Инвестиционный потенциал экономики России. Учебник

ивоздушные пути, используемые для внутренних и транзитных перевозок, возможности поддержки воздушной навигации, связи с космическими объектами и т.д.

Территория – сухопутные и водные пространства, недра земли и морской шельф поставляют ресурсы как для производства возобновляемых продуктов (сельское и лесное хозяйство, водохозяйственная деятельность), так и для добычи ископаемых богатств, накопленных природой (энергоносители, руды и месторождения металлов, различные минералы, включая драгоценные камни, объекты палеонтологии и археологии и т.д.).

Авозможности и уровень эффективности использования природных ресурсов каждой страны зависят от развития ее инфраструктуры: сети дорог, водных путей, портового хозяйства, систем энергетики, средств связи.

Рассмотрим теперь такой компонент инвестиционного потенциала страны как ее природные ресурсы.

На международном уровне права на природные ресурсы происходят из суверенитета каждого государства на свою территорию. В отношении морских пространств международным правом признается безусловное право каждого государства на прилегающую

кего берегам 12-мильную зону (кроме проливов международного значения, в отношении которых действует особый режим «общего пользования»), а также экономические права, которые связаны с понятием шельфа и которые могут распространяться на значительные пространства. И в отношении 12-мильной зоны, и в отношении зоны шельфа интересы соседствующих государств могут пересекаться, что является источником прежних и настоящих конфликтов.

Вотношении недр считается, что они принадлежат всякой стране вертикально вниз, по земле – по ее территориальным границам,

ив пределах признаваемого за ней водного пространства (морей, озер, рек) до глубины технологически возможного их освоения, до дна и ниже. Пока особых проблем и оспаривания прав на твердые ископаемые между странами не возникало, однако уже отмечались случаи жестких конфликтов в отношении использования жидких и газообразных подземных месторождений, занимающих поля, расположенные под двумя и более государствами. Наиболее известный конфликт такого рода – между Ираком и Кувейтом, которые эксплуатируют геологически единое месторождение нефти.

51

Что же касается над территориального пространства, то согласно существующим международным нормам космос не принадлежит никому и может свободно использоваться любыми транспортными средствами любого государства. Ограничения есть только в отношении вывода на околоземные орбиты ядерного оружия и на его испытания в космическом пространстве.

Экономическое использование космоса – как пространства, окружающего Землю, так и любых космических объектов, пока никак не ограничивается, хотя есть попытки установить международно-пра- вовое регулирование отдельных аспектов навигации транспортных кораблей и орбитальных аппаратов в околоземном пространстве.

Природные ресурсы издавна являлись источником конфликтов за их обладание между странами и народами. В истории есть примеры становления народов и их государственности в их естественных границах (Китай), формирования наций на основе заселения «неосвоенных земель» (английские колонии в Северной Америке и образование на их основе США и Канады), силовое объединение разных наций и государств в единые империи (походы Александра Македонского, завоевания Тимура, Чингисхана), добровольное объединений разных народов в союзные государства (Швейцария, Югославия, Чехословакия, СССР, Евросоюз).

Последним примером силового расширения сферы обитания («жизненного пространства») явилась политика Германии: объединение Бисмарком, на основе Пруссии, множества немецких княжеств и герцогств в единую Германскую империю, борьба кайзеровской Германии за колонии, объединение Европы под водительством Гитлера в Третий рейх, который должен был еще и увеличиться за счет присоединения Англии и европейской территории СССР. Но эти последние рывки за естественные пределы европейского континентального пространства в итоге сломили и самого Гитлера, и стоили Германии потери почти всей Восточной Пруссии, Силезии и Судетов

– территорий, на которых проживала, в качестве коренного населения, почти треть немцев, а также изгнания из Прибалтики и Богемии, где немцы жили веками, хоть и под властью других государств.

В регионах, относящихся к так называемому Третьему миру, нынешние межгосударственные границы устанавливались на основе разделения сфер влияния между прежними колониальными державами. Здесь войны за территории и ресурсы продолжаются и по настоящее время.

52

Произвольность установленных в этой зоне границ, являющаяся источником многих острых конфликтов, наиболее наглядно видна на примере Ближнего Востока. Малочисленные народы и племена получили в свое владение богатейшие месторождения нефти и газа, в то время как перенаселенные крупные государства в этой зоне оказались лишенными доступа к этим ресурсам.

При этом следует отметить, что арабское население в странах Ближнего Востока (кроме персов (иранцев), евреев Израиля и курдов) по-прежнему считает себя единым народом и мечтает о возвращении единого Арабского халифата. Однако даже реализация этого проекта вовсе не исключает продолжения борьбы за ресурсы, но уже на внутригосударственном уровне. Так, в Ираке тлеет долговременный конфликт из-за нефтяных ресурсов на севере страны, а в Саудовской Аравии и Эмиратах и сейчас уже проживает много арабов из соседних государств – но на положении «бедных родственников»: без права получения гражданства этих стран и без доступа к участию в разделе доходов, получаемых от разработки нефтяных месторождений этих стран.

Таким образом, конфликты из-за природных ресурсов (или борьба за раздел природных ресурсов) могут быть не только межгосударственными, но и идти внутри отдельного государства. Однако природа этих конфликтов уже принципиально иная и она вытекает из особенностей внутригосударственного устройства каждой страны.

На уровне внутригосударственного регулирования использование природных ресурсов всякой страны потенциально способно создавать конфликты между центральной властью и органами управления регионов, а также и между соседствующими регионами этой страны.

При этом следует подчеркнуть, что такие конфликты характерны больше для федеральных государств, в которых субъекты федерации располагают широкими правами и компетенциями, автономными или даже независимыми от прерогатив центральной власти.

Кпримеру, в Австралии провинции обладают правами почти как

унезависимого государства, однако наиболее обширные по территории провинции в значительной мере зависят от финансовой помощи, оказываемой им из федерального бюджета. В Германии за-

падные земли ближе между собой по уровню благосостояния, а восточные пока еще отстают, поэтому наряду с общим межземельным фондом финансового уравнивания действует также и федеральная программа помощи восточным землям.

53

Еще более сложная система разделения территорий и ресурсов существует в США. Согласно Конституции, штаты в этой стране обладают всей полнотой власти, кроме «функций, переданных ими добровольно» в ведение федерального правительства. На самом же деле, даже на своей собственной территории штаты не властны распоряжаться огромными массивами земель, находящимися в федеральной собственности и закрепленными за индейскими резервациями.

Для России многие из этих проблем знакомы и вполне актуальны. Период раздачи суверенитета («берите власти, сколько хотите») оставил после себя много осложнений в отношениях центра с регионами и непосредственно между самими этими регионами.

Кроме того, трудности с разделением полномочий остались и после советского периода. Главная их причина связана с противоречием между формально-конституционным («союзным») устройством

СССР и реальной практикой управления страной как унитарным

ижестко централизованным государством. Достаточно отметить только два факта.

Первый – это то, что СССР никогда не управлялся представителями союзных республик, ни на государственном, ни на партийном уровне. О влиянии законодательных органов власти, в которых республики имели закрепленные за ними квоты, говорить и вовсе не приходится.

Второй факт касается РСФСР – крупнейшей и экономически самой развитой союзной республики в составе СССР. Как ни странно сейчас это представить, но эта республика, в границах которой

иобразовалась нынешняя Российская Федерация, не обладала никакими ни политическими, ни экономическими правами на своей собственной территории. Практически вся промышленность (кроме «местной промышленности») – и военная, и гражданская – управлялась союзными министерствами. У РСФСР не было ни своей (республиканской) системы высшего образования, ни своей науки (даже не было своей Академии наук, которые имелись во всех остальных союзных республиках). Кроме того, целый ряд крупных городов – от Москвы до Севастополя и Владивостока – имели статус «города союзного подчинения». То же касалось и многочисленных наукоградов.

Таким образом, федеративное управление как таковое фактически появилось на территории России только после 1990 г., и неуди-

54

вительно, что оно до сих пор вязнет в противоречиях и служит источником разного рода споров и конфликтов, разрешение которых иногда доводило противоборствующие стороны даже до применения вооруженных сил.

При этом главное противоречие остается и никак не ослабевает – между политикой, которая определяет состав и границы между субъектами Федерации, и экономикой, которая предъявляет свои требования к характеру и методам управления хозяйственной деятельностью в стране.

«Политика» позволила образовать на территории РФ свои «кувейты» и «эмираты»: «нефтяные» Татарстан и Башкирия, «нефтегазовые» сибирские автономии, «алмазную» Якутию, «никелевый» Норильск и т.д. «Политика» же создала многочисленные области и края, которые ни при каких обстоятельствах не способны проводить самостоятельную и ответственную экономическую политику.

А «экономика», за неспособностью этих краев и областей самостоятельно решать свои хозяйственные проблемы, вынуждает правительство стягивать все возможные финансовые ресурсы в свои руки и управлять регионами в режиме «приказов-отчетов». Но тогда и вся ответственность за экономическое развитие автоматически перекладывается на федеральный центр, который тогда не должен просто гадать на темы «мировой цены на нефть» и «докатится ли до нас кризис ипотечной задолженности в США», а решать реальные проблемы развития промышленности и сельского хозяйства в стране.

Пока же «центр» стоит перед дилеммой: либо «вручную» контролировать губернаторов и других глав субъектов Федерации на предмет их «верноподданности» и исполнения фискальных заданий по сбору налогов для центральной власти – и тогда надо забыть о развитии экономики, поскольку в этих условиях местные начальники неизбежно будут заниматься в первую очередь решением своих личных финансовых вопросов (пока их не сняли), либо все же заняться непосредственно экономическим развитием – и тогда надо будет забыть о «федеративности» и о всяких «священных правах» субъектов Федерации.

Первый выбор ставит крест на перспективах развития России как экономической державы, второй – требует изменения Конституции.

На самом деле, как показывает мировой опыт, относительно самостоятельно при нынешней глобализации могут существовать и

55

развиваться только территориальные образования с населением не менее 15 миллионов человек. При наличии особых условий – территориальных, природно-ресурсных, наличия высокотехнологичной промышленности и т.д. – эта планка может быть снижена до 10 млн. человек. Все страны, которые до этого уровня не дотягивают, могут существовать только как «придатки», «пригороды», «предместья» при других крупных государствах.

Но что для этого нужно сделать в России?

Прежде всего, Россия должна будет переформироваться в регионы (округа) с населением минимум в 10-15 миллионов населения, которые будут способны реально решать задачи экономического развития на своей территории. В принципе за основу могут быть взяты нынешние федеральные округа, но при условии, что вся экономическая власть на этих территориях перейдет в их руки. Управление на уровне нынешних субъектов Федерации должно быть полностью ликвидировано либо сведено к формальным, чисто представительским или узко-культурным функциям (пока не будут внесены соответствующие изменения в Конституцию).

При этом отдельным округом остается Москва – с присоединением к ней Московской области или с расширением территории Москвы до второго автотранспортного кольца. Кроме того, округами непосредственно центрального подчинения (управляемыми наместниками, назначаемыми непосредственно президентом РФ) должны стать Крым и Калининградская область (возможно – и Владивосток).

Северный Кавказ также должен составить отдельный округ – временно, возможно, под управлением представителя президента, с сохранением политических органов власти на уровне местных республик. Экономически же этот округ должен управляться в плане поддержания общего правопорядка –«из одних рук», в плане развития местных ресурсов – в режиме местных инициатив. Примерно так, как управляется Швейцария – сходный с Кавказом регион, где проживают четыре народа, с разными культурами и говорящие на разных языках.

Следующий уровень управления – города и прилегающие к ним районы. Стандартный уровень управления – городские советы и нанимаемый ими управляющий городским хозяйством (городской голова). За образец можно взять практику Франции.

И третий уровень – самоуправляемые общины, которые могут отличаться значительным разнообразием как по численности населения, так и по размерам территории.

56

В качестве примера разделения функций между этими уровнями управления можно взять организацию полицейской службы. В центре и на уровне округов – федеральная полиция, занимающаяся «федеральными преступлениями» (по примеру США).

При таком порядке рационально разделяются и ресурсы, и ответственность. Органы федеральной полиции не отвечают за действия полиции низших уровней, поэтому они могут эффективно исполнять в отношении последних и контрольные функции.

Теперь – отдельные замечания. Попытки создания округов были

ив СССР (совнархозы), и в РФ (федеральные округа). Правда, последняя не доведена до конца – до ликвидации управления на уровне субъектов РФ.

Управление городами станет эффективным, если у них появятся свои источники доходов. Но этот вопрос все равно придется решать, финансирование по нынешней системе трансфертов практически лишает местные органы власти всякой полезной инициативы.

Иеще одно очень важное обстоятельство – также, по примеру стран Европы, следует предусмотреть и даже поощрять далее практику заключения разного рода добровольных союзов и объединений как на уровне городов, так и на уровне общин. Такие союзы и объединения могут создаваться и действовать или на постоянной основе – для развития культурной, национальной и т.п. деятельности, или на временной – для реализации совместных проектов или иных хозяйственных инициатив (к примеру, защита и хозяйственное обустройство рек

иозер, строительство дорог, портов, объектов энергетики, разработка местных месторождений природных ископаемых и т.д.).

Такое преобразование системы хозяйственного управления в России позволит решить сразу несколько задач: эффективное управление природными ресурсами (стратегические – на уровне центра, национальные – на уровне округов, региональные, местные– на уровне городов, общин или их союзов; создание нового уровня управления, способного самостоятельно решать вопросы хозяйственного развития территорий в масштабе среднего европейского государства; введение реального, ответственного перед населением, самоуправления на уровне общин; подготовку кадров для управления на уровне центральных органов государства – путем проведения кандидатов «по цепочке» должностей, снизу вверх, с испытанием и проверкой их личных и профессиональных качеств.

57

Последнее – особенно важно. Тогда мы сможем избежать появления на должностях высших чиновников государства личностей вовсе не имеющих никакого реального опыта управления и не привыкших нести ответственность за результаты своей деятельности перед обществом.

3.2 Задачи использования транзитно-транспортного потенциала России

Россия имеет свою наиболее протяженную границу с Китайской Народной Республикой. Отсюда и особая важность сотрудничества с этой страной.

Однако, при первом же взгляде на наши отношения с Китаем, становится очевидным, что все это сотрудничество ограничивается только теми областями и сферами, которые выгодны Китаю и которые помогают развитию исключительно этой страны.

Например, контракты на поставку газа: разработка месторождений и строительство газопроводов, которые сегодня России не нужны; заготовка древесины для обрабатывающих предприятий Китая, которые занимаются развитием именно китайского производства, в том числе и на экспорт в разные страны мира, включая и РФ; предоставление земель для обработки китайскими сельхозпроизводителями и т.д.

Вместе с тем, в наличии есть такие естественные предпосылки и факторы, которые позволяют развивать сотрудничество с Китаем по направлениям, выгодным для России и помогающим развитию ее производительных сил, но именно по этим направлениям инициативных движений со стороны России практически не наблюдается.

Обычные объяснения в таких случаях давно известны: нужен длительный подготовительный период, не хватает ресурсов, есть трудности с привлечением иностранных инвестиций, а теперь – еще и санкции и т.д.

Между тем, есть направления, которые от всех этих ограничений не зависят, которые готовы для немедленного запуска и которые сразу начинают приносить существенные доходы. Это – территори- ально-транзитные возможности, которые уже даны России, которые уже готовы для немедленного освоения и которые способны самофинансировать свое дальнейшее развитие практически беспредельно.

58

Начнем с Северного морского пути. Трасса уже давно освоена, есть все необходимые мощности портов, ледокольной техники, бункеровки, ремонтно-технического обслуживания судов, имеются системы связи и контроля за погодными условиями. Есть вся необходимая инфраструктура и уже осуществляются разовые проводки транспорта по этой трассе, которые показывают, что конкретно нужно сделать сразу сейчас и в ближайшей перспективе, чтобы навигация и движение транспортных потоков по Севморпути могли быть выведены на полные обороты.

Однако реальных сдвигов за все прошедшие десятилетия так и не произошло, и китайские грузы на этот маршрут практически не заходят, хотя по главному фактору, по времени транспортировки, северный маршрут в Европу в 1,5 – 2 раза экономичнее южного. Основная причина заключается в том, что выигрыш времени и средств на морской проводке «съедается» потерями и того, и другого на обслуживании в российских портах.

Эти проблемы, на самом деле, легко решаемы – как мы видим на примере финских портов, которые принимают и обрабатывают большие объемы китайских грузов в страны Балтийского региона, включая и Россию. Нужно лишь установить одномоментно жесткие временные нормативы приемки судов и их разгрузки/погрузки и затем строго их соблюдать. Вначале для отдельных судов, небольших караванов и далее постепенно расширять возможности портового хозяйства по мере нарастания мощности грузопотоков. Однако ничего этого не делается с привычной ссылкой «на нехватку средств».

При этом не делается и из того, на что затрат денежных ресурсов не требуется вовсе – например, нормализация и упрощение таможенных и портовых процедур, которые в отношении транзитных грузов вообще должны быть сведены до минимума.

Между тем, что касается таможни, то китайские производители, работающие в китайских свободных зонах, этой проблемы просто не знают: в Китае для них таможенного регулирования нет совсем, а в Европе все таможенные процедуры проводятся мгновенно, по заранее отправляемым документам, и часто еще до захода судна в порт назначения (если дело не касается грузов, в отношении которых действуют особые – ветеринарные, экологические, технические и т.п. – ограничения).

59

Если же просто скопировать эти условия – напомним, что речь идет именно о транзитных грузах, которые могут проходить Севморпуть на борту судна даже без разгрузки в российских портах, – и дать их опробовать китайским грузоотправителям на практике, то интерес к этому маршруту у них сразу возрастет.

Но далее надо будет решить и другую проблему – проблему тарифов. Они должны быть конкурентными с расходами на транспортировку и обработку грузов, имеющими место на южных морских маршрутах.

Пока же это обстоятельство никак не учитывается и транспортные тарифы, портовые сборы, навигационные расходы и т.д. устанавливаются у нас от затрат. При этом затраты считаются таким образом, чтобы покрыть сразу и все первоначальные расходы на обустройство (в портах, на маршруте), и всю привычную бесхозяйственность, и высокие общие накладные расходы (включая и обязательные платежи государству).

И конечный результат оказывается таков, что обычным грузоотправителям оказывается выгоднее пользоваться южными маршрутами в обход России: возможный выигрыш во времени (а его еще надо обеспечить – и гарантировать! – за счет переналадки работы портов) перекрывается потерями из-за завышенных тарифов. В итоге складывается, как представляется, безвыходное положение: тарифы и сборы можно снижать только при достижении значительного грузооборота и объема грузопотоков, а таких оборотов и потоков не будет, пока не будут снижены эти тарифы и сборы. На самом деле эта проблема давно известна в рыночной экономике и у нее есть очень простое решение.

Это решение состоит в том, что для успешного выхода на новый рынок за основу планирования цен и тарифов берутся не собственные затраты, а цены и тарифы конкурентов. Далее, именно исходя из этих рыночных цен и тарифов определяются предельные цены и тарифы входа на рынок, которые должны быть заведомо привлекательными и выгодными для субъектов рынка в сравнении с ценами, тарифами и прочими условиями, которые на этом рынке уже действуют. А отсюда уже делается сопоставление предельных цен с затратами и решаются вопросы их снижения, нормализации, введения режимов экономии и т.д.

Если взять нашу практику, то как раз этого никто делать не хочет. Проще сложить все возможные затраты и установить такие цены и

60