Историческое образование, наука и историки сибирской периферии в годы сталинизма

Он обратил внимание присутствовавшего на заседании директора ТГУ Я. Д. Горлачева на то, что на тот момент историки были «наиболее дефицитными кадрами» в Сибири и что набор студентов на эту специальность с нового учебного года необходимо увеличить с запланированных 30 человек до 601. Я. Д. Горлачев поддержал инициативу Г. В. Васильева об увеличении набора студентов-историков

инаправил соответствующее обращение в Наркомпрос РСФСР2. Это предложение было одобрено Новосибирским обкомом и Томским горкомом ВКП(б).

Сложнее шел процесс организации исторического факультета в ВСГУ. Здесь сказывались многие обстоятельства: и молодость самого университета, и его первоначальный период становления, когда постоянно существовала угроза его закрытия, и отсутствие существенной материальной базы для создания такого факультета (в отличие от ТГУ, имевшего в составе обширную библиотеку с ее уникальными книжными фондами, Музей ИМК и т. п.), поскольку выделившемуся из состава ВСГУ пединституту отошли библиотеки

икнижные собрания кафедр и кабинетов, археологические и этнографические коллекции и т. п. (в то время как в ТГУ по большей части удалось сохранить все это практически в полном объеме при выделении из его состава педагогического факультета). К тому же прокатившаяся по иркутским историкам во второй половине 1930-х гг. волна репрессий физически уничтожила ряд специалистов, которые смогли бы стать основой преподавательского коллектива вновь создаваемого факультета, не говоря уже о тех, кто просто в тяжелых условиях 1920–1930-х гг. покинул Иркутск и переехал для работы в другие на- учно-образовательные учреждения страны.

Несмотря на все эти трудности организационного характера, перед самой войной в ВСГУ с 1 сентября 1940 г. возобновляют свою деятельность исторический и филологический факультеты, а приказом от 8 мая 1941 г. они объединяются в один факультет – исто- рико-филологический3. Была проведена большая работа по формированию кафедр и кабинетов новых факультетов, обеспечению их необходимыми кадрами, разработке учебных планов и программ, организации набора. ИФ ИГУ был создан в составе только одной кафедры истории. Организатором и первым ее заведующим стал кандидат исторических наук, доцент М. А. Гудошников, продолжая при этом работать в ИГПИ. На этой же кафедре в первое время ра-

1 ЦДНИ ТО. Ф. 115. Оп. 4. Д. 20. Л. 7. 2 Там же. Л. 7 об.

3 Вестник высшей школы. 1941. № 11. С. 42.

91

ботал С. В. Шостакович (свой путь в ВСГУ он начал на факультете права и хозяйства ИГУ, в 1937 г. перешел на работу в ИГПИ, преподавал ряд дисциплин по всеобщей истории и возглавлял там одноименную кафедру). С 1940 г. он активно участвовал в восстановлении ИФ в ВСГУ, а в 1944 г. организовал кафедру всеобщей истории

идо конца 1970-х гг. заведовал ею. С 1941 г. на кафедре истории (после ее разделения и выделения из нее кафедры всеобщей истории

икафедры истории СССР) преподавал Ф. А. Кудрявцев1.

Вопросы, связанные с политикой по отношению к национальнотерриториальным образованиям, всегда занимали особое место в советском государстве. Перед правительством стояла задача глубокой интеграции национальных субъектов страны через комплекс различных мероприятий в единое политическое, экономическое и социокультурное пространство. Эти задачи осуществлялись и через развитие исторического образования (подготовку национальных кадров историков на местах) и науки (организацию исторических исследований и изучение прошлого этих регионов). Это позволяло интегрировать население национальных субъектов в единую культурноисторическую общность советского народа. На решение такого рода задач была направлена политика РСФСР в национальных субъектах Сибири начиная с 1930-х гг.

До 1930-х гг. в национальных субъектах, равно как и в других ад- министративно-территориальных образованиях Сибири, не было высшего исторического образования, а все исторические исследования проводились, как правило, исследователями из других регионов и центральных городов.

Поскольку государственное строительство в СССР требовало вовлечения национальных окраин в единое культурно-историческое пространство страны, то этого можно было достичь в том числе и через историческое образование и науку, поскольку они всегда являлись важной составляющей общественно-политического и идеологического процессов, происходивших в советском обществе. История составляла ту сферу государственной идеологии, которая формировала личность советского специалиста (интеллигента). Впоследствии он должен был стать опорой советского государства в своем регионе через проведение идеологической политики в своей профессиональной деятельности (преподавательской, научной, общественной и т. д.).

Первое, что необходимо было сделать в этом направлении, – начать подготовку национальных кадров историков на местах через си-

1 Подр. биографии профессоров см.: Иркутский государственный университет: ректоры, деканы, профессора (1918–1998). Иркутск, 1998.

92

стему педагогических вузов (в т. ч. и учительских институтов), что и было сделано в 1930-е гг.

Не менее важной составляющей политики советского государства стало развитие исторической науки на территории национальных субъектов. Ко времени открытия научных учреждений в национальных субъектах был частично решен и кадровый вопрос – в научных учреждениях должны были работать выпускники исторических факультетов и отделений вузов национальных и соседних с ними региональных вузов.

С образованием в составе РСФСР автономных республик и областей возникла необходимость создания в них комплексных на- учно-исследовательских институтов языка, литературы и истории (НИИ ЯЛИ) как центров развития науки и культуры, а также укрепления кадров национальной интеллигенции. Практика создания таких НИИ ЯЛИ ранее уже была распространена в национальных субъектах РСФСР. Еще с середины 1920-х гг. распоряжениями СНК

иСовмина РСФСР или региональных органов исполнительной власти такие учреждения были созданы во всех автономных республиках и областях Северного Кавказа и Поволжья.

ВСибири этот процесс активно начал развиваться с середины 1930-х гг. В 1935 г. в Якутской АССР был создан Научноисследовательский институт языка и культуры при СНК ЯАССР, в 1944 г. переименованный в НИИ языка, литературы и истории (НИИ ЯЛИ) ЯАССР. После упразднения в 1936 г. ВосточноСибирского края и разделения его на Восточно-Сибирскую область и Бурят-Монгольскую АССР в последней в том же году был учрежден Государственный институт языка, литературы и истории.

Вкаждом из этих институтов были открыты и работали отделы (в крупных комплексных институтах) или секторы истории (истории

иэтнографии)1.

ВХакасской АО распоряжением СНК РСФСР от 30 июня 1944 г. за № 1786–Р был открыт Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории (ХНИИ ЯЛИ). В его составе было три сектора – языка и письменности, литературы и фольклора, истории и этнографии2. В тот же год был открыт и Абаканский

Тувинской АО в составе РСФСР в 1945 г. в Кызыле распоряжением СНК РСФСР от 15 августа 1945 г. за № 2049 был открыт Тувинский

1 ГАСПД РА. Ф. Р-462. Оп. 1. Д. 82. Л. 4–6. 2 Там же. Л. 6.

93

научно-исследовательский институт языка, литературы и истории (ТувНИИ ЯЛИ), который находился в ведении Совета министров Тувинской АССР. В нем работало четыре сектора: языка и письменности, литературы и фольклора, истории и этнографии, экономики1. Последним в этом ряду в 1952 г. был открыт Горно-Алтайский НИИ ЯЛИ.

Непродолжительный по времени довоенный период развития исторического знания на территории Сибири оказался чрезвычайно насыщенным с точки зрения организационно-структурных изменений и событий, повлиявших на данный сегмент сибирского научно-образовательного комплекса. Как видно на примере отдельно взятого макрорегиона, созданная в довоенное десятилетие сеть педагогических и учительских институтов с историческими отделениями, восстановленные в университетах исторические факультеты и их активная общественно-политическая и идеологическая работа среди населения сумели дать регионам азиатской части СССР несколько сотен новых кадров советских историков. Они пришли не только в школы и в вузы, чтобы с новых государственно-патриотиче- ских позиций преподавать историю советской молодежи, но и заняли позиции в государственных, советских и хозяйственных органах. Страна получила за эти годы мощную идеологическую институцию, которая, помимо обслуживания государственно-политических интересов, в последующем сыграла и значительную созидательную роль

вформировании на базе исторического воспитания патриотизма, проявившегося в полной мере на фронтах Великой Отечественной войны и в тылу.

В1930-х гг. закладывались важнейшие основы для формирования региональной общности историков и выработки их корпоративной идентичности. Важное место в этих процессах занимали вопросы, связанные с политикой по отношению к национально-территориаль- ным образованиям. Перед правительством стояла задача глубокой интеграции населения национальных субъектов Советского Союза через комплекс различных мероприятий в единое социально-эконо- мическое и культурное пространство страны. В том числе это осуществлялось и через развитие исторического образования (подготовка национальных кадров историков на местах) и науки (организация исторических исследований и изучение прошлого этих регионов). Это позволяло интегрировать население национальных субъектов

вединую культурно-историческую общность советского народа. Ведь история составляла ту сферу государственной идеологии, которая во

1 ГАСПД РА. Ф. Р-462. Оп. 1. Д. 82. Л. 6.

94

многом формировала личность советского специалиста (интеллигента). Впоследствии он должен был стать опорой государства в своем регионе через проведение идеологической политики в процессе своей профессиональной деятельности (преподавательской, научной, общественной и т. д.). Первое, что необходимо было сделать в этом направлении, – начать подготовку национальных кадров историков на местах через систему педагогических вузов и создать комплексные гуманитарные научные институты в национальных субъектах (НИИ ЯЛИ), что и было реализовано на протяжении 1930–1940-х гг.

Проведенный комплексный анализ документальных материалов сибирских архивов позволяет сделать ряд важных наблюдений в отношении специфики формирования студенческого контингента сибирских историков. Анализ данных по контингенту студентов сибирских вузов показывает, что при общей проблеме недостатка абитуриентов и невыполнении плана приема на неисторические специальности (обусловленной как объективными, так и субъективными факторами), набор на исторические отделения и факультеты всегда не просто выполнялся, но зачастую наблюдалось и превышение плана приема с более высоким конкурсом по сравнению с другими специальностями1.

Другая особенность заключалась в том, что на исторические отделения и факультеты поступали не только учителя, не имевшие высшего образования, или те, кто хотел бы работать в будущем в этой профессии, но в вузах (особенно по заочной и вечерней формам) стали обучаться советские и партийные работники, служащие, которым не доставало высшего гуманитарного образования для дальнейшего карьерного роста. Получить высшее образование в других вузах или по другим специальностям (инженерным, техническим или естественно-научным направлениям) в силу слабой подготовки для них не представлялось возможным, а система высшего партийного образования в эти годы пока не была в достаточной мере развита на территории Сибири. Таким образом, обучение на исторических факультетах и отделениях как наиболее приближенных к партий- но-идеологической сфере представляло собой доступный способ для местных партийных и советских работников и чиновников получить профильное высшее образование. Для них это был социальный и карьерный лифт.

На исторических факультетах и отделениях была значительная партийно-комсомольская прослойка. Это свидетельствовало о вы-

1 ГАТО. Ф. Р-566. Оп. 1. Д. 172. Л. 15–16, 35–37; Ф. Р-842. Оп. 1. Д. 9. Л. 1; ГААК. Ф. Р-750. Оп. 5. Д. 30. Л. 1; ИАОО. Ф. Р-1027. Оп. 1. Д. 4. Л. 52–53.

95

соком идейно-политическом уровне специалистов. Однако только около половины выпускников-историков в дальнейшем работали

вшколах или планировали связать свою жизнь с преподаванием или наукой. Значительная их часть впоследствии оказывалась занятой

всфере управления, правоохранительных органах, общественных организациях и т. п.

Третьей особенностью студенческого контингента историков довоенного периода (впрочем, как и последующих военного и послевоенного) сибирских вузов и вообще вузов любой периферии СССР

(среднеазиатских республик, Дальнего Востока) было наличие в числе студентов большого количества «неблагонадежных элементов». Дети раскулаченных, ссыльных переселенцев, лица, имевшие родственников с судимостью по политическим статьям, в большом количестве до войны, и в особенности в военные годы, поступали в сибирские вузы. В этот период, с одной стороны, был ослаблен жесткий контроль за этими категориями граждан, а с другой стороны, дефицит абитуриентов заставлял руководство вузов принимать людей, не обращая особого внимания на их социальное происхождение1.

Впрофессиональном формировании и воспитании историков важное место занимала идейно-политическая и политико-воспи- тательная работа среди ППС и студенчества. Она велась по таким направлениям, как учеба сотрудников в различных лекториях, организуемых городскими комитетами ВКП(б), в появившихся к концу 1930-х гг. университетах марксизма-ленинизма; индивидуальная работа над произведениями классиков марксизма-ленинизма; организация для научных работников лекций по отдельным темам марк- систско-ленинской теории и по особо актуальным политическим

вопросам; проведение теоретических конференций; обсуждение

иразбор на кафедрах наиболее важных теоретических и идеологических вопросов (с обязательным дальнейшим внедрением этих положений в учебно-научную работу) и т. п.

Всферу политико-воспитательного воздействия был вовлечен

истуденческий контингент. Работа в этом направлении проходила в разных формах, но основной являлся учебный процесс. В лекциях преподавателей закладывались основы диалектико-материалисти- ческого мировоззрения, а в ходе самостоятельного изучения программного материала студенты учились анализировать его с марк- систско-ленинских позиций. Не ограничивалось только этим. На идейно-политическое воспитание учащейся молодежи были направ-

1Напр., см.: ГАТюмО. Ф. Р-765. Оп. 1. Д. 53. Л. 38; ЦДНИ ТО. Ф. 607 Оп. 1. Д. 879.

Л.39.

96

лены агитационная работа в академических группах, массовое вовлечение студентов в агитационную работу среди населения во время проведения выборов в Советы, теоретические студенческие конференции, факультетские студенческие лектории и т. п. Все это в конечном итоге должно было способствовать формированию «правильного» с точки зрения партийно-государственной идеологии историка.

Процесс формирования сообщества историков в Сибири шел по двум магистральным направлениям – «сверху» и «снизу». «Сверху», через партийно-государственную политику, шло создание исторических институций и формирование идеологического облика региональных историков. «Снизу» корпорация складывалась самостоятельно, без влияния извне, под действием внутренних, специфических для периферийного региона объективных и субъективных факторов (прежде всего, особенностей формирования студенческого контингента и профессорско-преподавательского состава).

В целом это было обусловлено содержанием очередного, решающего витка советской модернизации – переходом на долговременные рельсы автономного построения индустриального социализма на основе имеющихся на тот момент в распоряжении собственных ресурсов (прежде всего, материальных, идейных, интеллектуальных и культурных). Реабилитация исторической науки и высшего исторического образования в условиях формирования сталинистской модели социализма облекала их в весьма причудливые формы, тем не менее вполне закономерные. Очертания этих форм определялись спецификой адаптации архаичных пластов сознания основной массы населения к модерновым социальным конфигурациям индустриальной среды «большого общества». Реактуализация категории исторического в перипетиях социалистического строительства не могла не привести к предельной идеологизированности советского исторического дискурса, являвшегося лишь частью общей мобилизационной повестки.

Восстановление сибирских исторических институций проходило в контурах той схемы, что сложилась еще на предыдущем этапе: традиционный центр (Томск – Иркутск) «окормлял» постепенно расширявшуюся внутреннюю периферию. Расширение это намечалось в направлениях, связанных с социально-экономической модернизацией региона. Потенциальными точками роста становились Омск, Новосибирск, топливно-индустриальный Кузбасс и ресурс- но-сырьевой Красноярск. Сама же Сибирь по-прежнему оставалась крайне организационно зависимой от центра (Москва – Ленинград) периферией. Это проявлялось как в траекториях структурной эволюции местного научно-образовательного комплекса, так и в содер-

97

жании научного поиска сибирских историков. Отчасти это компенсировалось традиционно сложившимся этосом местного научного сообщества, корнями уходящим в XIX в. и основанном на привычке к инициативе, самоорганизации и самостоятельному междисциплинарному поиску.

Несмотря на исключительно скудные возможности проведения полномасштабных исследований и всю непоследовательность государственной политики в области исторического образования, сибирское историческое знание продолжало чуть было не прерванное свое развитие во многом благодаря усилиям самого исторического сообщества, не прекращавшего научную и культурную колонизацию края, мощнейший импульс которой был задан очередным этапом его экономической колонизации.

Исторические факультеты и отделения университетов и педагогических вузов, а также НИИ ЯЛИ стали центрами по формированию в Сибири региональной корпорации советских историков. В их недрах воспитывались новые специалисты, которые через свою педагогическую, научную и культурно-просветительную деятельность должны были сыграть в довоенный и военный периоды истории нашей страны важную роль в деле гражданского, патриотического и идейного воспитания населения.

Несмотря на трудности организационного периода становления исторического образования в довоенное десятилетие, результаты работы сибирской высшей школы по подготовке историков были значимы. Благодаря партийно-государственной политике и заинтересованности региональных и местных властей, в Сибири было сформировано собственное региональное сообщество профессиональных историков, стоявших на основательных политико-идеологических установках.

Сибирские вузы за эти годы дали стране несколько сотен квалифицированных историков – учителей, преподавателей учебных заведений различного уровня, которые оказались так необходимы

вделе патриотического воспитания молодого поколения советских людей, которые впоследствии участвовали в войне и на них не могли не отразиться те установки, которые закладывались на занятиях по истории.

Исторические подразделения вузов заложили прочные основы для дальнейшего развития исторического образования, что помогло

вгоды войны подготовить большое количество новых кадров, в том числе и для освобождаемых регионов европейской части страны. Роль историков в тылу в годы войны тоже нельзя переоценить. Их агитаторская, культурно-массовая, политико-воспитательная, публи-

98

глава 4. иСтОРики СибиРи В экСтРеМальныХ уСлОВияХ ВОеннОгО ВРеМени:

«ВСе Для ФРОнта, ВСе Для ПОбеДы!»

Военные годы стали серьезным испытанием и проверкой для сибирского научно-образовательного комплекса. Перед сотрудниками вузов, научно-исследовательских и просветительских учреждений встала задача в тяжелых, экстремальных условиях ответить на вызовы военного времени, включиться в процесс помощи фронту и тылу объектами своей интеллектуальной деятельности. Эта же задача встала и перед существовавшей уже почти десятилетие системой исторических образовательных и научных учреждений Сибири, которые к этому времени только проходили период своей институционализации. Они должны были оправдать ту функцию, которая была на них возложена еще в довоенный период – выполнять ключевую роль в формировании патриотической и гражданской платформы населения. История в тесной связи с партийно-государственной идеологией призвана была обеспечивать политико-воспитательную работу среди советских граждан, а научно-образовательные учреждения восточной периферии в военные годы должны были ускоренно готовить новые кадры, которые после окончания войны должны будут заменить не вернувшихся с фронта учителей, сотрудников научных, образовательных и просветительских учреждений, партийных и советских работников и т. п.

В военные годы были открыты (путем реорганизации учебных заведений низшего уровня) в Сталинске и Абакане пединституты с историческими отделениями. Также во время войны были открыты исторические отделения и факультеты в тех вузах, где до этого их не было (в Барнаульском, Тюменском и Красноярском пединститутах). Трудности военного времени накладывали серьезные ограничения на развитие отделений и исторического образования. Так, в КемГПИ в первое время существования исторического отделения отсутствовали собственные преподаватели-историки, а обучение вели со-

100