Виктимология. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»

научной основе теоретическую модель виктимологического предупреждения преступности.

Проведенные в последние годы виктимологические исследования детерминации виктимности в России показывают, что большинство случаев виктимизации детерминировано социальными факторами (52,7%). Далее по степени уменьшения показателей отмечаются социально-политические (19,2%), экономические (9%), нравственно-психологические (6,8%), правовые (1,9%) и организационные (0,9%) детерминанты.

Причины такой структуры детерминантов виктимности (виктимизма) следует искать в современной виктимологической ситуации, сложившейся во многом благодаря криминализации российского общества, произошедшей за первые 10 лет существования «новой» России.

Характеристика современной виктимологической ситуации складывается из совокупности количественных показателей и их качественных оценок. Тот факт, что по официальным данным правоохранительными органами ежегодно регистрируется почти 2 млн потерпевших, следует рассматривать с учетом мнения независимых экспертов, которые считают, что только за период с 2001 по 2005 г. от преступлений пострадало более 80 млн россиян1.

Общественная жизнь в России претерпела существенные изменения за последнее десятилетие ХХ в., что породило ряд аномиче- ских явлений (в частности, правовой нигилизм). Неизбежным следствием этого стали деградация фундаментальных социальных институтов российского общества (семьи, системы образования и воспитания), утраты этнокультурной идентичности (дилемма: русский — россиянин), возникновение обширной маргинальной социальной группы из числа лиц БОМЖ, наркоманов, беспризорных несовершеннолетних и членов организованных преступных групп общеуголовной направленности.

Отнесение глобализации к числу виктимогенных детерминантов требует убедительной аргументации. В противном случае виктимность российского общества будет определяться изоляционистским мировоззрением, активным виктимогенным компонентом которого будет страх перед остальным миром (по сути — ксенофобия).

В российском обществе процесс глобализации накладывается на противоречивый процесс углубления социального неравенства и маргинализации значительной части населения. Глобализационная трансформация российского общества с неизбежностью повлекла за

1 Ñì.: Задорожный В.И. Виктимологическая безопасность и ее обеспечение мерами виктимологической профилактики: Монография. Тамбов: Першина, 2005; Полубинский В.И., Ситковский А.Л. Теоретические и практические основы криминальной виктимологии: Монография. М.: ВНИИ МВД России, 2006.

121

собой не только изменения в социальной структуре, но остро поставила перед традиционными общностями вопрос об осознании индивидуальной и групповой социальной идентичности, интеграции и дезинтеграции, месте в социальной иерархии, солидарности, уровне сплоченности, системе ценностей.

Материалы широкомасштабного виктимологического исследования, проведенного в Республике Дагестан, показали, что среди жертв преступлений 18,7% считают себя богатыми, 24,3% относят себя к среднему классу, 51,2% признались, что живут за чертой бедности. Большинство из потерпевших согласно этому опросу составляют класс безработных и граждан, занятых в непроизводственной сфере (19,8%); менее виктимными категориями оказались рабочие и служащие государственных и муниципальных органов власти (15,4%).

Интересным, с нашей точки зрения, является также тот факт, что, как отмечал Д.В. Ривман, виктимность начинает особенно резко возрастать по мере превышения среднего уровня доходов; очень богатым соответствует высокий уровень виктимности, несмотря на значительные меры предосторожности1.

Специфические для современного российского общества при- чины такого парадокса носят по большей части экономико-крими- нологический характер. Так, довольно распространенным способом накопления первоначального капитала в 90-е годы ХХ века была противоправная (как административно, так и уголовно наказуемая) деятельность, поэтому среди современных успешных предпринимателей достаточно распространен криминальный, или как минимум криминогенно-девиантный, тип личности. Здесь следует особо отметить, что традиционным для современного общества детерминантом массовой виктимизации большинство упоминаемых в нашей работе ученых признает организованную преступность, ее трансформацию и интеграцию в систему транснациональной преступности, что многократно увеличивает степень криминогенности и виктимогенности российских криминальных организаций. В связи с этим жертвам организованной преступной деятельности станет труднее противостоять вымогательству, внедрению в государственные структуры и бизнес представителей организованных преступных группировок, попыткам последних установить свой контроль над деятельностью легальных организаций.

Произошедшая в конце прошлого века массовая маргинализация и люмпенизация населения России повлекла падение уровня жизни, разрыв традиционных социальных связей, утратой ценностных ориентаций, в конечном итоге — массовой десоциализацией, являющейся одной из предпосылок актуализации индивидуальной

1 Ñì.: Ривман Д.В. Криминальная виктимология. СПб., 2002.

122

виктимности. Количество бедных в России оценивается в диапазоне от 20—25% до 80—85% всего населения страны. Бедность понимается и как определенный уровень дохода, и как не только низкие денежные доходы, но и отсутствие других экономических ресурсов, и как невозможность поддержания нормальных стандартов образа жизни. Бедность является одной из предпосылок десоциализации личности, а следовательно, ее виктимизации. В то же время некоторые специалисты отмечают, что низшие социальные группы, включая и безработных, объективно менее десоциализированы, — имеют более высокий уровень образования и культуры. Поэтому однозначная оценка виктимогенного потенциала бедности возможна лишь на основе ее количественных характеристик.

Так, по данным ВЦИОМ, 20% опрошенных респондентов располагают почти половиной всех денежных доходов. Причем более трети этих средств принадлежит только 10% самых обеспеченных. Это означает, что для оставшихся 80% реальные показатели среднего уровня доходов оказываются значительно ниже официальных. Кроме того, оценки среднедушевого денежного дохода самими опрошенными разительно отличаются от данных официальной статистики. И разрыв этот нарастал в течение последних 15 лет1.

Мы считаем, что социальное неблагополучие — одна из основных причин виктимизации личности. Поэтому главным фактором виктимизации низших слоев населения в России является характерная для них устойчивая тенденция к асоциальному поведению, когда сложно увидеть разницу между преступником и потерпевшим, если они оба из маргинальной среды, так как у них почти одинаковые личностные деформации и стереотипы поведения. По мнению С.Н. Абельцева, потерпевших из маргинальной среды характеризуют «эгоистические привычки, потеря чувства ответственности, равнодушие к проблемам других людей, цинизм. Им присущи ослабленные чувства стыда, долга, совести, а также несдержанность и конфликтность, грубость, агрессивность, лживость, ханжество, необразованность, невоспитанность»2. Эти суждения согласуются с данными Э.Л. Сидоренко, согласно которым среди представителей низших социальных страт, воспроизводящих формы маргинальной субкультуры, 80% лиц становятся жертвами преступлений, в совершении которых определяющую роль играет их провокационное поведение3.

Раскрывая признаки бедности как одного из главных детерминантов виктимности в современной России, стоит отметить, что от материального положения граждан также напрямую зависят и их

1Информация с официального сайта ВЦИОМа: http://wciom.ru

2Ñì.: Абельцев С.Н. Личность преступника и проблемы криминального насилия. М., 2000. С. 45.

3Ñì.: Сидоренко Э.Л. Отрицательное поведение потерпевшего и уголовный закон. СПб., 2003. С. 65—66.

123

возможности по защите своей личной неприкосновенности (жизни и здоровья) и собственности. Так, закономерно ожидать среди лиц, ставших жертвами угона автомобиля, объективно более высокого уровня виктимности бедных только потому, что они не обладали достаточными средствами для приобретения качественных, профессиональных (например, спутниковых) противоугонных устройств и систем.

Антиобщественный образ жизни бедных слоев населения нашей страны в свою очередь детерминирован распространенностью таких негативных социальных явлений, как пьянство, наркомания, делинквентность, социальный паразитизм, сексуальная и нравственная распущенность. Данные криминологических исследований свидетельствуют о том, что около 44% жертв тяжких насильственных преступлений на момент преступления находились в состоянии опьянения, причем две трети таких потерпевших распивали спиртные напитки вместе с преступниками, создавая виктимогенную ситуацию. Виктимогенность алкогольного опьянения не нуждается в дополнительных доказательствах — оно снижает способность потенциальной жертвы правильно оценить виктимологическую ситуацию, оказать сопротивления преступнику, способствует возникновению случайных досуговых связей с незнакомыми людьми, вызывает необоснованную агрессию и провоцирующее поведение.

Таким образом, маргинальная среда, в которой расцветают бедность, пьянство, конфликты, способствуют более частому возникновению таких виктимогенных ситуаций, когда потенциальную жертву нельзя заранее отличить от потенциального преступника и когда лишь случай решает, кто из них станет жертвой, а кто — преступником.

Среди основных виктимогенных детерминантов преступности в современной России отечественные ученые особо выделяют массовую и по большей части нелегальную миграцию. Здесь следует отметить, что процессы массовой миграции существенным образом детерминируют криминализацию и виктимизацию населения в странах, куда прибывают мигранты. Особенного внимания заслуживает нелегальная миграция, которая подпитывает маргинальную часть страны пребывания мигрантов новыми конфликтами (например, этнокультурными) и специфической околокриминальной субкультурой. Так, попав в новую страну, нелегальные мигранты стараются затеряться в этнических диаспорах для того, чтобы найти работу и укрыться от властей. Организованная преступность стремится активно использовать в криминальных целях фактор миграции населения и связанного с этим разрастания этнических криминальных сообществ, жестко коррелирующих с иммиграционными процессами.

Сами мигранты относятся к социальным группам с повышенной степенью виктимности. К примеру, нелегальные иммигранты с самого начала оказываются в полной зависимости от транснациональной организованной преступности. Организованные преступ-

124

ные группы, занимающиеся нелегальной миграцией, осуществляют перевозку мигрантов в стесненных, нездоровых и опасных условиях. Чтобы избежать столкновения с властями, контрабандисты могут бросить своих клиентов в пустыне без воды и пищи или выбросить их в открытое море.

Повышенная степень виктимности мигрантов также детерминирована сложностями интеграции в культурное пространство страны пребывания. Само по себе наличие на одной территории представителей различных национальностей создает конфликты культур, ослабляет возможности социального контроля над преступностью1.

Изучение вопросов виктимизации мигрантов и разработка путей их девиктимизации составляет одно из актуальных направлений развития особенной части виктимологии. Интересными представляются данные сравнительного анализа отношения к совершенному преступлению и мотивов поведения среди групп мигрантов и коренного населения. По его результатам, подавляющее большинство жертв в обеих группах (77,4% для мигрантов и 77,8% для жертв из числа коренного населения) заявило, что они постараются быть более внимательными и острожными при выборе мест передвижения; постараются меньше выделяться из толпы (37,8% для мигрантов, 38,6% для жертв из числа коренного населения); будут более активны в получении информации виктимологического характера (22% для обеих групп). Вместе с тем после преступления мигранты чувствовали себя более уязвимыми для криминальных посягательств: 59% против 46% для жертв из числа коренного населения. Для большинства из них чувство беспокойства усиливалось информацией о виктимологическом рецидиве соотечественников. В большинстве своем жертвы-мигранты не признавали наличия провоцирующих действий в криминальной ситуации, хотя настойчиво утверждали (часто совсем необоснованно), что их «инаковость» привлекает к ним преступника, делает их уязвимыми. Устойчивым стереотипом сознания мигрантов являлся тот факт, что их соотечественники ча- ще становятся жертвами преступлений, чем сами совершают их в отношении коренного населения (особенно это относилось к насильственным преступлениям).

На основании этих данных мы делаем вывод о преимущественно некритичном отношении мигрантов к собственному виктимному поведению, а также о более высокой вероятности виктимологиче- ского рецидива в их среде.

Важно иметь в виду, что согласно данным Международной организации по миграции (MOM), с 1990 по 1996 г. население России увеличилось за счет миграции на 3,3 млн человек (для сравнения; за период: 1976—1990 гг. — на 2,4 млн человек). Серьезные проблемы

1 Ñì.: Иншаков С.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 175.

125

связаны и с внутренней миграцией, вызванной экономической неравномерностью развития регионов России, межнациональными проблемами, резким подъемом преступности в ряде регионов России, прежде всего в Южном федеральном округе. Приток беженцев и вынужденных переселенцев обеспечивался за счет целого ряда локальных войн и вооруженных конфликтов этнополитического характера в последние 20 лет. В итоге большинство мигрантов-беженцев изначально являются жертвами (или потенциальными жертвами) преступлений в своем регионе и прибывают к новому месту жительства, будучи носителями личностных виктимных свойств.

Отметим, что наряду с социально-политическими и экономиче- скими факторами миграции в Российской Федерации отечественные социологи называют и факторы экологического характера, которые несут в себе значительную угрозу дестабилизации общества. Так, по мнению специалистов, в России сейчас не менее 13 регионов с критической экологической ситуацией, около 20 млн человек проживают в зонах экологических бедствий. Норильск и Магнитогорск, Урал и Алтайский край, Тюмень и Сахалин — это регионы, население которых представляет собой потенциальных вынужденных мигрантов.

Основными объектами миграции в России являются крупные города, и прежде всего — Москва и Санкт-Петербург. Цели иммиграции в крупные города, по нашему мнению, имеют виктимологи- ческое значение. Поэтому остановимся на них подробнее. В самом общем виде их можно разделить на следующие виды:

—социально полезные (приезд в город на учебу, в командировку и т.д.);

—социально нейтральные цели (приезд в город на отдых, для осуществления мелкой торговли, а также транзитное пребывание в городе);

—антиобщественные цели (приезд в город с целью совершения правонарушений или сокрытия следов преступлений, совер-

шенных в других регионах).

Вместе с тем цели приезда в сверхкрупный город большого числа мигрантов могут носить неопределенный характер, и направленность поведения становится зависимой от совокупности ситуационных, в том числе виктимологических, детерминантов, с которыми мигрант сталкивается после приезда.

Одной из важных групп детерминантов миграционных перемещений в последние годы являются экономические факторы. Высокая степень экономической привлекательности крупных российских городов в совокупности с естественными факторами, обусловливающими определенную возможность анонимности пребывания в городе, а также беспрепятственного выезда за пределы города, создают предпосылки к реализации криминальных замыслов неко-

126

торых мигрантов. Влияние миграции на виктимность (виктимизм) тесно смыкается с проблемой социальной адаптации к городской среде. Адаптация мигрантов в крупных городах осложняется их со- циально-культурным уровнем, так как среди приезжих преобладают

âосновном социальные группы с низким уровнем образования и потребительской ориентации. Этому способствует то, что мигранты

âосновном закрепляются за непрестижными среди жителей городов профессиями. Криминологические исследования показали, что интенсивные миграционные процессы, характерные особенно для крупнейших городов России, тесно смыкаются здесь с проблемой преступности приезжих и преступности в отношении приезжих. Установлено, что приезжими, как правило, совершается от 20 до 30% всех преступлений в сверхкрупном городе, из них каждое десятое — убийство и изнасилование, каждое пятое — разбой и грабеж, хищение государственного имущества, более 30% всех краж личного имущества1.

Высокий уровень десоциализации, следовательно, и виктимности мигрантов в России привел к тому, что криминализирующее влияние мигрантов на население региона превосходит степень виктимизирующего влияния на них со стороны этого населения. По всей видимости, это связано с той ролью, которую играют в криминализации российского общества этнические организованные преступные группы.

Этническая принадлежность значительной части участников организованной преступности ведет к резкому усилению виктимности представителей соответствующих этносов, которые становятся объектами мести, неоправданного насилия со стороны представителей правоохранительных органов, других противоправных действий, при том что у значительной части населения снижается уровень негативного отношения к преступлениям против иностранцев. В общественном мнении формируется негативный образ мигранта, распространяются идеи ксенофобии, что повышает уровень социальной напряженности и взаимного страха.

Еще 15 лет назад М.М. Бабаев и М.В. Королева констатировали, что «... многие приезжие отмечают на себе пресс неприязни, что соответственно повышает у части из них конфликтность и даже агрессивность, способные при определенных условиях обострить любое столкновение до масштабов, при которых оно может стать преступлением»2. В настоящее время наряду с психологическими детерминантами виктимизации мигрантов большое значение приобрели также и экономические факторы, связанные с их трудовой деятельностью.

1Ñì.: Аналитические материалы, подготовленные ВНИИ МВД России к парламентским слушаниям в апреле 2007 г.

2Бабаев М.М., Корол¸ва М.В. Преступность приезжих в столичном городе. М., 1990. С. 36.

127

Динамика общего уровня криминальных угроз и насилия в отношении мигрантов (особенно иностранцев) в последние годы детерминирована с ростом ксенофобии и агрессивного национализма в России, что лишний раз свидетельствует в пользу отнесения мигрантов к числу наиболее виктимных групп населения в современной России.

Как уже отмечалось, наибольшим виктимизирующим потенциалом обладает нелегальная миграция. Для России нелегальная миграция должна рассматриваться как одна из реальных угроз национальной безопасности не только потому, что она нарушает традиционный демографический баланс в стране и нейтрализует деятельность по управлению миграционными потоками, но и в силу своих тесных связей с организованной преступностью. В России насчитывается более 4 млн нелегальных мигрантов, в основном из стран СНГ и Китая. В таком качестве она стала осознаваться в нашем государстве несколько позже, чем в странах Западной Европы и Северной Америки, которые вплотную занимаются ею уже несколько десятилетий. В последнее десятилетие страны Западной Европы, как и Россия, принимают особенно большие потоки беженцев. Однако здесь уже успела сложиться отлаженная система управления вынужденной миграцией. Концепция предоставления убежища и статуса беженца хотя и имеет ограничительный характер, но при этом иммигранты, получающие убежище или статус беженца, пользуются практически всеми правами, что обеспечивает их интеграцию в новое общество. Отработанные механизмы управления общественным мнением и современные технологии связей с общественностью позволяют органам государственной власти и институтам гражданского общества достаточно эффективно противодействовать неизбежной, видимо, в этих условиях ксенофобии, эффективно канализировать, локализовать и, если возможно, пресекать ее проявления. Практика стран Запада по обеспечению частичной девиктимизации мигрантов нуждается в тщательном изучении российскими криминологами, законодателями, политиками.

Опыт государств Западной Европы в области государственноправового регулирования массовых миграционных потоков свидетельствует о необходимости ужесточения иммиграционного законодательства, особенно в области трудовой и экономической миграции. Эффективной показала себя политика предоставления возможностей получения вида на жительство ограниченным контингентом мигрантов, необходимых на рынках труда стран, их принимающих. В законодательстве европейских стран отмечается тенденция к унификации национальных правовых норм и требований в рамках единого экономического пространства, которая выражается в создании режима наибольшего благоприятствования в миграции по отношению к гражданам стран ЕС и ЕАСТ, а также

128

ужесточение миграционных требований к гражданам третьих стран. Аналогично следует совершенствовать и российское законодательство, поощряя миграцию трудоспособного населения, этнически принадлежащего к коренным народам России, и усиливая меры противодействия на законодательном уровне легальной и нелегальной миграции из развивающихся стран.

В целом материалы российских и зарубежных исследований позволяют сделать вывод о тесной взаимосвязи процессов криминализации и виктимизации мигрантов. При этом движение от криминализации к виктимизации опосредствуется социальной средой обитания мигрантов, в которой формируется негативная установка общественного мнения, сопровождающаяся соответствующими деформациями правосознания.

Опыт стран Запада свидетельствует о том, что научно обоснованная, сегментированная и целенаправленная работа по девиктимизации мигрантов (включая распространение информации виктимологического характера, психологическую помощь, специализированную работу с группами населения, регулярно контактирующими с мигрантами), является одним из ключевых звеньев более обширной деятельности по виктимологической профилактике преступности в стране. Она способствует девиктимизации этнических и сексуальных меньшинств, снижению уровня агрессивности в обществе и в конеч- ном итоге снижает общий виктимизационный фон в обществе.

Подводя итоги характеристики детерминации виктимности как массового социального явления российского общества, мы склонны согласиться с мнением современных криминологов и виктимологов о высокой степени виктимогенности глобализации, урбанизации и миграции, отмечая в то же время, что решение проблем России в этих сферах путем общесоциального виктимологического предупреждения преступности должно осуществляться в комплексе с девиктимизацией на индивидуальном уровне.

129

Ƚɥɚɜɚ 5

ȼɢɤɬɢɦɨɥɨɝɢɱɟɫɤɚɹ ɩɪɨɮɢɥɚɤɬɢɤɚ ɢ ɩɪɟɞɭɩɪɟɠɞɟɧɢɟ ɩɪɟɫɬɭɩɧɨɫɬɢ

5.1. Ʉɨɧɬɪɨɥɶ ɧɚɞ ɤɪɢɦɢɧɨɝɟɧɧɨɣ ɜɢɤɬɢɦɢɡɢɰɢɟɣ

ɫɨɰɢɚɥɶɧɵɯ ɝɪɭɩɩ ɜ ɫɢɫɬɟɦɟ ɜɢɤɬɢɦɨɥɨɝɢɱɟɫɤɨɝɨ ɩɪɟɞɭɩɪɟɠɞɟɧɢɹ ɩɪɟɫɬɭɩɧɨɫɬɢ ɜ ɫɬɪɚɧɚɯ Ɂɚɩɚɞɧɨɣ ȿɜɪɨɩɵ ɢ ɋɒȺ

Виктимологическая профилактика преступности является элементом криминологической профилактики и является включенной в социальную систему предупреждения преступлений подсистемой общесоциальных и специально-криминологических мер, направленных на снижение индивидуальной и массовой виктимности посредством устранения негативных виктимных предрасположенностей, активизации защитительных возможностей потенциальных жертв преступлений и обеспечения их безопасности.

Система виктимологической профилактики в странах Запада слагается из элементов, которые можно объединить в три группы: 1) нейтрализация объективных условий виктимизации личности или социальной группы; 2) разъяснительная работа среди отдельных категорий населения, виктимологическая пропаганда; 3) оказание помощи жертвам, включая систему государственных компенсаций и возмещения ущерба. Поскольку поведение жертвы в современных криминологических концепциях трактуется как важный элемент в системе детерминации преступления, постольку виктимологическая профилактика на Западе рассматривается в качестве специфической составной части деятельности государства и институтов гражданского общества по предупреждению преступности1.

Основным субъектом предупредительной деятельности в рамках первой выделенной нами группы являются государство и органы государственного управления. Ориентация развитых государств Запада на нейтрализацию факторов виктимизации населения, прямо или косвенно связанных с процессами его криминализации, привело после Второй мировой войны к созданию целой индустрии

1 Ñì. ïîäð.: Квашис В.Е. Основы виктимологии. М., 1999.

130