Методология моделирования и прогнозирования современного мира. Коллективная монография

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

рационального выбора является тезис об эгоистичности и рациональности социально-политических акторов [29], что подталкивает их к максимально короткому и незатратному пути достижения поставленных перед собой целей. В отличие от теории рационального выбора, в рамках неоинституционализма рассматриваются не изолированные поведенческие векторы, а варианты взаимодействия социально-политиче- ских акторов. С точки зрения М. Фармера, «разработчики данной теории исходят из того, что политические решения и процессы, подобно экономическим, являются плодом индивидуальных решений или «выборов», но таких индивидуальных «выборов», которые связаны с совокупным результатом» [30].

Фактическая коммуникативная сущность неоинституциональной методологии, ориентация, с одной стороны, на рационализм, с другой, на коллективный интерес, допустимость сочетания когнитивного подхода с инкременталистским, системным, социально-репрезентативным и т. д. выводит данную исследовательскую модель на достаточно высокий уровень теоретического универсализма и комплексности.

Отправной точкой теории неоинституционализма является вывод о том, что наиболее ценным с прикладной точки зрения является расстановка акцентов не на анализе моделей поведения отдельно взятых акторов, а на исследовании процессов реализации индивидуальных интересов в сферах социальнополитического взаимодействия. Не секрет, утверждают теоретики неоинституционализма [31], что, взаимодействуя друг с другом, акторы выбирают эгоистическую стратегию. Эта стратегия нередко ведет к деструктивным результатам не только для действующего лица, но и для тех, на кого его действие было направлено. Как не допустить принятия актором (особенно политическим) заведомо деструктивного решения? Каким образом процесс принятия решений политическими акторами можно направить в конструктивное русло? Как заставить действующих политических субъектов отказаться от выбора ин- дивидуально-предпочтительных стратегий в пользу стратегий совместно-предпочтительных? На эти вопросы и пытается дать ответ теория принятия политических решений, заимствующая методологические достижения неоинституционализма.

Специфической чертой неоинституционализма является то, что в его рамках принципиально не рассматриваются ситуации с так называемой нулевой суммой. То есть в сферу методологических интересов неоинституционализма не входит исследование таких моделей социально-политической коммуникации, когда один из акторов обладает изначальным

51

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

преимуществом в процессе принятия решения и использует данное преимущество целенаправленно и очень активно. Как результат у противостоящей стороны возможность принятия решений отсутствует вовсе. Примерами политической ситуации с нулевой суммой может служить законодательная деятельность тоталитарного государства, вооруженный разгон мирной политической демонстрации, использование массированного административного ресурса в рамках предвыборной кампании и т. д.

В условиях развития демократических, самоуправленческих тенденций, утверждения основ сетевой политики в управлении государством ситуации с нулевой суммой все чаще воспринимаются в качестве либо аномальных, либо временно вынужденных. Политическая практика доказала, что только в результате интенсивного взаимодействия друг с другом политических акторов различного уровня и функционального предназначения, их пересечения с гетерогенной совокупностью акторов социального плана политическая система общества получает гарантии расширенной репродукции. Поэтому и политической наукой, и социально-политической практикой среди моделей целенаправленного взаимодействия индивидуальных и коллективных социально-политиче- ских субъектов все большее внимание уделяется ситуациям с ненулевой суммой.

Функционирование лиц, принимающих политические решения, в формате ситуаций с ненулевой суммой приобретает характер тактики взаимных уступок при сохранении стратегических индивидуальных целевых ориентиров. То есть персональная заинтересованность каждого политического актора подталкивает его к участию в коллективных процедурах принятия политических решений, поскольку вне группового взаимодействия реализация собственного политического интереса становится невозможной.

В ситуациях подобного рода действующие политические акторы, находясь в коммуникативном пространстве, вынуждены добиваться поставленных целей не путем использования легального властно-силового ресурса, а посредством поиска максимально возможного компромиссного варианта решения поставленных задач.

«Если участники большой группы рациональным образом пытаются максимизировать свое индивидуальное благосостояние, они не станут прилагать никаких усилий для достижения общегрупповых целей до тех пор, пока на них не будет оказано давление или каждому из них не будет предложен

52

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

индивидуальный мотив к подобному действию, не совпадающий с общим интересом группы. Мотив, реализуемый при условии, что члены группы возьмут на себя часть издержек по достижению общей целью», – пишет Дж. Колеман [32].

При этом каждый из субъектов, принимающих властноуправленческие решения, автоматически оказывается в ситуации административного дуализма: с одной стороны, он стремится к реализации тех задач, которые определяются местом субъекта в системе властной иерархии, а с другой, он вынужден принимать политические решения с учетом коллективного интереса всей политической системы. Как результат, индивидуальные решения всей генеральной совокупности участников властно-политической интеракции объективно выстраиваются в системную государственную политику, ориентированную, прежде всего, на удовлетворение через совокупность политических решений коллективных социальных ожиданий.

Следствием указанного коллективного рационального выбора со стороны лиц, принимающих политические решения, является достижение ими положительного эквилибриума. Речь идет о таком равновесном политическом состоянии, которое становится возможным только в случае способности всех политических акторов устанавливать причинно-следст- венные связи между ограничениями своих эгоистических интересов в пользу «общего блага» и последующим получением «бонуса» в виде удовлетворения индивидуальных экспекций. Однако главной проблемой здесь является отсутствие формализованных институциональных гарантий, которые бы априори не провоцировали политических акторов на выбор индивидуально предпочтительных стратегий, то есть таких моделей поведения, когда политическое решение направлено на максимизацию выгоды субъекта, его принимающего. В условиях коллективного выбора индивидуально-предпочти- тельные стратегии наносят ущерб всем участникам групповой коммуникации, в том числе и тем, кто эти стратегии выбирает в качестве приоритетного направления.

Примером торжества индивидуально-предпочтительной стратегии в современной политической практике в России может служить отказ от выборов глав субъектов Федерации и переход на их фактическое назначение главой государства. Индивидуальный интерес Президента РФ как политического актора в данном случае состоит в том, что система государственного управления в результате административной реформы приобретает высокий уровень централизации, и методы координации в административной вертикали постепенно

53

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

вытесняются методами субординации. Попираемое при этом конституционное право граждан Российской Федерации быть единственными носителями государственного суверенитета и источником государственной власти [33] рассматривается в качестве вынужденной жертвы, приносимой во имя установления организационного порядка в стране. Однако, как показывает практика последних лет, реформа, изменившая порядок назначения глав субъектов Российской Федерации, способствуя укреплению одной из ветвей государственной власти, поступательно приводит к снижению жизнеспособности политической системы в целом. Что можно назвать в качестве «побочного эффекта» административной реформы?

Во-первых, заметное снижение значимости региональных законодательных собраний в политической жизни страны в силу их гораздо большей «осторожности» в действиях, продиктованной возможностью роспуска не только главой субъекта федерации, но и Президентом РФ.

Во-вторых, падение уровня самостоятельности и ответственности за принимаемые решения представителей региональных властей, рост патернализма и этатизма в управлении регионами.

В-третьих, целенаправленное формирование административных барьеров на пути развития сетевой политики в России. Общепризнано, что именно сетевая политика способна вовлечь в процессы государственного управления субъектов, ответственных за принятие политических решений не только на федеральном, но и на региональном, местном и локальном уровнях. Девальвация принципов сетевой политики способна привести к развитию интерпассивности региональных властей, подавлению в них разумного властного начала, формированию политической податливости и политического инфантилизма.

Приведенный пример, к сожалению, не единичен. Иллюстраций тому, как политические акторы, находящиеся в ситуации коллективного выбора, выбирают ту стратегию, которая дает преимущественную выгоду только им, нанося ущерб системе в целом, в современной политической истории России очень много. Совместно-предпочтительные стратегии, вынуждающие субъектов власти сознательно идти на ограничение своих властных амбиций и минимизировать индивидуальную выгоду в пользу коллективного интереса, в отечественной политике являются большой редкостью. Сложившаяся ситуация рождает закономерный вопрос: каким образом в процессе политической интеракции можно нейтрализовать эгоцентричные доминанты субъектов, принимающих государ-

54

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

ственно-властные решения? Ответ на этот вопрос содержится в теоретико-методологических выкладках и постулатах неоинституционализма.

В условиях политических ситуаций с ненулевой суммой функцию факторов, подталкивающих субъектов, принимающих государственно-властные решения, к выбору совмес- тно-предпочтительных стратегий выполняет система формализованных и неформальных социально-политических институтов. К таким институтам можно с известной долей условности отнести:

• конституционное законодательство, ориентированное на защиту демократических ценностей, прав и свобод личности, политический плюрализм;

• структурные звенья сетевой политической системы;

• дееспособную, юридически защищенную многопартийность;

• систему сдержек и противовесов как базовый принцип разделения властей в государстве;

• кодексы профессиональной этики политиков и государственных служащих;

• механизмы доступа граждан к управленческой информации;

• независимые СМИ, объективно освещающие деятельность политических субъектов и т. д.

Функциональное предназначение такого рода институтов заключается в том, что они в той или иной степени наделены возможностями и полномочиями применять санкции в отношении тех субъектов политической интеракции, чьи решения противоречат логике совместно-предпочтительных стратегий и содержат потенциальную опасность для всех акторов, действующих в пределах социально-политического пространства. Причем эти санкции могут быть как непосредственно действующими (например, привлечение главы государства к ответственности за попытки вывода политического режима за рамки разумного авторитаризма), так и направленными на косвенное перспективное воздействие (например, публикации в СМИ, ставящие своей целью предоставление гражданам полной объективной информации о политических действиях властных субъектов). Формализацию и развитие институтов превентивного действия, их популяризацию и актуализацию в социально-политическом бытии и сознании в настоящий момент можно признать наиболее действенным механизмом, способствующим повышению социальной ориентированности, сбалансированности и адекватности политических решений.

55

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

Методология неоинституционализма дает возможность синтезировать все наиболее конструктивное и эффективное, что создано различными концепциями в рамках теории принятия политических решений. Но главная ценность данного методологического подхода заключается, на наш взгляд, в том, что неоинституционализм дает реальную возможность перевести гносеологические достижения теории принятия политических решений в прикладную плоскость, заставить их работать на пользу демократическим ценностям, принципам приоритета прав и свобод личности в государстве.

Литература

1. Конфуций. Я верю в древность. – М., 1995. – С. 56.

2. Ли гоу. План успокоения народа // Искусство властвовать. – М., 2001. – С. 147.

3. Аристотель. Никомахова этика: соч. в 4 т. Т. 4. – М., 1984.

4. Там же. – С. 515.

5. См. Simon H. Administrative Behavior: A Study of Deci- sion-Making Process in Administrative Organizations. – N.Y., 1997.

6. См. Lasswell H. Power and Personality. – N.Y., 1948.

7. См. Simon H. The New Science of Management Decision. – N.Y.: Evanston, 1960.

8. Lasswell H. The Policy Orientation // The Policy Sciences: Recent Developments in Scope and Method. – H. 14.

9. Simon H. The New Science of Management Decision. – N.Y.: Evanston, 1960. – P. 5.

10. Парсонс Т. Система современных обществ. – М., 1997. – С. 31.

11. К числу таких ученых можно отнести Г. Саймона, М. Мэскона, Д. Истона и др.

12. Шмиттер Ф. Неокорпоративизм // Полис. – 1997. – № 2. – С. 57.

13. См. Вавилов С. В. Принятие политических решений: Монография. – М., 2006; Нельсон Б. Социальная политика и управление: Общие проблемы // Политическая наука: Новые направления. – М., 1999; Ларичев О. И. Теория и методы принятия решений, а также Хроника событий в Волшебных странах. – М., 2000.

14. Дегтярев А. А. Методологические подходы и концептуальные модели в интерпретации политических решений [Электронный ресурс]. – URL: www. politanaliz.ru/articles 57.html (дата обращения: 04.05.2012).

56

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

15.Дегтярев А. А. Принятие политических решений: Учебное пособие. – М.: КДУ, 2004. – С. 79–86.

16.Dror Y. Public Policymaking Reexamined. – New Brunswick: Oxford. 1989. – P. 7.

17.См. Дегтярев А. А. Принятие политических решений: Учебное пособие. – М.: КДУ, 2004. – С. 80.

18.Саати Т., Кернс К. Аналитическое планирование. Организация систем. – М., 1991. – С. 24.

19.См. Jones C. An Introduction to the Study of Public Policy. – Belmont, 1970.

20.Там же.

21.МесконМ.Ч.идр.Основыменеджмента.–М.,1992.–С.195.

22.См. Turner B. Actions, Actors, Systems. The Blackwell Companion to Social Theory. – Oxford, 1996.

23.Г. Саймон, Дж. Марч, Д. Ноук, П. Ричардсон, Дж. Андерсон и др.

24.См. Simon H. New Science of Management Decision. – N.Y., 1960.

25.См. Ч. Линдблом, Э. Даунс, Г. Лассуэлл и др.

26.См. Еланов Л. Г. Теория и практика принятия решений. – М., 1984; Ларичев О. И. Теория и методы принятия решений. – М., 1996; Вавилов С. В. Принятие политических решений. – М., 2006; Дегтярев А. А. Принятие политических решений: Учебное пособие. – М., 2004 и др.

27.Dror Y. Muddling Through – “Science or inertia” // Public Administration Review. – 1964. – № 24. – P. 164.

28.Еланов Л. Г. Теория и практика принятия решений. – М., 1984. – С. 17.

29.См. Tullock G. The Politics of Bureaucracy. – Public Affairs Press, 1965; Niskanen W. A., Jr. Bureaucracy and Representative Government. – Aldine-Atiierton, 1971.

30.Фармер М. Рациональный выбор: теория и практика // Политические исследования. – 1994. – № 3. – С. 53.

31.См. Buchanan J., Tullock G. The Calculus of Consent. Logical Foundations of Constitutional Democracy. – Ann Arbor: University of Michigan Press, 1962; Olson M. The Logic of Collective Action. Public Goods and the Theory of Groups. Cambridge. – Harvard University Press, 1971; Бьюкенен Дж. Сочинения. – М., 1997; Швери Р. Теория рационального выбора: аналитический обзор // Социологический журнал. – 1995. – № 2.

32.Coleman J. Foundations of Social Theory. – Cambridge, 1990. – P. XI-XII.

33.Конституция РФ всенародно принятая на референдуме 12 декабря 1993 г., ст. 3.

57

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

Григорьян Э. Р.

ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ ЦЕПИ КАК ОСНОВА СОЦИАЛЬНОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ

И МЕХАНИЗМ ПОРОЖДЕНИЯ СОЦИАЛЬНОСТИ

Социальность как социально-психологическая

и духовная атмосфера

Современный мир почувствовал силу новой социологии, вмешивающейся во все актуальные социально-политиче- ские процессы и формирующей причудливые реалии новых государственных образований. Это не школьно-вузовская социология, а причастная ко многим глобальным трансформациям и остающаяся в тени для широкой публики. Именно в этой теневой социологии скрупулезно изучаются народы и политические кланы, ежедневно собираются горы информации о действиях конкретных людей и о подспудных процессах, меняющих облик общества, планируются новые государства и разрушаются старые, готовятся сценарии войн и разделения территорий, уничтожения одних народов и формирования новых. Среди терминов этой социологии – такие понятия, как сборка и разборка объекта, его трансформация в заранее заданном направлении, строгое очерчивание того типа сознания, которое разрешено данному объекту, создание отсечной структуры общества, в котором отсеки наглухо закрыты друг для друга и никто не знает, что происходит в обществе и каково это общество. Все сферы в обществе прорабатываются через такую социологическую призму: и направление экономического развития, и содержание образования, и подбор управленческих кадров, и концепция врага для спецслужб, и многое другое. Ведь даже военные действия предваряются хорошим изучением противника, его привычек, ценностей, традиций, слабостей, характерных реакций на подаваемые обстоятельства, разбиением противника на противоборствующие социальные групировки, их рефлексивно-манипулятивным управлением и т. д. То, что сегодня называют информационной войной, лишь слабое отражение более мощной, давней и подспудной социологической войны, участвующие в которой многие страны и народы удивились бы, обнаружив себя в качестве хорошо подготовленных подразделений для весьма узкого круга дозволенных операций.

Войдем же в фойе этой социологии и кинем поверхностный взгляд на ее снаряжение.

58

МЕТОДОЛОГИЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА

Социология – наука, изучающая объект в аспекте его социальности. Объектами являются все социальные формы и образования с количеством двух и более людей. Число таких форм немыслимо, многие из них текучи и быстро распадаются, другие прорастают сквозь толщу тысячелетий. Но, помимо статистических данных об объекте, которыми пользуются и другие науки, социология выделяет в нем свой главный предмет – социальность. Последняя возникает из взаимодействия двух и более лиц и функционирует как социальная ткань, поддерживающая контакт, обмен и общение. Социологические знания говорят, как поддерживается эта социальность во множестве ее организационных форм, как инструментализировать ее для выполнения неких широких функций, как усилить ту или иную социальность, как ее ослабить или разрушить. В обществе существует много разных типов социальностей. Наиболее широкие – это социальности, продуцируемые госинститутами, международными организациями, глобальными процессами. Малые социальности рождаются в семьях, дружеских компаниях, малых группах.

Но сама социальность есть выражение и продукт процессов, происходящих внутри социального объекта – общества, организации, коллектива, семьи. Социальность есть социологический срез объекта, обнаруживающий функционирующие нормы, обычаи, ценности, типовые процедуры общения и взаимодействия, тонкие взаимоотношения симпатии или манипулятивные подвохи. Состояние объекта изучается по его социальности. Если объект жизнеспособен, самостоятелен и надежно функционирует, то его социальность должна быть пронизана нормами и идеологемами, защищающими объект от разрушения. Если в эту социальность впустить идеи, нормы и ценности, противоречащие целостности объекта, то он начнет разрушаться. Это легко понять любому руководителю, которому подчас приходится погашать разгорающийся (намеренно или ненамеренно) спор между обидевшимися друг на друга сотрудниками. Если это грамотно не сделать, обеспечены враждебные группировки и крах всей организации, социальность которой рвется в клочья. То же самое в обществе: руководитель, допустивший организацию деструктивных партий, расписывается в собственной некомпетентности.

Социальность – это симптоматика объекта, но у каждого объекта, если он продолжает существовать, должна быть вполне определенная социальность. Например, такой объект как политическая партия имеет вполне оформленную социальность. Ее нормы и правила отметают разномыслие,

59

КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ

ограничивают творческую инициативу, поддерживают дисциплину и униформность поведения. Эта социальность – для определенной категории людей, которых она же и формирует внутри. Социальность научного коллектива ткется из других ценностных и нормативных компонентов, подчас прямо противоположных партийному духу. Очевидно, если в научном коллективе начинают преобладать партийные нормы, то как социальный объект этот коллектив близок к разрушению или трансформации из научной спецификации в иную.

Социальности можно типологизировать по видам деятельности и по уровням общности. Социальности уголовной банды и вузовского коллектива явно различимы, другие социальности, скажем, организации малого бизнеса и криптогрупп могут содержать много общих элементов. Отраслевые социологии, изучающие поведение людей в профессиональных контекстах могут обнаружить много общего у сопряженных классов, например, мир юстиции и мир правонарушений, мир образования и массовое общество и т. д.

Социальность возникает спонтанно и строго регулируется. Социальность конструируется как инструмент, который используется и в целях разрушения и в целях созидания. Вся социальность СССР строго ограничивалась идеологемами марксизма, их отрицание было равно их подтверждению, главное, чтобы циркулировали любые комбинации из этого ограниченного списка понятий. Как социальный объект

СССР мог существовать, если только его социальность поддерживала общество как единую целостность. Нормы и ценности

СССР не должны были вести к саморазрушению. Но основное содержание идеологем СССР было пропитано идеями классовой борьбы, свержения государственного строя, революци-

онными лозунгами. Социальность СССР противоречила сохранению самого общества как объекта! Поскольку социология еще, к сожалению, не подошла к выработке понятия нормального общества (как в медицине есть, например, понятие «нормальной температуры), в иных социумах трудно отличить патологию от нормы. В противном случае применение подобных понятий могло бы заблокировать возникновение такого скоротечного общества, как СССР.

Аналогичные примеры возникают и в рыночных обществах. Сама рыночность воплощается в определенной социальности, которая разрушительна для общества. Доминирование индивидуального и меркантильного эгоизма снесет любое общество, если его не поддерживать иными мерами. В этом смысле любое рыночное или, шире, либеральное оформление

60