Дискурс-анализ текста. Пособие для студентов вузов

3. Речевое общение в форме диалога – это конкретное воплощение языка в его специфических средствах, определенная речевая структура.

Выделенные три аспекта языка (социальный, коммуникативный, диалогический) включают в себя значение двусторонности связей, характерное для общения; условно его обозначают как «взаимо» и «два», что подчеркивает диалогическую сущность соответствующих явлений [88].

Социальная сущность языка выдвигает на первый план фактор адресата речи, ибо в общении происходит речевое взаимодействие по крайней мере двух лиц: реальность языка – это не изолированное высказывание, а социальное событие речевого взаимодействия, осуществляемое в высказывании, и поэтому реальной единицей языка-речи является не изолированное монологическое высказывание, а взаимодействие по крайней мере двух высказываний, т. е. диалог [20]. Социальная природа языка выявляется в полной мере только через диалогическое взаимодействие, т. е. подлинное его функционирование в реальной действительности. Другими словами, как гласит известный марксистский тезис, язык возникает лишь из потребности общения с другими людьми. Не случайна и лингвистическая традиция ассоциировать термин коммуникация с диалогом [59, с. 491]. Эту мысль подчеркивали многие лингвисты и философы, начиная с В. фон Гумбольдта. Так, Э. Бенвенист писал: «…ситуация, неотъемлемая от использования языка, есть ситуация обмена и диалога» [24, с. 27].

Однако проблематика, связанная с исследованием диалога в такой широкой постановке, стала актуальной лишь с конца 70-х годов ХХ века, когда труды и имя М. Бахтина получили мировое признание. По замечанию Вяч. Вс. Иванова, философские исследования лингвистической теории Соссюра, проведенные М. Бахтиным и его учеником В. Н. Волошиновым, и высказанные им положительные идеи на несколько десятилетий предвосхитили ту проблематику, которая в последние двадцать лет стала энергично разрабатываться отечественным и зарубежным языкознанием [76; 229]. В настоящее время диалог используется далеко за пределами лингвистики в качестве объяснительной модели коммуникативных, когнитивных и социокультурных процессов, составляющих жизнь человека [123; 132; 214; 194].

31

Таким образом, диалог в широком понимании – это речевое взаимодействие двух и более собеседников.

Модели диалогического взаимодействия

Понимание диалога как речевого взаимодействия требует уточнения, так как сам термин взаимодействие интерпретируется по-разному.

В соответствии с принципами и постулатами речевого общения выделяются два основных типа речевого взаимодействия: сотрудничество и конфронтация, которые свидетельствуют о совпадении или несовпадении интересов и целей коммуникантов [70 и др.]. Эти два типа отражены в двух моделях диалога: кооперативной и конфликтной. Существует также множество моделей диалога, в которых формализуются различные аспекты или компоненты взаимодействия: механизм взаимодействия, его характер, динамика, участники, объект, цели и задачи, координация действий, смена ролей, контекст и ситуация взаимодействия и т.п. Соответственно, можно говорить о разных подходах к диалогу.

Теоретическую базу исследования диалога составляют труды ученых, анализирующих вербальное общение с позиций коммуникативной лингвистики, анализа дискурса, прагмалингвистики, психолингвистики, теории общения, логико-семантического анализа языка, компьютерной лингвистики, социолингвистики, конверсационного анализа (Н. Д. Арутюнова, Е. С. Кубрякова, Е. В. Падучева, А. А. Леонтьев, И. П. Сусов, М. Л. Макаров, В. И. Карасик, Д. Г. Богушевич, А. Вежбицкая, Т. ван Дейк, П. Грайс, Дж. Серль, Дж. Лич, Дж. Гамперц, Д. Таннен и др.). Большое распространение получило понимание диалога как игры (dialogue games), его описание в когнитивном аспекте (description of agents’ mental states) и с точки зрения реализации определенного плана (plan-based approach), интенций или целей (goal-oriented approach).

Так, интенциональные модели диалога представляют взаимодействие как процесс, ориентированный на реализацию плана, интенций партнеров или достижение цели [206; 233; 261 и др.], а информационные модели дают представление о взаимодействии как процессе обмена информацией между участниками диалога. Эти два типа моделей диалогического

32

взаимодействия реализуются в языковой структуре диалога, при анализе которой в первом типе нужно идентифицировать интенциональное состояние партнеров в терминах их целей, а во втором – ограничиться только информацией (по принципу ее релевантности). Более частные модели диалога представляют отдельные этапы речевого взаимодействия (начало, сам процесс, окончание, оценка, изменение или влияние, принятие решения) [206 и др.]. Но независимо от того, какая сторона организации диалога формализуется в модели, все они основаны на одном из двух подходов к пониманию взаимодействия [239; 223]:

1)классический, картезианский (основанный на учении Декарта), заключающийся в том, что любые взаимодействующие элементы рассматриваются как отдельные, независимые сущности, и

2)неклассический, современный (основанный на учении Бахтина), основу которого составляет понимание взаимодействия как процесса, создающего единство, целое взаимозависимых и дополняющих друг друга субъектов.

Эти два подхода противопоставляются как дуалистический и подлинно диалогический. Первый подход исключает субъективность, сводится к простому обмену репликами без учета всего богатства эмоций, оценок, отношений, выражаемых участниками взаимодействия. Второй подход строится на понимании взаимодействия субъектов как динамики интерсубъективности, т. е. как процесса развития отношений субъектов, формирования их оценок, эмоций, смыслов под влиянием друг друга в ходе диалогического общения. При анализе моделей диалога важно учитывать их онтологический статус.

Преобладание первого подхода в научном анализе и практике вызывает серьезную критику, особенно в последние десятилетия в связи с обсуждением основ рациональности. Как известно, основы нашей рациональности сложились в древней Греции и сформулированы в законах диалектики, а диалектика – это «не что иное, как упорядоченный, методически разработанный дух противоречия, присущий любому человеку, и в то же время великий дар, поскольку он дает возможность истинное отличить от ложного» [182, с. 546].

Здесь подчеркивается «ядро диалектики» – то, что она «в основном есть учение о единстве и борьбе противопо-

33

ложностей», «теория такого различия явлений, понятий и предметов вообще, которая в то же самое время с необходимостью требует и отождествления того, что различено» [101, с. 113–114]. Непременным условием диалектического метода, поэтому, является построение оппозиции, членами которой будут истинное и ложное высказывание, точка зрения, подход или противоположные по качествам явления (А – не А). Рассмотрение их по принципу «тезис – антитезис – синтез» должно привести к однозначному утверждению истины.

На этом принципе основана риторика и все виды риторического диалога: диалог-спор, диалог-полемика, диалогдискуссия, – которые могут проводиться в разных контекстах. В современной неформальной логике выделяются такие дискуссионные контексты диалога, как педагогический диалог, диалог-интервью, диалог-консультация эксперта, диалог-планирование и др. [264]. Практика показывает, что

входе такого взаимодействия происходит типичный «диалектический сдвиг» по схеме: дискуссия – спор – переговоры через посредника – ссора. Достаточно привести пример парламентских дебатов, где наиболее часто прибегают к аргументации ad hominem, т. е. к доказательствам, основанным не на объективных данных, а рассчитанным на чувства убеждаемого, проще говоря, когда «переходят на личности». В этом проявляется желание любой ценой доказать свою правоту, стремление к абсолютной истине и к последнему слову.

ХХвек поставил под сомнение такую рациональность, названную Ю. Хабермасом «научно-технической». Истина конкретизируется относительно того времени и пространства, в которых происходит ее постижение конкретным субъектом в отношении другого субъекта или объекта. И поскольку каждый субъект занимает определенное место в пространстве и действует в определенное время, его данные о познаваемой реальности могут отличаться от данных, полученных другим субъектом об этой же реальности в других условиях. Вот почему так важен вывод Н. Бора о дополнительности наших данных в познании мира. Этот постулат и лежит в основе современной теории диалога.

Современная модель диалога – не просто модель взаимодействия. Она акцентирует активное участие обеих сторон

впостроении общего смысла, который может быть неожи-

34

данным и незапланированным, так как оба участника диалога открыты взаимному влиянию и общаются на равных. Общая стратегия такого диалога, в отличие от риторического, – не стремление к победе в оппозиции двух независимых сторон, а достижение общего, разделенного понимания во взаимодействии двух равноправных личностей.

Конститутивная модель общения

Металингвистический анализ текста опирается на конститутивную модель общения, в соответствии с которой в процессе общения складывается (конституируется) смысл и идентичность говорящих. Необходимо отметить, что в настоящее время существует много исследований по теории коммуникации, которые отражают те или иные аспекты общения [140; 199; 87 и др.]. Проблема человеческого общения вообще изучается практически всеми гуманитарными науками и входит в общее направление коммуникативных исследований, которое представляет собой междисциплинарную область, сложившуюся во второй половине ХХ века из самостоятельных направлений в таких социальных дисциплинах, как лингвистика, риторика, социология, политология, педагогика, социальная психология, антропология, т. е. теорию коммуникации в целом.

Слово коммуникация стало актуальным в определении широкого круга социальных проблем и практик, а в исследовании современного коммуникационного дискурса преобладают, по мнению Р. Крейга, две темы: технологический дискурс (в связи с теорией информации и кибернетикой) и терапевтический дискурс, связанный с исследованиями известного психолога Карла Роджерса, создавшего целое направление по развитию потенциальных возможностей человека на основе диалога [199].

Такой широкий охват сфер применения понятия коммуникация свидетельствует о том, что оно претерпевает переосмысление. Понимание коммуникации как важнейшего связующего звена общества и как канала передачи информации и распространения знаний (трансмиссионная модель) уступает место более широкому пониманию этого явления как процесса, в котором символически оформляется наша

35

идентичность, наши социальные связи и отношения, наши чувства и мысли, наши способы выражения этих социально выстраиваемых реальностей [199], т. е. – конститутивная модель коммуникации. Составляющие ее элементы (участники, их сообщения, мысли, чувства, а также каналы и коды) не предстают раз и навсегда закрепленными в определенной конфигурации, а рефлексивно конституируются в самом процессе коммуникации [Там же]. Другими словами, коммуникация превратилась в сложную социальную проблему.

Конститутивная модель общения обязательно включает языковой компонент, поскольку теория коммуникации формируется на основе исторически складывающихся представлений об общении, укорененных в языке и речевой практике. Хотя конститутивная модель общения активно обсуждается, практической реализации и всеобщего признания она еще не получила. Причина этого заключается в том, что такая модель должна быть интегративной, т. е. построенной с учетом данных исследования всех аспектов общения – языкового, социального, психологического, технологического, семиотического, культурологического и др. Исследования в этом направлении сейчас интенсивно ведутся как в отечественной науке, так и за рубежом. Интегративная модель общения должна пониматься, по Дж. Гамперцу, как «общая теория вербальной коммуникации, которая интегрирует наши знания о грамматике, культуре и интерактивных конвенциях в единый всеобъемлющий комплекс понятий и аналитических процедур» [218, с. 4].

Древнейшим истоком теории общения является, несомненно, риторика. Классическая риторика была областью знания и практических навыков публичного высказывания. В современном понимании эта дисциплина представляет собой учение о типах высказываний (дискурсах), или речевых жанрах. По общему признанию М. М. Бахтин, написавший «Проблему речевых жанров» в начале 50-х годов ХХ века, оказался предтечей бурного развития «новой риторики» в западных странах. Его металингвистика – это одно из имен неориторики [166], для которой все литературные жанры находятся в общем ряду «относительно устойчивых типов» высказываний, или «типовых моделей построения речевого целого», определяемых «спецификой данной сферы обще-

36

ния» [21, с. 159]. Несомненным вкладом современной риторики в общую теорию вербального общения является то, что она прояснила понимание особенностей художественной коммуникации [195; 117; и др.].

Теория коммуникации берет на вооружение как ставшие классическими социально-психологические концепции русских ученых – Л. Выготского (об интериоризации социального опыта), А. Н. Леонтьева (о деятельностной основе личности), так и теории западных исследователей – К. Левина (теория групповой динамики), К. Ховланда (теория убеждения), Л. Фестингера (теория когнитивного диссонанса), которые обосновывают социально-дискурсивную природу личности и идентичности [96; 199 и др.].

Общий теоретический контекст для перехода к интеракциональной интерпретации процессов коммуникации был создан в начале ХХ века, когда появилась идея о том, что общество существует не только общением, но и в общении – символическом процессе, который производит и воспроизводит общие смыслы, ритуалы и социальные структуры [241; 265 и др.]. Современные социальные науки в целом развиваются под влиянием идей символического интеракционизма, которые обобщенно изложены в сочинении Дж. Мида «Разум, Я и Общество», где социальные процессы объясняются как взаимодействие индивидов в группе и обществе, а социальная реальность складывается из многообразия возможных «перспектив» и систем социальных взаимодействий. В процессе общения люди создают те смыслы, которыми руководствуются в своей деятельности, а язык и жесты выступают в качестве особых символических средств, с помощью которых осуществляется общение [241].

Особую роль в развитии коммуникативного направления лингвистических исследований сыграло выделение прагматики как обязательного аспекта функционирования знаковых систем – общая теория общения концептуализируется в прагматических терминах, что сближает ее с диалогизмом. Если семиотика Соссюра представляла языковую систему как оппозитивную структуру с закрепленным соответствием означающих и означаемых, то после Соссюра были предприняты попытки внести некоторые коррективы в его теорию, в частности, Ж. Деррида представляет коммуникацию

37

как процесс, в котором значения не закреплены языковой системой, а свободно «плавают» в потоке речи, общение предстает как «свободная игра означающих» [68].

Эта крайняя позиция, или идея о незакрепленности значения, ведущая к неопределенности, к размыванию границ сообщения, смысла, авторства, интерпретации, поставила под сомнение весь набор аналитических процедур, позволяющих интерпретировать текст, т. е как бы опрокинула все традиционные методы анализа текста, не предложив взамен никаких методов или методик снятия неопределенности. Сама собой возникла теоретическая потребность в новых подходах к анализу текста, к проблеме авторства, открытости текста, границ интерпретации.

На эти важнейшие вопросы и дает ответ диалогизм М. Бахтина, который вводит в анализ принцип отношения, диалога. Этот принцип вытесняет собой принцип неопределенности из интерпретации текста к концу ХХ века, восстанавливая гармонию треугольника: автор – текст – читатель (интерпретатор), но уже в новом оформлении. Для Бахтина гармония заключается не во внешних пропорциях, не в соотношении внешних частей, а во внутреннем единстве, образованном взаимодействием этих частей.

Вообще, решающим, на наш взгляд, фактором перехода к интеракциональной, конститутивной модели общения явилась философия языка, сложившаяся в начале ХХ века. Она возникла в русле феноменологии, разработавшей такие понятия, как интенциональность, конституирование, жизненный мир, интерсубъективность [61], которые интегрированы в лингвистике и в других гуманитарных науках. В феноменологических терминах общение анализируется как переживание Я и Другого в диалоге. Проблемы коммуникации возникают в силу расхождений между сознаниями субъектов: человек не может переживать другое сознание,

иэто ограничивает возможности интерсубъективного понимания. Однако общее сосуществование с другими в общем, т. е. разделенном мире составляет основу для общения

иодновременно для конституирования этого мира в опыте по-разному.

Таким образом, сущность общения сводится к его конститутивной роли в познании и самопознании: в диалоге

38

происходит не обмен готовыми, ранее сложившимися внутренними смыслами, а вовлечение участников в процесс совместного созидания нового общего смысла, который преобразует и самих участников процесса, и их жизненный мир [131; 140; 199 и др.]. Принцип «общих» или «разделенных» смыслов перешел из феноменологии во все социальные науки, включая лингвистику, в которой обозначилась тенденция изучения реального функционирования языка с точки зрения субъекта [42; 156; 67 и др.].

Диалогизм как философия языка

Язык, представленный в конститутивной, диалогической модели, означает, что его реальностью является «непрерывный поток» или «цепь высказываний», имеющих конкретного говорящего субъекта и слушателя, и эти высказывания оформляются в процессе взаимодействия говорящего и слушающего, т. е. они диалогичны по природе. М. Бахтин подчеркивает, что «язык входит в жизнь через конкретные высказывания (реализующие его), через конкретные же высказывания и жизнь входит в язык. Высказывание – это проблемный узел исключительной важности» [18, с. 240].

Согласно М. Бахтину, диалог – это со-бытие, т. е. совместное, разделенное бытие, так как в нем участвуют Я и Другой. Их диалогическое взаимодействие выражает общее состояние обращенности каждого говорящего друг к другу – ситуацию, в которой язык служит медиатором (посредником) взаимодействия. Диалогическая модель языка может быть представлена в нескольких, по меньшей мере,

вдвух аспектах.

Во - п е р в ы х, выделяется ретроспективный аспект – каждое высказывание диалогично, так как слово находится

вдиалогическом отношении с прошлым контекстом. Между словом и говорящим субъектом существует окружение из других, чужих слов о том же объекте, на ту же тему. Каждое высказывание вступает в те или иные отношения с предшествующими высказываниями – говорящий «опирается на них, полемизирует с ними, просто предполагает их уже известными слушателю» [18, с. 247].

39

В о - в т о р ы х, выделяется проспективный аспект – высказывание диалогично, так как оно «обращено», т. е. ориентировано и предвосхищает ответ другого говорящего. Высказывание обретает смысл на «чужом» концептуальном горизонте («кругозоре») другого говорящего. Слушатель, воспринимающий высказывание, ассимилирует его в свою концептуальную систему, которая обогащает его новыми элементами. Следовательно, слово живет в диалогической среде между кругозорами говорящего и слушателя. Каждое высказывание помещает слово в герменевтическое вопро- со-ответное отношение с «чужим словом» собеседника, предвосхищаемый ответ которого, в свою очередь, предвосхищает новый ответ слушателя.

Таким образом, высказывание повернуто и вперед, и назад. Рассматривая диалогичность высказывания как знака, Бахтин пишет: «…понимание знака есть отнесение данного понимаемого знака к другим, уже знакомым знакам; иными словами, понимание отвечает на знак – знаками же. И эта цепь идеологического творчества и понимания, идущая от знака к знаку и к новому знаку – едина и непрерывна: от одного знакового и, следовательно, материального звена мы непрерывно переходим к другому, знаковому же звену. И нигде нет разрывов, нигде цепь не погружается в нематериальное и невоплощенное в знаке внутреннее бытие» [20, с. 15–16]. Эта цепь соединяет индивидуальные сознания, так как «знаки возникают только в процессе взаимодействия между индивидуальными сознаниями. И само индивидуальное сознание наполнено знаками. Сознание становится сознанием, только наполняясь идеологическим, resp. знаковым содержанием, следовательно, только в процессе социального взаимодействия» [20, с. 16]. Именно поэтому «всякий живой идеологический знак двулик, как Янус» [31, с. 28].

Диалогическая и монологическая концепции языка

Диалогическая концепция языка, изложенная М. Бахтиным, представлена им в «Марксизме и философии языка» полемически, в споре с монологической концепцией языка Ф. де Соссюра, что определило и общую направленность

40