образом ее можно детерминировать, изучая фольклор сегодня. Ответами на заданные вопросы являются многочисленные исследования волшебной сказки и ее компонентов, которые проводились на протяжении всего XX в. российскими и западными лингвистами (см.:

18

1.2. Сказочный дискурс vs мифология: проблемы генезиса и развития

[Алпатов, 1998; Амирова, 1999]). Большинство из этих исследований подтвердило связь волшебной сказки с ритуалом и обрядом благодаря текстологическому анализу.

Текстологический анализ – это произведение речетворческого процесса, обладающего завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом документа произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными видами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку [Гальперин, 1981: 18].

Влингвистике текстологический анализ – это один из важнейших инструментов изучения семантики текста, лексики, грамматики и, соответственно, всей его системы. Д.С. Лихачев рассматривал данный вид анализа в качестве «важнейшего инструмента современного языкознания» [Лихачев, 1964: 6]. Использование текстологического анализа в лингвистических исследованиях, бесспорно, вносит определенную ясность в вопросы, касающиеся противопоставления текста и дискурса.

Согласно мнению Е.С. Кубряковой, «противопоставление текста и дискурса кажется лишенным основания» (поскольку дискурс – процесс, динамическое явление, а текст – произведение, явление статическое) [Кубрякова, 2004б: 516].

Вобщем плане текстологический анализ является базовым инструментом при исследовании генезиса и развития сказочного дискурса в современной лингвистической науке.

1.2. Сказочный дискурс vs мифология: проблемы генезиса и развития

Сказочный дискурс исторически связан с мифологией, что проявляется в его семантике и формах выражения. В рамках данного исследования мы рассматриваем вопрос о взаимосвязи сказочного дискурса и мифа, поскольку проблема генезиса и развития мифологического и сказочного дискурсов исследовалась большим числом лингвистов, но остается до сих пор нерешенной в современной лингвистической науке.

19

Глава 1. Теоретическая база и методология исследования сказочного дискурса

В монографии «Язык – Духовность – Культура» В.И. Тхорик и Н.Ю. Фанян так определяют рамки изучения мифа в современной науке: «Миф исследовался в области истории, религии, антропологии, этнологии,этнографии,фольклористики,культурологии,филологии, лингвистики. Ему посвящены объемные исследования именитых ученых. Мифология – это та область, объект которой размножается в других человековедческих областях. Миф – то явление, которое может быть образцом общедисциплинарного знания» [Тхорик, Фанян, 2007: 154–155].

Миф в концепции А.Ф. Лосева является творимой телесной реальностью, представляющей историческую жизнь культуры как диалектику вечного и временного, бесконечного и конечного, что закреплено в исторической классификации и дифференциации мифов [Коваленко,2006:16].Данноекультурологическоеопределениемифа совпадает с «мифологической структурой», предложенной Ю.М. Лотманом [Лотман, 2002].

Миф – это совокупность бессознательно-поэтических элементов, религиозных представлений, часто имеющих отдаленные связи с ритуалами, в то время как сказка – это художественное явление. Практическое разграничение мифа и сказки наблюдается в архаической культуре, поскольку «первобытные» сказки еще сами не отделились окончательно от мифов, к которым восходит их «жанровый генезис»

[Гачев, 1998: 17].

Вопрос о данном разграничении в рамках первобытного фольклора рассматривался исследователями мифологии американских индейцев Ф. Боасом и С. Томпсоном, которые считают миф разновидностью сказки [Зарубежная лингвистика – I, 1999; Зарубежная лингвистика – II, 1999]. Другие исследователи говорят о существовании особого термина «мифологическая сказка», который обозначает «переходную общность сказки и мифа» [Давлетов, 1962: 37].

Начиная с первобытного фольклора происходит смешение мифа и сказки. Оно встречается в древнегреческой традиции, скандинавских песнях, русских былинах, что доказывает существование переходной формы мифологической сказки. Довольно сложные представления о космосе, социально-родовых отношениях, формах поведения, как правило, передаются с помощью мифов, в то время как сказка – это ретранслятор обрядов и обычаев. Поэтому их различие основано на противопоставлении знаний о космосе (природе) и обществе

20