В начале было слово. Авторский метод по обучению речи детей с трудностями развития

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 231

исключительной принципиальностью в отношении того, что Гриша делает самостоятельно, а что приходится ему подсказывать.

Ваня в шестилетнем возрасте рассказывает про муравьев.

Муравей

Муравей – это насекомое. Они делают свои муравейники. Они берут палочки, травинки и листики, все кладут. И аккуратно строят муравейник. Потом заходят туда и там живут. Делают ходы и дырочки, чтобы заходить в муравейник. Когда враг нарушает муравейник, тогда идет их стража, хватает врага и кидает его на землю с высоты. Это воины. А некоторые муравьи из коров пьют сок. Маленькие коровочки называются тля. Муравьи щекочут им бока, а там выливается сок. Эти маленькие насекомые выделяют сок муравьям, муравьи пьют и деток кормят. Они яйца откладывают. Из яиц вылупляются маленькие муравейчики. Когда дождь идет, все муравьи закрывают дырки, чтобы туда не лил дождик. А муравей-разведчик бежит и вдруг нападает на яблоко. Он бежит обратно вызывать муравьев. Они бегут за разведчиком, и он показывает дорогу. И все берут по кусочку. Они теперь сытые и деток своих кормят.

Ребенок начинает размышлять на отвлеченные темы, речь его становится все более самостоятельной, все более образной, и иной раз просто поражает.

Ваня А. в шесть лет:

– Явилась жаба. У нее была такая проблема: хотела выдать сына замуж [из пересказа всем известной «Дюймовочки». – Р. А.].

232 РОМЕНА АВГУСТОВА

Он же: Кто победил? Я: Русские.

Ваня: А я кто? Я: Ты русский.

Ваня: Значит, все хорошо.

–Дедушка котлеты крутил.

–А ты что делал?

–Я присутствовал просто.

Бабушка: Ваня, иди ешь!

Ваня: Я пою, исполняю музыку, а ты меня прерываешь супом.

Ваня расстроен, чуть не плачет:

– Гришка у меня перехватил ответ.

Он же:

– Кота мне не надо. Какой смысл в коте?

Ваня: Карабас-Барабас был в гневе. Он был злой. Я в гневе на тебя, я тоже злой.

Я: Очень мило. Ты на самом деле злой?

Ваня: Нет, я не злой. Я грустный. Я не ел три дня. Мама сказала: «Не буду тебя кормить! Все!»

Я: Что-то мне не верится. Ты это придумал. Ваня: Может быть.

Он же:

–Петух защищает от мальчика яйцо своей курицы [на картинке нет ни яйца, ни курицы. Нарисован

только мальчик, которого петух хочет клюнуть в глаз. Яйцо и курицу Ваня домыслил. – Р. А.].

–Петух вынимает из своего кармана часы и кукарекает.

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 233

Он же:

– Ромена, вы мастер карточки делать.

Хотя и не совсем верно, ребенок начинает употреблять деепричастия:

Ваня: Посмотрев мне в глаза, я увидел, что Ромена строгая.

Он же: Зачем ты говоришь со мной, жуя? Эту кашу отнеси на кухню. Там и ешь.

Аполлинария поссорилась с братом. Рассердившись, она выходит из комнаты, в дверях оборачивается и, подумав, говорит: «Медведь придет и тебя съест. А охотников не будет. Они не придут».[Выручить брата будет некому. – Р. А.]

Ваня А. изучает географию и историю:

–Женщина в полосатом платье с желтыми и черными полосками похожа на рыбу, которая живет в Красном море.

–Наполеон сказал: «Мне Франции мало. Я заберу всю Россию». Было сражение. Сражалась конная армия. И какая давка была в этом сражении! Наполеон запросил мира, но никакого мира не получил.

Я: Откуда взялись богатыри?

Ваня А.: Из моря взялись и в море ушли. Потом буря стихла, и поплыл корабль обратно в Кейптаун. Один матрос свалился в море. Ромена, скажи мне,

ачто получается с пищей, которую съел перед этим матрос? Ее крокодил ест?

Легко представить радость, которую испытывают родители, когда ребенок свободно обсуждает с ними какие-то события, легко и непринужденно излагает свои соображения, высказывает собственное мнение – с толком, грамотно, без затруднений.

234 РОМЕНА АВГУСТОВА

Ваню-рыжика забирают из школы, где он учится во втором классе:

–Почему ты так задержался в школе?

–Такой свирепый охранник был! Смотрит на меня

икричит: «Поляничко! На выход!» А я сел, сложил вот

так руки [складывает руки на груди, с независимым видом смотрит в потолок. – Р. А.]. И так три раза: он кричит, а я сижу.

У Вани-рыжика есть маленькая сестра, которую он очень любит. Однако, когда его попросили вынести горшок, он высказался следующим образом: «Таких услуг я никому не буду оказывать».

Никогда не поддавайтесь соблазну что-то исправить и откорректировать, записывая высказывания ребенка. Запись должна быть предельно точной. Не обманывайте самих себя: с течением времени вам захочется сравнить, как было и как стало, насколько вырос ваш ребенок. Ваши поправки помешают вам оценить прогресс и порадоваться ему.

К записыванию рассказанных ребенком сказок постарайтесь приступить как можно раньше. Это приучает его сосредоточиться на том, что он говорит, следить за своей речью. Дети рано учатся у меня диктовать письма, впечатления от просмотренных передач; хорошо, если вы вместе с ребенком ведете дневник. Все это – обучение речи.

Книги

Все, что относится к работе с книгой, тесно связано с развитием речи и мышления. Первыми книжками малышей были русские сказки. На всех последующих этапах работу эту мы не прекращали, содержание книг все более усложнялось. Для того чтобы не разбрасываться, мне пришлось объединить материал по этой теме, выделив его в отдельную главу. Нам придется вернуться к началу и поговорить обо всем более обстоятельно.

Юра сидит на руках у папы и рассматривает картинки в книжке. Юре два с половиной года. Папа читает:

«В старые годы появился невдалеке от Киева страшный змей. Много народу из Киева потаскал он в свою берлогу...

...Как ушел змей на промысел, царевна написала отцу и матери записочку: есть-де в Киеве Никита Кожемяка, он один сильнее змея. Пошлите Никиту меня из неволи выручить.

...В ту пору мял Кожемяка двенадцать воловьих кож. Как увидел Никита царя – испугался... разорвал все разом двенадцать кож. Рассердился Никита, что убытку ему наделали...

Сделал Никита соху в триста пудов, запряг в нее змея и стал от Киева межу прокладывать, борозду про-

236 РОМЕНА АВГУСТОВА

пахивать: глубиной та борозда в две сажени с четвертью...

Борозда Никитина, говорят, и теперь кое-где по степи видна: стоит она сажени на две высотою. Кругом мужички пашут, а борозды не распахивают: оставляют ее на память о Никите Кожемяке».

Подвиги Никиты Кожемяки малыш оценить не может, зато картинки во весь разворот его очень впечатляют: у дракона семь голов, у каждой головы – пасть, из каждой пасти огонь, хвост длинный, лапы когтистые – замечательный дракон.

А вот дети постарше, уже говорящие – притом довольно сносно, – слушают «Муху-цокотуху». Слушают уже не в первый раз, просят снова и снова прочесть книгу, но ответить на вопрос: почему разбежались гости и кто кого зарубил саблей – комар ли паука, паук ли комара? – не могут. Говорят, что паука надо посадить за стол и налить ему чаю.

Родителям давным-давно известно, что детям следует читать книги; книги ребенка развивают, расширяют его кругозор и т. д. Мы показываем малышу картинки в книжке, сопровождая наш показ доступным комментарием: вот домик, вот кошка пьет молоко из блюдечка, собачка бежит, дети на санках катаются.

Затем ребенок становится старше, а книжки толще. Как будто бы и эти книги имеют успех – он внимательно их слушает, с удовольствием рассматривает картинки. У него уже есть любимые книжки, он снимает их с полки, несет маме или бабушке – почитай! У родителей создается иллюзия, что все идет прекрасно: говорить еще не умеет, а вон как слушает! Однако слушать еще не значит понимать. Ребенок не говорит либо говорит плохо и внятно ответить на наши вопросы по содержанию самой простенькой сказки, обсудить вместе с нами прочитанное не в состоянии. Взрослые усердствуют в комментариях и объяснениях, но обратной

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 237

связи почти нет, и убедиться в том, что их объяснения дошли до ребенка, они не могут.

«Не понимает сейчас, поймет позже», – решают родители и продолжают свои труды. Понять-то он поймет, но когда это будет?

В придуманном мной сюжете мальчик Петя плачет от того, что у его приятеля Вити имеется пожарная машина, а у него, у Пети, такой машины нет. Щедрый Витя отдает Пете машину. Сюжет хорошо проработан, подробно проиллюстрирован моим знакомым художником. Но, выслушав рассказ (неоднократно: рассказ ему нравится) и внимательно рассмотрев картинки, мой четырехлетний ученик утверждает: Петя плачет потому, что Витя отнял у него все игрушки, в том числе пожарную машину. Может быть, такой поворот сюжета ему больше нравится? Проверено: несмотря на то, что и я, и бабушка досконально растолковывали мальчику благородный поступок Вити, в ситуации он толком не разобрался.

Но если ребенку не совсем понятна сказка, в которой речь идет о том, что он множество раз наблюдал в окружающей его жизни, то что можно сказать о таких, например, стихах:

Суп варить Яга решила: Змей сушеных накрошила, Развела большой костер И поставила котел.

Притащила свежей тины, Волчьих ягод три корзины, Для приправы – бузины, Для отравы – белены.

Супчик вышел то что надо: Целых двадцать литров яда!

238 РОМЕНА АВГУСТОВА

Тексты в книжках, которые вы читаете ребенку, вовсе не сориентированы на восприятие их детьми с синдромом Дауна, никоим образом не учитывают особую специфику занятий с ними. Любая детская книжка рассчитана на определенный возраст, сочиняя рассказ или сказку, автор принимает во внимание соответствующее этому возрасту развитие – подразумевается при этом развитие обычного ребенка. И особенность такого развития, его великое преимущество

втом, что обычный ребенок самообучаем. Он очень быстро схватывает и запоминает то, что ему говорят, каждое новое слово, понятие, определение, объяснение он самостоятельно встраивает в некую целостную систему. Ему достаточно сказать один раз – и слово наше не пропадет. Слова возникают как бы ниоткуда. Где-то что-то услышал, в нужный момент воспользовался, кое-чего не понял, чего не понял – поймет позже, но в целом разобрался.

Ребенка с синдромом Дауна надо всему обучать –

втом числе умению слушать. Первоочередная наша задача как на ранней стадии работы, так и на после-

дующих ее этапах – добиваться того, чтобы то, что мы ему читаем, он именно понял и чтобы понимание это делалось от раза к разу все более объемным, расширялись представления, твердо усваивалась и обогащалась лексика. В старшем дошкольном и младшем школьном возрасте ребенку с синдромом Дауна должно быть доступно то, что мы читаем его обычному сверстнику. Наша работа с книгой – это именно работа: целенаправленная, систематическая и основательная. Это не просто чтение сказок и рассматривание картинок: прочитали одну книжку, потом берем другую, затем третью и т. д. И книга в данном случае не просто книга – это учебник. Не будем обольщаться тем, что ребенок «любит, чтобы ему читали», – мы должны подготовить малыша к тому, чтобы чтение

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 239

пошло ему на пользу, а не увеличивало хаотический запас разрозненных сведений в его голове.

К разговору о книгах я возвращаюсь всякий раз, встречаясь с родителями, о том же очень подробно писала в книге «Говори! Ты это можешь», но тема эта остается по-прежнему весьма актуальной.

Просматривая книги, которые родители детей приносят на урок, я всякий раз убеждаюсь в том, что домашние библиотечки чаще всего представляют собой собранную с бору по сосенке случайную подборку. Книжки ребенку читают вразнобой, сведения, полученные из книг, никак не связаны, они не образуют между собой целостной системы, а такая система – основное в занятиях, чего бы они ни касались.

Найти подходящую книгу для ребенка с синдромом Дауна не так легко, как кажется. Казалось бы, чего проще? В какой магазин ни войдешь – книг море. Книги дарят малышу мамы, папы, тети, бабушки, дедушки, друзья и знакомые. Но вы не просто читаете ребенку сказку либо рассматриваете с ним картинки: если вы работаете по определенной методике, то и библиотеку малыша должны создавать соответственно этой методике, в подборе книг опираясь на единую, целостную систему его развития, и в частности – на систему развития речи.

Оставим пока что систему в стороне и поговорим о другом – об умении просто выбрать и купить хорошую детскую книгу. Полностью доверяя тем, кто пишет, рисует и издает книги для наших детей, мамы и папы стоят у книжных прилавков, листают книжки и, не слишком в них вглядываясь и вчитываясь, покупают очередное издание «Колобка», «Репки», «Бармалея», «Мухи-цокотухи», без которых не вырос, наверное, ни один малыш. Главное, конечно, картинки. Вполне естественно, что на раннем этапе обучения

240 РОМЕНА АВГУСТОВА

основное в книге не столько текст, сколько иллюстрации. И что же это за иллюстрации?

Возьмем всем известную «Красную Шапочку». Наше представление о героине этой сказке давным-давно сложилось: это благонравная, милая, послушная, вежливая, воспитанная девочка. Она идет навестить больную бабушку, несет старушке еду, по дороге не спеша собирает цветочки. Она доверчива, о том, что в мире существует зло, ей неведомо, ничего плохого она ни от кого не ждет и потому вежливо беседует с волком. Такой Красная Шапочка изображена в сотнях и тысячах изданий. Но вот на полке книжного магазина мы видим новинку Челябинского издательского дома «Фонд Галерея». Это огромного размера раскладушка, на обложке которой – некое разнузданное чудо-юдо.

Существо растопырило руки и, скрючив и без того кривые ножки, лихо несется по цветущему лугу, зажав зубами цветок ромашки. Огромная, чудовищно раздувшаяся голова на тоненькой шейке, выпученные глаза, узкая полоска лягушачьего рта до ушей: губы отсутствуют. Это чудовище и есть Красная Шапочка в изображении художников Д. Непомнящего и О. Попугаевой. Чем безобразнее – тем лучше. Мало нам телевизора с его пистолетами, направленными на зрителя (щелк! щелк! – не успели мы нажать на кнопку – пять трупов!) – пусть в детских книжках тоже поселятся новые герои.

Душа ребенка подвергается грубому вторжению. Дети, как известно, ангелы, ангельские души, ну так давайте и сюда ворвемся с нашими вывороченными наизнанку представлениями о добре, зле и смысле жизни. Что нам до того, что эта самая ангельская душа с ее чистотой, наивностью, незамутненностью, верой в то, что мир прекрасен, а люди добры, подвергается разрушению? Теперь наш идеал не красота, а уродство.