Методология моделирования и прогнозирования современного мира. Коллективная монография

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

быть компенсированы в рамках национально-государствен- ного регулирования, на глобальном уровне уже воспроизводятся в расширенном масштабе.

С одной стороны, в силу логики объективного развития рыночных отношений, они неизбежно должны на определенном этапе перешагнуть рамки национальных границ и сформироваться в виде некоего «целого», отражающего различные по своему содержанию рыночные связи и отношения. Однако такая целостность качественно отлична от целостной национальной системы рыночных отношений. В таком понимании рыночные отношения вполне органично развиваются с уровня национального на уровень всемирного рынка. Всемирный же рынок рассматривается как явление, лишенное каких либо политических и идейных характеристик и, если можно так сказать, полностью аполитичное.

У. Бек считает, что «согласно этой идеологии, люди не действуют, но осуществляют законы мирового рынка, которые – увы – вынуждают минимизировать социальное государство и демократию». Но он считает вместе с тем, что экономическая глобализация как таковая не является естественно формирующейся системой; по его мнению, она «не есть нечто самодвижущееся, это всецело политический проект, причем проект транснациональных акторов, институтов и совещательных коалиций – Всемирного банка, Всемирной торговой организации (ВТО), Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР), мультинациональных предприятий, а также других международных организаций, которые проводят неолиберальную экономическую политику» [7].

Существуют и более резкие оценки. Например, А. Панарин считает, что «глобалисты» всеми силами стараются ослабить и дискредитировать национальное государство – именно за то, что оно мешает их глобальному хищничеству <...> они защищают привилегии международных экономических хищников, опирающихся на глобальные центры политической и экономической власти, лелеющих мечту о безраздельном мировом господстве, сегодня называемом однополярным миром» [8].

Однако обоснованность интерпретации глобализации как разновидности закулисной политической игры в международном масштабе, как осуществляемого проекта неких планетарных «темных сил» может быть убедительно доказана лишь в контекстевыдвиженияреальных,убедительныхальтернатив, то есть таких альтернативных проектов, которые можно было рассматривать как модели «иного» – или «справедливого», или «оптимального» – управления процессами глобализации.

81

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

Но таких альтернатив нет. Кроме того, если признавать принципы частной собственности и свободного рынка, демократии, признания и защиты экономических и политических свобод как ключевые и необходимые факторы для прогресса общества в рамках «государства – нации»; если признавать естественной эволюцию этих принципов на протяжении многолетней истории, то нельзя объяснять действия транснациональных корпораций или международных финансовых организаций как осуществление глобального «заговора» или как результат нарушений в нормальном ходе общественного развития. Просто эти же «транснациональные акторы» оказываются уже в пространстве наднациональном и действуют в нем в соответствии с теми же принципами и идеями, которые утвердились в Европе и Америке по завершении буржуазных революций XVIII в.

ТНК возникают так же естественно, как и крупные собственники из массы мелких, как появляются монополии на национальном рынке и т. п. Вопрос о механизме регулирования, о социальных амортизаторах этим вовсе не отрицается. Ведь и идеи кейнсианства, и практика «социального государства» возникли как реакция на негативные проявления капитализма. Поэтому, если следовать упрощенной схеме, мы сегодня находимся на том этапе развития глобального капитализма, когда отсутствуют социальные амортизационные механизмы, а противоречия и конфликты проявляются столь же остро, как и в эпоху первоначального накопления или в период становления промышленного производства.

И все же, главное – это то, что сама человеческая деятельность приобретает планетарный характер. Глобализация экономики – это формирование высокоразвитого мирохозяйственного комплекса, функционирующего в режиме реального времени во всемирном масштабе. Это экономика, в которой потоки капиталов, рынков труда, информации, сырья, менеджмента и организации интернационализированы и становятся полностью взаимозависимыми.

Глобализация, как известно, ярко проявляется в растущих масштабах всеобщего распространения однотипных товаров, культурных символов, продуктов массовой культуры. Каким бы сложным ни было культурное взаимодействие между обществами в течение последних тысячелетий, усиление мобильности образов и символов, ускорение распространения различных типовых методик мышления и способов коммуникации и т. п. стало уникальной особенностью ХХI в.

Перспективы культурной глобализации являются предметом научных и идеологических дискуссий. Культура является

82

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

силой, связывающей воедино системные области общества, переводящей язык системных закономерностей на понятный людям язык их жизненного мира. Поэтому разрушение или резкое изменение этого языка иногда может повлечь за собой и паралич социальной системы. Институциональные и культурные контексты дискурсов в разных странах неодинаковы и поэтому для применения универсальных стандартов требуются так на-

зываемые процедуры или механизмы их опосредования внутри собственной традиционной культурной среды. Но при этом в процессе опосредованного усвоения не всегда удается избежать таких явлений, как утрата культурной идентичности, разрушение устоявшихся культурных моделей, спровоцированные этими коллизиями выбросы социальной и национальной агрессии.

Одни теоретики предсказывают гомогенизацию мира при определяющем влиянии американской массовой культуры или западной потребительской культуры в целом. По мнению других, влияние «глобальной культуры» не так ощутимо, как устоявшиеся границы культур цивилизационных ареалов, которые на протяжении долгих лет уже находятся конфликтном взаимодействии. Более оптимистическим подходом отличаются те, кто считает, что смешение культур порождает сегодня и породит в будущем своеобразные культурные «гибриды» и новые культурные сети, подобные тем, которые складываются в структурах глобального экономического взаимодействия.

В течение предыдущего исторического периода столетий баланс устойчивости культурной власти складывался с явным «перевесом» в пользу национальных государств и национальных культур. В современную эпоху технологические и институциональные трансформации изменили это соотношение. Новые технологии телекоммуникаций и появление международных корпораций, распоряжающихся средствами массовой информации, наряду с другими факторами породили такие глобальные культурные потоки, что их размах и интенсивность, разнообразие и быстрота распространения превзошли все, что происходило в прежние эпохи.

Но разумным ли является заведомо агрессивное неприятие глобальной культуры, как бросающей «вызов» национальным культурам, которые воплощают национальную идентичность?

Культурная глобализация меняет контекст, в котором происходит воспроизводство национальных культур, меняет средства его осуществления. Однако пока еще национальные культуры остаются устойчивыми самовоспроизводящимися целостностями и поэтому призывы к их защите от «внешних негативных влияний» выглядят чаще всего неубедительно.

83

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

Выступающий под флагом патриотизма изоляционизм часто прикрывает неспособность национальной элиты создавать условия, способствующие продуктивной (и, в то же время, обеспечивающей идентичность) интеграции своей культуры в глобальные культурные процессы.

Глобализация не должна рассматриваться просто как фактор, разрушающий национально-культурную идентичность. Скорее наоборот, более интенсивная глобальная коммуникация должна укреплять механизмы солидарности, социальнокультурной интеграции и кооперации. Но даже при отказе от бесперспективного по сути изоляционизма в культурной сфере следует признать, что процессы взаимной адаптации глобального и национального в социально-культурной сфере протекают крайне противоречиво.

Если прежде человек в большей или меньшей степени оставался частью локального социума, локального сообщества, то с развитием глобальных социальных трансформаций, по мере включения личности в сеть множественных – чаще всего безличных – функциональных отношений ослабляется ее связь с определенной социальной средой или социальной группой.

Постепенно происходит разрушение устоявшихся механизмов социализации, благодаря которым происходила передача от одного поколения к другому социальных и моральных ценностей, норм и стандартов поведения и даже потребления. Глобализация увеличивает объем функциональных социальных связей индивида, часто являющихся анонимными и быстро преходящими; она тем самым ослабляет психологическую значимость для него связей устойчивых, обладающих насыщенным ценностно-духовным и эмоциональным содержанием. Происходит своего рода акт «отказа от традиций», как отмечает Г. Дилигенский. «Суть этого акта состоит в собственном выборе индивидом модели поведения – выборе, предполагающем отказ от следования образцу, заданному одной определенной, “своей” социальной средой, то есть в выборе между разными социальными образцами.

Именно эта способность к выбору и образует необходимую психологическую предпосылку отказа от традиции <...>. Факт одновременного усиления в условиях глобализации прямо противоположных социально-культурных тенденций, возможно, является следствием именно этой возросшей свободы индивидуального выбора, ведущей к возрастающей неупорядоченности, вариативности, индетерминированности, непредсказуемости ценностных, мотивационных, поведенческих предпочтений индивидов и групп» [9].

84

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

Глобализация оказывает трансформирующее воздействие на систему факторов, формирующих личность и открывает возможности для ее развития в условиях, которые менее жестко, чем прежде, детерминированы определенной социальнокультурной средой. Такие возможности, между тем, крайне различны, разнородны в конкретных национальных или региональных социальных условиях. В одних случаях это открывает путь к обогащению кругозора и жизнедеятельности личности, в других – может вести к ее маргинализации, к ее социальной изоляции и даже «аномии» (используя известное определение Э. Дюркгейма). Этот процесс имеет много аспектов, он внутренне противоречив и не может быть представлен как простая разновидность так называемой модернизации, как «всеобщее прогрессирующее приближение населения планеты к стандартам модерна или постмодерна» [10].

В условиях глобализации даже процессы социальной дифференциации становятся все более сложными, что не только обусловлено принадлежностью к конкретной стране, занимающей соответствующее место в «иерархии» глобальной экономики.

Конечно, различие между странами «постиндустриального» уровня и странами-аутсайдерами является определяющим. Однако в условиях прогресса глобализации в развитых странах часто складывается устойчивый разрыв в экономическом и социальном положении между группами, которые двигаются на «гребне» волны глобализации и теми, кто в силу уже необратимых структурно-экономических изменений вынужден смириться с консервацией своего ущербного положения. Глобализация углубляет пропасть, отделяющую бедные слои от наиболее имущих и средних слоев. Возникают социальные группы и слои, которые являются прямым порождением

глобализации, воплощают ее реальные противоречия и даже в некотором смысле «полярные» результаты.

Это, в первую очередь, так называемая глобальная элита, в которую входят представители международного менеджмента, деятели массовой культуры и международных средств коммуникаций и т. п. Они фактически обслуживают глобализацию и во многом уже отрываются от национальных, традиционных корней. С другой стороны, мигранты в разных странах сегодня представляют особый социальный слой, во многом страдающий от последствий глобализации.

В идеологических спорах о причинах и сущности глобализации нередко звучат мнения о том, что она является не объективным процессом, а воплощением чьей-то «вредоносной» – коллективной или индивидуальной – политической воли,

85

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

наносящей ущерб большинству населения планеты. Естественно, что неизбежно возникает вопрос об «ответственности» как за текущую ситуацию, так и за перспективы будущего мирового порядка, за определение его справедливых принципов и гармоничных форм, способных обеспечить выживание человечества на планете.

Так, для направления радикалов или так называемых ги- перглобалистов (в их числе Т. Фридман, К. Омае, М. Элброу, С. Стрейндж и др.) глобализация означает начало новой эпохи всемирной истории, когда «традиционные национальные государства становятся неестественными и даже невозможными коммерческими единицами мировой экономики» [11]. Этот подход основан на логике естественного хода экономического развития. Гиперглобалисты доказывают, что экономическая глобализация влечет за собой утрату национальной экономикой того или иного государства своего значения и причиной этого является установление транснациональных сетей производства, торговли и финансов.

В силу увеличения влияния этих сетей национальные правительства играют ныне роль чуть ли не «посреднических институтов», которые выступают как связующее звено во взаимодействии органов управления между этими местными, региональными и глобальными сетями. По мнению гиперглобалистов, экономическая глобализация порождает новые формы социальной организации, которые постепенно будут вытеснять национальные государства как первичные экономические и политические образования мирового сообщества.

Апология свободного рынка в контексте успехов глобализации в 80-е и 90-е гг. вполне объяснима. В развитых индустриальных странах государственное вмешательство в экономику в предшествующий период имело свои положительные и отрицательные стороны. Однако главным доводом современных неолибералов стало утверждение о том, что недостатки свободного рынка менее пагубны, чем недостатки хозяйственной деятельности государства. Поэтому в ситуации, когда страны Запада стояли перед необходимостью совершить новый экономический рывок, теоретики неолиберализма настаивали на том, что лучше отказаться от дискредитировавшего себя государственного вмешательства и вернуться к свободному рынку и свободной конкуренции. Именно эти два фактора должны были обеспечить эффективное расширение капиталовложений и распределение ресурсов. Наиболее крупные корпорации увидели в неолиберальной модели глобализации не только благоприятную возможность избежать давления госу-

86

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

дарственного регулирования, но и реальный путь свернуть – под предлогом достижения целей «конкурентоспособности» на международных рынках – некоторые наиболее невыгодные для них социальные программы. Кроме того, создание новых международных центров экономической власти позволяло избежать различных форм национального контроля.

Известно, что если в самих развитых странах неолиберальная политика проводилась осторожно, последовательными и выборочными мерами, то в отношении других стран неолиберальные требования были более жесткими. Речь шла о резком сокращении вмешательства государства в экономику, либерализации торговли и цен, о строгой политике в фискальной сфере, масштабном развертывании приватизации. Здесь имеются в виду страны с переходной экономикой.

Гиперглобалисты утверждают, что экономическая глобализация формирует новый тип «победителей» и «побежденных». Если в 70-е гг. говорили о разделении «Север – Юг», то формирующееся в ходе углубления глобализации разделение теперь охватывает весь мир. Это уже не упрощенная схема «центр – периферия». Национальные правительства вынуждены постоянно балансировать, предупреждая социальные кризисы, нивелируя социальные последствия глобализации и в то же время не допуская отставания от тех, кто лидирует на мировом рынке. Есть те, кому это удается и те, кто попадает в число аутсайдеров. Глобализация расщепляет националь- но-хозяйственные комплексы, формирует новые его звенья, создает глобальные производительные цепочки.

Хотя глобализация и ведет к появлению «победителей» и «побежденных», к растущей поляризации в глобальной экономике, такое распределение, по мнению гиперглобалистов, является условным. Определенные группы внутри страны могут быть, конечно, вытеснены в результате глобальной конкуренции, однако почти у всех есть шанс получить относительное преимущество в производстве тех или иных товаров.

По мнению гиперглобалистов, тенденции развития глобализации во всех областях свидетельствуют о зарождении новой глобальной цивилизации с универсальными стандартами экономической и политической организации. Признаки этой цивилизации проявляются уже в определенных социальнокультурных тенденциях. Например, новые элиты, порожденные глобализацией, работники интеллектуальной сферы уже связаны между собой межнациональной солидарностью, основанной в идейном плане на неолиберальных воззрениях и общих чертах социально-экономического положения.

87

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

Даже у тех, кто под воздействием глобализации переоценивает свой социальный статус как ущербный, маргинальный, постепенно появляется новое ощущение идентичности, формируется универсалистская, космополитическая идеология потребителя, позволяющая выйти за рамки традиционной культуры или образа жизни.

Это обстоятельство является одним из ключевых для понимания тех новых предпосылок, которые возникли сегодня и значимы при любых идеологических и пропагандистских формах воздействия как на отдельную личность, так и на целые социальные общности. Любые традиционные, тем более архаичные, методы, используемые той или иной пропагандистской, идеологической системой будут здесь проигрывать.

Необходимо подчеркнуть, что среди основных школ интерпретации глобализации ни одно из направлений не смыкается с какой-либо традиционной политической идеологией или традиционной системой воззрений. Например, внутри рассмотренного выше направления гиперглобалистов можно обнаружить не только сторонников традиционных неолиберальных взглядов, но представителей марксистских воззрений. Внутри основных трех политико-идеологических течений уже нет сегодня единых представлений о глобализации как особом социальном феномене.

Неолибералы-гиперглобалисты почти что в традиционном духе либертарианства приветствуют победу идей свободы и независимости личности над давлением государственной власти и видят в этом залог становления новой «рыночной» цивилизации. Для сторонников марксистских идей внутри этой группы гиперглобалистов глобализация является торжеством глобального капитализма, который сам по себе является предвестником грядущих и огромных по своим масштабам социальных противоречий. Часть движения антиглобалистов активно использует эти теории, говоря о слиянии мигрантов и местных граждан, ставших жертвами «атипичных» форм занятости и трудовых отношений, в «новый пролетариат», который станет «авангардом мирового революционного движения», то есть восстанет против безличного, «рассеянного» (но от этого не менее жестокого) господства транснационального капитала. Но всех их объединяет понимание того, что изменения, которые несет глобализация, являются необратимыми.

Представители направления так называемых скептиков считают, что глобализация как особый социальный феномен – это миф. Но при этом они берут в расчет только экономическое представление о глобализации, согласно которому

88

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

она приравнивается, прежде всего, к полностью интегрированному мировому рынку.

В качестве идеального типа ими берется уровень мировой экономической интеграции в конце XIX в. Скептики считают, что степень глобализации сильно преувеличена и поэтому ту систему, на основе которой развертывают свои тезисы гиперглобалисты, они считают неприемлемой, поскольку она, с их точки зрения,недооцениваетспособностьнациональныхправительств регулировать международную экономическую деятельность.

Большинство сторонников этого направления считают, что бурная экономическая активность в мире свидетельствует не о росте глобального рынка, но том, что мировая экономика сосредоточена ныне в трех основных регионах: Европе, Северной Америке и Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Скептики не согласны с тем, что развитие процессов интернационализации производства (или развития глобальных производственных сетей) знаменует начало становления нового мирового порядка, при котором национальные государства будут играть уже более скромную роль. Они считают, что правительства отнюдь не являются пассивными объектами глобализации, интернационализации; они являются главными ее «архитекторами».

В целом скептики считают, что в перспективе развитие глобализационных процессов не приведет к сближению Севера и Юга. По мнению представителей этого направления не происходит глубокой реструктуризации глобальных экономических отношений, а сложившиеся схемы иерархических зависимостей действуют и сегодня. И, поскольку такое неравенство остается, то и предрекаемое гиперглобалистами возникновение глобальной цивилизации невозможно, а человечество ожидает столкновение с агрессивными проявлениями фундаментализма и национализма. Мир разделяется на «цивилизационные блоки» и «культурные и этнические анклавы» [12].

Скептики, в свою очередь, не приемлют перспектив развития культурной гомогенизации и становления глобальной культуры.

Нарастание глобального неравенства, противоречивые процессы в развитии современной международной политики, рост «конфликта цивилизаций» – все это, по мнению скептиков, опровергает тезис о появлении некоего феномена «глобального правления». Управление мировым порядком остается главным образом в руках у западных государств. Именно в этом смысле они трактуют «глобальное правление» как совокупность политических и экономических мер, способ-

89

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

ных удержать приоритет Запада в международной политике. Скептики (в их числе Д. Гордон, Л. Вейсс, Дж. Томпсон, Дж. Аллен, С. Хантингтон и др.) расходятся с гиперглобалистами по основным параметрам. Они делают акцент на том, что «глобализация» чаще отражает политическую подоплеку, ибо правящие круги таким путем стремятся обосновать свои непопулярные и построенные на неолиберальных основаниях социально-экономические проекты или политические шаги.

Трансформисты или сторонники эволюционного подхода (Дж. Розенау, Э. Гидденс, Т. Нироп, М. Кастельс, Дж. Рагги и др.) считают, что в нынешних формах глобализация есть явление с исторической точки зрения беспрецедентное. В каждой стране правительство и население вынуждены приспосабливаться к законам «нового мира», где уже не существует четко проведенных границ между внутренним – национальным и внешним – интернациональным.

Э. Гидденс считает, что именно глобализация является той силой, которая трансформирует общества, государства, международные институты. Происходит, как он считает, расширение границ пространства, на котором решаются судьбы народов и государств. Вместе с тем этот процесс трансформации носит неопределенный характер. Глобализация понимается трансформистами как случайный в своей сущности и полный противоречий исторический процесс. Трансформисты не пытаются предугадать будущие рамки и направления развития глобализации и не выдвигают в качестве ориентира или идеальной модели, например, новую «рыночную цивилизацию» или какой-нибудь иной глобальный образ. Глобализация рассматривается как длительный исторический процесс, наполненный противоречиями. Общества и государства, по мнению трансформистов, должны постепенно адаптироваться ко все более взаимозависимому и нестабильному миру.

Глобализация, таким образом, является трансформирующей мир силой. Как отмечает Т. Нироп, «фактически все страны мира <…> в том или ином отношении являются теперь функциональной частью этой большой глобальной системы» [13]. Сторонниками эволюционного подхода в то же время существование такой «глобальной системы» не воспринимается как доказательство глобального сближения или появления единого мирового сообщества. Наоборот, для них глобализация связана с новыми моделями глобальной «стратификации», в которых одни государства, общества и сообщества все более связаны с определенным общим порядком, а другие вынуждены оставаться на втором плане.

90