Виктимология. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»

проведенных Международной организацией миграции, можно все же вывести некоторые относительно общие характеристики женщин, которых нелегально вывозят в Западную Европу. Сразу заметно различие между женщинами из государств Центральной и Восточной Европы и из развивающихся стран. Представительницы Европы чаще всего молоды, не состоят в браке, имеют высшее образование. Женщины из развивающихся стран в основном зрелого возраста, часто замужем и имеют детей. Они менее образованны и приезжают главным образом из сельских районов.

Усиление нелегальной торговли женщинами, простимулированное ростом спроса на такого рода «товар», имеет объективной предпосылкой общую трансформацию сексуального поведения современного человека, что, в свою очередь, неразрывно связано с кризисом института брака и семьи. Такого рода трансформация нередко оборачивается криминализацией сексуального поведения. Поэтому кризис семьи как традиционного социального института и усиление степени сексуальной свободы имеет прямым следствием то, что количество случаев изнасилования не имеет тенденции к снижению в подавляющем большинстве стран.

Согласно современным криминологическим данным, 10—15% преступлений, совершаемых против здоровья и достоинства личности, приходится на долю сексуального насилия. По данным американских криминологов, одна из восьми женщин в США была изнасилована по крайней мере раз в жизни. Таким образом, в Соединенных Штатах было изнасиловано свыше 12 млн женщин1. Сексуальное насилие может случиться с любой женщиной, в любое время и в любом месте. Никто не гарантирован от этого типа нападения полностью2.

В изнасиловании объектом преступления является половая свобода женщины как форма свободы и неприкосновенности вообще, т.е. возможность свободного выбора половых партнеров и вступления с ними в половые отношения. Преступник заставляет жертву подчиняться силой или угрозой неизбежной смерти, серьезной физической раны, чрезвычайной боли, похищения и т.п. Применительно к изнасилованию малолетних объектом преступления является также и половая неприкосновенность. Взаимосвязь понятий половой неприкосновенности и половой свободы раскрывается проф. В. Коняхиным следующим образом: «Половая неприкосновенность представляет собой элемент (часть) и гарантию половой свободы личности. Поэтому посягательство на половую неприкосновенность человека автоматически влечет нарушение его половой свободы»3.

1Wallace H. Victimology: legal, psychological, and social perspectives. Boston, 1998. Ð. 122—123.

2Ñì.: Виктимологические проблемы борьбы с преступностью. Ставрополь, 2002. С. 68—69.

3Коняхин В. Насильственные действия сексуального характера // Законность. 2005. ¹ 9. С. 7.

81

Актуальность проблемы встает со всей очевидностью не только потому, что изнасилование может быть произведено одним или несколькими мужчинами, но и потому, что оно может быть серийным, может совершаться и членами семьи в отношении детей и подростков1. В этом плане следует согласиться с мнением ученых о том, что неблагополучные социально-экономические условия и окружающая среда оказывают отрицательное влияние на здоровье женщины-матери, детей и особенно подростков, находящихся в периоде биосоциальной трансформации и являющихся биологически наиболее уязвимой частью населения, а потому представительницы низших социальных страт являются более уязвимыми относительно сексуальных посягательств2.

Показательными является сравнительный анализ возрастных и гендерных параметров виктимности лиц относительно изнасилования, осуществленный российскими криминологами. Проведенные расчеты, учитывающие не только распределение потерпевших от убийств и причинения тяжкого вреда здоровью по возрасту, но и данные демографической статистики, показали, что наибольший индекс виктимизации — 2,5 — приходится на возрастную группу «свыше 30 до 40 лет», тогда как в группах «свыше 25 до 30 лет» и «свыше 40 до 50 лет» эти индексы составляют соответственно 2,2 и 2,4. Полученные данные резко отличают возрастную структуру этих лиц от потерпевших в результате изнасилования. Так, среди всех потерпевших в возрасте до 18 лет доля жертв изнасилования превышает вторую возрастную группу (от 18 до 25 лет) в 3,5 раза; в следующей возрастной группе — в 4 раза; в возрастных группах — от 25 до 40 лет — она, наоборот, в 3,5 раза меньше; наконец, в наиболее старших возрастных группах доля жертв изнасилования в 10 раз меньше, чем среди жертв убийств и тяжких телесных повреждений3.

1Могачев М.И. Серийные изнасилования. М., 2003. С. 44—47. Ср.: Crimes Against Children: Child Abuse and Neglect. Philadelphia, 2000.

2Navies P., Francis P., Jupp V. Victimisation: Theory, Research and Policy. N.Y., 2003. P. 136. Ñð.: Кудрявцев И.А. Психопатология и психология сексуальных агрессоров // Материалы 2-й Международной научной конференции. «Серийные убийства и социальная агрессия». 15—17.09.1998. Ростов н/Д, 1998; Ткаченко А.А. Социальные детерминанты аномального сексуального поведения // Очерки социальной психиатрии. М., 1988.

3Лиманская И.В. Виктимологическая профилактика насильственных преступлений против личности. М., 2002. С. 18. Несколько отличаются от этих данных цифры, приведенные Д.В. Ривманом и В.С. Устиновым, хотя общая тенденция сохраняется (Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. СПб, 2000. С. 263). Характеристику возможностей личности к сопротивлению и реализации этой возможности в зависимости от возраста см.: Ривман Д.В. Виктимологические факторы и профилактика преступлений. Л., 1975. С. 59. Ср. также с оценками западных криминологов: Navies P., Francis P., Jupp V. Victimisation: Theory, Research and Policy. N.Y., 2003. P. 47—49.

82

Виктимность пострадавших от сексуальных преступлений проявляется также в том, что они зачастую формируют то окружение, в котором развиваются негативные качества преступника. Профессиональная деятельность сексуальных насильников, как правило, отражает трудности общения этих лиц с окружающими и, в первую очередь, с людьми своего возраста. Поэтому в наиболее типичном варианте это работа уединенная, с ограниченным числом контактов с окружающими. Возможен обратный вариант, когда проявляется стремление к постоянному общению с окружающими, но в качестве «окружающих» выступают лица иной возрастной и гендерной группы. В последнем варианте распространены случаи, когда преступники под видом профессиональной деятельности стремятся к общению с интересующими их в сексуальном отношении объектами. Наиболее часто это педагогическая или иная другая деятельность в детских и школьных учреждениях.

В отношении проблематики виктимности несовершеннолетних, психологические особенности которых являются особенно важным виктимообразующим качеством1, в мировой криминологической литературе чаще всего и наиболее подробно рассматривают случаи сексуальных действий и жестокого обращения с детьми. В этом видят серьезную социальную проблему, в частности в Германии, где ежегодно от 600 до 1000 детей бывают убиты своими родителями. По оценкам немецких экспертов, ежегодно можно встретить до 60 000 случаев жестокого обращения с детьми. По данным американских криминологов, более 50% из числа опрошенных лиц признали, что в детстве были жертвами различных преступных посягательств2.

Жертвами жестокого обращения, являются, как правило, маленькие дети и дети дошкольного возраста. Среди детей, которые были зарегистрированы в 1997 г. как жертвы различными американскими агентствами по защите прав ребенка, больше 50% были младше 7 лет (из них приблизительно 26% моложе 4 лет). Приблизительно 27% жертв были детьми в возрасте от 8 до 12 лет; другие

1Ривман Д.В. Криминальная виктимология. СПб., 2002. С. 45. См. также: Забрянский Г.И. Изучение и предупреждение преступности несовершеннолетних. Краснодар, 1979; Григович И.Н. Синдром жестокого обращения с ребенком. Общие вопросы и физическое насилие. Петрозаводск, 2001; Мэнделл Дж. Г., Дамон Л. Групповая психотерапевтическая работа с детьми, пережившими сексуальное насилие. М., 1998; Сафонова Т., Цымбал Е.И., Иванова Н.А., Демьяненко И.И. Жестокое обращение с детьми. M, 1993; Статмэн П. Безопасность вашего ребенка. СПб., 1996; Пчелинцева Е.В. Коррекционно-профилактическая работа с дошкольниками, пережившими насилие. М., 2000; Утков П.Ю. Педагогические аспекты детской виктимологии. Мурманск, 2004; Шапиро Б.Ю., Сидоренкова Т.А., Либоракина М.И. Социальные работники за безопасность в семье. М., 1999.

2Navies P., Francis P., Jupp V. Victimisation: Theory, Research and Policy. N.Y., 2003. Ð. 48.

83

23% áûëè îò 13 äî 18 ëåò1. Жестокое обращение с детьми при этом рассматривается и как проблема медицинской деонтологии, так как при тяжелых ранениях именно врач принимает решение, должно ли признаваться это ранение следствием жестокого обращения или рассматриваться как несчастный случай2.

Особенно большое внимание уделяется вопросам виктимизации детей в семьях3. Согласно выводам американских виктимологов, основанным на анализе статистических данных, дети в возрасте до четырех лет имеют больше шансов быть убитыми в семье, чем более старшие дети. Младенцы и маленькие дети с большей вероятностью будут убиты их матерями, чем их отцами. В три раза больше число случаев сексуального насилия над девочками, чем над маль- чиками. Чернокожие дети в 1,5 раза чаще становятся жертвами физического оскорбления, в пять раз чаще, чем белые дети умирают от физического насилия или преступного пренебрежения. Случаи физического и сексуального насилия над детьми встречаются в 6 раз чаще в семьях с доходом менее 15 000 долл. США в год4. В противовес традиционным представлениям дети, родившиеся в браке, так же часто подвергаются жестокому обращению, как и внебрачные и приемные дети5.

Часто преступники в детстве сами являлись жертвами жестокого обращения, негативный опыт которого они впоследствии переносят на своих и чужих детей. Особенно угрожающим считается положение в так называемых проблемных семьях, характерной чертой которых являются безработица, эксцессивный алкоголизм, большое количество детей и плохие жилищные условия. «Повышенная виктимность несовершеннолетних определяется не только их психофизическими качествами, но и их социальными ролями, местом в системе социальных отношений, положением, которое они занимают в семье»6.

1Sgarzi J., McDevitt J. Victimology: a study of victims and their roles. New Jersey, 2003. P. 92.

2Kempe C., Silverman F., Steele B., Droegemueller W., Silver H. The Battered-Child Syndrome // Journal of the American Medical Associatio. 1972. 181. P. 105—112.

3Wallace H. Victimology: legal, psychological, and social perspectives. Boston, 1998. P. 175. Результаты исследования российских виктимологов позволяют сделать вывод о том, что случаи внутрисемейного физического насилия составляют примерно одну треть от случаев насилия в отношении несовершеннолетних. Кроме того, следует учитывать, что семейное насилие над детьми имеет высокую латентность часто из-за страха детей перед родителями и уверенностью, что помощи ждать не от кого (Галушко Д.М. Ювенальная виктимология: криминологи- ческие и социально-психологические проблемы. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Москва, 2003).

4Understanding and Preventing Violence. Commission on Behavioral and Social Sciences and Education. Volume 1. 1993. Ð. 235—236.

5Trube-Becker E. Gewalt gegen das Kind. München, 1987. S. 18.

6Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. СПб., 2000. С. 70.

84

Семейное насилие над детьми имеет высокую латентность часто из-за страха детей перед родителями и уверенностью, что помощи ждать не от кого. Нередко трудно провести грань между насилием над ребенком и преступным пренебрежением, проявляемым в отношении беспомощного младенца1. Из чувства страха перед обид- чиком или стыда перед друзьями и знакомыми, боязни осуждения или высмеивания, что типично для детской подростковой среды, ребенок не стремится к огласке происшедшего. Но внутренние переживания сказываются крайне негативно на его развитии. Ученые утверждают, что латентные случаи преступного насилия над детьми, особенно сексуального, психологически более травматичны, чем случаи, в которых дети распознавались как жертвы.

Не без влияния виктимологических разработок жестокое обращение с детьми рассматривается не только как уголовно-правовая, но как социальная проблема2. Здесь значение предупредительной стратегии, принципов профилактики выступает на первый план относительно возможностей пресечения преступления. В случае сексуального насилия над детьми глубокие и долго сохраняющиеся нарушения в развитии личности фиксируются реже, чем у взрослых. Прежде всего, это значимо для нормально развитых, растущих в обычных социальных условиях детей. Здесь, хотя и сравнительно нечасто, инициатива может исходить от ребенка и может иметь место род партнерских отношений. В таком случае криминологи требуют выяснить, ищет ли ребенок только сексуального партнера или старшего друга, с которым при определенных обстоятельствах можно вступить и в сексуальные отношения. Отмечаются также разли- чия между случаями, в которых сексуальное переживание ребенка ограничивается только эксгибиционизмом взрослого, и тех случаев, в которых, например, отцы поддерживают со своими детьми сексуальные отношения в течение длительного времени3.

Насилие обычно предполагает вовлечение ребенка в сексуальные отношения под действием силы, а также явных или скрытых угроз. Однако преступники могут использовать также и формы давления или влияния, чтобы достичь своей цели. Это может быть психологи- ческая манипуляция, использование авторитета взрослого, зачастую непререкаемого для ребенка, внушение различных страхов и т.п.

1Эти вопросы специально исследовались в следующем издании: Crimes Against Children: Child Abuse and Neglect. Philadelphia, 2000.

2Cain Ì. Orientalism, Occidentalism and the Sociology of Crime // Victimology. N.Y., 1994. Ð. 82—96.

3Morgan J., Zedner L. The Victim’s Charter: A New Deal for Child Victims? // The Howard Journal. 1992. 31. P. 294—307. Современными американскими виктимологами трактуется как жестокое обращение с детьми также и разрешение ребенку просматривать порнографические фильмы (Wallace H. Victimology: legal, psychological, and social perspectives. Boston, 1998. P. 171).

85

Среди западных виктимологов господствующим является мнение о том, что уголовное судопроизводство, многочисленные беседы с ребенком о совершенном преступлении могут приносить ему больший вред, чем само преступление, поскольку судебное разбирательство снова и снова вызывает в памяти процесс преступления

èкроме этого ставит ребенка в психологически трудное положение относительно окружающих. Поэтому одним из приоритетных направлений становится исследование вопроса о возможной «вторич- ной» виктимизации ребенка в процессе судебного разбирательства дела о преступлениях сексуального характера1. Отмечается, что здесь особенно необходима осторожность для предупреждения бестактного, грубого или пренебрежительного отношения, высказывания различных обвинений с их стороны, ибо отторжение жертвы ее ближайшим окружением, непонимание и осуждение с его стороны нередко способствуют ее десоциализации — уходу из дома, семьи, употреблению алкоголя, наркотиков, попадания в девиантную среду

èтем самым повторной виктимизации.

Âювенальной виктимологии на Западе существует несколько теоретических моделей, объясняющих механизм детской виктимизации.

Наиболее распространенной является циклическая модель. Предполагается, что насилие по отношению к детям осуществляют преимущественно лица, сами бывшие в детстве жертвами насилия. Американский криминолог К. Дадж исследовал цикл развития агрессивных тенденций у ребенка, проанализировав социальные условия развития 309 четырехлетних детей в детских садах штата Теннеси и штата Индиана. Были взяты интервью у матерей, персонала, изучены психологические параметры детей, а также использовался метод прямого наблюдения. Было выявлено, что дети, которые подвергались физическому насилию в семье, были более агрессивны к другим детям: «индекс агрессии» для обиженного ребенка был на 93% больше, чем для других детей. Ребенок, ставший жертвой насилия в семье, был менее способен обработать информацию и решить проблемы межличностного общения в толерантной форме. К. Дадж полагает, и как нам представляется, небезосновательно, что модель агрессивного поведения, которая воспроизводится в раннем детстве, может экстраполировать на будущие действия аг-

1 Trube-Becker E. Gewalt gegen das Kind. München, 1987. S. 29—31. Ñð.: Ведерникова О.Н. Современные тенденции развития ювенальной юстиции за рубежом // Российская юстиция. ¹ 6. 2005. С. 43—47; Урбанович Н.Д. Соблюдение норм международного права по уголовным делам о преступлениях несовершеннолетних // Российская юстиция. ¹ 6. 2005. С. 65—69.

86

рессии, в том числе и в форме преступления против общества1. Виктимизация ребенка, таким образом, детерминирует криминализацию взрослого. Соответственно, задача виктимологической профилактики видится в том, чтобы разорвать этот порочный круг.

Далее можно назвать психопатологическую модель. Здесь под- черкивается роль характеристик самого молодого виктима в совершении насилия. Эта модель включает три особых подхода к проблеме жестокого обращения с детьми, которые условно могут быть охарактеризованы как: 1) психодинамическая модель; 2) модель психического заболевания и 3) модель черт характера.

Психодинамическая модель была представлена в работах С. Кемпа и Р. Хафера. Они стремились показать, что проблема психологической совместимости родителей и ребенка является важным фактором жестокого обращения с детьми. Второй подход основан на предположении о том, что первичной причиной жестокого обращения с детьми является психическое заболевание кого-либо из родителей. Эта теория достаточно популярна на Западе в основном в кругах непрофессионалов, однако большинство специалистов-виктимологов относится к ней скептически2. Третий подход акцентирует внимание на определенных чертах личности насильника и жертвы без отношения к тому, как они приобретали эти черты (С. Робертсон, Ю. Далсодо и др.)3.

Следующая модель разрабатывается в рамках традиционного криминологического интеракционизма. Ее создатели (Х. Мартин) выделяют три основных фактора жестокого обращения с детьми:

1)роль ребенка, 2) случайные события и 3) структура дисфункционального семейства4.

Одной из наиболее перспективных, на наш взгляд, является со- циолого-культурологическая модель (Н. Полянски и др.), которая рассматривает жестокое обращение с детьми в результате напряжений в обществе, которые являются первичными причинами злоупотребления. К ней могут быть отнесены следующие частные виды социовиктимологических моделей: 1) модель социального напряжения;

2)модель социального научения; 3) социально-психологическая модель; 4) психосоциологическая системная модель5.

1Ñì.: Dodge K.A., Bates J.E., Pettit G.S. Mechanisms in the Cycle of Violence // Science. 1990. ¹ 3. Ñð.: Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. СПб., 2000. С. 70—71. Интересные данные о зависимости между возрастом потерпевшего и мотивацией его провокационного поведения приводятся и анализируются в работе Э.Л. Сидоренко (Сидоренко Э.Л. Отрицательное поведение потерпевшего и уголовный закон. СПб., 2003. С. 57).

2Wallace H. Victimology: legal, psychological, and social perspectives. Boston, 1998. Ð. 175.

3Delsordo J.D. Protective Casework for Abused Children // Children. 1963. Ð. 213— 218; Wallace H., Roberson C. Principles of Criminal Law. N.Y., 1996.

4Martin H.P. The Abused Child. Cambridge, 1976.

5Polansky N., Chambers M., Buttenwieser E. An Anatomy of Child Neglect. Chicago, 1981.

87

Первая модель исходит из суждения о том, что такие социальные факторы, как фактор недостатка образования, бедности, безработицы, профессиональной деятельности, связанной со стрессами, обусловливают жестокое обращение с детьми. Неспособность родителя или опекуна разрешать внешние проблемы приводит к агрессивному поведению в отношении ребенка. Модель социального научения под- черкивает неадекватность навыков воспитания родителей структуре социализирующих факторов. Социально-психологическая модель предполагает, что возникающее в семье психологическое напряжение проистекает из множества социальных и психологических факторов, включая семейные ссоры, безработицу, слишком большое число детей, включая нежелательных. Все эти факторы вызывают напряжение, которое заставляет индивидуума агрессивно реагировать на ребенка. Психосоциологическая системная модель описывает структуру взаимодействий в семье в рамках системного подхода. Если семья представляет собой разбалансированную систему, то негативное отношение к ребенку становится почти неизбежным1.

Хотя вопрос о социально-стратовых детерминантах виктимизации детей в западной криминологической литературе остается открытым, все же большинство исследователей сходятся в том, что ребенок более виктимен в низших стратах. Оппоненты при этом ссылаются на большое число случаев, когда дети из состоятельных семейств подвергаются ежедневному психическому и физическому насилию, а в многодетных и малообеспеченных семьях, наоборот, окружены вниманием и заботой2.

В качестве тенденции последних лет западные криминологи указывают на усиление степени виктимности детей выходцев из стран третьего мира. Так, в Великобритании насилие в отношении детей, мотивируемое расовыми предрассудками, с 1989 по 1996 г. увеличилось на 250%. Эта страна характеризуется одним из наиболее высоких в Западной Европе уровней преступности такого рода. При этом статистические данные свидетельствуют о том, что дети пакистанцев чаще всего страдают вместе с родителями в случае вандалистских нападений на их жилища и автомобили. Дети выходцев из стран Карибского региона и африканцы более других подвергаются открытым уличным нападениям. При этом полиция нередко или вовсе отказывала в помощи, или проявляла ее с недостаточным усердием, что также может рассматриваться как фактор виктимизации представителей этих социальных групп3. Притом что

1Ñð.: Виктимологические проблемы борьбы с преступностью. Ставрополь, 2002. С. 9—11.

2Wallace H. Victimology: legal, psychological, and social perspectives. Boston, 1998. Р. 179—183. По данному вопросу см. также: J Reiss A., Roth. Understanding and Preventing Violence. Washington, 1993. Ð. 221—255.

3Navies P., Francis P., Jupp V. Victimisation: Theory, Research and Policy. N.Y., 2003. Ð. 49.

88

само насилие полиции в отношении граждан составляет серьезную проблему, которая довольно часто обсуждается западными криминологами1.

Вопрос о виктимности и виктимизации пожилых людей, людей старше 60 лет, как уже отмечалось, находится в центре внимания исследователей, несмотря на то, что в целом они в меньшей степени становятся жертвами преступлений, чем представители более молодого поколения, хотя и имеют потенциально высокую виктимность2. Во многом это связано с тем, что в развитых странах доля престарелого населения (свыше 65 лет) превышает 14% (в абсолютном выражении это 170 млн человек)3. Возникают новые отношения между старшим и молодым поколениями, меняется роль семьи и внутрисемейных взаимосвязей. Перед обществом встают задачи не только материального обеспечения групп населения старших возрастов (совершенствование и реформирование пенсионного обеспе- чения), но их медицинского и бытового обслуживания, развития геронтологических служб и учреждений. Поэтому вся проблематика, касающаяся геронтологических проблем, признается актуальной.

Прежде всего внимание западных виктимологов привлекают условия совершения против престарелых граждан таких преступлений, как ограбление и убийство. На эту возрастную группу, по данным полицейской статистики Германии, приходится убийств — 19,7%, ограблений — 15,9, попыток ограбления — 19,7%4. На каждые 100 000 жителей соответственно приходится совершенных убийств — 0,5, попыток ограбления — 8,2, совершенных ограблений — 30,8, тяжких телесных повреждений — 13,6. Аналогичная ситуация наблюдается и в США. Там, в первую очередь выделяется число женщин в возрасте свыше 50 лет (как жертвы изнасилования от 2 до 7%)5.

Основания для того, чтобы старики становились жертвами в современном обществе, совершенно очевидны. Прежде всего здесь

1Этому вопросу специально посвящено следующее систематическое исследование криминологического характера: Chevigny P. Edge of the Knife. Police Violence in the Americas. N.Y., 1995.

2Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. СПб., 2000. С. 71.

3Ñì.: Хижный Э.К. Старение населения ЕС // Европейский союз на рубеже веков. Пробл.-темат. сб. ¹ 3. М., 2000. С. 167—193. Ср.: Макарян А.С. Глобализация и человеческий потенциал. М., 2003. С. 82—83.

4Приблизительно сходные данные приводят российские виктимологии. Так, по данным исследований, проведенных под руководством Д.В. Ривмана, среди жертв уличных преступлений 25% составляют лица пожилого возраста, около 20% — лица среднего возраста;, несовершеннолетние — около 10% (Гришин А.Н. Уличная преступность и ее профилактика службой милиции общественной безопасности в условиях крупного города. Автореф. дисс… канд. юрид. наук. СПб, 1999. С. 20).

5Sourcebook of Criminal Justice Statistics. N.Y., 1991. P. 263.

89

следует назвать социальную изоляцию: разведенные, живущие отдельно овдовевшие или одинокие старые люди считаются особенно склонными становиться жертвами преступлений. Но нередко фактором виктимогенности становится и проживание стариков с более младшим поколением. Необходимость заботиться о них, угроза собственной безопасности ввиду возможного старческого слабоумия, а также претензии на материальные средства представителей старшего поколения в семье могут вызывать постоянное раздражение, которое порою разряжается в криминальные действия1.

В соответствии с данной ситуацией сложилась характерная типология преступлений против этой группы. Так, например, ввиду их физической слабости они являются предпочтительными жертвами грабежа. Молодые грабители ищут себе для этой цели старых физически и душевно ослабленных, одиноких людей в качестве жертв2. В связи с их ограниченным радиусом передвижения и относительно стандартным стилем жизни представители этой группы особенно подвержены нападениям. Так, они должны использовать в основном общественный транспорт, в определенное время полу- чают деньги в банке или на почте и в определенное время идут за покупками. Это подвергает их особой опасности стать жертвой воровства, взлома и ограбления. Преступления против пожилых людей зачастую могут иметь для них более серьезные последствия, чем аналогичные преступления для других видов жертв. Так, потеря имущества, особенно того, которое имеет ценность, связанную с воспоминаниями, семейной реликвии и т.п., может иметь чрезмерно сильное воздействие на пожилого человека. Потеря каких-либо материальных ценностей может существенно ограничить его контакт с внешним миром. Нужно иметь в виду и снижение иммунитета, пониженную регенерируемость тканей, другие физические особенности лиц старшего возраста, которые делают для них физиче- ское насилие более опасным по своим последствиям.

Существует много мошенников разного вида (действующих под видом мастера, работника предприятия энергоснабжения для счи- тывания показаний счетчика и т.д.), «специализирующихся» на стариках, и многообразные формы их обмана (например, при покупках и ремонте). В США в 1960—1970-е годы известно мошенниче- ство с земельными участками в большом объеме, при котором старым людям спекулятивные фирмы предоставляли в качестве «поселений пенсионеров» земельные участки, которые им не принадлежали, предлагали непригодные к проживанию участки земли или многократно один и тот же участок. Западными виктимологами

1Wallace H. Victimology: legal, psychological, and social perspectives. Boston, 1998. P. 198—199.

2Schneider H. Kriminologie. Berlin, 1987. S. 710.

90