Историческое образование, наука и историки сибирской периферии в годы сталинизма

структурных подразделений в большей степени сформировался

ибыл устойчивым. Новые историки (независимо от причин их приезда в сибирские города) заложили прочные основы гуманитарного образования и науки не только во всей Сибири, но и на Дальнем Востоке. Используя известное определение Л. Н. Гумилева, профессор Б. Г. Могильницкий назвал этих людей «пассионариями». Они за короткое время радикально изменили лицо исторического образования и исторической науки в Сибири и жизнь самих исторических структурных подразделений, превращая университеты и пединституты из провинциальных в крупные отечественные центры гуманитарного образования и науки: «…важнейшим результатом работы этих людей стал начавшийся на рубеже 1940–1950-х гг. пассионарный взрыв, кардинально преобразовавший факультет [в данном случае имеется в виду ИФФ ТГУ. – Примеч. авт.]»1.

При стабилизации ситуации с кадровым составом исторических отделений и факультетов появилась возможность начать систематическую работу по организации научных исследований. Основные направления исторических исследований, начатых в первое послевоенное десятилетие сибирскими историками, заложили основы научных направлений и школ в последующие периоды и определили во многом лицо сибирской вузовской исторической науки вплоть до сегодняшнего дня.

Магистральные для всей Сибири направления исторических исследований по-прежнему развивались в двух крупнейших на- учно-образовательных центрах – Томске и Иркутске, где имелись многолетний опыт организации научной работы в университетах

ипедагогических институтах и глубокая интеграция сотрудников этих вузов. Как следствие – обмен и взаимообогащение классической формы организации научных исследований и прикладных педагогических направлений. Коллективы историков этих двух центров станут основой для формирования авторского коллектива и написания

вдальнейшем фундаментального труда по истории Сибири, работа над которой шла на протяжении 1960-х гг.

Основными для всех сибирских вузов направлениями исследований стала сибиреведческая (куда включались археологические

иэтнографические исследования) и историко-партийная тематика. Характерной чертой историко-партийной тематики во второй половине 1940-х – середине 1950-х гг. был интерес к истории Первой

1 Могильницкий Б. Г. Историческое образование в Томском университете в диалектике макро- и микроподходов // Вестник Томского государственного университета. История. 2009. № 1(5). С. 6.

141

русской революции в связи с грядущим в 1955 г. 50-летним юбилеем начала революционных событий. В изучении истории Октября наблюдался довольно устойчивый интерес к исследованию событий в регионах и на местах. Наметился единый подход к разработке темы революционного движения в регионах – установление советской власти на местах рассматривалось как отклик на революционные события в центре страны. Достаточное внимание уделялось советскому строительству, аграрной политике большевиков, разрабатывалась региональная история Гражданской войны и иностранной интервенции.

Взависимости от кадрового потенциала вузов и организационнонаучных возможностей (особенно это было характерно для университетов) некоторые сибирские историки занимались вопросами всеобщей истории и зарубежной историографии.

Начиная с первых послевоенных лет, в ТГУ стало выделяться направление, связанное с разработкой истории, культуры, природных богатств, климата и географических особенностей Западной Сибири. Когда в 1944 г. была образована самостоятельная Томская область, ТГУ стал региональным научно-образовательным лидером и координатором научных исследований. На протяжении второй половины 1940-х – начала 1950-х гг. университет при проведении научно-ис- следовательской работы ставил для себя задачи разработки проблем, связанных с изучением производительных сил Западной Сибири: «широким разворотом этой работы Томский университет выполнял свою роль передового форпоста науки»1. Для ИФФ ТГУ приоритетными направлениями стали изучение дорусской истории Сибири

иее населения на материалах археологических раскопок, этнографических и антропологических данных; русской истории Сибири XVII – начала XX в.; этногенеза сибирских народностей и продвижения культур2.

Впослевоенный период в ТГУ и ТомГПИ выделились два магистральных научных направления. Возглавляли их профессора К. Э. Гриневич и А. П. Дульзон. Продолжались археологические исследования, начало которым было положено профессором К. Э. Гриневичем. По результатам экспедиций на урочище у р. Басандайка (1944–1946) и анализа собранного материала под редакцией профессора К. Э. Гриневича в 1947 г. вышел сборник научных статей «Басандайка»3, в котором впервые на сибирском ма-

1 ЦДНИ ТО. Ф. 115. Оп. 4. Д. 6. Л. 28 об. 2 Там же. Ф. 314. Оп. 1. Д. 280. Л. 16 об.

3 Басандайка: сборник материалов и исследований по археологии Томской области. Т. 98.

142

териале была предпринята попытка представить комплексное археологическое изучение небольшого исторического района. Кроме материалов по археологии, в сборник вошли работы других ученых – специалистов в области антропологии, почвоведения и геологии, т. к. без них исследование Басандайки было бы неполным, а с привлечением таких специалистов изучение памятника выходило на междисциплинарный уровень1. В этом же сборнике был дан первичный анализ особенностей погребального обряда, краниологической специфики черепов могильника, дана стратиграфическая схема тектонических изменений.

Помимо разработки вопросов сибирской археологии, профессор К. Э. Гриневич не оставлял занятия античной археологией. Летом 1946 г. он получил возможность съездить в научную командировку

вКерчь, где собрал материал по археологии Крыма греческого периода2. Эта поездка позволила ему завершить работу над монографией «Оборона Боспора Киммерийского на основании археологического материала», начатую еще до войны, и опубликовать ее в 1947 г.

вТомске3.

Летом 1946 г. профессор ТГУ и ТомГПИ А. П. Дульзон провел археологические раскопки в районе р. Чулым. Целью он поставил изучение этнологии дорусского населения Сибири. Одновременно им проводилось и лингвистическое обследование чулымских татар. А. П. Дульзоном было изучено 32 кургана. На основании собранных материалов ему удалось обнаружить сходство некоторых культур Западной Сибири XIV–XV вв.4

Развитие в послевоенные годы антропологических исследований

вТГУ было связано с именем основателя томской антропологической школы Н. С. Розова. В 1948 г. Н. С. Розов активно включился

вкомплексные исследования томских ученых (археологов, лингвистов, этнографов) по проблемам этногенеза коренного населения Западной Сибири, проводимые под руководством А. П. Дульзона. В рамках этих исследований он как антрополог провел расовосоматологическое изучение групп проживавших на Нижнем Чулыме селькупов, васюганских хантов, эвенков. Участие в совместных экс-

1 См.: Рагозин Л. А. Геологический очерк района археологических раскопок на берегу р. Томи в устье речки Басандайки // Басандайка: сборник материалов и исследований по археологии Томской области С. 197–208; Кузнецов К. А. Условия почвообразования и почвы окрестностей Басандайки // Там же. С. 212–217 и т. д.

2 ГАТО. Ф. Р-815. Оп. 1. Д. 4299. Л. 28 об.

3 Гриневич К. Э. Оборона Боспора Киммерийского на основании археологического материала // Ученые зап. Том. гос. ун-та. 1947. № 7. С. 57–88.

4 ГАТО. Ф. Р-815. Оп. 1. Д. 4299. Л. 28 об.

143

педициях и раскопках на Среднем Чулыме и в Томском Приобье позволило ему значительно пополнить краниологические коллекции ТГУ по тюркским группам – томским и чулымским татарам. В том же 1948 г. по его инициативе на биолого-почвенном факультете ТГУ был организован антропологический музей, в фонды которого и поступали краниологические материалы из раскопок средневековых могильников на Нижнем и Среднем Чулыме (раскопки 1946–1949 гг. А. П. Дульзона и Е. М. Пеняева, серия Тургай-Балагачево). В 1948– 1949 гг. Н. С. Розовым были предприняты раскопки кладбища чулымских татар XVIII–XIX вв. на Ясашной горе у д. Нижняя Курья1.

На рубеже 1940–1950-х гг. все антропологические материалы из томских археологических и этнографических экспедиций начали поступать в ТГУ. В 1958 г. на I конференции, посвященной комплексному изучению древней истории народов Западной Сибири, Н. С. Розов выступил с предложением о передаче всех западносибирских палеоантропологических материалов в Кабинет антропологии ТГУ. В своем докладе Н. С. Розов отметил, что «накопление и научная обработка остеологического материала из раскопок должны быть сосредоточены в одном месте в целях постоянной связи и взаимной консультации участников комплексных исследований; такой лабораторией может быть антропологический кабинет при Томском университете»2. При активном содействии Н. С. Розова в мае 1958 г.3 на биолого-почвен- ном факультете ТГУ был официально открыт Кабинет антропологии как центр научного изучения народов Сибири. Особый акцент при этом был сделан на формировании фондов кабинета по экспедиционным материалам, которые служили основным источником изучения антропологии коренных народов Северной Азии. Сам Н. С. Розов в 1957 г., осознавая значимость антропологической науки для комплексных исследований, писал, что «в Томском университете имеются все условия для подобных работ: традиции, кадры, материальная база. В настоящее время назрела необходимость облечь антропологические исследования в определенную форму путем организации Антропологической лаборатории при Томском университете с привлечением к работе специалистов смежных дисциплин (историков, географов, медиков)»4.

1 Рыкун М. П. Кабинету антропологии Томского государственного университета 50 лет: история, персоналии, перспективы // Вестник Томского государственного университета. История. 2008. № 3(4). С. 13–14.

2 Там же. С. 14.

3 Там же.

4 Цит. по: Рыкун М. П. Кабинету антропологии Томского государственного университета 50 лет. С. 19.

144

Однако археологическое и антропологическое направления в первое послевоенное десятилетие в Томске не получило развития, поскольку профессора К. Э. Гриневич и А. П. Дульзон в конце 1940-х гг. попали под каток идеологических кампаний. К. Э. Гриневич вынужден был уехать из Томска, а А. П. Дульзон, до этого по совместительству преподававший в ТГУ, сосредоточился в ТомГПИ на вопросах лингвистики и не обращался к проблемам археологии и этнографии.

На протяжении 1920–1940-х гг. в Томске, несмотря на наличие

вгороде старейшего архива с его богатейшими дореволюционными фондами, так и не получили широкого развития исследования, связанные с изучением Томска, прилегающих к нему районов и вообще территории Западной Сибири в XVII–XIX вв. Исследования томских историков в предыдущие годы были в основном ориентированы на историко-партийную, революционную тематику, на историю Гражданской войны, отдельных предприятий, организаций и личностей XX в. Со второй половины 1940-х гг. в ТГУ в качестве самостоятельного выделяется направление по истории Сибири XVII в. (русский период ее истории – заселение и освоение). Со временем верхние хронологические рамки этого направления были пролонгированы вплоть до XIX в. Этой тематикой стала заниматься З. Я. Бояршинова (диссертация «Население Томского уезда в первой половине XVII в.» была защищена ею в Институте истории АН СССР в 1949 г.). Она вместе с другими сотрудниками, аспирантами и студентами кафедры истории СССР занималась изучением Томского уезда и развитием

внем земледелия в XVII в., историей основания Томска1.

Приезд в Томск ученых из вузов европейской части СССР и ликвидация ИФ в ТомГПИ с переходом преподавателей в ТГУ существенно расширили научные направления исследований университетских историков. Благодаря этому в 1950-х гг. в ТГУ выделилось шесть основных направлений, которые положили начало созданию собственных исторических научных школ. Исследования стали носить комплексный и более плановый характер, в отличие от предыдущих лет, когда они были скорее инициативными. Стал заметен переход от написания отдельных статей к изданию монографий и тематических сборников статей.

Одним из таких направлений в первой половине 1950-х гг. стало изучение социально-экономической истории Сибири XVII–XIX вв. (присоединение к Русскому государству, период освоения русскими переселенцами территории, образование новых городов Сибири, история заселения края, земледелие, общественная мысль и т. п.).

1 ГАТО. Ф. Р-815. Оп. 1. Д. 4315. Л. 19, 33.

145

Научным руководителем его стала З. Я. Бояршинова. Кроме нее, этой тематикой занимались А. П. Бородавкин и ряд сотрудников и аспирантов кафедры истории СССР.

Появление и развитие второго направления исследований стало возможно с приездом в Томск профессора И. М. Разгона. Это новое для ТГУ направление стало активно развиваться в первой половине 1950-х гг. и включало в себя изучение истории революции, Гражданской войны, военной интервенции и социально-экономиче- ских вопросов развития Сибири и Дальнего Востока в конце XIX – начале XX в.

Сприездом на ИФФ ТГУ А. И. Данилова были заложены основы для складывания третьего научного направления в области медиевистики, теоретических проблем истории, историографии, истории исторической мысли и критики немарксистской («буржуазной» по терминологии тех лет) историографии. Он развивал

вТомске основные положения московской научной школы медиевистов и методологов, возглавляемой профессором А. И. Неусыхиным. Изначально А. И. Данилов стал разрабатывать ряд вопросов по истории Средних веков. По этой теме он опубликовал большую работу «К вопросу эволюции фогства как одной из форм права феодальной собственности» (Труды ТГУ. 1948. Т. 103). Работа была написана на основе его кандидатской диссертации «Основные черты иммунитета и фогства на церковных землях в Германии X–XII вв.», защищенной

в1947 г. в совете МГУ. Вскоре после приезда в Томск А. И. Данилов обратился к историографической проблематике, ставшей главной во всей его дальнейшей научной деятельности. Он сконцентрировался на изучении немецкой историографии раннего западноевропейского Средневековья. Основные положения данной темы были опубликованы в его монографии «Проблемы аграрной истории раннего средневековья в конце ХIХ – начале ХХ в.» (М., 1958), которую в том же году он защитил в качестве докторской диссертации.

Спереходом С. С. Григорцевича из ТомГПИ в первой половине 1950-х гг. в ТГУ стало зарождаться четвертое научное направление, в рамках которого со временем сложилась самостоятельная школа истории международных отношений. Область научных интересов сложилась еще во время его работы в Томском пединституте – международные отношения в дальневосточном регионе

вконце XIX – начале XX в. Исследования этих вопросов стали возможны благодаря тому, что еще в годы войны в Томске был создан ЦГА РСФСР ДВ. В ТомГПИ еще на рубеже 1940–1950-х гг. кафедрой всеобщей истории совместно с кафедрой истории СССР под руководством С. С. Григорцевича было выработано несколько комплекс-

146

ных направлений исследовательской работы. Первая наиболее крупная тема – «Японо-американская интервенция на русском Дальнем Востоке и ее разгром (1920–1922 гг.)». Эта тема включала в себя несколько частных сюжетов: «Империалистическая интервенция на русском Дальнем Востоке в 1918–1919 гг.» (29 июня 1951 г. в ученом совете Института востоковедения АН СССР С. С. Григорцевичем была защищена кандидатская диссертация «Разгром японской интервенции и крах происков американских империалистов на советском Дальнем Востоке (1920–1922 гг.)»); «Экспансия японского капитала на русский Дальний Восток»; «Экспансия американского капитала на русский Дальний Восток»; «Формирование Дальневосточной республики и ее внешняя политика»; «Героическая борьба трудящихся под руководством партии большевиков против интервентов и белогвардейцев». К этим темам примыкала еще одна – «Присоединение к России, начало экономического освоения Амурской области

иУссурийского края и политика крупнейших капиталистических держав на Дальнем Востоке»1.

С1953 г. группа археологов ИФФ ТГУ совместно с сотрудниками Музея ИМК ТГУ начали (точнее сказать, продолжили после перерыва, когда из ТГУ ушли профессора К. Э. Гриневич и А. П. Дульзон) систематические археологические исследования в окрестностях Томска

ина территории самого города. В первой половине 1950-х гг. группа археологов ТГУ начала вести археологические раскопки в бассейне р. Томи, чтобы лучше изучить население, жившее в III–II тыс. до н. э. в окрестностях города. Исследованию были подвергнуты археологические памятники неолита и ранней бронзы, а также средневековое население этих территорий до прихода русских поселенцев. В это же время начинаются раскопки непосредственно в самом Томске – на Воскресенской горе, на Томском могильнике и в других местах. Они проводились под руководством заведующего Музеем ИМК и преподавателя ИФФ В. И. Матющенко вместе с доцентом Г. В. Трухиным2. Во второй половине 1950 – первой половине 1960-х гг. ареал раскопок на территории Томской области значительно расширяется. Кроме окрестностей Томска и Томского района, в него были включены северные районы Томской области. Археологи начали изучать погребения второй половины II тыс. до н. э., характеризовавшие процесс становления культуры поздней бронзы в лесостепном Приобье (Среднеобская археологическая экспедиция)3.

1 ГАТО. Ф. Р-566. Оп. 1. Д. 95. Л. 37.

2 См.: За советскую науку. 1954. 18 июня.

3 См.: За советскую науку. 1961. 11 декабря.

147

С переходом в середине 1950-х гг. из Сталинского пединститута на кафедру всеобщей истории ТомГПИ старшего преподавателя Г. И. Пелих были заложены основы для исследований по этнографии народов Сибири и Дальнего Востока. Она стала изучать коренные народы этих регионов, прежде всего селькупов, хантов, шорцев, карагасов и др., ее комплексная тема – «Общественный строй селькупов Нарымского края в конце XIX – начале XX в.»1. В 1954 г. в совете Института этнографии АН СССР им. Н. Н. Миклухо-Маклая она защитила кандидатскую диссертацию «Территориальная община у селькупов Нарымского края конца XIX – начала XX в.».

Во второй половине 1940-х – 1950-е гг. в ИГУ и в ИГПИ основные направления исторических исследований определяли три крупных ученых в масштабах всей Восточной Сибири – М. А. Гудошников, Ф. А. Кудрявцев и С. В. Шостакович, хотя период послевоенного организационного становления направлений исторических исследований привносил определенные сложности, традиционные для всех периферийных вузов2.

М. А. Гудошников продолжал заниматься своим традиционным научным направлением, которое стало темой его докторской диссертации, – методологическая проблема «История как предмет преподавания в средней школе» представляла собой междисциплинарную тему по методике истории и педагогике. С учетом замечаний, которые были ему сделаны столичными учеными, он представил ее для защиты в Академию педагогических наук РСФСР (еще осенью 1944 г. он был принят в докторантуру АПН РСФСР, научным руководителем стала академик А. М. Панкратова). Однако диссертацию он защитить не успел по причине скоропостижной смерти в 1956 г.3 Также в послевоенные годы он подготовил книгу «Очерки по истории гражданской войны в Сибири», которая была издана уже после смерти автора

в1959 г.4

С.В. Шостакович продолжил заниматься темой, связанной с докторской диссертацией по истории международных отношений – «Русско-Иранские отношения в первой половине XIX в.». Кроме своей основной темы, он работал и над другими вопросами, публикуя результаты своих исследований как в университетских и региональ-

1 ГАТО. Ф. Р-566. Оп. 1. Д. 95. Л. 37.

2 ГАНИ ИО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 54. Л. 21.

3Подр. см.: Байкальская историческая школа: проблемы региональной истории.

С.5–10.

4 Гудошников М. А. Очерки по истории гражданской войны в Сибири. Иркутск: Кн. изд-во, 1959.

148

ных, так и в центральных изданиях1 (например, «К вопросу об издольщине в Аттике», «Искаженное освещение некоторых вопросов истории средневековой Австрии и абсолютистской Пруссии», «Как журнал “Америка” фальсифицирует историю Америки» и т. п.). В середине 1950-х гг. тема его докторской диссертации претерпела изменения, и он сконцентрировался на вопросе «Англо-иранские отношения в первой половине XIX в.»2. Позже на основании этих изысканий

в1962 г. им была защищена диссертация «Дипломатическая деятельность А. С. Грибоедова». Благодаря научно-исследовательской деятельности С. В. Шостаковича в Иркутске были заложены основы для зарождения и развития исследований в области истории международных отношений и вопросов всеобщей истории.

Ф.А. Кудрявцев в 1948/49 учебном году подготовил брошюру «Очерк по истории Иркутской области» и в составе научного коллектива работал над главами3 коллективной монографии «История Бурятской АССР» (Улан-Удэ. Т. 1. 1951, 1954; Т. 2. 1959). Сама работа над монографиями и опубликованные тома получили положительные отзывы и высокую оценку среди советских исследователей4. Во второй половине 1940-х – начале 1950-х гг. Ф. А. Кудрявцев работал над своей докторской диссертацией «История бурят-монгольского народа во второй половине XIX в. – начале XX в.»5. Эта тема стала логическим продолжением темы, которую он разрабатывал еще

в1930-х гг. во время работы в Бурят-Монгольской АССР. В 1940 г. он опубликовал монографию6, которая 21 июля 1942 г. была им защищена в качестве кандидатской диссертации в ученом совете ИГУ. Позже он планировал защищать именно второй хронологический период

1 ГАИО. Ф. Р-71. Оп. 1. Д. 487. Л. 8. 2 Там же. Д. 758. Л. 6.

3 Кудрявцев Ф. А. Бурят-Монголия в первой половине XIX в. // История Бу- рят-Монгольской АССР. Улан-Удэ, 1951. Т. 1. С. 285–346; Кудрявцев Ф. А., Бадмаева М. Н. Бурятия в годы завершения реконструкции народного хозяйства и победы социализма в СССР (1933–1937 гт.) // История Бурятской АССР. Улан-Удэ. 1959. Т. 2. С. 301–344; Кудрявцев Ф. А. и др. Культурная революция в Бурятии (1917–1937 гг.) // Там же. С. 345–393.

4 Напр.: Шунков В. И. О разработке истории Бурят-Монголии // Вопросы истории. 1949. № 5. С. 87–89; Степанов Н. Н. История Бурят-Монгольской АССР. Т. 1 // Вопросы истории. 1952. № 4. С. 108–113; Златкин И. Я., Старицина П. П. История Бу- рят-Монгольской АССР. Т. 1 // Вопросы истории. 1956. № 1. С. 151–156; Бабин Б. Н., Изгачев В. Г., Шерешевский Б. М. О II томе «Истории Бурятской АССР» // Вопросы истории. 1961. № 11. С. 146–151.

5 Напр.: Кудрявцев Ф. А. Роль русской культуры в развитии бурят-монгольского народа в XVIII–XX веках // Вопросы истории. 1946. № 10. С. 85–94.

6 Кудрявцев Ф. А. История бурят-монгольского народа. От XVII в. до 60-х гг. XIX в.: Очерки. Кн. 1. М.; Л., 1940.

149

данной темы. В середине 1950-х гг. тема докторской диссертации звучала как «Социально-экономическое развитие Бурят-Монголии и смежных с нею областей в конце XVIII и первой половине XIX в.»1. В ноябре 1970 г. в СО АН СССР Ф. А. Кудрявцев защитил докторскую диссертацию (по докладу) на тему «Вопросы экономического развития и социальных отношений в Сибири в XVIII–XIX вв.»2. Сам Ф. А. Кудрявцев стал основателем научно-исследовательско- го направления, посвященного социально-экономической и культурной истории Сибири и Бурятии, и создал собственную научную школу3.

В середине 1950-х гг. преподаватель ИФФ ИГУ П. П. Хороших, исследователь археологии и этнографии Прибайкалья и Забайкалья, специалист по хозяйству, быту, культуре бурят, эвенков и других народов Сибири (он также работал в Иркутском областном краеведческом музее4) начал археологические исследования в окрестностях Байкала5 (до этого он активно занимался вопросами археологии Байкала и Забайкалья и краеведением6). Подготовил и защитил в 1955 г. кандидатскую диссертацию «Пещерные стоянки Сибири как исторический источник»7, что и стало затем основным направлением его научных исследований8. Работа П. П. Хороших представляла собой первую и единственную на тот момент по полноте сводку о пещерах Сибири, выполненную на основании не только чужих исследований, но и многочисленных личных экспедиционных наблю-

1 ГАИО. Ф. Р-71. Оп. 1. Д. 758. Л. 7.

2Кудрявцев Ф. А. Вопросы экономического развития и социальных отношений

вСибири в ХVIII–ХIХ вв.: доклад, обобщающий содержание научных трудов, представленных на соискание ученой степени доктора исторических наук. Новосибирск, 1970.

3 Бильдуева С. В. Профессор Федор Александрович Кудрявцев – исследователь истории Сибири. С. 67–103.

4Иркутская школа палеоэтнологии. Павел Павлович Хороших (1890–1977 гг.).

С.89–94.

5 ГАИО. Ф. Р-71. Оп. 1. Д. 758. Л. 8.

6 См.: Хороших П. П. Пещеры Байкала // Природа. 1948. № 12. С. 46–50; Он же. Пещеры Забайкалья // Труды / Кяхтинский краеведческий музей им. акад. В. А. Обручева и Кяхтинского отделения Всес. геогр. об-ва. Улан-Удэ, 1949; Он же. По родному краю. Иркутск, 1950; Он же. По родному краю. Иркутск, 1952 и т. д.

7 Хороших П. П. Пещерные стоянки Сибири как исторический источник: автореф. дис. … канд. ист. наук. Иркутск, 1955.

8 Напр., см.: Хороших П. П. По пещерам Прибайкалья. Иркутск, 1955; Он же. Энеолитическое погребение на берегу оз. Байкала // Советская археология. 1957. № 4. С. 153–154; Он же. Первобытные охотники Прибайкалья. Иркутск, 1956; Он же. Наскальные рисунки и городище на горе Сахюртэ // Археологические открытия 1968 года. М., 1969. С. 233–235.

150