Духовность, культура и гуманность. История и современность. Монография

ВДУХОВНОСТЬ, КУЛЬТУРА И ГУМАНИЗМ: 12 ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Глава 1

блемы духовности они ведут, как правило, в соответствии с целями, задачами и научным интересом в процессе решения своих узкопро- фессиональныхпроблем.Втакомслучае–иэтовполнеестественно– из их поля зрения ускользает самое существенное – человек как целостное явление во всей его «…социально-культурной детерминированности и содержательности» [17, с. 95].

И наконец, в-четвертых, мы имеем дело с устойчивой традицией, которая сложилась в отечественной научной литературе,в том числе и философской.Дело в том,что понятие духовности длительное время использовалось лишь в религиозной и идеалистически ориентированной философии, где связывалось с действием самостоятельной духовной субстанции,которой принадлежат функции творения и определения судеб людей и человечества в целом.

Проанализировав существующие взгляды на духовность,мы значительно продвинулись вперед в общем осмыслении проблемы. Но опять же встали перед вопросом: в каком контексте целесообразно ее рассматривать? Мы имели возможность убедиться в том, что в ситуации «многознания» едва ли не любое толкование духовности отстаивается, как единственно верное. Одни видят выход в философской антропологии. «Сегодня, – пишет В. Г. Горбачев, – когда на философию уже не давит мощный пресс официальной идеологии, мы говорим об активном становлении отечественной философской антропологии, о ее современной форме, о движении философской антропологии к своему статусу в системе философского знания – как специальной и самостоятельной области философского познания» [18, с. 149]. Основной предпосылкой современного антропологического поворота является, на наш взгляд, ситуация всеобщего (тотального) кризиса человека, получившего в научной литературе название антропологической катастрофы (П. С. Гуревич.). Мысль о том, что в перспективе нас ожидает будущее без человека, все чаще появляется в современной антропологической литературе [19].

Другие предлагают выделить культурно-антропологический контекст употребления категории «духовность», не претендуя при этом на всеобщность, а тем более на точность определения [20, с. 4]. Все точки зрения имеют право на свое существование.Однако нас в данном случае прежде всего интересует онтологический аспект проблемы. Целесообразность данного подхода диктуется не только тематикой исследования,но и необходимостью определения не одних лишь утилитарно-прагматических ценностей, мотивирующих поведение человека и его внутреннюю жизнь, а тех ценностей, на основе которых решаются смысложизненные проблемы, обычно выражающиеся

Теоретико-методологические основы анализа духовности

для каждого человека в системе «вечных вопросов» человеческого бытия. Кто я? Зачем я пришел в этот мир? Каково мое место в нем? Каков смысл моей жизни? На основании каких ценностей я должен сделать выбор своего жизненного пути, определить цели своей деятельности, выбрать средства их достижения и оценить результаты? На что я могу опереться в оценке этих результатов? По каким критериям и как возможно усовершенствование моей личности?

Хотя эти и другие вопросы имеют «общечеловеческую основу», каждый раз в новом историческом времени и пространстве человек открывает их заново и решает по-своему и для себя, и для окружающих его людей. В процессе их решения осуществляется духовное восхождение человека, обретение им духовной культуры, происходит переориентация на осмысление своей самоценности,осознание человеком своей онтологической сущности. В совокупности своей все это и составляет базовую основу для формирования человеческой духовности.

Однако в нашем случае нельзя ограничиваться только тем, что мы можем принять самые общие правила исходя из очевидных для всех представлений о духовности. Здесь важно попытаться построить определенную концепцию, представить духовность в качестве онтологического основания бытия человека в его смысловой и содержательной ориентации. При этом следует иметь в виду следующие вопросы: не будет ли создание этой концепции в ущерб философскому осмыслению проблемы, не выпадет ли из нашего поля зрения ее сущностная сторона, не произойдет ли смещение понятий бытия и сущего. Не имея возможности всесторонне осветить поставленные вопросы, укажем на самое существенное, на то, что в большей мере отражает именно духовную сторону бытия человека.

Анализ литературы показывает, что одна из первых попыток построить онтологию, в которой понятие бытия вовлечено в собственнуюжизненнуюпрактику субъекта былапредпринятаМ.Хайдеггером [21, с. 197–199]. Он решительно возражал против отождествления бытия с сущим.С его точки зрения,бытие – это особая философская категория, сформулировать представление о которой, не учитывая субъективные запросы, просто нельзя. С хайдеггеровской интерпретацией бытия: явно выраженная в экзистенциальной философии тенденция предельной субъективизации самого бытия не учитывает того, что субъект обладает средствами раскодирования, преодоления собственной субъективности – не во всем можно согласиться,но это уже другой вопрос. В главном же философ прав. Именно только на пути разграничения категорий бытия и сущего можно понять, что

ВДУХОВНОСТЬ, КУЛЬТУРА И ГУМАНИЗМ: 14 ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Глава 1

представляет собой человек как субъект собственной жизнедеятельности. Притом сегодня трактовка природного мира как абсолютно противопоставленного познающему субъекту, как того, в чем ранее пытались найти независимый от человека смысл бытия, его последнее основание, уже не устраивает современную философию.

Дело здесь вовсе не в самом факте признания существования природного мира как чего-то независимого от сознания человека, а в том запросе,который есть у человека в отношении данного мира. Из этого запроса,собственно,и рождается ответ на вопрос о том,что есть бытие. «Бытие, – как справедливо замечает В. А. Кувакин, – более всего связано с вещностью человека, т. е. определяет его качества как существа материально-энергетического, временного, пространственного и т. п. Отсюда же и аналогичные действия человека как бытия (вещи, телесности) на бытие» [22, с. 5].

Однако создать представление о бытии в действительности совсем не то же самое, что показать, за счет каких искусственных средств человек преобразует природу, как он упорядочивает свою социальную среду.Как нам представляется,смысл бытия нельзя свести только к этому.Он содержит нечто большее,но это большее всегда ускользает от точного научного определения. Поэтому для нас в данном случае наиболее приемлемым является утверждение о том, что «бытие – это жизнь, наполненная смыслом, это процесс, в который вовлечена не только история развития общества (в ее личностном восприятии),но и история развития природы,причем не как процесс ее собственного развития,а именно как процесс интерпретации природы, осуществляемой самим человеком» [23, с. 67].

Именно в ходе собственной жизни каждый человек пытается найти для себя свои особые смыслы бытия.Это означает установить такие связи, которые делают возможным перенос личного сознания на интересы какой-либо группы людей, определенной общности, которая, впрочем, может быть расширена и до всего человечества. Вне такого переноса исчезает феномен стремления к тому, чтобы иметь разделяемые с другими людьми цели бытия,а без этого оказывается невозможным иметь и личное счастье. Всякий упрощенный, теоретически обобщенный (в этом смысле абстрактный) ответ относительно понимания природы таких связей вызывает возражения и соответственно отвергается как несостоятельный. Отсюда и возникает стремление найти какие-то отличные от чисто теоретического метода способы постижения бытия, что широко представлено в современной философии.

С пониманием бытия как смыслового процесса связаны те возражения ученых, которые направлены против жесткого противопо-

Теоретико-методологические основы анализа духовности

ставления субъекта и объекта, против представления о бытии как о сущем, как о том, что может быть просто дано в некоторой метафизической конструкции, вне связи с тем, что ожидает от мира сам человек. «Человек, являясь уникальным существом в системе универсума мироздания, в своей онтологической истинности содержит в свернутом, внутреннем, субстанциональном состоянии и в развернутом системном, пространственно-временном бытии духовное начало универсума,которое в сравнении с физиологической природой и социальной сущностью человека занимает приоритетное положение» [24, с. 201]. Речь идет о человеческой духовности.

Духовность во всех случаях бытия человека дает ему способность отделить себя от чего-то мелкого, частного, косного, преходящего и расширить свое существование до чего-то бесконечного. В. Франкл называл это самотрансценденцией, созиданием смысла жизни. Кроме того, как справедливо пишет А. Я. Канапацкий, «…духовность удерживает бытие человека в качестве действительности, причем в ее «высшем измерении», а также инициирует процесс одухотворения его реального существования,в онтологическом отношении представляющегося как взаимодействие сущего и возможного»

[25, с. 209].

Духовность человека обоснованно сравнивают с горящим светильником, который озаряет внутренний мир человека и облегчает ему поиск пути в самых сложных и противоречивых ситуациях. Н. А. Бердяев по этому поводу образно заметил, что без духовности «нельзя нести жертвы и совершать подвиги». В процессе обретения духовности человек приближается к сути своего бытия, осознанию всеобщей ответственности перед собой,перед людьми и миром в целом. Сущность духовности, по словам А. А. Разина, «…сводится не к молитве, а к помощи ближним и дальним, к милосердию, общественно полезной деятельности» [26, с. 108].

Человек в силу своей духовной состоятельности освобождается от примитивных воззрений на свое повседневное бытие и проявляет личную заинтересованность в правде и красоте, в поиске смысла жизни и своего места в ней, определении критериев добра и зла, оценки в соответствии с ними людей и событий, формировании мотивов поведения в согласии или противоречии с общечеловеческими принципами нравственности. В контексте данных рассуждений можно заключить, что духовность есть интегративное качество, относящееся к сфере смысложизненных ценностей,определяющих содержание,качество и направленность человеческого бытия и «образ человеческий» (Л. П. Буева) в каждом индивиде.

ВДУХОВНОСТЬ, КУЛЬТУРА И ГУМАНИЗМ: 16 ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Глава 1

Важно также учитывать, что в сфере духовной жизни человеком осуществляется осмысление и выбор ценностей, целеполагание не просто на основе усвоения знаний, почерпнутых из учебников, «архивов» культуры, но осмысления и переживания личного жизненного опыта.В ходе обретения смысла знания и ценности личностно переживаются. Смысл жизни может быть выстрадан или пережит в радостях

истрастях собственного жизненного пути и, к сожалению, может быть обретен лишь в итоге,когда он уже не реализуем.Поэтому и осмысление жизни как характеристика духовного процесса амбивалентно,оно может быть и трагичным,если человек не нашел своего места в жизни, не определил жизненного пути, не стал «хозяином» своей судьбы, не понял своих возможностей и т. п. По мнению Л. П. Буевой, «переживание судьбы дает динамическое,энергетическое начало поиску знаний

иценностей» [27, с. 5]. Поэтому вполне справедливым будет утверждение, что содержание духовности как определенного качества человеческого бытия интегрирует мысль,знание и чувства – переживания с действием и поведением. Вне перечисленного нельзя говорить о внутреннем, духовном мире человека, о духовности в целом.

Духовность в онтологической данности можно представить и как истинно положительную характеристику бытия человека в его направленности на высшие проявления человеческого «Я».Речь идет о первенстве высших общечеловеческих смысложизненных значений, «выход человеческого мироотношения за пределы материальных нужд,их преодоление (своеобразное снятие) в сфере субъективного «для-себя-бытия», возвышение над ним и обретение новых бескорыстных,суперпрагматических отношений с миром,контактов с ним, восприятий, переживаний и постижений» [28, с. 94]. В контексте данного рассуждения высказывается и В. А. Лекторский: «Духовность всегда так или иначе связана с выходом за пределы эгоистических интересов личной пользы, своекорыстия, мелочных расчетов. Она предполагает, что цели и смысложизненные ориентиры личности укоренены в системе надындивидуальных ценностей» [29, с. 31].

Осознание внутреннего «Я» – важнейший аспект духовного преобразования и становления человека. «В свете соответствия существования сущности изменение осознания истинного „Я” – та сила, которая должна вдохновлять человека на всех жизненных этапах его духовного поприща» [30, с. 205]. Однако обрести себя, стать истинным субъектом духовности человек может,лишь выйдя за рамки узко эмпирического бытия, преодоления себя «вчерашнего» в процессе совершенствования и самоутверждения, восхождения личности к своим идеалам,ценностям и реализации их в своем жизненном пути.

Теоретико-методологические основы анализа духовности

Для этого человек должен осуществить свою действительную сущность, посредством взращивания в себе духовности как единственной опоры, которая поможет ему выбраться из бессмысленности и бренности материально-животного существования.

Безусловно, достижение духовности, ее развертывание в рамках человеческого существования потребует определенных усилий и, возможно, напряженного труда. И чем больше человек будет приближаться к своей внутренней метафизической сущности,тем более ощутимым будет результат личностного духовного трансформирования, тем прекраснее и гармоничнее станет его жизнь, несмотря на возможные сложности,трудности,жизненные неурядицы,трагедии и катастрофы.«Самоуглубляясь в себя,человек способен широко раздвинуть пределы индивидуального „Я”» [31, с. 205]. Более того, сам процесс преодоления становится не какой-то теневой стороной жизни, но очень важным рычагом для того, чтобы человек превзошел самого себя, каким он является в настоящее время. И тогда перед ним распахиваются безграничные пространственно-временные дали, мир, готовый к коммуникационному диалогу и преобразованиям.

Путей реализации человеком своей онтологической сущности большое множество. Одним из них является творчество. Став бытием личности человека, духовное для внешнего объективированного мира выступает в качестве реально-конкретно-возможного призвания человека творить себя, производить «Я» из самого себя. Говоря словами И. А. Ильина, духовность человека «состоит в том, что он сам автономно ищет, желает и имеет в виду объективное совершенство, воспитывая себя к этому видению и творчеству» [32, с. 31]. Следовательно, духовность – это проблема «жизнетворчества». По мнению ряда исследователей, все это обычно концентрируется в процессе обретения совести как внутренней основы самоопределения личности [33, с. 28]. Действительно, совесть – категория нравственная,и нравственность является определителем духовного мира личности,ее духовной культуры,задающей меру и качество свободы самореализации человека «не во вред себе и людям» (Л. П. Буева). Однако здесь надо иметь в виду, что совесть занимает в жизни человека и его поведении должное место лишь тогда, когда ее веления исполняются как императив, не требующий логических аргументов, когда взятые на себя обязательства становятся состоянием духовного мира человека,а не прагматически выгодной формой поведения с учетом складывающейся ситуации.

Духовность в своей онтологической данности всегда связана с преобразующими действиями человека. «Духовность не может быть

ВДУХОВНОСТЬ, КУЛЬТУРА И ГУМАНИЗМ: 18 ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Глава 1

сведена к чистым идеям, она по своему существу является качеством жизни человека, т. е. согласованием чистоты его помыслов с его готовностью действовать» [34, с. 204]. Поэтому можно сказать, что духовность в высшей степени позитивна и конструктивна.Позитивность, как нам представляется, всегда разворачивается в конструктивной созидательной представленности, а конструктивность – в абсолютной позитивности. Это выражается в чистоте помыслов, благородстве мыслей, интеллигентном поведении, открытости и искренности мироотношений, сердечности, аристократизме поступков, сострадательной мотивации, во всеобщей ответственности и устремленности к высоким целям.В свою очередь конструктивность духовности может быть представлена как алгоритм практической стороны реализации содержания духовного бытия в его созидательно-преобразующей направленности. Вне практических дел, вне реальной жизни – соответствующего образа мысли, действия, чувства, духовно-нравствен- ной дисциплины и ответственности – духовность, говоря словами В. И. Мурашова, «…есть восторженная болтовня, прекраснодушное говорение рассеянно-вялых и слабых людей» [35, с. 204].

Известно,что первопричиной и движущей силой поведения человека является область его многочисленных потребностей. С понятием духовности, с богатством и величием духовного мира человека в наибольшей мере ассоциируются духовные потребности. У каждого отдельного человека духовные потребности склоняются к одному из полюсов: или это будет преимущественно альтруизм, коллективизм, или эгоистическая интенция, выражающаяся в различных вариантах индивидуализма [36, с. 10–15]. Сила данного класса потребностей –

вих истинно человеческих вариантах,которые проявляются в стремлении служить народу, вообще другим людям, своему отечеству,

вжелании человека оставить такое мнение людей о себе, которое бы адекватно оценивало его благородные поступки и действия. Однако здесь важно учитывать,что духовные потребности не существуют изолированно от других потребностей. Поэтому сводить понятие духовности лишь к реализации этих потребностей, значит заведомо обеднять поистине огромный мир духовной жизни и бытия человека.

Следует учитывать и тот факт, что все потребности человека непрерывно взаимодействуют между собой и оказывают самое непосредственное влияние на сознание, подсознание и сверхсознание личности. В результате возникает бесконечное множество оттенков, граней, аспектов духовной жизни и поведения индивида. Человек действует не только побуждаемый своими потребностями, но и пытается понять и оценить причины своих поступков и положить это по-

ВДУХОВНОСТЬ, КУЛЬТУРА И ГУМАНИЗМ: 20 ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Глава 1

деленной мере к ней и что в его силах и возможностях ее конституировать в себе и культивировать вовне» [38, с. 207]. В онтологической данности духовность в человеке не меняется по качеству, она может увеличиваться только количественно. Процесс увеличения духовности в человеке не является автоматическим, не зависящим от воли и желания субъекта. Наоборот, этот процесс предполагает определенные усилия и даже «внутренний подвиг» (А. Е. Канапацкий) по пути духовного развития и творческого культивирования духовных состояний человека. Ценность духовности определяется не количеством, а качеством её. Если в количестве выражается духовный потенциал, объем духовности или энергоинформационная емкость, то качество духовности в человеке является постоянной величиной, объективность ее ценности абсолютна. Следовательно, постановка вопроса о норме духовности в человеке некорректна, при этом в первую очередь по отношению к самой духовности.

Духовность всегда была связана с гуманистическими идеями,центром которых является отношение человека не только к себе, но и к другим людям, к обществу. Подлинно гуманным в таком случае выступает такое отношение,при котором я отношусь к другому человеку как к себе, а к себе – с точки зрения другого. Гуманность в этом контексте проявляется не столько как следование какой-то системе жестких предписаний (и тем более не как «моральная арифметика»), сколько как умение и способность сопереживать чужие проблемы и чужую боль, как способ утверждения бытия другого человека, как способ включения этого бытия в мое бытие, а моего бытия в бытие другого.

По мнению Л. П. Буевой, «стержневые характеристики, вокруг которых концентрируется гуманистический смысл духовности, – это вера, надежда и любовь. И София – мудрость жизни» [39, с. 5]. О гуманистичности духовной культуры человека, о его духовном «стержне» можно судить,отвечая на вопросы:во что верит человек? В Бога, общество, государство, в другого человека, в самого себя? Как все это соотносится в его духовном самоопределении? На что он надеется? На судьбу, на обстоятельства, на случай, на Бога, общество, друзей,соседей,самого себя? Что и кого он любит? Себя в мире,или мир в себе? Что способен сделать во имя любви? Несмотря на то что ответы на эти и другие вопросы имеют непосредственное отношение к самым сокровенным, глубинным истокам духовного мира человека, до сих пор в социологических и социально-психологических исследованиях нет подобных данных, если не считать косвенных, по ценностным ориентациям. Но в них, к сожалению, приоритетность отдана «материальным ценностям» – духовно-нравственные и куль-