Виктимология. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»

ния». Поэтому в уголовном процессе пользуются преимущественно им. Но в уголовном праве употребляется также и термин «потерпевший», однако иногда законодатель говорит о «жертвах» (ст. 254 УПК РФ). В.И. Даль слово «потерпевший» трактует следующим образом: пожираемое, уничтожаемое, гибнущее. Далее поясняет, что пострадавший от чего-либо есть жертва причин этих. Один бывает невинною жертвою злонамеренности, другой же необузданности своей1. Данное Далем определение жертвы как нельзя более точно совпадает с понятием потерпевшего от преступления в виктимологическом смысле.

Б. Мендельсон в качестве первого шага в осмыслении результатов своего исследования отношений между обидчиком и жертвой предложил первую типологию жертв.

1.Полностью невиновная жертва. Такой жертвой может быть признан ребенок или полностью невменяемый человек.

2.Жертва с незначительной виной. Этой жертвой могла бы быть женщина, которая провоцирует ошибочное нападение на себя,

âрезультате которого она умирает.

3.Жертва, которая является столь же виновной, как и обидчик. Сюда могут относиться те, кто своим поведением целенаправленно провоцирует обидчика к совершению преступления.

4.Жертва, более виновная, чем обидчик. Сюда относят тех, кто подталкивает другого к совершению преступления.

5.Наиболее виновная жертва. Это происходит, когда преступник (он же — жертва) был убит лицом, который совершал действия, относящиеся к самозащите.

6.Воображаемая жертва. Это — люди, страдающие от умственных расстройств типа паранойи, ошибочно приписывающих себе качества жертвы2.

Ганс фон Гентиг исследовал отношения между «деятельной стороной» (от англ. do — делать), к которой он относил преступника, и «страдательной стороной» (от англ. suffer — страдать), к которой он относил жертву. Он предложил свою классификацию жертв, которая базировалась на психологических, социальных и биологиче- ских основаниях. Предпосылкой его классификации стала также идентификация жертвы относительно различных факторов риска. Он объединил все виды жертв в три основных класса: общий класс жертв, психологические типы жертв и активированное страдательное лицо (The Activating Sufferer).

Общий класс жертв

1.Молодежь, дети. Они слабы физически и с наибольшей степенью вероятности могут стать жертвой нападения. Детство — самый опасный период жизни.

1Äàëü Â.È. Толковый словарь. Т. 1. М., 1955. С. 535.

2Ñì.: Мендельсон Б. Óêàç. ñî÷. Ñ. 239—244.

71

2.Женщины. Женский пол — другая форма слабости, провоцирующей преступление. Слабость женщины даже закреплена в законе, поскольку многие законы основаны на закреплении факта более слабого женского и более сильного мужского пола.

3.Старшее поколение. К старшему поколению относится большинство собственников крупных состояний и эквивалентной богатству власти в различных ее проявлениях. И в то же самое время старики слабы физически и нередко умственно.

4.Умственно неполноценные лица. Психически больные, глупые люди, а также наркоманы и алкоголики.

5.Иммигранты и различного рода социальные меньшинства. Иммиграция означает нечто большее, чем просто смена места проживания. Она является причиной устойчивого чувства беспомощности в житейских межличностных отношениях. Неопытный, бедный и зачастую депрессивный иммигрант — легкая добыча по всем видам преступления.

Психологические типы жертв

6.Депрессивный тип. Эти жертвы могут пострадать из-за подавленного инстинкта самосохранения. Лишенный такого инстинкта, индивидуум может быть легко подвержен насилию, обману и т.п.

7.Жадный. Этот тип человека представляет собой легкую жертву. Чрезмерное стремление к выгоде затмевает разум, жизненный опыт, внутренний голос, нередко предостерегающий человека против опасности.

8.Экстравагантный. Произвольное, беспричинное, выходящее за общепринятые рамки поведение часто провоцирует преступление.

9.Одинокие и «убитые горем» жертвы. Одиночество, по мнению Гентига, ведет к ослаблению умственных способностей индивида, который поэтому становится легкой добычей для преступников. Убитые горем жертвы часто бывают настолько ошеломлены своими потерями, что становятся легкой добычей для преступников всякого рода.

10.Мучитель. Здесь жертва становится преступником. Это может быть психически неуравновешенный отец, который оскорблял жену и детей в течение множества лет, пока один из детей не подрастет и при условии чрезвычайной провокации не убьет его.

11.«Блокированная жертва». Здесь жертва столь запутана в ситуации сложного отношения с преступником, что защитные шаги становятся для нее невозможными.

Активированное страдательное лицо

Данный раздел включает в себя всего один элемент.

12.Активированное страдательное лицо. Это имеет место тогда, когда жертва трансформируется в преступника. Множество факторов может выступать такого рода «активаторами» жертвы: личные предрасположения, возраст, алкоголь, потеря самоконтроля1.

1 Ñì.: Hentig v.H. Óêàç. ñî÷.

72

Âвиктимологии изучению подлежат не только потерпевшие в уголовно-процессуальном смысле, но и другие категории потерпевших, например латентные жертвы, если есть, конечно, критерии для их идентификации в качестве таковых. Типология или классификация жертв в этом случае может быть следующей.

1. Потенциальная жертва — это лицо, становящееся мишенью при определенных обстоятельств и в силу своих личностных ка- честв, статуса, позиции, поведения; индивид может начать «играть» жертву задолго до начала преступления.

2. Случайная жертва — также есть потенциальная жертва, но более детерминированная определенной ситуацией и выбором самого преступника. Иногда только случайность решает, кто станет жертвой преступного посягательства.

3. Латентная жертва — это лицо, которое реально, фактически пострадало от преступления, но по каким-либо причинам этот факт остался не выявленным, скрытым от официального учета преступлений в условиях, когда такой учет обязателен (в большинстве слу- чаев) или желателен в интересах общества и государства.

Основываясь на содержании категории виктимности и на проведенных исследованиях особенностей поведения жертв преступлений, можно с достаточной достоверностью выделять несколько типов жертв: агрессивные, активные, инициативные, пассивные, некритичные, нейтральные, случайные, реальные, потенциальные1. Наиболее распространенными, по мнению опрошенных экспертов, являются случайные (72%), реальные (69%) и потенциальные (56,6%) жертвы. Несколько снижены представления опрошенных о пассивных (40,2%) и некритичных (26%) жертвах. Агрессивные (конфликтные) жертвы преступлений отмечены 23,6% экспертов. Вынужденно пассивные, инициативные и активные жертвы преступлений известны 18,5% опрошенным сотрудникам. Весьма незна- чительную часть (11,4%) составляют нейтральные жертвы2.

3.2.Ʉɪɢɦɢɧɨɝɟɧɧɚɹ ɜɢɤɬɢɦɧɨɫɬɶ ɬɪɚɞɢɰɢɨɧɧɵɯ ɫɨɰɢɚɥɶɧɨ-ɞɟɦɨɝɪɚɮɢɱɟɫɤɢɯ ɝɪɭɩɩ ɧɚɫɟɥɟɧɢɹ

Âвиктимологии были определены и особенно интенсивно изуча- лись социальные статусы, представители которых считались наиболее уязвимыми для различных видов преступлений. Прежде всего это женщины, несовершеннолетние, инвалиды, престарелые граж-

1Ñì., íàïð.: Ривман Д.В. Криминальная виктимология. СПб., 2002.

2Опрос проводился в период 1999—2007 гг. Нами было опрошено более 100 признанных отечественных и зарубежных экспертов из числа ученых и сотрудников правоохранительных органов.

73

äàíå è äð.1 Эти лица, обладающие повышенной виктимностью, не могут активно противодействовать совершению преступления, на что естественно обращает внимание преступник при выборе объекта посягательства. Думаем, не нужно никакого специального анализа, чтобы сделать предварительный вывод о том, что основные ка- чественные параметры виктимности здесь остались в общем и целом мало затронутыми тенденциями глобализации. Однако они важны как основной элемент общей виктимологической характеристики общества. Кроме того, при разработке криминологической модели виктимности социальных страт параметры этих, традиционно виктимных, категорий лиц, представленных практически в каждой страте, также должны постоянно учитываться.

То, что женщины более уязвимы в отношении преступных посягательств, прежде всего насильственных, не является случайностью. Женщины, как правило, обладают значительно меньшими возможностями сопротивления, а, с другой стороны, поведение женщин чаще носит агрессивный характер и в силу этого чаще создает предпосылки причинения им серьезного вреда. Вообще пол нередко играет существенную роль в механизме преступления, поскольку является необходимым условием совершения того или иного преступления2.

Характерной особенностью социального статуса женщин является то, что эта социальная группа находится под воздействием как минимум двух систем социального неравенства: гендерного неравенства и неравенства социальных слоев в обществе. Сегодня явно ощущается недостаток в исследованиях, которые учитывали бы существование этих двух систем неравенства и на этой основе давали комплексную характеристику положения женщин в стратификационной структуре общества. Нельзя ограничиваться сравнением виктимности социальных статусов женщин и мужчин в целом. Нужно подходить дифференцированно к анализу виктимности социального статуса самих женщин, что предполагает учет социального расслоения этой группы, существования в ней различных подгрупп, занимающих позиции на разных уровнях стратификационного пространства и отличающихся друг от друга ценностными ориентациями и установками. Вместе с тем нельзя отрицать и наличие определенных общих тенденций.

В последние годы развитие исследований по вопросам жестокого обращения с женщиной в семье, изнасилований и другим анало-

1Heilbrun A. Criminal Dangerousness and the Risk of Violence. Lanham, New York, London, 1989. P. 113—188; Miethe T., Meier R. Crime and its social context: toward an Integrated Theory of offenders, victims, and situations. New York, 1994. P. 112—119.

2Ривман Д.В. Криминальная виктимология. СПб., 2002. С. 44—45. См. также: Ривман Д.В., Устинов В.С. Виктимология. СПб., 2000. С. 71—72.

74

гичным проблемам, которые всегда были в центре внимания виктимологов, во многом было инициировано новым подъемом феминистского движения в 1990-х годах.1 При этом весьма активно подвергался критике распространенный стереотип об исключительной виктимизированности женщин. Для подтверждения контраргументов указывалось на данные статистики и социологических исследований, согласно которым женщины становятся жертвами преступлений несколько реже, чем мужчины. В особенности это действительно для виктимизации относительно преступлений против собственности и имущества. Так, по данным Департамента юстиции США, мужчины с вероятностью в 1,5—2 раза большей, чем женщины, могут стать жертвами грабежа, нападения и убийства, хотя женщины намного более вероятно станут жертвами насилия2. Это, кстати, подтверждается данными виктимологических исследований уличной преступности, проведенных под руководством Д.В. Ривмана, согласно которым около 60% потерпевших составляют лица мужского пола3.

Однако, анализируя эти данные, следует помнить о том, что они получены в основном на базе официальной статистики. И указанные тенденции частично нейтрализуются тем, что латентность преступлений, совершенных в отношении женщин, выше, чем в отношении мужчин (для сравнения: латентность преступлений в отношении лиц пожилого возраста выше, чем в отношении представителей молодежи). Об этом свидетельствует то, что мужчины с вероятностью приблизительно в четыре раза большей, чем у женщин (22% против 6%) будут сообщать о криминальном инциденте в полицию (для сравнения: 33% лиц 18—20-летнего возраста сообщили о криминальном конфликте в полицию, в то время как среди лиц старше 50% это сделали лишь 8%)4. Однако, как нам представляется, эти сведения лишь несколько «затемняют» общие представ-

1 На это прямо указывается в статье современных американских авторов: Dugan L., Apel R. An exploratory study of the violent victimization of women: situational context // Criminology. 2003. Vol. 41. P. 21. Ñð.: Maguire B., Radosh P. Introduction to Criminology. Belmont, 1999. Ð. 249—251.

2Rennison C.M. Violent Victimization and Race. Washington: Bureau of Justice Statistics, U.S. Department of Justice, 2001. Ð. 18—19.

3Ñì.: Гришин А.Н. Уличная преступность и ее профилактика службой милиции общественной безопасности в условиях крупного города. Автореф. дисс… канд.юрид. наук. СПб., 1999. С. 20. Примерно такие же данные приводят российские криминологи относительно таких преступлений, как убийство и причи- нение тяжкого вреда здоровью: по данным Г.И. Чечеля среди пострадавших от этих преступлений мужчины составляют 69%, по данным Л.В. Франка — 61%, по данным Э.Л. Сидоренко — 71% (см.: Сидоренко Э.Л. Отрицательное поведение потерпевшего и уголовный закон. СПб., 2003. С. 54).

4Miethe T., Meier R. Crime and its social context: toward an Integrated Theory of offenders, victims, and situations. New York, 1994. P. 112.

75

ления о положении дел относительно гендерно-возрастных характеристик преступности. Общая тенденция остается прежней.

Согласно данным специального социологического исследования, в 1986 г. в Швейцарии 24% опрошенных женщин по сравнению с 76% мужчин показали, что они были жертвами преступления. Напротив, в США в 1989 г. на 1000 человек старше 12 лет — при значительно более узкой гамме преступлений — число женщин, ставших жертвами преступлений, составляло 87 по сравнению с 110 мужчинами. Истина, видимо, заключается в том, что пропорциональное отношение числа мужчин и женщин среди жертв изменяется в зависимости от вида преступления и места его совершения. По данным статистики, в Германии в 1990 г. из опознанных жертв убийства всего было 48% лиц женского пола, в то время как при совершенных ограблениях с убийством жертвы 37% приходилось на женщин и девушек, при убийствах на сексуальной почве жертвами стал уже 91% женщин и девушек1. В свою очередь, если среди жертв уличной преступности, как отмечалось, преобладают мужчины, то среди жертв внутрисемейных убийств в значительном числе женщин больше, чем мужчин. Эта ситуация характерна и для западных стран, и для России. Исключение составляют, по имеющимся данным, ряд африканских государств2.

При несколько большем проценте жертв мужского пола при разбойных нападениях, разбойном вымогательстве и разбойном нападении на водителей, а также при преступлениях сексуального характера, как и можно было ожидать, женщины были представлены в значительно большем числе: в 1990 г. это был 91% жертв сексуального принуждения и 76% сексуальных действий с детьми женского пола3. Западные виктимологи указывают также на больший процент женщин, пострадавших при различных мошеннических сделках, связанных с доставкой товаров на дом, с продажей автомашин и их ремонтом, а также с другими услугами технического характера4. При сравнительных исследованиях степени виктимности женщин и мужчин западные исследователи обычно опираются на результаты сопоставления индикаторов индивидуального образа жизни и основной деятельности (прежде всего — на работе)5. Ñîîò-

1Exner F. Kriminologie. Berlin, 1999. S. 123.

2Преступность среди социальных подсистем. Новая концепция и отрасли криминологии / Под ред. докт. юрид. наук, проф. Д.А. Шестакова. СПб., 2003. С. 31—32.

3Crowell N.A., Ann W.B. Understanding Violence Against Women. Washington, 1996. Ð. 67.

4Ibid.

5Ñì.: Meier R.F. Understanding theories of criminal victimization // Crime and Justice: A Review of Research. Vol. 17. Chicago: University of Chicago Press, 1993. См. также: Miethe T. Social differentiation in criminal victimization: A test of routine activities / Lifestyle theories. American Sociological Review 52: 184—194. Данный метод был предложен и разработан Дж. Гарофало.

76

ветственно гендерные различия в степени вероятности и типах преступных посягательств трактуются как своего рода функция отличи- тельных особенностей мужчин и женщин относительно характера их деятельности вне дома, состояния в браке, статуса занятости на службе, уровня образования и материального дохода. Ряд исследователей предпочитают более детализированный анализ именно виктимности женщин, рассматривая многомерные факторы риска насилия исключительно для них1.

Женщина будет виктимна в любых социальных условиях уже в силу своих физических данных и природных предрасположенностей. Наряду с этим действуют и социальные детерминанты виктимизации женщин, параметры которых подвержены трансформации в изменяющемся мире.

Гендерный аспект глобализации представлен следующими основными факторами: а) растет число женщин, интегрированных в экономику, но на худших, чем мужчины, условиях; б) идет маргинализация женской рабочей силы; в) увеличивается рабочая нагрузка на женщин; г) возможности влияния женщин на процессы в социальной жизни одновременно расширяются и ограничиваются. В целом глобализация увеличивает различия между отдельными слоями женщин; ее воздействие неравномерно и зависит от уровня развития страны, от степени образования и профессиональной квалификации женщин, от характера их занятости и силы национальных традиций. Так, сегодня происходит увеличение сферы оплачиваемой работы для женщин, что значительно улучшает их положение, хотя их занятость ограничивается в основном неквалифицированным трудом. По-прежнему остается существенной разница в заработной плате женщин и мужчин.

В долгосрочной перспективе нарастающая включенность женщин в трудовой процесс будет иметь противоречивые последствия: с одной стороны, уменьшится гендерная асимметрия, с другой — значительно возрастет нагрузка на женщин. Вызванные глобализацией изменения в структуре занятости ныне способствуют и в определенной мере поощряют участие женщин в наемном труде, что для ряда групп женщин является фактором виктимизации (об этом более подробно речь пойдет в следующем параграфе). В то же время женщины в большинстве стран продолжают нести «бремя» домашних забот, хотя последние и имеют тенденцию к уменьшению.

Сокращение государственного сектора оказывает диспропорциональное влияние на женскую занятость; возникающие пробелы

1 Ñì.: Tjaden P., Nancy Th. Full Report of the Prevalence, Incidence, and Consequences of Violence Against Women. Report from the National Institute of Justice and the Centers for Disease Control and Prevention. Washington, U.S. Department of Justice, 2000.

77

в социальной защите и все тяготы, связанные с необходимостью их компенсации, ложатся именно на женщин. Увеличение нагрузки на домашнее хозяйство привело к эрозии его ресурсной базы, к менее «устойчивым» и более «рискованным» комбинациям экономиче- ской деятельности отдельных членов семьи. Почти повсеместно растет гендерное неравенство внутри семьи и домашнее насилие1. В условиях возрастающей нестабильности семья становится единственным убежищем для бедных. В борьбе за выживание усилилась зависимость бедных домохозяйств от деятельности мужчин и женщин вне дома. Это уменьшило позитивную роль женщин в семье, расширив их участие в оплачиваемом труде и сделав, таким образом, легкой добычей криминальных синдикатов, в том числе торгующих женщинами.

Последствия глобализации привели к гибкости рынков труда во всем мире. Наряду с общей феминизацией рабочей силы труд стал нерегулярным и фрагментированным, что привело к ликвидации различий между формальным и неформальным секторами экономики. Поскольку женщины несут большую долю нагрузки, связанной с экономическим выживанием, затраты женского труда остаются в основном невидимыми, так как их домашний труд не оплачи- вается. Однако направленный на социализацию детей и попечение престарелых членов семьи, он остается незаменимым.

Дискриминация женщин на рынке труда вызывается следующими причинами: 1) множественное неравенство по признаку пола ограничивает их экономическую деятельность, мешает полному использованию их ресурсов, имущества и другого потенциала; 2) их человеческий, физический и финансовый капитал менее социализирован; 3) женщины несут ответственность за поддержание и воспроизводство рабочей силы, заботу о больных и слабых. В итоге характерная для нашего времени гибкость рынка труда переносит издержки изменчивости рынка и экономической реструктуризации на самые уязвимые группы работников, и главным образом — на женщин.

Сексуальные домогательства, насилие и угрозы насилия над женщинами органически взаимосвязаны с гендерной дискриминацией и неравенством в экономической жизни. Усиление виктимности женщин как объектов сексуального домогательства в первую очередь обусловлено трансформацией ценностей в такой системе отношений, как сексуальность и отношение к браку и семье, семейной жизни. Будучи важнейшей для всего человечества и каждой личности в отдельности, она в то же время до последних десятиле-

1 Navies P., Francis P., Jupp V. Victimisation: Theory, Research and Policy. N.Y., 2003. P. 49—51; Wallace H. Victimology: legal, psychological, and social perspectives. Boston, 1998. P. 134—136.

78

тий была фактически закрытой для беспристрастного обсуждения (в первую очередь в России) и по сей день является сферой крайне сложной для социологических, криминологических, виктимологи- ческих исследований и для социально-философских обобщений.

В этих условиях секс-индустрия и секс-туризм превратились в глобально организованный прибыльный бизнес, практически не знающий национальных границ. Об этом говорит, например, то, что с либерализацией миграции в бывших соцстранах произошел передел мировых рынков секс-услуг, где выходцы из Центральной

èВосточной Европы и СНГ прочно заняли свою нишу. Сегодня сфера сексуальных и околосексуальных услуг обеспечивает большинство миграционных возможностей для женщин из стран-доноров1. 23 апреля 1999 г. министры 18 стран Азиатско-Тихоокеанского региона сделали Бангкокское заявление, в котором говорилось, что они серьезно обеспокоены увеличивающейся активностью транснациональных организованных преступных групп, получающих доход от торговли людьми, особенно женщинами и детьми. Они также заявили, что поддерживающие их страны должны в своем законодательстве криминализировать торговлю людьми во всех формах, включая их привлечение в качестве источника дешевого труда.

Торговля людьми, в особенности женщинами, в целях сексуальной эксплуатации и принудительного труда представляет собой растущую проблему уголовно-правового характера, с одной стороны, и нарушение прав человека — с другой. Люди, попавшие в сети торговцев, оказываются в ситуации, когда они подвергаются насилию

èэксплуатации, в том числе принуждаются к занятию проституцией, домашнему и сексуальному рабству, тяжелому труду и другим формам принудительной работы и подчинения, что делает возможным применение к ним угрозы физической расправы, изнасилования и побоев. В последние годы понятие «незаконная перевозка женщин» стало устойчивым термином. Обычно называют следующие ее элементы:

—организация незаконного перемещения женщин с их согласия или без него;

—обман мигрирующих женщин относительно цели перемещения;

—физическое или сексуальное давление на женщин с целью последующей торговли ими;

—торговля женщинами или продажа женщин для занятия про-

ституцией, замужества и других форм получения выгоды.

По данным правительства США, за 1997 г. в страну ввозилось приблизительно 45—50 тыс. женщин, что составляет около 6—7% от общемирового оборота. Большинство жертв — из Юго-Восточной Азии и Латинской Америки. Имели место и несколько случаев, ко-

1 Население и глобализация. С. 291.

79

гда за границу вывозились американки. Основными путями, по которым торговцы везут женщин в США, являются международные аэропорты Нью-Йорка, Майами, Чикаго, Лос-Анджелеса и СанФранциско. Подобно нелегальной миграции, торговля женщинами

èдетьми также оказывает существенное влияние на создание системы поддержки криминальных структур в США1.

Торговцы женщинами и детьми почти так же, как и торговцы наркотиками, осуществляют свою деятельность, нарушая суверенные государственные границы. Они набирают свои жертвы в слаборазвитых странах, где особенно велико влияние организованной преступности, а женщины находятся в зависимом положении. За- частую торговцы обманывают свои жертвы с помощью рекламных объявлений и предложений работы в другой стране в качестве модели, танцовщицы, официантки или горничной. Как только женщины оказываются за границей, торговцы используют весь спектр принудительных мер воздействия для продажи и порабощения не- счастных. В других случаях преступники покупают девушек у их родственников. Комиссия ООН по предупреждению преступности

èуголовному правосудию констатировала факт редкого роста слу- чаев похищения в коммерческих целях детей организованными преступными группами. По оценкам правительства США, в 1997 г. через международные границы было перевезено 225 тыс. женщин из Юго-Восточной Азии, что составило примерно треть от общемирового объема торговли. Почти половина из них моложе 18 лет. В 1997 г., как полагают, в США было ввезено 40 тыс. женщин из ЮгоВосточной Азии, что составило две трети от общего числа жертв, попавших на рынки страны в этом году. Латинская Америка стала в 1997 г. вторым по величине поставщиком женщин и детей в США. По данным правительства США, в этом году примерно 10 тыс. из 100 тыс. женщин и детей, оказавшихся в сетях латиноамериканских торговцев, были отправлены в Америку. Республики бывшего Советского Союза и Восточной Европы также стали одним из центров торговли женщинами и детьми. По оценкам правительства США, примерно 175 тыс. женщин из этого региона попали в сети торговцев в 1997 г. Большинство (около 120 тыс.) были отправлены в Западную Европу, преимущественно в Германию, Италию и Нидерланды. Примерно 4 тыс. женщин и детей из стран бывшего Советского Союза и Восточной Европы проданы в США2.

Информация относительно социального статуса женщин, ставших жертвами международной торговли людьми, весьма неполна, так как все еще мало случаев, когда этих женщин официально обнаруживают и сообщают об этом властям. Однако из исследований,

1Криминальная глобализация экономики. Часть 2. Криминальное мировое хозяйство как система / Под редакцией Л.М. Тимофеева и Ю.В. Латова. С. 24.

2Криминальная глобализация экономики. С. 24—25.

80