В начале было слово. Авторский метод по обучению речи детей с трудностями развития

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 271

того, что вы ему прочитали. Происходит то, о чем я уже говорила, – вы умчались вперед, он остался позади, произошел разрыв – смысл сказки утерян, и если малыш уже говорит и в состоянии ответить на ваши вопросы, то вы обнаруживаете, что в конечном счете из прочитанного вами он понял очень мало, если вообще что-то ухватил.

Уже не один раз мы с вами обращались к «вопросу о вопросах». В книге «Говори! Ты это можешь» вопросам посвящена целая глава. Вопросы, обращенные к ребенку, активизируют его внимание, заставляют думать, соображать, искать ответ – конечно, в том случае, если вопрос поставлен правильно и если задавший его ждет этого ответа и не слишком спешит с подсказкой, сам же на вопрос и отвечая.

Точно таким же образом, читая ребенку составленный нами текст, время от времени мы делаем паузу, приглашая ребенка подумать вместе с нами, решить неожиданно возникающую проблему, ставя вопросы, передающие нашу якобы неуверенность в точном определении предмета.

–Идет лисичка и видит – на дороге лежит какая-то палочка. Что за палочка? Веточка? Нет, не веточка. Метелка? Нет, не метелка, непохоже. Может быть, дубинка? Нет, не дубинка. А что ж тогда? Да это скалочка. Ска-лоч-ка. Ею тесто раскатывают. А потом? Потом пирожки пекут.

–Ищут гномики грибы, слышат – пищит кто-то. Заглянули под кустик – зверек там прячется. Никогда такого не видали, в своем родном лесу не встречали. Кто это? Мышка? Нет, не мышка. Медвежонок? Нет, не похож. Бурундучок? Нет. Енотик? Нет, это хомячок, его здесь мама оставила, сказала: «Не уходи никуда, я скоро приду». А он плачет.

272 РОМЕНА АВГУСТОВА

Пошли гномики в лес рубить елку. Пришли. Стоят три чудесные елочки. Какую рубить? Эту – нельзя: на ней гнездышко. Где птички будут жить? Эту? Тоже нельзя: под ней лисичка нору устроила. А вот эту можно. Ну давайте. Примемся за дело поскорее. Где топор? Вот он. Вот так номер! Сломалось у топора топорище! Кто сломал топор? Как рубить? Как теперь быть? Кто топор починит? Какой же Новый год без елки?

Дома Коля выдвигает из-под стола ящик с игрушками и сосредоточенно роется в нем – ищет маленький пластмассовый топорик: надо выручать гномиков! Со времени урока прошло два дня, никто ему ничего не подсказывал.

– Сидит на камушке ежиха-бабушка, а рядом с ней – ежик-внук. Ежиха-мама сказку рассказывает. Мама-ежиха на чем сидит? На стуле? Нет, не на стуле. На лавочке? Нет, не на лавочке. На печке? Нет, не на печке. На пеньке, вот где она сидит. Сидит и рассказывает сказку.

Я встречаю Ваню в дверях: «Что это за мальчик? Кто это? Коля? Нет, не Коля. Юра? Нет, не Юра. Да это же Ваня! Как же это я его не узнала? Удивительно! Не узнать Ваню! Невероятно!»

Ваня смотрит на меня ошарашенно. Как это? Как можно спутать его с Юрой и Колей? Какой же он Юра? Слава богу, все выясняется, и шутка еще несколько уроков превращается в веселую игру. С той лишь разницей, что я всякий раз употребляю новые слова: я «недоумеваю», «поражена», «вне себя от удивления» и т. д.

Планомерно и целенаправленно я расширяю этот, хотя и пассивный на данный момент, словарь, ввожу четкие грамматические структуры, употребляю – вскользь, как бы между прочим, не акцентируя на них

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 273

внимания – устойчивые речевые обороты, старое повторяю и закрепляю. Раз прозвучавшее уже не исчезает, так или иначе возникает вновь и вновь.

Вот смешная карточка: маленькая девочка ест из тарелки кашу, но не так, как полагается, не ложкой. И не просто ест, а вылизывает кашу, засунув голову в тарелку, так что виден только ее затылок. Очень

странно! Девочка, ты же не кошка, нельзя так есть! Кушать надо аккуратно! На лице у Юры недоумение,

он пожимает плечами, делает вид, что оттаскивает девочку за воротник, грозит ей пальцем.

– На пеньке стоит заяц, сказку за сказкой расска-

зывает. Смотрит кот на зайца и думает: «Какой способный заяц! Сколько сказок знает!» И лиса смотрит на зайца, удивляется, глазам своим не верит – ну и

заяц! И песни поет, и сказки рассказывает, и слова всякие говорит.

Резинового зайца надули до невероятных разме-

ров, это уже не просто «большой заяц».

«Вот это заяц! – сказали все. – Гигант!» Кричит заяц: «Ребята! Зайчата! Большая медведица! Где тут волк? Сейчас я с ним расправлюсь!»

Ага, вот он, волк. В кустах сидит.

–Волк, иди сюда!

–Не хочу.

–Ну, иди, иди сюда!

–Я не буду больше никого обижать, клянусь!

–Ну ладно. Прощаем.

Слова, достаточно редко звучащие в обыденной речи, я ввожу в тексты различных сказок неоднократно. Их как бы ненароком, а на самом деле очень целенаправленно я начинаю употреблять в разговоре с ребен-

ком. «Ваня! – говорю я Ване-рыжику. – Будешь плохо себя вести, клянусь, не получишь никаких машинок!»

274 РОМЕНА АВГУСТОВА

Ваня и сам начинает употреблять услышанные где-то речевые обороты, никто их ему не растолковывал, смысл сказанного он уловил самостоятельно.

Помогая Ване раздеться, няня Катя радуется тому, что, несмотря на пробку, им удалось приехать на урок вовремя. «Все-таки успели!» – говорит Катя. «Богу слава!» – дополняет Ваня.

«Глазам своим не верю!» – восклицает Ваня, когда Катя появляется на пороге, вернувшись из поездки к родным.

Тексты усложняются. Глаголы обросли наречиями, существительные – прилагательными. Очень много синонимов: можно пойти гулять, а можно отправиться на прогулку, есть слово «много», а есть «множество», «огромное количество» (не только «огромное», но и «несметное»), есть лодыри, лентяи, бездельники и т. д. и т. п. Сначала синонимы плотно смыкаются с хорошо известными ребенку словами, потом отделяются от них и употребляются самостоятельно (по принципу «плюс-минус», о котором говорилось в книжке «Говори! Ты это можешь»).

Наша с ребенком речь обогащается также языковыми клише, готовыми единицами языка, которые входят в нее целиком: «идут друг за другом», «не тутто было», «во весь голос», «со всех ног», «сломя голо-

ву», «в мгновенье ока» и т. п.

– Бежит заяц по лесу, удирает, только пятки сверкают. Волк за ним мчится: «Ну, заяц, погоди! Как схвачу, как сцапаю когтистой лапою – не уйдешь

ты от меня!» Заяц споткнулся, на земле растянулся. Улепетывает, мчится во весь дух, обернулся,

оглянулся – нету волка. Где он? «Эй, олененок, где волк? Только что за мной гнался». – «Знать не знаю, ведать не ведаю, понятия не имею. Был да сплыл,

нет его».

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 275

Сел заяц, на пеньке припасы свои раскладывает:

капусту, морковку, древесную кору – ободрал в огороде яблоньку. «Иди сюда, олененок, перекусим, червячка заморим». – «Да нет, спасибо, я другую еду ем: травку, грибы, ягоды. Так что благодарю, сам ешь. Большое тебе спасибо».

– Лежит кот на своем коврике, развалился, лапы под голову засунул. Рассердилась старушка, кота ругает: «Васька! Где сметана? Куда она девалась? Почему

ты мышей не ловишь? Все в доме поели!» «Во-первых, сметану мыши не едят. Они грызут

сухарики. Куда сухари девались, я не знаю. А во-вто- рых, зачем мне мыши? Не буду я их ловить! Мне колбаски хочется. У тебя в холодильнике колбаска. Как достать? Никому меня не жаль, который день голодный хожу».

Ваня направляется к няне Кате, берет у нее сумку – Ваську надо накормить. Колбасы в сумке нет, зато есть «Агуша». Будет Васька есть «Агушу»?

Загибаем пальчики: «во-первых», «во-вторых», «в-третьих» – это детям очень нравится. Вообще нравится все, что можно сопроводить движением, жестом, мимикой.

Наша речь пестрит всякого рода вводными словами и предложениями, придавая ей дополнительные оттенки. Усиливая эмоциональную окраску того, что мы говорим или читаем, мы вводим в текст риторические вопросы, восклицания, междометия. Все это помогает удерживать внимание ребенка, не дает ему отвлечься, обостряет его собственную активность.

– Утята вылупились. «Идите сюда, дети, – сказала

утка-мама. – Сейчас вылупится еще один утенок, ваш брат, и все вместе мы пойдем гулять». – «Сколько можно ждать у моря погоды! – закричали нетер-

пеливые утята. – Сидит в скорлупе, ни туда, ни сюда!

276 РОМЕНА АВГУСТОВА

Эй, брат, пошевеливайся! Ну вот, дождались, вылупился! Ну и ну! Этот брат совсем на нас не похож! Это какой-то чужой брат!!»

–Тут приходит Красная Шапочка. Ух ты! – вместо бабушки волк. «Ага, явилась! Наконец-то, а то я уже заждался. Ну, иди, иди сюда, подходи поближе». Как прыгнет волк: «Вот я тебя! Берегись! Есть хочу!»

–Жил-был волк. Вот он, волк, идет по дорожке, мешок тащит. «Эй, волк, что там у тебя в мешке, покажи нам! Что там шевелится? И куда ты идешь?» – «Домой иду, некогда мне. Я и сам не знаю, что в мешке».

Пришел волк домой, развязал мешок, а там теленок! Маленький теленочек. «Вот это да! – говорит волк. – Ха-ха-ха! Теленка я принес! Ой, не могу! Ой, не смешите меня! Ой, умру от смеха!» Ну, ладно, волк, похохотал и хватит. Корми теленка, он есть хочет. Дай ему молока.

Тут лиса в окно заглядывает: «Эй, волк, тук, тук, тук! Это у тебя кто?» – «Это теленок». – «А зачем он тебе, ты его есть будешь?» – «Да нет, я его покормил, теперь спать укладываю. Это мой теперь теленочек. Не могу только горшок найти. Где горшок? Куда пропал? Придется Левин взять. Ложись в кровать, малыш,

ятебе песенку спою».

–Ушла мама, а козлята давай по комнате бегать. Эх, танцуют! Ух, веселятся! По мячу ногой – раз! Палкой по барабану – два! Скачут, прыгают, в прятки играют. Стремительность, динамизм совершаемому

действию придают образованные от глаголов односложные словечки, такие как хвать! шмыг! шасть!

хлоп! прыг! бряк! глядь! тресь! щелк! шлеп! цапцарап! скок! бабах! бух! бац! трах! плюх!

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 277

Равнодушно их вымолвить нельзя, рассказчик непременно и обязательно произнесет их неожиданно, сделает паузу, выделит интонационно.

С волками, медведями, зайцами, лисами, козлятами я самым непосредственным и свойским образом беседую, обращаясь к ним как к существам совершенно живым, реально существующим: увещеваю, хвалю, ругаю, восхищаюсь их добрыми делами, возмущена нехорошим поведением. И для того, чтобы обращение к герою сказки ребенок воспринимал как абсолютно достоверное, безусловно, нужно владеть всеми оттенками интонаций живого человеческого голоса, выразительностью пауз и цезур.

–Заяц, заяц, посмотри, у тебя морковка из корзины выпала, вон она, лежит на траве. Подними, не ленись.

–Козлята! Сколько раз вам повторять: дома в мячик не играют. Идите на улицу, там и прыгайте.

–Эх ты, медведь, такой большой – и лисы испугался! Посмотри на петушка, ничего он не боится. Молодец петушок! Гони ее из дома! Это зайчика дом!

Волк переоделся в Деда Мороза, присвоил мешок с подарками. Очень плохой поступок, но Рома этого не понимает. Не понимает и того, кто же теперь Дед Мороз, упорно показывает пальцем на волка в шубе. Мама в сотый раз поясняет: «Это не Дед Мороз, это волк. Волк дедушкину шубу надел, но он все равно не Дед Мороз» – бесполезно.

«Волк, а волк! – обращаюсь я к волку на картинке. – Ты зачем снял шубу с Деда Мороза? Шуба не твоя, снимай и верни деду. И подарки не все твои. Подарки нужно раздать зверюшкам. Отдавай мешок! Не пустим тебя на Новый год!»

Это понятно.

Разговаривать с героями привыкают и ребята.

278 РОМЕНА АВГУСТОВА

Ваня-рыжик обращается к ребенку на картинке. Ребенок плавает в море:

– Хватай спасательный круг, а то утонешь!

Ваня А. рассматривает картинку, на которой изображен птичий двор:

– Петух! Следи за порядком!

Коля ругает обезьянку из книжки Л. Успенского «Вера и Анфиса заблудились»:

– Что придумала вообще? Брать хлеб ногой! И куда полезла на витрину? Окно разобьешь!

Обращение к героям книг является исключительно важной и нужной частью работы. Ребенок чувствует себя внутри события, рядом с действующими лицами, в непосредственной от них близости – в соответствии с этим мы и разговариваем с ними. Наши обращения к ним – это живой разговорный язык, и чем он непосредственнее, тем лучше.

Максим рассматривает нашу коллекцию карточек. На одной из них двое детей направляются к морю, на другой женщина в купальнике, шляпе и черных очках лежит на пляже и читает книгу. Максим прикладывает карточки друг к другу: «Женщина! Посмотри! Вон твои дети одни идут купаться в море».

Дети очень любят стихи, легко запоминают их и

охотно рассказывают. Не пытаясь создать нечто обладающее высоким поэтическим смыслом, чередуем

прозу в сочиненных нами сказках и прочитанных книжках с рифмованными строчками. Мы с вами

никакие не поэты, на это не претендуем. Но сочинить что-нибудь вроде «Катенька, на ножки надевай сапожки» либо «Хорошо погулял, белый свет повидал» вполне в наших силах. Наши простые отглагольные рифмы не будут отличаться оригинальностью. Важно не нарушать ритма и в погоне за недосягаемым не вторгаться в недоступные ремесленникам и дилетан-

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 279

там поэтические сферы. Все просто, как в детских считалочках. Запомнив незамысловатый стишок, ребенок легко дополнит им наш рассказ либо чтение

книжки.

Читая ребенку стихи, делайте паузу перед последним словом: пусть попытается сказать его

или даже придумать свою собственную рифму – это иногда тоже получается. Конечно, если речь идет о малыше, который не так давно начал учиться говорить, старайтесь, чтобы последними оказались самые простые слова, те, что входят в первоначальный словарь.

«Чтобы не возникла драка, – Говорит ему собака, – Тихо пой, не кричи, Лучше вовсе... (помолчи)».

Покажите поскорей, Где тут, где тут… (муравей)?

Мы ребята дружные, Лесу очень... (нужные). Мы друг другу помогаем,

Грязь и мусор... (убираем).

Куда, куда идете?

Вводу... (упадете),

Вречке... (пропадете).

Я возьму свою косу, Прогоню я в лес... (лису). Острая коса – уходи... (лиса)!

Кто же дом охранял, Волка в дом... (не пускал)?

280 РОМЕНА АВГУСТОВА

Козлята пол подметали, Дверь ключиком... (запирали), Волка в дом... (не пускали).

Ты шлепаешь по лужам, И зонтик тебе... (нужен). Все намокло под дождем, Постоим и... (подождем).

Землю гномики копают, Тяжело вздыхают, Слезы утирают. Бревна... (таскали), Очень... (устали).

Мы дадим вам лопаты – Помогите им, ... (ребята). Будем строить домики, Будут жить в них гномики.

Плюх-плюх, брызги, капли – это мчится заяц. Что есть моченьки вопит, громким голосом кричит:

Забыл я дома тапки – Намокли мои бедные... (лапки). Забыл я дома сапожки –

Намокли мои бедные... (ножки). За мною быстро мчится Рыжая злая... (лисица).

Ой, беда, ой, беда, Не ходи, лиса, сюда!

Подобного рода бесхитростные строчки вполне имеют право на существование в домашней практике, в особенности если вы сравниваете свои поэтические опыты с тем, что приходится читать в опусах новоявленных поэтов, пишущих стихи для детей.