Виктимология. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»

Интересные закономерности выделены в связи с занятостью женщин. В качестве фактора виктимизации занятость выступает для женщин азиатского происхождения. Несколько ниже этот показатель у белых женщин. Совмещение работы с учебой в колледже зафиксировано как фактор риска только для азиатских женщин. Данный фактор увеличивает для них риск насилия почти в 4 раза по сравнению с другими азиатскими женщинами.

Продолжительность проживания на одном месте является «защитным фактором» только для белых, чернокожих и индейских женщин. Наличие малолетних детей увеличивает риск для всех женщин, кроме азиатских. К примеру, у индейских женщин каждый дополнительный ребенок увеличивает шансы различного рода насильственных посягательств в 1,3 раза. Низкий доход является фактором риска только для белых и чернокожих женщин. Работа в средней школе — фактор риска только для чернокожих и испаноговорящих женщин. И, наконец, все женщины старше 60 лет характеризуются повышенной виктимностью, за исключением представителей коренного североамериканского населения.

Характеристика инцидента и средств насилия также различна относительно выделенных расовых и этнических подгрупп. Выявлено, что в случае нападения на белых женщин чаще всего использовалось оружие. Они реже, чем представители других категорий женщин, становились жертвами грабежа или разбойного нападения. Белые жертвы с меньшей вероятностью преследовались на улице, а вот случаи насилия в школе для них более вероятны, чем для других. Наконец, они с меньшей вероятностью преследовались больше чем одним обидчиком и с большей вероятностью подвергались насилию со стороны их супруга.

Чернокожие женщины — наиболее вероятная группа насилия со стороны знакомых или в домашней обстановке, чаще всего их преследуют с использованием холодного оружия (в основном — ножа). Поэтому неудивительно, что они в большей части рискуют быть серьезно ранеными. Об инцидентах, в которые вовлекаются чернокожие женщины, обычно чаще сообщается в полицию.

Если чернокожие и белые женщины чаще всего становятся жертвами насилия над личностью, то азиатские женщины и выходцы из стран Океании с большей вероятностью становятся жертвами грабежей со стороны незнакомцев в общественных местах. 27% азиатских жертв имели больше чем одного обидчика по сравнению с 16%, зафиксированными для других жертв. Азиатские женщины с меньшей вероятностью подвергаются угрозам с применением оружия, с меньшей вероятностью преследуются кем-то из своих знакомых или супругом. Лица, совершающие преступления в отношении женщин азиатского происхождения, реже, чем в других случаях, используют наркотики или алкоголь. Наконец, азиатские женщины

101

реже, чем представители других групп, защищаются, угрожая или нападая на обидчика, или вызывая полицию.

Испаноговорящие женщины реже становятся жертвами сексуальных преследований и реже, чем другие, подвергаются насилию дома. С наибольшей вероятностью они становятся жертвами насилия только вне дома. Женщины индейского происхождения чаще всего преследуются знакомыми и с наименьшей вероятностью — незнакомцем. 70% обидчиков женщин индейского происхождения употребляли наркотики или алкоголь во время правонарушения (по сравнению с 49% женщин других групп).

На основе проделанного анализа делается вывод о том, что ряд факторов усиливает риск насилия именно для женщин, прежде всего относящихся к различным группам мигрантов. Это — факторы частой смены места проживания, одиночное проживание, наличие малолетних детей, возможность быть использованной для удовлетворения сексуальной потребности. Очевидна высокая степень зависимости виктимности женщин от культурного фона их окружения, определенного той или иной этнической принадлежностью.

Рассматривая результаты исследований в методологическом аспекте, стоит отметить следующее: хотя данные приведенных выше социологических исследований, которые были проведены на самом высоком научном уровне, и не могут вызывать сомнений, нередко они расходятся с представлениями, бытующими в общественном мнении. К примеру, это то, что женщины индейского происхождения подвергаются насилию почти вдвое чаще чернокожих женщин. Было выявлено, что занятость на производстве или в общественной сфере увеличивает степень виктимности чернокожих, испаноговорящих женщин или женщин индейского происхождения. Это также труднообъяснимо с точки зрения здравого смысла. Поскольку отме- ченные закономерности в основном являются результатом чисто эмпирических исследований, их бывает трудно интерпретировать, а тем более предсказать, в рамках теоретического анализа.

Поэтому представляется важным при разработке общей модели виктимизации женщин учитывать расовые и этнические культурные различия, не только опираясь на житейский опыт, здравый смысл или общетеоретические дедуктивные выводы, но используя данные соответствующих социологических исследований. В таком случае можно составить с большой долей вероятности прогнозы возможных актов насилия и использовать их для виктимологической профилактики насильственной преступности. Например, учитывая, что азиатские женщины могут быть более уязвимы в случае занятости на производстве и то, что они в основном подвергаются стихийному насилию, имеют самую высокую пропорцию инцидентов в общественных местах, совершенных трезвыми незнакомцами, с оружием или группой, можно предположить, что преступление скорее

102

всего произойдет в течение их обычного движения к месту работы и от него. Поэтому в местах компактного проживания и работы иммигрантов из азиатских стран было признано целесообразным усилить уличное патрулирование в утренние и вечерние часы.

Âцелом нужно признать, что такого рода комплексные исследования могут составить предпосылку для построения эффективной модели виктимности представителей этнических меньшинств, с учетом особенностей их рисков и защитных факторов, различных культурных контекстов, особенностей гендерного характера. При этом следует учитывать, что не только негативное отношение к этническим меньшинствам остального населения делает их повышенно виктимными, но и сам факт совместного проживания социальных групп, для которых характерны различные традиции, формирующие образ жизни и стереотипы поведения. Мотивация поведения, тип реакции на действия окружающих, даже представление о вежливости могут стать фактором дополнительной виктимизации. Х. Уоллис рассказывает о случае, когда таксист, выходец из Нигерии, был подвергнут насилию только потому, что его манера говорить, опустив глаза в землю, воспринималась как невежливая. В то время как для его народа это было, наоборот, способом показать социальную дистанцию, существующую между ним и говорящим, и выразить свое уважение1.

Сказанное значимо прежде всего в отношении групп мигрантов. По мере интеграции их в общество (особенно на протяжении нескольких поколений) действие «фактора образа жизни» на процесс виктимизации постепенно снижается, что, однако, отнюдь не вызывает автоматического снижения виктимизирующего потенциала несовместимости культур (как кажущейся, так и действительно имеющей место).

Очевидно, что опыт криминологического исследования этнокультурных факторов виктимизации различных социальных статусов, предпринятый американскими криминологами, становится особенно актуальным в условиях глобализации, когда массовая миграция, мультикультурализм и систематическое межнациональное взаимодействие в той или иной мере становятся характерными для большинства экономически развитых стран.

Âпоследние десятилетия усиливается негативное отношение к мигрантам, общество все более приоретает черты мульткультурализма, выполняет роль катализатора негативного отношения к представителям коренных этнических групп. В итоге в Нью-Йорке

â1998 г. 30% всех инцидентов, связанных с насилием против на-

1 Wallace H. Victimology: legal, psychological, and social perspectives. Boston, 1998. P. 208.

103

циональных меньшинств, были совершены против негров, не являющихся мигрантами в первом поколении. Другие 30% были совершены против евреев. В Лос-Анджелесе в том же году большинство расовых инцидентов было направлено против негров, более чем 90% преступлений на почве религиозной ненависти — против евреев1. В последнем случае, однако, следует признать воздействие сложного комплекса факторов виктимизации, на фоне которых указанный выше не представляется определяющим2.

Âцелом выделяются следующие особенности жертв преступлений, совершаемых на почве расовой или религиозной ненависти, на почве негативного отношения к другой культуре, или, повторяя выражение Ю. Хабермаса, к «другому». Эти преступления имеют тенденцию быть совершенными многократными обидчиками в отношении незнакомых лиц, которые имеют четко выраженную принадлежность к той или иной этнической, религиозной и т.п. группе. Они обычно совершаются в местах, хорошо знакомых жертве, которая с высокой долей вероятности будет испытывать после инцидента опасение повторного нападения. Жертвы насилия будут в большей степени и в течение более длительного периода времени переживать последствия насилия, возможны более глубокие психологические травмы, чем для жертв аналогичных преступлений, не связанных с культурологическими факторами3.

Âвиктимологических исследованиях обращается внимание на негативное отношение к представителям этнических меньшинств, которое нередко проявляется полицейскими. Так, например, в обзоре полицейской практики в штате Огайо за 1994 г. почти половина всех чернокожих респондентов сообщила, что они подвергались несправедливому задержанию и насилию со стороны полиции, по сравнению только с 9% белых респондентов-ответчиков4. Большинство американцев, независимо от расово-этнического происхождения, полагает, что полицейское насилие в отношении мигрантов и этнических меньшинств составляет существенную социальную проблему. Согласно опросам Гэллапа, увидевшим свет в 1999 г., более чем половина американцев (59%) полагает, что полиция «активно

практиковала расовые преследования»; при этом 81% высказался

1Bias Crimes: American Law Enforcement and Legal Responses. Berkshire, 1993 Р. 9. Вопросы зависимости виктимизации населения от расовых параметров структуры общества обстоятельно изучены в следующем издании: Heilbrun A.B. Criminal Dangerousness and the Risk of Violence. Lanham, 1996. Ð. 113—139.

2Ñì.: Нутрихин Р.В. К вопросу о массовой виктимности еврейского этноса //

Виктимологические проблемы борьбы с преступностью. Ставрополь, 2002. С. 157—161.

3Sgarzi J., McDevitt J. Victimology: a study of victims and their roles. New Jersey, 2003. Ð. 201—202.

4Browning S., Cullen F., Cao L., Kopache R., Stevenson T. Race and getting hassled by the police: A research note // Police Studies. ¹ 17 (1994) Ð. 1—11.

104

неодобрительно относительно этой практики. 6% белых и 42% чернокожих респондентов отвечали, что они были остановлены полицией из-за их расовой принадлежности1.

При этом сам факт столкновения с полицией часто является даже менее травмирующим для жертвы, чем его напряженное ожидание2. Поэтому чернокожие и испаноговорящие водители часто вносят изменения в свои маршруты исключительно для того, чтобы избежать такого опыта. Они избегают посещать те места, в которых, как они полагают, будут выглядеть для полиции подозрительными. Некоторые респонденты сообщили, что они не покупают дорогие автомобили, которые привлекают внимание полицейских и увеличи- вают вероятность того, что их владельцы будут остановлены и в дальнейшем подвергнутся незаконному насилию со стороны полицейских.

Подобного рода негативное отношение полицейских и представителей этнических меньшинств друг к другу, которое, как мы видим, имеет достаточно широкое распространение в Северной Америке, без сомнения, способствует дополнительной виктимизации последних3. Мигранты, чернокожие, испаноговорящие и прочие жертвы преступлений нередко опасаются обращаться с заявлениями

âполицию, опасаясь подвергнуться дополнительному насилию со стороны ее сотрудников. Так, один из представителей американской этнической группы азиатского происхождения заявил, что многие жертвы криминальных посягательств будут скорее говорить с репортером этнической газеты землячества, чем с сотрудником полиции. Причины указывались тройные: репортер говорил на языке жертвы; он был хорошо известен национальному сообществу; и в этом человеке не видели потенциальной угрозы4.

Âцелом расизм, ксенофобия, нетерпимость продолжают оставаться значимой проблемой для современного общества. В том числе и проблемой криминологического порядка, поскольку ксенофобия нередко оборачивается насилием по отношению к этническим меньшинствам. Ее главной особенностью в эпоху глобализации является «опосредствование культурой»: представитель этнического меньшинства вызывает ненависть уже не просто как «чужой», а как носитель чуждой культуры — как «другой». Вместе с тем до настоящего времени нерешенной остается проблема учета особенностей культуры как преступников, так и жертв в уголовном процессе,

âсудопроизводстве, в практике индивидуальной профилактики

правонарушений. В зарубежной виктимологии проблема насилия

1Sgarzi J., McDevitt J. Victimology: a study of victims and their roles. New Jersey, 2003. Ð. 207.

2Ibid., Ð. 209.

3Ñì.: Chevigny P. Edge of the Knife. Police Violence in the Americas. N.Y., 1995.

4Sgarzi J., McDevitt J. Victimology: a study of victims and their roles. New Jersey, 2003. Ð. 198.

105

над этническими меньшинствами как представителями иной культуры корреспондирует изучению вопросов повышенной виктимности сексуальных меньшинств как носителей специфической субкультуры, так и вследствие особенностей их поведения, существующих предрассудков и фобий и т.п.1

Однако здесь отмечается преобладание противоположной тенденции возрастания степени толерантности в обществе, которая также характерна для глобализирующегося общества. В связи с этим в последнее десятилетие можно отметить определенное снижение степени виктимности социальных групп, традиционно считавшихся высоковиктимными. На это указывают западные виктимологи в своих работах, посвященных проблемам сексуальных меньшинств2. При этом обращается внимание на близость виктимологических параметров представителей мужского и женского гомосексуализма.

В ХХ в. в западном обществе все более утверждается мнение о том, что гомосексуальное поведение следует рассматривать как альтернативный сексуальный образ жизни, а не как ненормативное поведение, а потому социальным императивом является толерантное отношение к гомосексуалистам. Однако это мнение отнюдь не принято всеми членами общества. Многие продолжают трактовать гомосексуализм как неестественное сексуальное поведение. При этом негативное отношение, зачастую, имеет ярко выраженную эмоциональную окраску, способствующую формированию установки на агрессивное поведение вплоть до его криминальных форм. В итоге криминологи вынуждены констатировать более высокий уровень насилия в отношении гомосексуалистов по сравнению со средним уровнем населения3. Кроме того, открытие и распространение СПИДа с его высокой смертностью затронуло гомосексуальные группы особенно сильно, что вызвало к ним дополнительное опасение, ненависть и дискриминацию.

Исследования, проводившиеся с 1984 по 1992 г. в Бостоне, Чи- каго, Детройте, Миннеаполисе, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и СанФранциско, показали, что более 30% всех насильственных преступлений, направленных против гомосексуалистов, совершали группы, состоящие из двух или больше преступников, объединенных негативным отношением к гомосексуалистам. 43% инцидентов включа-

1Ibid., Ð. 233—241.

2Berrill K. Gay and Lesbian Crime Victims: What We All Can Do // NOVA Newsletter. ¹ 3. Washington, 1996.

3Jenness V. Social Movement Growth, Domain Expansion, and Framing Process: The Gay/Lesbian Movement and Violence Against Gays and Lesbians as a Social Problem // Social Problem. 1995. ¹ 2. Ñð.: Herek G., Gillis J.R., Cogan J. C, Glunt E.K. Hate crime victimization among lesbian, gay, and bisexual adults: Prevalence, psychological correlates, and methodological issues // Journal of Interpersonal Violence. 1997. ¹ 12 (2). Ð. 195—215.

106

ли физическое насилие. Был высок уровень нанесения ранений: только 37% жертв могли убежать, не получив ранений, 28% получали незначительные повреждения. 16% жертв нуждались в амбулаторном лечении, 17% нуждались в стационарном лечении и 3% жертв полу- чали раны, несовместимые с жизнью1.

Гомосексуалисты оказываются и более уязвимыми в отношении семейного насилия. Имеются в виду так называемые нетрадиционные семьи, среди которых столь же распространено взаимное насилие, как и в семьях гетеросексуалов. Разница заключается лишь в том, что первые гораздо реже обращаются в полицию и прибегают к защите правоохранительных органов, полагая, что в полиции и в системе юстиции распространено негативное отношение к гомосексуальным бракам2.

Вместе с тем, хотя уровень виктимности гомосексуалистов признается исключительно высоким, многие криминологи отмечают наметившуюся в последнее десятилетие в западном обществе устойчивую тенденцию к снижению насилия против сексуальных меньшинств3. Это можно объяснить, прежде всего, возрастанием степени толерантности в обществе, распространением информации, способствующей формированию положительного имиджа сексуальных меньшинств, возможно, и канализацией агрессии по отношению к национальным меньшинствам и мигрантам.

Подводя общий итог результатам исследования, представленного в данной главе, можно сказать, что факторы изменения параметров виктимности отдельных социальных страт и групп населения в современных условиях напрямую связаны с глобализацией, с криминогенными и виктимогенными обстоятельствами, сопровождающими ее процессы4. Изменение культурной среды воспроизводства большинства страт, процессы миграции, формирование транснациональной системы стратификации («параллельной» по отношению к традиционной), характерное для глобализации изменение культурологических параметров социальной среды — все это может усилить или, наоборот, снизить уровень виктимизации социального статуса. Степень влияния факторов, связанных с глобализацией, на виктимность социальных групп и статусов будет напрямую зависеть от того, являются ли доминирующими для ее представителей в процессе виктимизации социальные или же внесоциальные факторы, зависит ли виктимность в большей степени от образа жизни

1Characteristics of Hate Crime in 1992 // (U.S. Department of Justice, Federal Bureau of Investigation, GPO. Washington, 1993. Ð. 9.

2Wallace H. Victimology: legal, psychological, and social perspectives. Boston, 1998. P. 231—233.

3Ibid., Ð. 232.

4Ñì.: Криминология. Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова. М., 2004. С. 343—344.

107

потенциальной жертвы или же от отношения к ней представителей других социальных страт.

Как было установлено в данной главе, и в глобализирующемся постиндустриальном, и в архаическом, и в любом другом обществе существует группа лиц, которые виктимны уже по самой своей природе. Это — женщины, дети, инвалиды, престарелые граждане и др. Сведения об их виктимизации и о проценте этих высоковиктимных статусов в каждом социальном слое должны составлять основной элемент общей виктимологической характеристики общества.

Такого рода подход может составить методологический фундамент для статистического сравнительного анализа виктимности социальных групп различных регионов, поскольку в совокупности лабильных параметров виктимности, обусловленных постоянной изменчивостью социальных процессов, будут заложены некоторые общеконстантные величины. Константность их виктимности обусловлена тем, что за основу выделения данного статуса берутся не социальные, а естественные характеристики: пол, возраст, состояние организма. Они внесоциальны, а потому неизменны относительно движения социума. Другая открывающаяся здесь возможность методологического характера связана с перспективой экстраполяции данных исследования виктимности социальных статусов и страт в одном регионе (стране) на социум другого региона, в том числе и при существенно различающихся социальных параметрах.

Таким образом, указанная схема криминогенной виктимности социальных страт должна быть основана на принципе концептообразующей базисности данных о константной виктимности традиционно уязвимых групп населения. Введение в эту схему переменных показателей должно корреспондировать информации о характере и степени виктимизации страт с лабильной виктимностью. При этом показатели о миграции населения, виктимности и криминализированности мигрантов, характере и степени их взаимодействия с основными стратами общества-рецепиента и включенности в их структуры должны находиться под особым вниманием исследователя. К такому выводу нас подводит знакомство с материалами из зарубежных и отечественных источников.

Вместе с тем существующий на сегодняшний день уровень прикладных исследований виктимологической направленности в Российской Федерации, подготовка российских ученых (не говоря уже о практиках) по вопросам теории и эмпирии социальной виктимологии, степень сотрудничества с зарубежными исследовательскими центрами, фондами, всеми заинтересованными субъектами научно обоснованной виктимологической профилактики — все это совершенно не соответствуют уровню задач, выдвигаемых практикой.

Поэтому сравнительный анализ взаимосвязанных процессов социальной стратификации и виктимизации населения в России и на

108

Западе может иметь статус лишь предварительной гипотезы, трансформация которой в развернутую виктимологическую теорию возможна лишь вследствие:

1)инвентаризации имеющегося на сегодняшний день теорети- ческого и эмпирического материала;

2)его научного обобщения на том уровне, который допускает состояние разработанности темы в России и на Западе;

3)определения комплекса целей и оптимальной методологии прикладного социолого-виктимологического исследования виктимности социальных групп и статусов в России с учетом возможностей сопоставления с аналогичными индикаторами и данными в других странах;

4)организации соответствующих эмпирических исследований в России силами отечественных и зарубежных криминологов, его на- учное обобщение, последующий мониторинг наиболее виктимных групп;

5)разработки комплекса рекомендаций и программы практиче- ских мероприятий по виктимологической профилактике преступности и девиктимизации населения страны;

6)осуществления с учетом возможностей научно обоснованной экстраполяции модели виктимизации населения в странах Запада на российский социум, прогнозирования тенденций криминализации и виктимизации различных социальных групп в России. Оче- видно, что концептуализации научной гипотезы в таком случае будет осуществляться в тесном взаимодействии с практикой, результаты исследования теоретического и эмпирического уровня будут взаимно корректироваться, результат будет одновременно фиксироваться в разработке детально обоснованной научной теории и реализации системы практических мероприятий профилактического характера.

Проблемы ускорения процессов криминогенной виктимизации населения — общие и для России, и для стран Запада. Более того, глобализация несет в себе предпосылки выравнивания социальных условий, а значит, и унификации опыта девиктимизации общества, социального слоя, личности, накопленного в высокоразвитых странах. Результаты обобщения эмпирических исследований виктимности социальных групп и разработки путей их девиктимизации, предпринятой западными криминологами, могут быть в полной мере востребованы и в нашей стране, если их адаптировать к социальным условиям, традициям работы правоохранительных органов

èк практике законотворчества.

109