История философии. Ч.2. Средневековая философия. Учебное пособие

Фома Аквинский утверждает, как христианский мыслитель, бессмертие индивидуальной человеческой души, а не единого разума. В этом он расходился с Аристотелем и выступал с позиций критики по этому вопросу и против аверроистов.

Фома в трактате «О единстве разума против аверроистов» приводит определение души, данное Аристотелем: «Душа есть первое, посредством чего мы живем и мыслим, следовательно, она есть некий смысл и форма некоего тела». И еще одно определение Аристотеля приводит Аквинат: «Я называю разумом то, посредством чего мыслит душа» [44, с. 57]. Фома считает, что согласно данным определениям, рассматривать душу как отделенный и независимый разум было бы заблуждением. Сила этих определений, считает Фома, заключается в том, что они говорят о принадлежности души конкретному человеку, а не миру в целом. «Ибо очевидно, – пишет Фома, – что «этот вот» единичный человек мыслит…» [44, с. 57]. И далее Аквинат рассматривает те трудности, с которыми столкнулся Аверроэс при объяснении того, что мыслит

«этот вот» человек, конкретный человек, а не мировой разум вообще. Он пишет: «…Аверроэс, считавший, что такого рода начало мышления, именуемое возможностным разумом, не является душой или частью души, – разве что эквивокально, – а есть скорее некая отделенная субстанция, утверждал, что мышление этой отделенной субстанции есть мое или твое мышление постольку,

поскольку этот возможностный разум соединяется со мной или с тобой с помощью фантасмов, которые имеются во мне и в тебе. И разъяснял, как это происходит: интеллигибельная форма, которая становится одним с возможностным разумом, поскольку является его формой и актом, обладает двумя субъектами: самим фантасмом и возможностным разумом. И так,

следовательно, возможностный разум сообщается с нами: через свою форму при посредстве фантасмов; и так, пока мыслит разум, мыслит и «этот вот» человек»

[44, с. 59].

Фома Аквинский полагает, что данное объяснение Аверроэса не выдерживает критики по трем причинам [44, с. 59]. 1) Как утверждает Аверроэс

121

человек обладает разумом не с момента рождения, а только тогда, когда у него возникают чувства, то есть для возникновения разума у человека необходимо действие чувства, человек должен актуально чувствовать. Но это противоречит христианскому пониманию Фомы Аквинского природы человека как мыслящего существа, сотворенного одномоментно Богом.

2) «Во-вторых, – пишет Фома, – это соединение [т.е. соединение возможностного разума и «этого вот» человека] имело бы место не сообразно чему-то одному, но сообразно различному. В самом деле, ясно, что интеллигибельная форма, насколько она присутствует в фантасмах, есть мыслимое в потенции; в возможностном же разуме она присутствует постольку,

поскольку мыслится актуально, абстрагированная от фантасмов. Если,

следовательно, интеллигибельная форма является формой возможностного разума только постольку, поскольку она абстрагирована от фантасмов, следует,

что [возможностный] разум не соединен с фантасмами с помощью интеллигибельных форм, но скорее от них отделен. ... Поэтому и действие возможностного разума не может на основании указанного соединения атрибутироваться «этому вот» человеку, например, Сократу, так, чтобы этот человек мыслил» [44, с. 61] .

3) Третья причина, не позволяющая Фоме принять точку зрения Аверроэса на сущность «возможностного разума», заключается в том, что соединения

«возможностного разума» и «фантасмов» недостаточно для возникновения мышления «этого вот» (то есть конкретного) человека. Это свое убеждение Фома мотивирует следующим образом: «…даже если допустить, что форма возможностного разума была бы одной и той же по числу и виду и одновре-

менно пребывала бы в фантасмах, такого соединения все еще недостаточно для того, чтобы «этот вот» человек мыслил» [44, с. 61].

Фома полагает, что последователи Аверроэса (прежде всего, Сигер Брабантский) замечают некоторую неясность рассуждений арабского мыслителя насчет соединения «возможностного разума» и «фантасмов», а также они замечают, что одновременно следовать Аверроэсу и поддерживать [положение]

122

««этот вот» человек мыслит» невозможно, поэтому предлагают другое решение этой проблемы и утверждают, что разум является формой, двигателем для тела и объединяется с телом как двигатель, получается, что разум есть часть «этого вот» человека. Фома возражает против этой позиции Сигера, приведем пространную цитату: «Но следует спросить у того, кто придерживается этой точки зрения, во-первых, что есть «этот вот» индивид, например, Сократ: есть ли Сократ только разум, который является двигателем, или же он есть им [т.е.

разумом] движимое, т.е. тело, оживленное растительной и чувственной душой,

или же он есть [нечто] составленное из того и другого. И, как представляется, эта точка зрения предполагает третье, т.е. что Сократ есть [нечто] составленное из того и другого [т.е. разума и тела]. Итак, против [сторонников указанного учения] мы выступим, используя аргумент Аристотеля из VIII Метафизики:

«Что есть то, что делает человека единым?» [Аристотель говорит], что «у всего,

что обладает многими частями, причем целое, [из них составленное], не является простым скоплением, но представляет нечто, отличное от частей, имеется некая причина бытия единым [целым]. Для чего-то таковым является соприкос-

новение, для чего-то липкость или нечто подобное... И ясно, что если изменения имеют место так, как обычно определяют и говорят, то нет возможности привести объяснение и разрешить трудность. А если это так, как мы говорим,

что материя – это одно, а форма – другое, и это – в потенции, а то – в акте, то,

как представляется, затруднения не существует».

А если ты скажешь, – продолжает свою мысль Фома, – что Сократ не есть нечто единое безусловно, но нечто единое как результат соединения двигателя и движимого, то из этого следует много несообразного. Во-первых, потому что при том, что все [существующее] есть безусловно единое и сущее, следует, что Сократ не является неким сущим и не находится в виде и роде; и далее следует,

что он не совершает действий, поскольку действует только сущее. Поэтому мы не говорим, что мышление моряка есть мышление всего того целого, которое образуют моряк и корабль, но – только моряка. И, равным образом, [при допущении указанной позиции] мышление будет действием не [всего] Сократа,

123

но только разума, использующего тело Сократа: в самом деле, только в том целом, которое есть нечто единое и сущее, действие части есть действие целого.

Аесли кто-нибудь говорит иначе, то он говорит неподобающим образом

Аесли ты скажешь, что так небо мыслит посредством своего двигателя, то в данном случае имеет место допущение [положения] еще более труднодоказуемого: в самом деле, мы с помощью человеческого разума должны достичь познания более высоких разумов, а не наоборот» [44, с. 63-65].

Аквинат отстаивает позицию, что разум не является только двигателем тела Сократа, «не соединяется с Сократом только как двигатель», но даже если бы это было так, то это нам не гарантировало бы того, что Сократ мыслит.

Аквинат отмечает далее, что человек относится к определенному виду существ,

которые отличаются от животных мышлением. То есть отличительный признак такого вида, как человек, есть мышление. Мышление – это действие, присущее только человеку, а тем началом, благодаря которому совершается мышление, как учил Аристотель, является разум, соединяющийся с телом как форма, дающая человеку целостность, делающая едиными душу и тело. Опираясь на этот тезис Аристотеля, Фома Аквинский показывает, что не разум является двигателем человека, а человек представляет собой неразрывное единство тела и души,

разум же обеспечивает способность мышления человека.

Аверроисты (Сигер Брабантский и Боэций Дакийский), по мнению Фомы Аквинского, разрушают своей теорией единого разума, общего для всех людей,

начала морали, так как отнимают у человека индивидуальное осмысление моральных проблем, индивидуальную свободу в виде выбора своего отношения к Богу и абсолютным ценностям, отнимают у человека волю, коренящуюся в разуме. «Если, следовательно, – пишет Фома, – разум не есть нечто от «этого вот» человека, так, что является с ним подлинным целым, но объединяется с ним только посредством фантасмов или как двигатель, то воля будет пребывать не в

«этом вот» человеке, но в отделенном разуме. И так «этот вот» человек не будет господином своего действия и никакое его действие не буде похвальным или

124

заслуживающим осуждения, а это разрушает начала моральной философии» [44,

с. 75].

В конечном счете, Фома Аквинский дает низкую оценку философии Аверроэса и называет его «извратителем перипатетической философии» [44, с. 113], так как Аристотель, Теофраст и Темистий, а также и Платон не утверждали, что разум един у всех людей и выступает как двигатель человеческого тела. Фома считает, что Аверроэс неточно интерпретировал учение самого Аристотеля и изложение его учения у Темистия и Теофраста. Что же касается последователей Аверроэса в Парижском университете

(аверроистов), то их Фома обвиняет в «наглости», с какой они отождествляют учение Аверроэса с учениями Аристотеля и Платона, а также обвиняет Сигера Брабантского в отступлении от христианства, в ереси. Фома пишет: «…он имеет наглость заявить далее, что Бог не может сделать так, чтобы существовало много разумов, поскольку это влечет противоречие. Но еще более тяжкой ошибкой является то, что он говорит после этого, что «с помощью разума я необходимо заключаю, что разум один по числу, но верою твердо держусь противного». Он,

следовательно, полагает, что мы верим в то, противоположное чему может быть необходимо доказано, а поскольку необходимо доказано может быть только необходимо истинное, противоположным которому является невозможное ложное, то из его слов следует, что мы верим в невозможное и ложное, которое не может содеять даже Бог, но уши верующих не могут перенести таких речей»

[44, с. 115].

Познание

Теория познания Фомы Аквинского основывается на идеях Аристотеля о

«видах», или «специях». Согласно этому учению, человек воспринимает объекты внешнего мира, однако весь объект воспринять невозможно в силу сложности предметов и их связей, поэтому человек воспринимает только то, что уподобляется человеку, что человек способен познать. При этом в душу человека сам материальный предмет не входит, а только его образ, «вид». То есть у Аристотеля и Фомы речь идет о том, что предмет как бы удваивается: он

125

существует реально в окружающем мире и в виде познавательного образа в душе. Этот «вид» предмета есть не что иное как его форма (духовная часть) и эта форма входит в душу, но душа при этом не меняется, а сохраняет свою определенность. Так происходит и в области чувств, согласно Фоме, и в разуме.

Поэтому «виды» (образы) могут быть чувственными и интеллигибельными

(разумными). Здесь Фома Аквинский формулирует важную мысль: чувствам дано выявить внешние стороны предметов (цвет, вкус, количество), а разум постигает внутреннюю сущность вещей.

С позиций аристотелевской теории познания Фома Аквинский критикует теории познания и Демокрита (в ней он находит излишнюю пассивность субъекта познания и его зависимость от воздействующих предметов), и Платона

(за отрыв разума от чувственного познания и игнорирование чувств). При этом Фома Аквинский говорит об активном разуме, то есть он имеет в виду, что нельзя понимать процесс познания только как обобщение разумом чувственных данных. Разум способен производить и собственные идеи, а также вести чисто логическую познавательную работу.

Социально-философские идеи

В учении о государстве Фома Аквинский сильно разошелся с идеями Аристотеля и это закономерно. Здесь христианские установки Фомы не позволяли ему делать те же выводы, которые делал греческий мыслитель относительно государственного устройства, ориентированный на правление аристократии, умеренную частную собственность, осуждение богатства,

проведение в жизнь принципов справедливости для свободных граждан и т.д. У

Фомы Аквинского все иначе. Лучшей формой государственного устройства он считает монархию, а монарха – помазанником божьим на земле. Социальное равенство в государстве, согласно Фоме, невозможно по причине того, что по

«божественному праву» люди разделены на высшие слои и низшие. Добродетель низших сословий заключается в том, чтобы подчиняться. Государи правят телами подданных, душами же управляет церковь. Над государями Фома

126

Аквинский ставит папу римского, которого считает «наместником Христа», ему должна подчиняться всякая светская власть.

Задача светской власти – прежде всего бороться с ересями. «Извращать религию, от которой зависит жизнь вечная, гораздо более тяжкое преступление,

чем подделывать монету, которая служит для удовлетворения потребностей временной жизни. Следовательно, если фальшивых монетчиков, как и других злодеев, светские государи справедливо наказывают смертью, еще справедливее казнить еретиков, коль скоро они уличены в ереси...», – пишет Фома Аквинский.

Идеи Фомы Аквинского развивались разными мыслителями в последующие эпохи. Но особенно интенсивно Ватиканом, который существенно обновил философию Аквината, которая теперь называется неотомизмом.

6.6 Сигер Брабантский

В 70-е гг. XIII века возник кризис схоластической философии, получивший название «аверроистского кризиса» (по имени арабского мыслителя Аверроэса,

идеи которого восприняли и развивали средневековые европейские философы).

Главными представителями «парижского аверроизма» были Сигер Брабантский и Боэций Дакийский на факультете искусств Парижского университета.

Сигер Брабантский (ок. 1225/1240 – ок. 1281/1284 гг.) с середины 60-х

годов XIII в. ведет проповедь аверроизма, и это учение распространяется в Парижском университете. Основные сочинения Сигера Брабантского:

комментарии к сочинениям Аристотеля, «О вечности мира», «О разумной душе», «О необходимости и случайности причин», «О невозможном».

Сигер излагал учение Аверроэса о единстве потенциального разума у человека. Это учение подрывало веру в личное бессмертие человека и посмертное воздаяние. По этой проблеме развернулась жесткая полемика между томистами (сторонниками Фомы Аквинского) и аверроистами. Фома Аквинский утверждал, что душа – субстанциальная форма тела, при этом ее разумная деятельность не определяется телом. На это Сигер Брабантский отвечал, что разумная душа является безличной, она имеет родовой характер и не составляет

127

субстанциальной формы тела. Душа и тело, согласно аверроистам, связаны дуалистически: душа связана с телом, и она без него не может выполнять свои функции. При этом человеческая душа умирает вместе с телом, то есть она не бессмертна.

В своем главном сочинении, которое называется «О разумной душе»,

Сигер высказал следующие положения:

1)Бог познает только самого себя;

2)Бог не познает отдельные вещи;

3 человеческие действия не управляются божественным провидением;

4)мир вечен, а не сотворен;

5)весь мир подчинен закону небесных тел;

6)первый человек не был сотворен;

7)интеллект всех людей един;

8)душа не бессмертна, она погибает вместе с телом;

9)Бог не дает бессмертия телесным вещам;

10)воля человека действует по необходимости.

Церковь преследовала Сигера и его единомышленников, и они проповедовали свое учение тайно от церкви. Парижский университет выпустил декрет против аверроистов, в котором говорилось следующее: «Принимая во внимание, что святые каноны воспрещают тайные сборища для обучения и рассматривают участников этих сборищ как врагов мудрости, профессорами которой мы являемся,... желая для общей пользы противодействовать самонадеянности некоторых злонамеренных лиц, мы постановляем и приказываем, чтобы ни один магистр или бакалавр какого бы то ни было факультета в будущем не читал в частных местах каких-либо книг по причине опасностей, которые могут от этого произойти». С аверроистами борется Фома Аквинский, авторитет которого в это время очень высок. Он пишет сочинение

«О единстве интеллекта против аверроистов».

Сигеру Брабантскому приписывали и такие антихристианские тезисы, как

«целомудрие не есть добродетель», «воскресение людей из мертвых не надо

128

признавать, так как оно не познаваемо разумом», «христианство содержит басни и заблуждения» и т.д. Но эти тезисы скорее всего были приписаны ему епископом Этьеном Тампье в запале борьбы против него. Если бы Сигер Брабантский придерживался на самом деле этих тезисов, то с него не сняли бы обвинения в ереси.

В 1277 г. епископ Парижа Этьен Тампье, выполняя распоряжение папы Иоанна XXI, составил 219 тезисов, осуждающих аверроистов. В этих тезисах осуждаются положения не только аристотелевской философии, Аверроэса,

Сигера Брабантского, Боэция Дакийского, но и некоторые положения учения Фомы Аквинского. «В любом случае правильнее будет сказать, что преподаватели с факультета искусств проявляли больший интерес к Аристотелю,

нежели к Аверроэсу, и, хотя некоторые из них признавали теорию Аверроэса о единстве потенциального разума, нельзя на полном основании определять все положения, осужденные в 1277 г. как аверроистские. К примеру, осужденная там же теория вечности мира принадлежит Авиценне ничуть не в меньшей степени,

чем Аверроэсу, вместе с тем они оба приписывали ее Аристотелю. Более того,

некоторые осужденные положения не имели никакого отношения к Аверроэсу»

[27, с. 285].

В 1277 г. Сигер Брабантский был привлечен к суду инквизиции во Франции, но едет в Рим, где с него сняли обвинения в ереси [27, с. 288], но он был убит сошедшим с ума секретарем, приставленным к нему церковными властями в Орвьетто. По другой версии он умер в церковной тюрьме Орвьетто,

куда был заключен на пожизненное заключение.

6.7 Боэций Дакийский

Боэций Дакийский (ум. до 1284 г.) преподавал на факультете искусств в Парижском университете и был тоже известным аверроистом, как и Сигер Брабантский. Его сочинения (они утеряны): комментарии к сочинениям Аристотеля, «О высшем благе, или О жизни философа», «О вечности мира».

Боэций Дакийский утверждал, что единственные мудрецы – это философы, а

129

также, что наиболее интересное занятие – занятие философией. К этим тезисам он добавлял, что счастье заключается в жизни на земле, а не на небесах. Он отделял философию от теологии и оговаривался, что не затрагивает истины богословия, а только говорит об истинах разума.

Осуждение аверроистов в 1277 г. привело к возникновению кризиса схоластики, когда потребовалось переосмысление ряда традиционных богословских вопросов: соотношение веры и разума, соотношение бога и мира,

проблема свободы человека, роль провидения и др. Этими проблемами занималась поздняя схоластика.

6.8 Дунс Скот

Значительным мыслителем-схоластом конца XIII – начала XIV вв. был францисканец и противник томизма Иоанн Дунс Скот (1265/1266 – 1308 гг.),

имевший прозвище «тонкий доктор», так как его интересовали сложные логико-

гносеологические проблемы, и он их удачно решал. Родом он из Шотландии, а

учился в Оксфорде и Париже. Преподавал он тоже в этих университетах. Глав-

ный его труд «Оксфордское сочинение» («Opus Oxoniense») – комментарий к

«Сентенциям» Петра Ломбардского, по которым Дунс Скот читал лекции в Оксфорде и Париже. Другое важные его произведения: «Парижское сочинение»

(«Opus Parisiense»), «Вопросы к книге Аристотеля «О душе»», «Вопросы на произвольные темы», «О первом начале всех вещей», «Тончайшие вопросы к

«Метафизике» Аристотеля». На формирование Дунса Скота, как мыслителя,

повлияли идеи Аристотеля, Августина и Авиценны. Умер он в Кёльне в самом расцвете своих творческих сил, ему было только 42 года. «Несмотря на то что сочинения Дунса Скота едва ли можно назвать захватывающими, ... он является одним из самых одаренных и проницательных мыслителей, когда-либо рожденных Британией» [27, с. 300].

В творчестве Дунса Скота переплетаются платонические мотивы с элементами эмпиризма и сенсуализма, при этом он тяготеет к естественнонаучным вопросам и математике. В вопросе о природе универсалий,

130