Инвестиционный потенциал экономики России. Учебник

использовать из нашего инвестиционного потенциала не то, что наиболее выгодно и эффективно, а то, что близко лежит и легко взять, и второй – неверное представление о динамике нашего развития.

Последнее связано, в первую очередь, с выбором негодного критерия для определения темпов и вообще вектора нашего развития – показателя валового внутреннего продукта. ВВП может быть удобен, как промежуточный показатель, для стран с установившейся системой производства и живущих за счет продажи продукта труда своих граждан, но никак не для стран, продающих свои природные ресурсы. Для последних положительная динамика показателя ВВП отражает просто темпы растраты ее национального богатства.

Отсюда для рассмотрения предложены следующие направления: переход к правильной оценке нынешнего состояния экономики РФ (предложение нового показателя – прироста/сокращения национального богатства страны) и выявление реального состава инвестиционного потенциала российской экономики с определением направлений его эффективного использования.

Рассмотрим теперь ситуацию с оценкой отдельных компонентов инвестиционного потенциала России.

Как уже отмечалось, инвестиционный потенциал страны показывает ее способность наращивать ее национальное богатство. Инвестиционный потенциал состоит из ресурсов и возможностей, не все из которых могут быть точно оценены.

Такие базовые ресурсы страны как ее территория и ее население известны в единицах квадратных километров и в «душах населения», но их оценка может быть только очень приблизительной.

Стоимость национальной территории может быть оценена, к примеру, по методу аналогии: при межгосударственных сделках

– продажа Луизианы Францией США или Аляски Россией тем же США, и при частных сделках – из оценки объектов недвижимости, реализуемых на местном рынке. Однако многие части и участки территории никогда не продавались – горы, пустыни, тундра, труднодоступные районы с редким населением или продавались на условиях, не могущих быть принятыми в качестве аналогии (например, покупка голландцами у американских индейцев острова Манхеттен).

По этим причинам денежные оценки национальных территорий стран, как правило, не используются.

71

Людей прежде оценивали как рабов – в древние времена, в период вывоза негров из Африки, или как наемников – при продаже, например, немецкими графами и князьями рекрутов в армии других государств.

Разумеется, сейчас эти оценки имеют только историческое значение. Современные оценки людей имеют место при некоторых нестандартных ситуациях: при выкупах заложников, при расчете репараций за человеческие жертвы в результате военных действий, при допуске в гражданство и при предоставлении права на постоянное проживание (как правило, последнее стоит от 0,5 до 1 миллиона долларов США – в виде долгосрочных инвестиций).

Вместе с тем, в более привычной практике люди получают оценку на условиях контрактов или по решениям судов, при выплатах страховыми компаниями семьям погибших в транспортных катастрофах и при несчастных случаях на производстве. Такие оценки сильно различаются в зависимости от уровня развития разных стран – от нескольких тысяч до нескольких миллионов долларов.54

По этим причинам мы в настоящей работе воздерживаемся от оценки этих компонентов национального богатства страны в их целом. Однако при этом мы считаем возможным и даже необходимым применять этот оценочно-стоимостный критерий в его динамике, т.е. – для целей оценки прироста или потери национальной территории и населения России.

Если говорить о национальной территории, то территория возвращенного России Крыма в стоимостном выражении может быть определена по такому методу оценки капитала как «по его доходности». В этом случае стоимость Крыма составляет величину в диапазоне между соответствующими территориями Сочи и Кубани или приморского побережья Турции. Последнее – это тот примерный народно-хозяйственный потенциал Крыма, который, разумеется, может быть реализован только при условии правильного управления регионом и обеспечения необходимого уровня инвестиций.

Таким же образом может быть оценена стоимость уступленных Китаю территориальных участков и акваторий в русле Амура (остров Даманский и другие).

54  Чистая стоимость химических веществ, составляющих тело человека, по нынешним рыночным ценам не составляет и двух долларов; по цене органов, пригодных для трансплантации – примерно 350-400 тыс. дол.

72

Другим методом может быть оценка потенциальных природных ресурсов на уступаемых территориях. Так, в отношении акваторий Баренцева моря, уступленных Норвегии, акваторий Берингова моря, уступленных США и внутренних вод Охотского моря, переданных в международное пользование – это потенциальные запасы месторождений нефти и газа, подводных рудных ресурсов и рыбные богатства.

Такие оценки могут быть сделаны и должны быть введены в научный и политический оборот для тех приращений/уступок национальной территории, которые планируются или могут иметь место в будущем России.

Теперь – о проблемах оценки объектов инфраструктуры. Как правило, отдельные объекты инфраструктуры должны оцениваться по их коэффициенту экономической полезности (доход, как сумма экономических выгод по отношению к затратам). Так, мост в Крым через Керченский пролив очевидно выгоден (его возведение дает прирост национального богатства), мост во Владивостоке на остров Русский далеко не окупает затраты на его строительство (отрицательный прирост национального богатства), а расходы на строительство «разовых» спортивных объектов в Сочи можно приравнять к строительству футбольного стадиона, например, на полуострове Таймыр

– как факт растраты, потери национального богатства страны.

Так, если сравнивать с другими странами, то рыночная стоимость футбольных клубов «Манчестер Юнайтед» и «Реал» (Мадрид) превышает миллиард долларов (общая стоимость только игроков «Реала» составляет 714,8 млн. дол.)55 и к этой же сумме приближается цена еще ряда футбольных и хоккейных клубов, а также лучших команд в бейсболе, баскетболе, «конюшен» в «Формуле-1» и т.д. Удачные вложения даже в такие объекты дают прирост национального богатства больше чем ВВП некоторых стран.

Серьезной проблемой является и сложившаяся сырьевая ориентация российской экономики: фактически государство у нас ориентирует свою политику на обеспечение сырьевыми ресурсами развитие других стран, лишая свое население и бизнес возможности производства повышенной прибавочной стоимости за счет переработки отечественного сырья.

55  Советский спорт – Футбол, 8-14 августа 2017 года (по данным www. transfermarkt.com).

73

При этом экономика РФ на нынешнем этапе критически зависит от сырьевого экспорта, а в этом экспорте, в свою очередь, критически велики продажи нефти и газа. Сегодня экспорт углеводородов составляет 28% валового внутреннего продукта России. В СССР

позднего периода он составлял не более 10% ВВП.

О реальном же состоянии экономики России составить правильное представление можно лишь после очистки показателя ВВП от разного рода затратных статей, которые наполняются цифрами, фактически показывающими потерю нашей страной своего национального богатства: вывоза сырья, расходов на производство оружия, содержание непроизводительного государственного аппарата, покупки иностранных ценных бумаг, как инвестиций в банковский сектор и т.д.

Действительно, все эти статьи «доходов», включаемые в ВВП ,по сути своей представляют просто вычеты из национального богатства страны, но никак не выражают результаты нормальной экономической деятельности страны. Так, доходы от экспорта сырья растут, когда поднимаются мировые цены на эти виды сырья, и сокращаются, когда эти цены падают, и ни то, ни другое никак не зависит от деятельности правительства.

Иесли сделать поправки на эти статьи затрат, то окажется, что реальные итоги регулирования деятельности нашего государства ведут к последовательному и неуклонному процессу свертывания любой полезной производственной деятельности в стране, что в материальном смысле означает уничтожение национальной экономики. Этот процесс будет завершен, как только в России закончится легкодоступное природное сырье или когда мировые цены на него снизятся ниже уровня издержек его добычи.

Исамое главное, после такой «очистки» ВВП можно будет получить ответы на вопросы, определяющие для оценки характера экономического развития страны: как растет (и растет ли?) производство конкурентоспособной продукции в нашей стране, как растет наш экспорт товаров с высокой долей добавленной стоимостью, как растут заработанные доходы нашего населения, и, наконец, какова динамика накопления национального богатства России.

Короче говоря, все эти показатели должны дать ответ на один простой вопрос: богатеем мы – как страна в целом – все эти последние годы или, наоборот, нищаем. А отсюда мы можем дать и правильную

74

оценку работы нашего правительства – в сравнении с показателями работы правительств других стран – стран, которые даровыми запасами природного сырья не располагают и потому не могут себе позволить жить за счет распродажи накоплений (природы или труда прежних поколений народа), а не за счет собственных трудовых усилий.

И без особо глубоких исследований можно сразу сделать вывод о том, что все последние годы страна беднеет, народ нищает (олигархи богатеют, но предпочитают держать свои состояния в иностранных юрисдикциях).

Более того, если мы рассмотрим основные проблемы, отягощающие нашу жизнь в последние годы – зависимость от неустойчивых мировых цен на нефть, вводимые в отношении России торговые и финансовые санкции, закрепление собственности на основные имущественные активы страны (пакеты акций, земельная собственность, патенты и права на изобретения), то увидим, что все эти проблемы рукотворны и возникли именно в результате деятельности наших же российских властей.

Зависимость страны от мировых цен на нефть и на другие виды сырья– а кто нас вообще заставлял торговать сырьем, а не продуктами труда нашего народа?

Наши нынешние трудности из-за санкций – а кто нас заставлял «развивать» наши производства таким образом, что они в решающих моментах (поставки важнейших узлов и компонентов, производство продукции по лицензиям, по иностранным патентам и т.д.) полностью зависят от иностранной стороны?

Китайцы такие моменты заранее предвидели и принимали меры, чтобы исключить такую зависимость. И нашим властям никто не мешал делать то же самое!

Российские власти сейчас развивают меры борьбы против оффшоров, что, как оказывается, затрагивает и интересы отдельных структур и отдельных лиц, в том числе, представляющих государственные предприятия и государственные учреждения. Но кто их тянул в эти офшоры, кто обеспечивал владениям собственностью в этих оффшорах анонимность перед лицом российского государства и народа?

Для сравнения отметим, что такой проблемы нет и не было, например, в США, где любой гражданин, постоянный житель и любая

75

хозяйственная организация и структура обязаны информировать свои налоговые органы о любых своих владениях, активах, участиях

ит.д. в любой зарубежной стране, а не только в оффшорах. И за нарушение этой информационной и фискальной обязанности предусмотрены самые строгие наказания, вплоть до уголовных.

Поэтому, прежде чем жаловаться на какие-то особые внешние обстоятельства, чем всегда отличались наши экономические руководители, оправдывая свои просчеты в проводимой ими экономической

ифинансовой политике, нужно всегда смотреть: а не сами ли мы создали все условия и все предпосылки, чтобы эти особые обстоятельства возникали, и чтобы наши недруги ими пользовались?

Производительный (промышленный) капитал страны – это капитал, способный производить новые материальные ценности. Его оценкой можно считать стоимость основных производственных фондов страны за минусом их износа (физического и морального). Этот показатель представляет собой количественную величину, к которой, при построении динамических рядов и при междустрановых сравнениях, необходимы существенные поправки и оговорки.

Так, в числовом выражении этот показатель может не изменяться, хотя в стране происходит существенное перевооружение технической базы производства, вывод из производства устаревших, низкоэффективных средств производства, с заменой их на современное высокотехнологичное оборудование. И, наоборот, он может расти – но за счет накопления и ввода в действие объективно устаревших средств производства.

Точно также нельзя просто по этому количественному показателю сравнивать производительный капитал стран, использующих старые основные фонды, и стран, полностью обновивших свою производственную базу.

Равным образом сравнение по этому показателю не годится и для стран с разной отраслевой структурой экономики. Например, при равном количественном показателе нельзя ставить «на одну полку» страну с преимущественно добывающей экономикой и страну, выпускающую преимущественно высокотехнологичную продукцию.

Вэтом контексте можно встретить отклонения в совершенно противоположных направлениях. Первое – это упор на добывающие отрасли (Саудовская Аравия – нефть, Колумбия – кофе и бананы), второе – акцент на развитие так называемой постиндустриальной экономики.

76

С первым отклонением все понятно – модель монокультурной экономики которая целиком зависит от ценовой конъюнктуры мирового рынка. Так, нефть может вытесняться другими источниками энергии (или ее запасы могут просто иссякнуть), цены на кофе, а также сахар, чай, табак, хлопок и т.д. могут упасть или потребление этих продуктов может выйти из моды(потребление чая и кофе теснят прохладительные напитки, во многих странах вводятся ограничения на курение табака, с развитием науки появляются новые искусственные волокна, по своим полезным свойствам не уступающие натуральным).

Второе – это реализация идеи перехода к экономике, основанной на знаниях, экономике, освобождающейся от «грязных», «тяжелых», энерго– и материалоемких отраслей и развивающих, в основном, отрасли сферы услуг. Эта идея получила широкое распространение в экономической науке, и правительства в некоторых странах приняли ее в качестве стратегического пути своего развития. В результате в этих странах практически исчезли многие отрасли материального производства – металлургия, энергомашиностроение, производство средств транспорта, потребительских товаров длительного пользования, электронных устройств и т.д. В ВВП этих стран доля промышленности упала до 10-20%, зато доля услуг выросла до 60% и более.

Появилась даже идея «информационной экономики» – экономики, которая работает только с «цифрой» и живет за счет того, что продает свои «цифровые продукты» другим странам (что выражается в развитии услуг Интернета, социальных услуг, в бумах «доткомов», компьютерных игр, сервисов B2B и D2C и т.п.).

Однако вскоре выявились два неприятных обстоятельства: освобожденным от занятости в традиционных отраслях людям все равно надо есть, пить, одеваться, обуваться и платить по счетам за свет, газ, воду и телефон, а в сфере услуг их способности не нужны или нужны, но в ограниченных размерах и на низкооплачиваемых трудовых местах. Отсюда – рост безработицы и падение доходов в этих группах населения.

А необходимые им товары стали производиться в так называемых «новых промышленных странах» – в Китае, Вьетнаме, Индии, Мексике, странах ЮВА и т.д. И «старым» развитым странам покрывать закупки этих товаров продуктами своей сферы услуг становится все труднее и труднее.

77

Наиболее показателен пример самой развитой страны в мире – США, которая сейчас имеет в торговле только с Китаем чистый дефицит в размере более 400 млрд. дол. в год. Соответственно, у США резко растет объем государственного долга (уже более 21 трлн. долл.), растет также и задолженность домохозяйств. Люди привыкают жить в долг, высокие средние показатели состоятельности у основной массы населения США сейчас заменяются высокими показателями средней чистой задолженности.

Второе неприятное обстоятельство – оказалось, что новые промышленные страны, наладив производство товаров, занялись и развитием цифровой экономики (цифровых услуг), причем нередко с более высокой эффективностью. Так, в сфере мобильной связи развитием сетей занялись сами местные компании – мексиканец Карлос Слим, занявшись этим бизнесом, стал самым богатым человеком в мире, китаец Ма создал самый крупный Интернет-магазин в мире, а южнокорейский концерн «Самсунг» вышел в мировые лидеры по производству мобильных телефонов, «убрав» с этого рынка американскую «Моторолу» и сильно потеснив финскую «Нокия».

Между тем, по мнению некоторых экспертов, главным препятствием модернизации России являются недостаток демократии и слабость институтов гражданского общества. При этом с начала рыночных реформ многие надеялись, что рынок сам решит все проблемы.

При этом, с самого начала реформ руководители нашей экономики старательно исполняли все рекомендации зарубежных экспертов, включая, в первую очередь, рекомендации Международного валютного фонда. Но вот что говорит о причинах неудач при переходе России от социализма к капитализму общепризнанный в экономической науке профессор Колумбийского университета, лауреат Нобелевской премии за 2001 год, Дж. Стиглиц: «Отчасти проблема состоит в чрезмерном доверии к моделям экономики, почерпнутым из учебников, которые могут быть весьма удобны для обучения студентов, но на них нельзя опираться при консультировании правительств, пытающихся воссоздать рыночную экономику…

Нельзя отделять «принципы» в чистом виде от того, как они реализуются или должны реализовываться на практике. Западные консультанты предписывали свои рецепты реформ в условиях конкретного общества: с собственной историей, достигнутым уровнем социального капитала, совокупностью политических институтов,

78

политическими процессами, на которые влияли (если не определяли их) те или иные политические силы. Экономисты не могут так просто отмахнуться от того, как эти рекомендации используются. Докторам пора пересмотреть свои рецепты».

Это было сказано в 1999 году. Результаты дальнейшего развития нашей страны подтвердили правоту Дж. Стиглица. А «рецепты» не пересмотрены до сих пор. Остроту социальных проблем удается временно компенсировать за счет роста цен на нефть: в 1996 году нефть продавали за рубеж по $20 за баррель, в 2001 году – по $23, в 2017 году – по $50. Но только временно компенсировать. Сейчас с каждым годом ситуация и в экономике, и в социальной сфере становится все хуже и хуже.

Значительные трудности возникают в самых важных для жизнеобеспечения населения отраслях: в энергетике, в строительстве жилья, в жилищно-коммунальном хозяйстве, в транспорте. Но и другие отрасли – производство одежды, обуви, бытовой, электрической техники и многое другое – снижают объемы производства.

А в экспорте 90% и более приходится на сырье и продукты первого передела – нефть, нефтепродукты, газ, уголь, металлы, драгоценные камни, древесина, целлюлоза, удобрения. И только оставшаяся доля – на экспорт продукции машиностроения, вооружений, зерна.

Для проведения модернизации в области экономики у государства имеется ограниченный набор инструментов: бюджетное и налоговое регулирование, финансово-кредитная политика, регулирование тарифов и условий внешнеэкономической деятельности, антимонопольная политика. И выбранные из этого арсенала меры должны быть конкретными и ориентированными на результат. Пока же, похоже, что реальные действия намеренно «топятся» в нескончаемой риторике и повторении одних и тех же лозунгов, за которыми, в лучшем случае, ничего не следует, а в худшем – делается противоположное.

По мнение известного экономиста В. Л. Иноземцева:56 «Проблема состоит в том, что ни одна страна не обеспечивала себе глобального признания исключительно как производитель технологий. Скорее наоборот: все великие и успешные страны добивались доминирования как индустриальные, а не интеллектуальные лидеры. Англия,

56  В.Л. Иноземцев. «Modernizatsya.ru: Made in Russia». «Ведомости». 12 июля 2010 г.

79

Германия, США именно так становились лидерами в мировой экономике XIX – начала ХХ века. Япония и Китай заставили Запад задуматься о перспективе утраты экономического лидерства, наводнив американский и европейский рынки своими промышленными изделиями. Ярлык Made in… стал в современном мире свидетельством состоятельности государства – но увидеть товар с надписью Made in Russia за пределами нашей страны сегодня практически невозможно.

Да, Россия – крупный экспортер энергоносителей и сырья. Но даже в Европе, куда идет большая часть нашего экспорта, никто не задумывается, каким газом отапливаются дома, из чьей нефти сделан бензин, из какого металла штампуются детали машин. Вывозя сырье, можно уверенно чувствовать себя на саммитах глав государств, но в общественном сознании такая страна остается пигмеем. Не случайно Washington Post, комментируя шпионский скандал, призвала американцев не бояться русского промышленного шпионажа просто потому, «что промышленность в России исчезла в первом десятилетии XXI века».

Но и технологии сами по себе не гарантируют успех. В 1973 г. Мартин Купер из компании Motorola создал первый в мире мобильный телефон – но сегодня Motorola контролирует лишь 4,7% этого рынка против 37,8% у Nokia, а по итогам 2009 г. показала убыток в $51 млн. против прибыли в $8,28 млрд. у Samsung. Все знают, что интернет создан в Америке – ну и что, ведь сейчас на США приходится только 12,6% его пользователей в мире.

Сейчас Россия формально входит в группу крупнейших экспортеров в мире – однако даже в этом качестве она проигрывает четыре позиции… Бельгии. Если же очистить наш экспорт от сырьевой составляющей, то мы окажемся на 40-45-м месте в мире, между Португалией и Израилем.

В среднем в год на одного россиянина приходится менее $500 несырьевого экспорта, тогда как в Чехии этот показатель составляет $7600, в Словении — $9400, в Швейцарии — чуть более $19 000.

И что мы изменим, если создадим столь же высокотехнологичную экономику, как в Америке? В США в 2009 г. по категории «технологический экспорт» прошло продукции на $223 млрд., или всего $730 на человека в год. Технологии – ничто, если только они не могут быть применены в промышленности и, будучи овеществлены в готовой продукции не направлены на то, чтобы завоевать мировые рынки.

80