Дискурс-анализ текста. Пособие для студентов вузов

гообразии и сложности, дающей язык в новом качестве и в новом измерении, сочетающей слово во всех его словесных возможностях с мыслью, чувством и действительностью» [21, с. 294].

Художественный текст, как известно, с давних пор является объектом внимания исследователей с самых разных позиций и в самых разных его аспектах, однако его дискурсивные характеристики еще не выявлены, хотя такая задача уже поставлена [82; 126 и др.]. В последнее время предметом исследований cтановится также диалогичность как категория текста, но она исследуется, в основном, на материале нехудожественных текстов [72; 88; 150; 174 и др.] или в аспекте взаимодействия с другими категориями текста [45; 46 и др.]. Начало подобных исследований было положено профессором М. Н. Кожиной, обосновавшей необходимость систематических исследований языковых средств, реализующих диалогичность в тексте [88].

На основе обобщения накопленного к настоящему времени теоретического опыта в данной работе выделяется особое дискурсивно-диалогическое измерение художественного текста, включающее такие аспекты организации последнего, как его субъектная структура, дискурсивное целое автора, неоднородность его дискурса как результат взаимодействия своего и чужого высказываний. Представление текста как дискурсивно-диалогического образования (т. е. состоящего из дискурсов разных субъектов, связанных диалогическими отношениями) осуществляется на основе разработанной автором методики дискурсивно-диалоги- ческого анализа.

Мы видим задачу лингвиста в том, чтобы описать процесс диалога-творчества в качестве общей стратегии авторского дискурса, которая прослеживается в таких характеристиках текста, как наличие диалогических маркеров, сигнализирующих о создании автором зон контакта с читателем в мире вне текста или с героем в мире внутри текста, присутствие особых диалогических структур (вопрос-ответ, структуры с императивом и др.), лексико-тематические «следы» речевого взаимодействия и т. д. В целом, дискур- сивно-диалогический анализ можно представить в виде двух этапов исследования текста-дискурса. Задачей первого

11

этапа является представление диалога как общей стратегии авторского дискурса (на основе выделения диалогических маркеров, позволяющих представить диалогическую стратегию во всех ее проявлениях при создании зон контакта в мире вне и внутри текста). На втором этапе диалог рассматривается как структура дискурса, которая подчинена стратегии. Задача этого этапа состоит в выявлении и описании структурных моделей речевого взаимодействия, вбирающих различные аспекты влияния индивидуальных и социальных факторов контекста общения на его форму.

Предлагаемый метод призван представить художественный текст как диалог в виде интерпретативной модели его дискурс-анализа – как результата и процесса речевого взаимодействия автора с миром внутри и вне создаваемого им дискурса. Эта модель художественного текста имеет прикладную направленность на расширение методологической базы интерпретации художественного текста.

12

Глава I

ТЕКСТ В ДИСКУРСИВНО-ДИАЛОГИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ

1.1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ДИСКУРСИВНО-ДИАЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ТЕКСТА

Основные методологические принципы анализа

Cостояние современной лингвистики характеризуется разнообразием теорий, школ, направлений, тенденций. Общей тенденцией в развитии современной лингвистики является утверждение принципов междисциплинарности, методологического плюрализма и антропоцентризма, которые продиктованы задачами дискурсивного исследования языка [93; 82; 175 и др.]. Оно исходит из предпосылки о приоритетной роли социокультурного контекста в понимании языка, и это делает объективной необходимостью обращение к смежным гуманитарным областям. По замечанию В. И. Карасика, дискурсивные исследования – это междисциплинарная область знания, находящаяся на стыке лингвистики, социологии, психологии, этнографии, семиотического направления литературоведения, стилистики и философии. Исследование осуществляется с различных позиций, но всех исследователей дискурса объединяют следующие основные положения: природе языка соответствует динамическая, коммуникативная модель, которая основывается на совместной деятельности людей, пытающихся выразить в процессе коммуникации свои чувства, поделиться опытом, оказать влияние друг на друга; общение происходит в коммуникативных ситуациях, которые всегда помещены в культурный контекст; центральная роль в коммуникативной ситуации принадлежит участникам и их выбору средств общения; текст выступает как продукт коммуникации и имеет несколько измерений [82, с. 276].

Междисциплинарное поле лингвистических исследований составляют многочисленные теории и методы, разра-

13

ботанные в антропологии, философии, когнитивной психологии, социологии и в ряде других гуманитарных наук. К таким теориям относятся прагматика, этнография общения, теория речевых актов, феноменология, социальный конструкционизм, теория коммуникации, общая теория систем, риторика. Заимствуя идеи и методы этих теоретических областей, дискурсивно-ориентированное исследование естественным образом приводит к методологическому плюрализму, заключающему в себе возможность для исследователя выбрать ту теорию и методы, которые наиболее адекватны его исследовательским целям и задачам, его исследовательской перспективе. Это позволяет говорить о принципе перспективизма, который означает, что познание обусловлено личной позицией субъекта познания и, соответственно, знание, полученное на этой основе, предполагает признание и утверждение множества точек зрения на один объект.

Как очевидно, принцип перспективизма сочетается с принципом антропоцентризма, который отражает, по словам Е. С. Кубряковой, «тенденцию поставить человека во главу угла во всех теоретических предпосылках», поскольку именно человек задает «перспективы… анализа и его конечные цели» [93, c. 213]. Согласно принципу антропоцентризма, человек становится точкой отсчета в анализе языка, он наделяется, по выражению О. Есперсена, статусом «классифицирующего существа» и способностью, согласно Э. Бенвенисту, «присваивать себе язык» в процессе его использования. В дискурс-анализе человек фигурирует как субъект речи (говорящий), субъект сознания, языковая личность, образ адресанта и адресата речи. Фигура говорящего является центральной для прагматики в целом [67; 156], для категорий дейксиса, времени и модальности [126; 9]. Проблема говорящего, обозначенная так же как субъективность в языке, полисубъектность текста, интерсубъективность, относится к разряду самых актуальных проблем дискурс-ана- лиза и решается на материале разных видов дискурса [169; 24; 156; 83; 42; 179 и др.].

Проблема субъекта речи – одна из основных перспектив рассмотрения художественного текста. Эта перспектива предполагает привлечение в той или иной мере нескольких

14

теоретических призм: феноменологическую (Э. Гуссерль), игровую (Л. Витгенштейн), прототипическую (Э. Рош), собственно дискурсивную (Т. ван Дейк, Е. С. Кубрякова, В. И. Карасик), диалогическую (М. Бахтин), герменевтическую (П. Рикер, Г. Гадамер), лингвопоэтическую (В. В. Виноградов), лингвокультурологическую (Ю. М. Лотман), риторическую (Аристотель, М. Бахтин) и др. Даже этот неполный перечень подходов показывает всю сложность задачи описания дискурса только в одной перспективе – субъектной.

Отмеченные методологические принципы не означают, однако, что каждый исследователь должен основательно разбираться в теориях, на которые он ссылается, – в его дискурсе эти теории могут быть представлены лишь отдельными понятиями, именами, терминами, но общая методология, объединяющая теории в едином контексте, будет выполнять координирующую и интегрирующую функцию [164]. Традиционно такую функцию выполняет системный подход, понимаемый широко, во всем многообразии его интерпретаций, включая также и синергетику – междисциплинарное направление исследований процессов самоорганизации в системах самой разной природы: естественных и искусственных, физических и биологических, экологических, экономических и социальных. По мнению одного из исследователей этого направления В. И. Аршинова, «синергетический подход, будучи…междисциплинарным, реализуется в своеобразном круговом, циклическом отношении к рассматриваемым вопросам, которые не даны с самого начала в готовом виде как предметы, а возникают как результат ответов на вопросы, возникшие до них. Образно говоря, синергетический подход – это искусство организации условий для продуктивного диалога “порядок-хаос”, на границе которых “кристаллизуется” новый смысл. Другими словами, синергетический подход – это интерсубъективный диалоговый процесс, всегда имеющий (если он, конечно, действительно синергетический) свою внутреннюю историю, логику рассуждения, дискурс» [11, c. 169].

Здесь важно подчеркнуть два момента. Во-первых, принципы дискурс-анализа свидетельствуют об изменениях научного идеала и критериев научности (объективности). Если в начале ХХ века идеалом науки считалась квантовая

15

физика, то в конце ХХ века его место начала занимать синергетика, наиболее полно выражающая проблемы и перспективы постнеклассической науки, в которой критерии объективности существенно отличаются от классических. По мнению академика В. С. Степина, сегодня теоретическое описание и объяснение предполагает ссылки на наблюдателя, т. е. субъективность, «что гарантирует объективность знаний о новой реальности» [157, c. 8]. Во-вторых, системный подход также претерпел изменения: «если раньше «динамическая парадигма» была альтернативой по отношению к господствующей системе, то сегодня она интегрирована

всистему без остатка; более того, сама система без нее уже немыслима» [78, c. 2]. Именно этот факт вызвал к жизни постструктурализм, который пытается соединить структурализм с человеком, историей, искусством и который называют открытым структурализмом.

Одним из «протосинергетических» понятий является понятие открытой системы, разработанное в рамках общей теории систем. Это понятие является одним из основных

вдискурс-анализе. Для открытой системы, какой является любой сложный объект (как, например, человек, текст, культура), характерно взаимодействие всех компонентов, т. е. динамичность и активность, в отличие от закрытых систем типа кибернетических, которые отличаются реактивностью и статичностью. Для описания открытых систем и были введены понятия организация, взаимодействие, порядок, регуляция, согласование, саморегуляция и др., разработанные в синергетике и потребовавшие новых категорий мышления, новых принципов, которые, учитывая разные области знания, ведут к междисциплинарности.

Все упомянутые принципы дискурс-анализа отражают новую онтологию, возникшую в первой половине ХХ века после революционных научных открытий в физике, когда естествоиспытатели столкнулись с загадкой познания. «Оказалось, что познание является лишь одной из многих связей сознания с окружающим миром. …и поэтому науку о человеке пришлось поместить перед теорией познания. …надо было понять человека, включая его сознание, исходя из его встроенности в целостность реального мира» [51, с. 320]. Так было расширено понятие реальности за счет

16

включения сознания, внутреннего (душевного и духовного) мира человека. «Душевные и духовно-исторические процессы не менее реальны, чем вещи и животные, процессы вообще не менее реальны, чем образования. Новое понятие реальности не связано с материальностью и пространственностью, а всего лишь со временностью, процессностью и индивидуальностью» [Там же].

Новой реальностью в лингвистике является включение в ее предметную область ментальных образований, с помощью которых объективируется сознание и которые составляют категориальную основу всей человеческой деятельности, и прежде всего – языка [26, с. 47].

Научная картина мира, таким образом, включает сегодня не только мир вещей, но и мир феноменов (актов сознания), что объясняет роль феноменологии как одной из основ постнеклассической методологии. По мнению М. Л. Макарова, «с помощью теоретического аппарата феноменологии исследователь способен обосновать расширенное понимание научности, выявить релевантные аспекты взаимодействия психического и социального в актах языкового общения, сформировать методологию дискурс-анализа» [116, с. 32].

Феноменологическая проблематика породила интерес к таким проявлениям человека в языке, как рефлексивный и нерефлексивный дискурсы [39 и др.], к явлениям, обозначаемым словами с приставкой мета-: метаязык, метатекст, метадискурс, метакоммуникация, метадиалог, метатеория и т. п. [37; 110; 116; 152 и др.]. Язык изучается в аспекте способов вербализации языкового и метаязыкового сознания. С позиций феноменологии язык определяется как «дом бытия», интерпретируется как модус бытия человека, поскольку «само бытие нельзя ни определить, ни объяснить. Но можно отличить виды бытия и анализировать их модусы. Тем самым их можно осветить изнутри. Это осуществляется модальным анализом реального и идеального бытия. Здесь все связано с внутренними отношениями возможности, действительности и необходимости» [51, с. 322]. Поэтому модальный анализ определяется как «ядро новой онтологии» [Там же].

И вполне закономерным является интерес лингвистов к разным видам модусных смыслов, передаваемых фактами

17

«несубстанциональной действительности, психической реальности, рефлексии говорящего по поводу диктумного события и по поводу прогнозируемой реакции адресата. При таком подходе логично в едином ряду с модальностью, оценочностью, персуазивностью, авторизацией и др. рассматривать, например, и метатекстовые смыслы» [89, с.1].

Выделение модусных и эгоцентрических категорий в языке, типологизация и описание языковых средств, обслуживающих сферу выражения человеческого сознания, – одна из актуальных проблем современной лингвистики, описывающей язык с антропологической позиции, которая предполагает рассмотрение языка в рамках онтологического треугольника: мир – человек – язык. В связи с этим важно подчеркнуть, что основным признаком модусных и эгоцентрических категорий является импликация «Я», сфера которого диалогична: человек обретает смысл в диалоге с самим собой, другим человеком, с миром и культурой [179]. И, следовательно, создание «образа человека по данным языка» [2], «познание его может быть только диалогическим» [18, с. 363]. Диалог, таким образом, оказывается объединяющей основой всех методологических подходов, универсальным принципом наук о человеке.

Принцип диалога и его всеобщий характер

Как известно, еще В. фон Гумбольдт признавал истинное существование языка в речи, соответственно, определяя его как деятельность. При этом он подчеркивал, что для осуществления деятельности посредством языка человек нуждается в Другом, в общении и взаимодействии с ним. Это утверждало фактически принцип диалога, который базируется на понятии взаимодействие с Другим и обязательно подразумевает социокультурный контекст (условия взаимодействия и особенности Другого в системе взаимоотношений «Я – Другой»). Ведь человек учится говорить, создает свои тексты, познает мир и складывается как личность в диалоге с другим человеком, обществом, культурой. Гумбольдт, в частности, писал: «Принципом подлинного искусства социального общения является непрерывное усилие постичь внутреннюю индивидуальность другого, ...

18

проникнуть в нее с глубочайшим уважением к ней как индивидуальности другого, воздействовать на нее. Это можно сделать, ... только раскрывая себя, предлагая другому возможность сравнения» [227, с. 56]. И далее: «Человек понимает самого себя не иначе, как удостоверясь в понятности своих слов для другого» [Цит. по: 137, с. 64].

Принцип диалога как универсальный принцип взаимодействия связан с теоретическими основаниями науки в целом, которая сегодня пересматривает свои принципы. Понимание принципов как каузально-генетических законов природы, которые упорядочивают опыт, меняется в соответствии с теорией относительности: принципы – это не столько критерии опыта, сколько своеобразные ориентиры, которыми исследователи руководствуются в интерпретации опыта для сведения разрозненных фактов в единое целое.

Как известно, в современной науке все исследовательские подходы находятся в отношении дополнительности. Поскольку мир познается в опыте, а опыт фиксируется, обозначается субъектом, то этот опыт нельзя назвать внешней реальностью, он – следствие нашего взаимодействия с ней. Человек может познать какое-то явление, лишь вступив с ним во взаимодействие. Например, свет проявляет корпускулярную природу, когда человек, вступая с ним во взаимодействие, проводит эксперимент, иллюстрирующий фотоэлектрический эффект. Если же человек пропускает свет через двойную щель, проявляется волновая природа света. Такой способ (интеракциональный) выявления свойств объекта Н. Бор и назвал дополнительностью. Собственно, здесь выявляются не столько свойства изучаемых явлений, сколько особенности нашего взаимодействия с ними, возможности экспериментальной базы и наши интересы или цели эксперимента [192]. Именно поэтому Бахтин писал: «Принцип дополнительности я ... воспринимаю диалогически» [18, с. 372].

Язык, как и физические явления, например свет, можно рассматривать и как состоящий из частиц (т. е. как систему отдельных элементов), и как состоящий из волн (т. е. как процесс порождения высказываний), и как целое поле (т. е. как единство семантических полей, как пространство смыслов) [246]. О дополнительности разных подходов к языку писали Э. Сепир, Б. Уорф, К. Пайк и другие ученые. При

19

этом они отмечали, что природу и функционирование языка и текста можно понять только во взаимодействии различных аспектов его употребления, используя разные методы и принимая во внимание данные антропологии, психологии, социологии и других связанных с человеком наук [246].

Философское осмысление принципа взаимодействия, диалога нашло отражение в диалогической концепции гуманитарного познания, созданной М. М. Бахтиным, в его диалогизме – философии языка, воплощенной в металингвистике. Согласно диалогическому принципу, структура бытия, понимаемого как со-бытие, формируется взаимоотношениями, взаимодействием Я и Другого, а в структуре текста – взаимодействием своего и чужого высказываний. Эти диалогические отношения пронизывают всю человеческую речь, все, что имеет смысл и значение: человек, выражая себя, занимает определенную смысловую позицию по отношению к предмету речи и речи Другого. Сферой реализации диалогических отношений является, прежде всего, язык, слово.

Язык – самый существенный показатель всеобщности диалогизма: он и средство общения, и способ самовыражения, и возможность познания. Как утверждает М. М. Бахтин, жизнь по природе своей диалогична. Жить для человека – «значит участвовать в диалоге – вопрошать, внимать, ответствовать, соглашаться и т. п.» [17, с. 307].

Всеобщее значение диалогизма для гуманитарных исследований признается сегодня теми исследователями, которые занимаются анализом словесного и других видов творчества, решением культурологических проблем с философских позиций, а также проблем межкультурной и межличностной коммуникации, структуры языковой личности и целого ряда других проблем [123; 185; 265; 222 и др.]. При этом отмечается интегративная роль диалогической концепции познания благодаря широкому охвату гуманитарной проблематики в творчестве М. Бахтина, по существу соединившего логос и софию.

Непосредственным предшественником М. Бахтина является М. Бубер, который в своем программном сочинении «Я и Ты» [33] излагает основную идею теории диалога: Я является не субстанцией, а отношением с Ты, благодаря чему

20