В начале было слово. Авторский метод по обучению речи детей с трудностями развития

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 351

лись. И теперь придется с тобой расстаться. Я бы тебя не отпустил, потому что мы с тобой друзья, но, поскольку мы все для тебя сделали, придется с тобой расстаться. Ты волен жить, как тебе вздумается. Ты можешь смотреть на своих котов и вспоминать о том, как я тебе помог избавиться от проклятой ведьмы мисс Кантроп. Я предлагаю, чтоб ты время от времени ко мне заглядывал, с тем чтобы наша дружба не прерывалась. Мы будем вспоминать былое, наши приключения так хороши. Согласен ли ты на это?

Жду ответа от тебя, мой дорогой друг Карбонель Гриша».

Я могла бы привести здесь еще очень много подобных записей. Но мне не хотелось бы, чтобы у читающих эту книгу сложилось впечатление, будто в подростковом возрасте дети с синдромом Дауна, столь непосредственно и свободно выражающие свои мысли, во всех прочих смыслах так же развиты, самостоятельны и вообще благополучны. Многого мы достигли, но еще большему предстоит научиться. И самое главное, ребенок с синдромом Дауна не должен останавливаться: остановка для него означает утрату завоеванных позиций. Начинается откат – еще и какой!

Конечно, если ребенок накопил определенную сумму знаний, полюбил читать, регулярно и с удовольствием, по собственному желанию смотрит по телевизору образовательные передачи, то все предыдущие годы и он, и те, кто с ним занимался, трудились не напрасно. Но разве это все? Что дальше?

Четырнадцати-, пятнадцатилетний подросток – это не ребенок пяти-шести лет, это почти взрослый человек. Слово «взрослый» в отношении людей с синдромом Дауна употребляется достаточно условно, если мы имеем в виду их интеллектуальное развитие. Однако я уверена в том, что горизонты этого развития

352 РОМЕНА АВГУСТОВА

можно расширять и расширять. Познание нового не имеет границ – это относится и к ребенку с синдромом Дауна.

Это, конечно, не значит, что, овладев четырьмя арифметическими действиями, он способен заняться высшей математикой и затем перейти к осмыслению теории Эйнштейна. Однако на свете есть еще много того, в чем он может совершенствовать и углублять свои познания. «Он уже исчерпал свои возможности», – ответила педагог коррекционной школы на вопрос матери 15-летнего подростка, что им делать дальше. Мальчика я знаю и знаю, что это совсем не так. Скорее свои возможности исчерпала учительница.

Конечно, большие достижения невозможны без осуществляемой на протяжении многих лет очень серьезной работы – моей, родителей и самого ребенка, включающей множество самых разных аспектов, каждый из которых должен быть хорошо проработан. Последовательность и постоянство – вот два необходимых условия непрерывного движения вперед. Упускать здесь ничего нельзя, залог успеха – неустанная требовательность к себе, дисциплинированность, подчинение установленным правилам. Дети, как всем известно, разные, но и родители тоже – впрочем, об этом уже говорилось.

Каким путем вы поведете ребенка, когда он станет старше? Все то, что мы делаем сегодня, это всякий раз всего лишь подготовка к следующему, все новому и новому этапу развития. Все, что сделано в прошлом, всегда только фундамент для того, что должно быть сделано в будущем. И хорошо, если фундамент этот сохраняет свою прочность, если все, что ученик приобрел, закрепляется и обновляется.

Приобрел ли ребенок устойчивую привычку к труду, знает ли, чем ему заняться, есть ли у него стремление к осмысленному существованию? Есть ли

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 353

предел? И когда он наступает? Мы очень многого еще не знаем, не умеем, не пробовали. Точка не поставлена, много предстоит открыть.

Нет такого момента, когда можно было бы сказать – хватит, этого достаточно. Достаточно не будет ни через пять, ни через семь, ни через десять лет. И всю жизнь ребенку будет нужен человек, который сможет вести его по лестнице, идущей вверх. Лучше всего, если таким человеком станете вы сами. Весь вопрос в том, сможете ли вы быть им, а вернее – захотите ли, ибо хотеть значит мочь. Приобрели ли вы опыт разумного общения со своим ребенком, неустанной целенаправленной с ним работы? Я знаю родителей, которые за все годы, что ребенок у меня занимается, ни разу не побывали у меня на уроке. Конечно, такие родители подхватить эстафету у нянь и бабушек не смогут. Если родные примиряются с мыслью, что дальнейшее образование их сына или дочери требует чересчур большой затраты сил и времени, если их удовлетворяет положение, существующее на какой-то данный момент, если они не заглядывают в будущее – что ж, это их выбор.

Любя ребенка, отдавая ему все свое сердце, не забывайте о том, что ваш малыш это будущий взрослый человек – человек с синдромом Дауна. И о том, как он будет подготовлен к этой взрослой жизни, думать нужно уже сейчас. Не опускать руки, не отступать перед трудностями, преодолевать неуверенность в себе – этому тоже нужно учиться.

«Ничему, кроме шага, не учите ребят, – сказала Марина Цветаева, – чтоб от первого шага до последнего – шел». Не отступайте. Наш путь с ребенком труден, отнюдь не усыпан розами и все-таки радостен – для тех, кто занимается им по призванию. Пусть каждый из тех, кто посвятил себя работе с детьми с синдромом Дауна, внесет в нее свою большую или малую лепту для того,

354 РОМЕНА АВГУСТОВА

чтобы сделать мир детей-инвалидов ярче, богаче, содержательнее. Это наши дети, и они должны быть с нами, мы всегда будем в ответе за них.

И для того чтобы они не остались где-то там, на задворках, на обочине жизни, мы не должны уставать и – хуже того – отчаиваться. Творчество – панацея от всех болезней: слабости духа, неуверенности в будущем, бесконечного и бесполезного пережевывания и перемалывания все тех же проблем. Не ждите счастья в корзине, спущенной с небес. Работайте! Я желаю вам успеха.

Я надеюсь, опыт работы со старшими ребятами, теми, которые начинали у меня заниматься в возрасте двух-трех лет и эти занятия продолжали, окажется полезным и мне удастся в скором времени опубликовать накопившийся по этой теме материал.

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 355

В качестве постскриптума

Меня часто спрашивают, как я отношусь к возможности обучения детей с синдромом Дауна в обычной школе.

Как уже было сказано, большинство ребят из тех, что занимались у меня в дошкольном возрасте, не смогло продолжить занятия – дети пошли в школу. В возрасте 7–8 лет они уже изучали географию и историю, решали логические задачи, учились последовательно излагать свои мысли. Научившись читать, читали не вывески магазинов и аптек, а хорошие детские книги. У меня подрастает новая смена, которая, надеюсь, приумножит эти наработки.

В результате уже достаточно продолжительной практики я пришла к твердому убеждению, что возможности развития детей с синдромом Дауна не исчерпываются приобретением элементарных знаний об окружающем мире. Люди с синдромом Дауна должны жить полноценной жизнью, много знать, много уметь, многим всерьез интересоваться. Они должны состояться как личности. Всем и каждому известно: начинать работу с ними нужно как можно раньше, но этого мало – вести ее надо по единой для всех, хорошо разработанной, строго организованной системе.

Что мы имеем на данный момент? Наши семьи, наши дети, наши детские сады разобщены. Один ребе-

356 РОМЕНА АВГУСТОВА

нок сидит дома, другого с трудом устроили в обычный детский сад, где он тихо сидит в сторонке и отдельно ото всех других детей возится со своими игрушками. Один занимается на дому с психологом, другой с логопедом, третий с дефектологом. Четвертый вообще ни с кем не занимается – его отовсюду повыгоняли. О положении дел где-нибудь в отдаленной провинции говорить вообще не приходится. Накануне поступления в школу один ребенок говорит, другой не произносит ни слова, третий хоть и говорит, но так, что его никто не понимает. Ваня А., чьи высказывания я здесь приводила, учится в седьмом классе, за одной партой с ним сидит мальчик, который говорить до сих пор не научился.

Если ребенок мало-мальски читает – хорошо, если к тому же пишет – еще лучше. Много таких? Немного. Еще меньше тех, кто делает это сносно. Ясно, что, готовя детей в школу, нужно прежде всего научить их говорить. А уж если речь идет о поступлении в обычную школу, то подготовка должна быть очень и очень серьезной – во всех смыслах. Каким будет критерий отбора в обычную школу? Какова будет реакция родителей тех детей, которые по тем или иным причинам в нормальную школу не поступят? Не усмотрят ли они в этом некую несправедливость, дискриминацию, необъективность оценки? Могу сказать совершенно определенно: для того, чтобы на деле осуществить обучение детей с синдромом Дауна в обычной школе, родителям понадобятся воля и большие душевные силы.

Школу нужно не только посещать, в ней надо учиться. По какой программе? Ясно, что речь идет не о том, чтобы дети с синдромом Дауна осваивали школьную программу наравне с обычными детьми. В школе они будут учиться в коррекционных классах – т. е. речь идет опять-таки о раздельном обучении,

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 357

некой школе в школе. Готова ли обычная школа к такому нововведению? Кто этим будет заниматься? Созданы ли кадры учителей для такой работы, в том числе на периферии? Периферия – это вообще отдельный разговор. На протяжении скольких лет ребенку с синдромом Дауна предстоит обучаться? Физика, химия, алгебра, геометрия, информатика – будет ли он изучать эти предметы и в каком объеме?

Будем надеяться, что инициаторы и сторонники обучения детей с синдромом Дауна в обычной школе сделают все возможное, чтобы их усилия принесли желаемые плоды, нововведение оказалось результативным и благополучно осуществилось бы ко всеобщему удовольствию и удовлетворению.

В основе любого начинания должен лежать надежный фундамент, основательная подготовка. Какой бы прекрасной, человечной и гуманной ни была сама по себе идея, ее нельзя осуществлять по принципу «пойди туда – не знаю куда» – это мы уже проходили и проходим, печальные результаты налицо.

Кто из нас против того, чтобы дети с синдромом Дауна в полном объеме, наилучшим способом осуществляли свои права на образование? Нет таких.

Но начинать-то нужно все-таки с начала. А в начале, как известно, было слово. С первых шагов, с самого раннего возраста надо обучать детей речи, прекрасному и могучему русскому языку, которым они должны владеть наравне со всеми: только в этом случае их возможности станут равными и обеспечат им дальнейшее продвижение по пути прогресса. Чем лучше ребенок

ссиндромом Дауна говорит, тем охотнее общаются

сним нормальные дети. Не говорит – значит, играть с ним неинтересно и никакие душеспасительные беседы

сними ничего здесь не могут изменить! А ведь мы так хотим, чтобы наш ребенок не чувствовал себя отверженным, каким-то не таким, ущербным и ущемлен-

358 РОМЕНА АВГУСТОВА

ным. В семье его любят, балуют, он одет, обут, накормлен, но ведь это далеко не все, что нужно человеку.

Я представляю себе школу для детей с синдромом Дауна исключительно как гуманитарную. Научиться хорошо читать и грамотно писать, увлечься изучением географии, истории, литературы они вполне в состоянии. Они музыкальны, артистичны, их жизнь может быть насыщена содержанием, смыслом, красотой. Все это достижимо, если заняться делом всерьез, вывести его на тот уровень, когда любая семья, в которой растет ребенок с синдромом Дауна, будет уверена

втом, что сможет его достойным образом вырастить.

В17 лет ребенок закончит школу. Что дальше? Чем он будет занят все последующие годы? Разве по окончании школы молодой человек уже не нуждается в дальнейшем приобретении знаний и развитии своих умственных способностей? Конечно, нуждается, еще и как! По существу, самое главное для него только начинается. Но разве мы должны рассуждать по-дру- гому, если речь идет о человеке с синдромом Дауна?

Родители ждут не дождутся кардинальных перемен – в лучшую, естественно, сторону. Все мы их ждем. Но для того чтобы наши устремления не превратились в иллюзию, в маниловскую мечту, для того чтобы желание достойным образом обучить ребенка с синдромом Дауна действительно осуществилось, давайте думать и действовать совместно.

Эту книгу, как и книгу «Говори! Ты это можешь», я адресую в первую очередь родителям. Именно они, родители, кровно заинтересованы в том, чтобы их ребенок не оставался несмышленышем, и именно родители особенно нуждаются в советах и руководстве. Я никому ничего не навязываю: каждый из нас имеет право на собственное мнение, самостоятельные выводы и свободный выбор. Я не ищу сторонников – они придут ко мне сами. Работа с проблемными

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 359

детьми требует такой самоотдачи, что заниматься ею могут только самоотверженные люди, люди с большой душой. Я буду рада объединить свои усилия с теми, кто посвятил себя воспитанию и обучению детей-инвалидов. Буду рада также, если мой труд окажется нужным и полезным.

Жизнь Елены Келлер, о которой уже говорилось в этой книге, пусть послужит нам примером силы духа, беспримерной стойкости человека, обреченного, казалось бы, на вечное пребывание в бездне трагического одиночества среди людей. Будучи от рождения слепо-глухо-немой, она научилась говорить, выучила несколько иностранных языков, стала профессором Кембриджского университета. Она не сдалась, не уступила судьбе и победила!

«Иметь знания широкие и глубокие значит уметь распознать настоящее от ложного, возвышенное от низменного. Знать мысли и дела, отметившее шествие человека, значит чувствовать сердцебиение человечества через все века, и тот, кто не ощущает в этом биении порыв к небесам, тот поистине глух к гармонии жизни».

«Если я счастлива вопреки всему, чего лишена, и если счастье мое так глубоко, что может назваться верой, так вдумчиво, что обратилось в философию, руководящую моей жизнью,- это оттого, что я оптимистка».

«Я провозглашаю существование добра, я открываю двери моего “я” и ревниво затворяю их всему дурному. Отсутствие добра никогда не приводит меня к

360 РОМЕНА АВГУСТОВА

унынию, никакое пустое резонерство не в состоянии отнять у меня надежду».

«Теперь я могу сказать, что борьба есть одно из величайших благ. Она делает нас сильными, терпеливыми, способными помогать людям. Она вводит нас в самую суть жизни и учит нас уверенности в том, что если мир полон страдания, то он также полон победного сопротивления страданию. Значит, мой оптимизм основан не на мнимом отсутствии зла, а на радостной вере в преобладании добра и на желании всячески содействовать добру. Я стараюсь усилить данную мне Богом способность видеть лучшее во всем и делать это лучшее частью моей жизни».

«Мир, по-моему, засеян добрыми семенами, но если я не стану возделывать свою собственную ниву, для меня не взойдет ни одно из этих благих семян».

Елена Келлер