Виктимология. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»

Центральным звеном системы организации виктимологической профилактики должны быть, как уже отмечалось, институты гражданского общества — общественные и религиозные организации, органы местного самоуправления. Они призваны:

—проводить систематическую работу по виктимологической пропаганде;

—разрабатывать и доносить до каждой аудитории (в первую оче- редь детской) обучающие курсы прикладной виктимологии, с учетом региональной и стратовой специфики готовить информацию виктимологического характера для освещения в СМИ;

—осуществлять деятельность по защите и представительству в органах власти, страховых компаниях, в адвокатуре интересов жертв криминальных преступлений, особенно в том слу- чае, если они не способны это сделать сами (больные, неадаптированные мигранты, дети и т.п.);

—оказывать моральную и материальную поддержку жертвам преступлений;

—осуществлять коррекцию межличностных и групповых отношений, складывающихся в рамках внутристратовых связей или на определенной территории;

—в пределах своей компетенции осуществлять меры по соци-

альной защите, социальной реабилитации и ресоциализации жертвы.

Наряду со стимулированием образования и развития организаций, призванных специально заниматься проблемами жертвы преступлений, важно привлекать к этой работе и другие общественные организации, не являющиеся виктимологическими по своему профилю. Поскольку эти организации могут представлять самые разные слои общества, работа с ними позволит реализовать установки диффренцированной девиктимизации социальных групп.

Наконец, самостоятельным субъектом виктимологической профилактики следует признать личность. Нашему обществу свойственно мнение о необходимости ужесточения наказания как главного направления и основного средства борьбы с преступностью. Уповая на устрашение, кару и изоляцию преступников, граждане тем самым умаляют роль иных мер и средств. При этом снижается личная активность, оправдывается чисто созерцательная позиция. Однако опыт, накопленный многими странами в предупреждении преступлений, позволяет сделать вывод о том, что активность всего населения, проявленная в разнообразных формах — от активной самообороны до предусмотрительности и осторожности в ежедневной деятельности, позволяет избежать виктимизации1. Именно по-

1 Ñì.: Котова Н.К. Виктимологические проблемы тяжких агрессивно-насиль- ственных преступлений. Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Алматы, 1999. С. 16.

161

этому конкретизация мер виктимологической профилактики осуществляется, прежде всего, на индивидуальном уровне. Индивидуальный аспект виктимологической профилактики позволяет дифференцированно и рационально избирать более эффективные меры по устранению вероятности совершения преступления в отношении тех или иных видов потерпевших. Политика девиктимизации населения должна сопровождаться специализацией и конкретизацией виктимологической профилактики, ориентированной на различные социальные слои, этнические и территориальные группы населения.

Очевидно, что эффективность деятельности каждого из субъектов виктимологической профилактики и скоординированность работы всей системы будет зависеть от факта существования и возможностей единой организации виктимологического профиля, регулирующей профилактическую работу в масштабах всего общества и осуществляющей самостоятельные программы прямого действия. Думаем, это должна быть общественная организация, возможно по английскому (Национальная Ассоциация поддержки жертвы преступлений), французскому (Национальный институт помощи жертвам преступлений) или голландскому (Национальная Организация поддержки жертвы) образцу. Однако в российском варианте ее возможности должны быть усилены поддержкой на государственном уровне. При этом не исключается и передача такой организации части государственных полномочий в области предупредительной деятельности, законодательно закрепленное право выходить с законодательными инициативами на всех уровнях законодательной власти, координировать свою деятельность с федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов федерации, на уровне местного самоуправления.

В случае создания федеральной организации, координирующей совместно с органами государственной власти и местного самоуправления процесс виктимологической профилактики и осуществляющей профилактические программы прямого действия, представляется целесообразным, с учетом значения данного вида деятельности, закрепить в особом законе статус данной организации, основные принципы ее самодеятельности и взаимодействия с государством и местным самоуправлением, приоритеты профилактиче- ской работы, пути ее финансирования, формы ответственности перед государством и обществом за эффективность своей работы и целевое расходование средств, поступающих в ее бюджет.

Нам представляется, что эффективно осуществлять координацию взаимодействия такой организации с органами государственной власти, как на федеральном, так и на региональном уровне, мог бы институт омбудсмана (Уполномоченного по правам человека). Ведь его особая роль как раз и состоит в том, что он находится между обществом и властью, являясь своеобразным «мостом» меж-

162

ду ними в качестве канала обратной связи: с одной стороны, это орган государства, а с другой — это агент гражданского общества, призванный реагировать на нарушения прав человека со стороны государственных структур и чиновников и применять предоставленные ему тем же государством меры воздействия1. Институционализированное и закрепленное на законодательном уровне взаимодействие омбудсмана и общефедеральной виктимологической организации, созданной с учетом западного опыта, могло бы, с одной стороны, придать необходимый статус этой организации, открыть дополнительные возможности деятельности, с другой — вооружить Уполномоченного по правам человека эффективным средством позитивного воздействия на государство и общество с целью реальной и превентивной защиты прав личности.

При разработке мер виктимологической профилактики отдельно следует обратить внимание на проблему обеспечения безопасности лиц, обладающих повышенной профессиональной виктимностыо, т.е. работников милиции, охранных ведомств, инкассаторов и др. Однако в отличие от этих специалистов, обязательно имеющих соответствующую физическую и психологическую подготовку, профессионально владеющих приемами борьбы и навыками применения оружия, правом на ношение и хранение которого они обладают, гораздо более уязвимыми оказываются представители других профессий. Так, известны случаи расправы с работниками правоохранительных органов и судов. Преступным посягательствам подвергаются и члены их семей. Участились дерзкие нападения на медицинских работников, как правило, с целью хищения медикаментов, особенно наркотиков. Возрастает виктимность представителей и других профессий. Все это убедительно свидетельствует о необходимости создания системы защиты и обеспечения безопасности тем, кто вынужденно общается с криминогенным контингентом, психи- чески больными и другими потенциально опасными личностями.

В связи с этим в рамках подготовки комплекса законопроектов по виктимологической профилактике представляется необходимой разработка проекта специального закона об обеспечении безопасности и государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, в котором предусматривался бы комплекс мер организационного, правового и социального

1 Аналитические материалы об институте омбудсмана см. в работах ведущих западных специалистов: Anderson S. Ombudsman for American Government? Englewood Cliffs, N.J., Prentice Íall, 1968; Anderson S. Ombudsman papers: American experience and proposals, with a comparative analysis of ombudsman offices by Kent. M, Weeks. Berkeley, 1969; Anderson S. Ombudsman readings. Edmonton, 1980; Anderson S. Canadian ombudsman proposals. Berkeley, 1966; Gellhom W. Ombudsman and others citizen’s protectors in nine countries. Cambridge, 1966; Rowat D. The Ombudsman Plan. Toronto, 1973; Rowat D. The ombudsman: citizen’s defender. London, 1968.

163

характера. Так, в целях защиты жизни и здоровья таких работников могут применяться следующие меры обеспечения их личной безопасности: личная охрана, охрана жилища и имущества, выдача оружия, специальных средств индивидуальной защиты и оповещения об опасности, перевод на другую работу, временное или постоянное переселение на другое место жительства, замена документов, изменение внешности и др.

Аналогичные рекомендации могут быть учтены при создании правовой базы обеспечения безопасности работникам здравоохранения. Судя по опыту многих стран, вполне успешной может стать система мер, включающая в себя использование технических средств защиты (в том числе отпугивания и сдерживания преступника) и сигнализации; регулярные инструктажи медицинского персонала, проводимые сотрудниками, ответственными за безопасность; персональное выделение и закрепление за сотрудниками службы безопасности зон и объектов риска; регулярное проведение занятий и тренировок по мерам безопасности; специальная учебная подготовка персонала, представляющего группу риска1.

К счастью, в отличие от перспективной для государства задачи разработки единой комплексной нормативно-правовой базы виктимологической политики, современное российское уголовное законодательство отражает и, отчасти, решает некоторые из общих вопросов уголовно-правового виктимологического предупреждения преступлений. В частности, Уголовный кодекс Российской Федерации содержит правовые нормы, обеспечивающие охрану прав потерпевших от преступлений.

При конструировании норм Особенной части УК РФ были учтены многие характерные черты личности потерпевшего. Особенно четко проявляется виктимологический потенциал в главах 16—34 УК РФ. Эти особенности являются обязательным признаком основных или квалифицированных составов преступления. При описании объекта либо объективной стороны в 196 составах преступления законодатель использует те или иные признаки личности и поведения потерпевшего. При этом указанные признаки находят отражение в 64 составах преступлений небольшой тяжести, в 70 — средней тяжести, в 40 — тяжких преступлений и в 27 — особо тяжких.

В большинстве статей УК РФ потерпевший рассматривается как участник отношений, поставленных под защиту уголовного права. Его физические (см.: ст. 105, ч. 2, п. «г»; ст. 117, ч. 2, п. «в», «г»; ст. 121, ч. 2; ст. 123; ст. 126, ч. 2, п. «е», ст. 132; и др.) и социальные (см.: ст. 144; ст. 178; ст. 169; ст. 200; ст. 213, ч. 2 п. «б»; ст. 309; и др.) качества включаются законодателем в составы преступлений и

1 Ñì.: Котова Н.К. Виктимологические проблемы тяжких агрессивно-насиль- ственных преступлений. Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Алматы, 1999. С. 22.

164

могут характеризовать объект посягательства и влиять на степень и характер общественной опасности соответствующих преступлений, а также выступать в роли признаков основного или квалифицированного состава.

Наиболее рельефно в процессе криминализации проявился учет законодателем особенностей поведения потерпевшего, уголовноправовое значение которого заключается во влиянии на степень общественной опасности совершаемого виновным преступления и уголовную ответственность последнего. Вместе с этим при учете виктимологического фактора в рамках криминологического анализа генезиса преступления и разработке методов его предупреждения имеет место и ряд недостатков. А именно:

1)искусственный разрыв между криминологической оценкой поведения преступника и виктимологической оценкой поведения потерпевшего, что ведет к гиперболизации роли поведения последнего и принижению значения поступков преступника;

2)использование при оценке поведения потерпевшего и преступника ненаучных обыденных представлений;

3)придание криминологического (виктимологического) значе- ния таким сторонам поведения потерпевшего, которые фактически не могут способствовать совершению преступлений;

4)необоснованная оценка некоторых сторон поведения потерпевшего как обстоятельства, смягчающего вину преступника.

Учитывая связь между поведением потерпевшего и реакцией виновного, принявшей общественно опасные формы, государство по-разному оценивает общественную опасность содеянного виновным в уголовном законе. Решение вопроса об ответственности преступника в зависимости от степени общественной опасности преступления соответствует справедливости. Справедливой является и различная степень защиты государством интересов потерпевшего, мера которой зависит как от характера причиненного его благам и интересам вреда, так и характера его собственного поведения1. Отражение в нормах УК РФ принципа взаимосвязи посягательства на лич- ность и нарушения общественных отношений выявили Д.В. Ривман и В.С. Устинов: «Признаки личности потерпевшего, включенные в составы преступлений, неразрывно связаны с объектом преступления и характеризуют его. Поэтому посягательство на личность — это форма нарушения соответствующих общественных отношений, участником которых является потерпевший, а причиненный ему ущерб — одновременно и вред обществу. Общественная опасность преступления, таким образом, в значительной мере характеризуется

1 Войтенко С.Г. Криминологическое исследование виктимности потерпевших. Белгород, 2000. С. 12.

165

признаками личности потерпевшего. Эти признаки относятся и к основным, и к квалифицированным составам преступлений»1.

Признаки, характеризующие поведение потерпевшего (в УК РФ различаются положительное, или правомерное; отрицательное, или неправомерное, аморальное поведение; согласие потерпевшего), находят свое выражение как в объективной, так и в субъективной стороне преступления. Поведение потерпевшего, особенно с учетом его провоцирующего потенциала, влияет на индивидуализацию ответственности преступника.

С точки зрения определения степени вины преступника важно дать оценку отрицательного поведения пострадавшего, квалифицирующие признаки которого содержатся в ст. 197, 113 — насилие, издевательство, тяжкое оскорбление или иное противоправное или аморальное действие; ст. 108, ч. 1; 114, ч. 1. — нападение; ст. 108,

÷.2; 114 ч. 2. Данные действия жертвы могут повлечь за собой применение ст. 107 и 113, предусматривающих дифференциацию уголовной ответственности за преступления, совершенные в состоянии аффекта; ст. 108, ч. 1 и ст. 114, предусматривающих дифференциацию уголовной ответственности за преступления, совершенные при превышении пределов необходимой обороны; ст. 108, ч. 2 и ст. 114,

÷.2, предусматривающих дифференциацию уголовной ответственности за преступления, совершенные при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Деятельность жертвы преступления, направленная на вредопричиняющее деяние в отношении лица, совершившего преступление, может быть обусловлена различными интересами пострадавшего: 1) интерес относительно средств и способов устранения, возмещения вреда; 2) интерес относительно защищенности от причинения вреда в будущем; 3) интерес относительно реакции государства на деяние вредопричинителя; 4) интерес разрешения конфликтов и т.д. Фактическая реализация указанных интересов в поведенческих актах данного субъекта составляет материальное содержание правового отношения, порождаемого вредопричиняющим деянием. В рамках уголовно-правового отношения интересы пострадавшего обретают правовой характер, выражаясь в субъективных правах; в рамках этого же правового отношения они упорядочиваются и в определенной мере ограничиваются, выражаясь в наложении юридических обязанностей, в целом характеризующих его правосубъектность.

Рассматривая данный вопрос, нужно иметь в виду, что «отрицательное поведение потерпевшего не всегда влияет на ответствен-

ность преступника в качестве смягчающего вину обстоятельства:

1 Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. СПб., 2000. С. 157.

166

например, поведение корыстного, алчного потерпевшего от мошенничества никоим образом не снизит ответственности преступника»1.

Говоря о необходимости ресоциализации и преступника, и жертвы, следует подчеркнуть важность предоставления им возможности личных контактов. Установленный сегодня ритуал судопроизводства воздвигает между сторонами непреодолимый барьер, ставит их в положение антагонистов, делает невозможным достижение какоголибо мира или нормализации отношений. Не навязывая взаимное общение ни преступнику, ни тем более жертве, закон должен в необходимых обеим сторонам случаях предоставлять эту возможность. Оно, по меньшей мере, откроет путь постепенному изживанию неприязненных отношений между жертвой и преступником. В особенности это касается участников тех преступлений, которые происходят на почве семейных, бытовых конфликтов, — супругов, родственников, соседей. Отметим, что предусмотренная в новых УК и УПК возможность примирения между сторонами как основания освобождения от уголовной ответственности может стать успешной предпосылкой этого.

Осуществляя сравнительный анализ международного и российского законодательства, отечественные ученые неоднократно обращали внимание на то, что, в отличие от западных стран, в российском законодательстве совершенно недостаточно разработан вопрос о компенсациях жертве преступления2. При этом действующее законодательство3, содержащее соответствующие нормы (например, о компенсациях жертвам террористических актов), весьма несовершенно и допускает разночтения, что уже становилось причиной затянувшихся судебных процессов. Изучая зарубежный опыт, можно заметить, что во многих странах существует порядок гарантированного возмещения вреда либо за счет государства, либо за счет системы страхования, основанной на частном предпринимательстве. Конечно, выбор наиболее социально и экономически приемлемых способов возмещения жертве причиненного ущерба зависит от общей направленности правовой и социальной политики государства.

1Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. СПб., 2000. С. 163.

2Ñì.: Квашис В.Е., Вавилова Л.В. Зарубежное законодательство и практика возмещения ущерба, причиненного здоровью потерпевших от преступлений // Правовые и социальные проблемы защиты жертв преступлений. М., 1997. С. 48—68.

3Федеральный закон от 20 августа 2004 г. ¹ 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» (принят ГД ФС РФ 31.07.2004); Постановление Правительства РФ от 27 октября 2006 г. ¹ 630 «Об утверждении Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»; Постановление Правительства РФ от 12 января 2007 г. ¹ 6 «Об утверждении Правил осуществления социальной реабилитации лиц, пострадавших в результате террористического акта, а также лиц, участвующих в борьбе с терроризмом».

167

Однако в любом случае, если государство принимает на себя конституционную и международно-правовую обязанность защищать своих граждан, ему непременно следует решать вопрос о мере ответственности перед теми, чью защиту ему не удалось обеспечить.

Однако принципиально решить данный вопрос на законодательном уровне не представляется возможным до тех пор, пока не будет создана материально обеспечивающая предписания закона государственная система, способная оперативно оказывать потерпевшему помощь и хотя бы частично возмещать причиненный ему ущерб. Эта система могла бы включать как непосредственно государственные, так и общественные фонды, создание которых может быть простимулировано в рамках федеральной налоговой политики. Без этого многие положения законодательства о виктимологиче- ской политике, прежде всего в части, касающейся возмещения ущерба, причиненного жертве, останутся общими декларациями.

Сегодня становится очевидным, что социально-правовой контроль над преступностью1 не может быть достаточно эффективным, если не учитывать всех ее социальных последствий2, в числе которых важное место занимают обобщенные социальные характеристики потерпевших и причиненного им вреда. Разумеется, здесь очень важен и перспективен опыт зарубежной криминологической науки, включая ее виктимологический сегмент. Однако его адаптация является более сложным делом, чем это может показаться на первый взгляд. Эффективным такой контроль может быть лишь на основе предварительного социологического, криминологического, виктимологического анализа социально-стратовой структуры российского общества. В то же время, только опираясь на разработки отечественных ученых-криминологов, осмысливая и обобщая полу- ченные ими результаты, можно начинать конструктивный научный диалог с Западом о развитии сотрудничества в сфере виктимологиче- ского предупреждения преступности, учитывающего состояние криминогенной виктимизации социальных групп в России и за рубежом.

1Ñì. ïîäð.: Лебедев С.Я. Что делать с преступностью: бороться или контролировать? // Криминологический журнал. 2001. ¹ 1; Его же: Криминологическая безопасность в системе социально-правового контроля над преступностью // Общество и право в новом тысячелетии: Мат-лы международной науч. практич. конф. М., Тула, 2001; Его же: Социально-правовой контроль над преступностью: проблема эффективности // Государство и право. 2003. ¹ 10; Харитонов А.Н. Государственный контроль над преступностью: (Теоретические и правовые проблемы). Омск, 1997; Шестаков Д.А. Контроль преступности: юридический аспект. СПб., 2000 и др.

2Ñì.: Бабаев М.М. Социальные последствия преступности. М., 1982.

168

прав, свобод и законных интересов личности, общества и государства от преступных посягательств и угроз таких посягательств, а также осознания гражданами защищенности такого рода1.

Итак, исходной категорией, вокруг которой строится анализируемая теория, является понятие «безопасность». Авторы и сторонники данной концепции достаточно подробно изучили этимологию и юридический смысл этого понятия, основываясь, прежде всего, на определении, содержащемся в Законе Российской Федерации от 5 мая 1992 г. «О безопасности»2. Расплывчатость данного в Законе определения приводит к тому, что некоторые ученые вырабатывают собственные дефиниции безопасности.

Например, Н.Д. Казаков видит безопасность как «динамически устойчивое состояние по отношению к неблагоприятным воздействиям и деятельность по защите от внутренних и внешних угроз, по обеспечению таких внутренних и внешних условий существования государства, которые гарантируют возможность стабильного всестороннего прогресса общества и его граждан»3.

С.В. Степашин предлагает определять безопасность как «состояние, тенденции развития (в том числе латентные) и условия жизнедеятельности социума, его структур, институтов и установлений, при которых обеспечивается сохранение их качественной определенности с объективно обусловленными инновациями в ней и свободное, соответствующее собственной природе и ею определяемой функционирование»4.

По мнению Л.И. Шершнева, в основе «концепции безопасности, ее структур и механизмов должно лежать новое ноосферное мировидение, новое представление о целях и жизненно важных интересах и базовых ценностях России, ее роли и месте в мировом сообществе»5.

По мнению Митрохина В.И., безопасность — есть мера защищенности среды жизнебытия, чести, достоинства, ценностей личности, социальных групп, государства, общества, цивилизации в целом6.

Безопасность, с точки зрения М.А. Лескова, необходимо рассматривать как явление, тождественное гомеостазису системы, «под

1Ñì., íàïð.: Симоненко Д.А. Криминологическая безопасность и ее обеспечение органами внутренних дел: Автореф. дисс… к.ю.н. М., 2007. С. 7.

2Ведомости Совета народных депутатов и Верховного Совета РФ. 1992. ¹ 15. Ст. 769.

3Казаков Н.Д. Безопасность и синергетика (опыт философского осмысления) // Безопасность. Информационный сборник Фонда национальной и международной безопасности. 1994. ¹ 4. С. 62.

4Степашин С.В. Безопасность человека и общества (политико-правовые вопросы). Монография. СПб.: СПбЮИ МВД России, 1994. С. 23.

5Шершнев Л.И. Безопасность: государственные и общественные устои // Безопасность. Информационный сборник. 1994. ¹ 4(20). С. 12—13.

6Митрохин В.И. Концептуальные основы стратегии национальной безопасности России // Социально-политический журнал. 1995. ¹ 6. С. 22—40.

170