В начале было слово. Авторский метод по обучению речи детей с трудностями развития

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 311

прежде всего к импровизации. И если педагог на это не способен, ему, конечно, ничего другого не остается, кроме как «работать по схеме», т. е. загнать ученика в некое подобие железной клетки, из которой ему уже не вырваться. «Уходи и больше не приходи», – говорит ученик учительнице на прощание, и понять его вполне можно.

Урок должен быть продуман, хорошо подготовлен, сориентирован на каждого ребенка в отдельности, ибо, следуя общим принципам одной и той же методики, мы занимаемся с каждым из детей по индивидуальному плану.

Давай изобразим…

Заниматься с ребенком можно не только тогда, когда он сидит за столиком для занятий. Он с удовольствием будет обыгрывать с вами то, о чем только что прочитал в книжке, от имени сказочных героев вести с вами диалоги на прогулке, он всегда не прочь размяться, пошевелиться и при этом – чему-то новому научиться.

С какими мучениями ребенок с синдромом Дауна пытается разобраться в том, чем отличаются друг от друга люди и предметы на некрасивых, невыразительных, каких-то мутных, к тому же очень маленьких размеров картинках в книжках, которые иной раз бывают рекомендованы родителям в качестве «развивающих». Не понимает ребенок слова «разница», и картинки, которые ему навязывают, этому пониманию не способствуют. Но эти неинтересные картинки станут ему понятны, если вы начнете с чего-то более привычного, наглядного, с игры, в которой ребенок с большим удовольствием примет участие.

«Посмотри на меня внимательно, а потом отвернись и не подглядывай», – говорю я Антону. Антон

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 313

Безусловно, речь идет не об отстранении от внешнего мира аутичного ребенка и не о той обособленности, когда ребенку позволяют без конца сидеть перед телевизором: усадить его к нему, а самим заняться неотложными делами по дому очень удобно. «Он так любит смотреть мультики!» Еще бы не любить! Он смотрит мультик за мультиком и так к этому привыкает, что уже жить без них не может, поглощен полностью. Смотрит все подряд, ни к селу ни к городу цитирует выхваченные из мультиков фразы.

К осмысленному восприятию того, что происходит на экране, маленький ребенок не готов, в содержание происходящего он не вникает, сюжет для него распадается на отдельные, не связанные друг с другом, динамичные эпизоды. Текст в мультфильме может оказаться не совсем доступным (или совсем не доступным) пониманию малыша. Он долго не может заснуть, спит беспокойно: герои современных мультфильмов имеют весьма устрашающий вид, и вполне возможно, что ему снятся монстры, черепахи ниндзя и прочие персонажи из мультфильмов, которые иначе как детскими триллерами не назовешь. А что же еще ему может сниться?

И если, как сказал поэт, «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется», то точно так же мы можем не догадываться о последствиях сидения ребенка перед телевизором. Что врежется в его память? Какой отпечаток оставит в его душе увиденное? Неизвестно. Поэтому будьте разумны и осторожны: просмотр сюжетов, чересчур возбуждающих эмоции, безусловно, вреден.

Между тем смотреть мультфильмы ребенок может

согромной пользой для себя. В некоторых случаях я вообще предпочитаю просмотр мультфильмов работе

скнигой – в частности, я прибегаю к такому просмотру, если ребенок с трудом осваивает глаголы. Рисунки

314РОМЕНА АВГУСТОВА

вкнижках неподвижны, и таким детям, как Глеб и Женя, бывает трудно объяснить, что герои в книге производят те или иные действия. Просмотр фильма на уроке позволяет нам с толком разобраться со многим, в том числе с глаголами. Сюжеты мультфильмов мы будем адаптировать так же, как делали это, рассматривая картинки в книжке.

Для начала выбираем наиболее захватывающие эпизоды, я убираю звук и сопровождаю просмотр краткими комментариями. Ребенок будет смотреть мультфильм, связывая увиденное с услышанным, изображение – со словами. Дети любят по многу раз смотреть одно и то же. Это позволяет постепенно вводить все новые и новые, ранее неизвестные ребенку слова, обращать его внимание на все новые и новые подробности. Ребенок не только не протестует против такого просмотра, но, наоборот, привыкает к нему. Не возражает он и против кратковременных остановок, которые дают мне возможность выделить определенные эпизоды. Мы дополняем наш киносеанс подходящими карточками и рисунками в книжках, тем более что многие сюжеты существуют как в книжном, так и в экранном варианте. Нажав на кнопку «стоп», я прошу маленького ребенка, с которым мы совсем недавно стали заниматься, внимательно посмотреть на карточку и, выполняя мою просьбу, что-либо на ней показать. Делается это не с бухтыбарахты, а в соответствии с сюжетом мультфильма. Вот на карточке Маша, вот медведь, вот колодец, похожий на тот, в котором спрятались от Маши петух и куры, вот поросенок в луже, вот ягоды, как раз такие, из которых Маша варила варенье. На экране Маша в первый раз появляется весьма странным образом: скачет в ведре, вцепившись в его края. У нас есть даже не карточка – у нас есть маленькая фигурка девочки, которая тоже сидит в оловянном ведре! По

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 315

вашей просьбе ребенок все это показал на карточке и самостоятельно нажал на кнопку «пуск». Пошли дальше.

Дети очень скоро начинают предпочитать такой совместный просмотр бездумному сидению перед телевизором, когда ребенок реагирует только на очень уж динамичные эпизоды: герои куда-то мчатся, проваливаются, падают, дерутся, и это не может не вызвать у него активной реакции. Ему уже хочется вникнуть в содержание, разобраться в нем по-настоя- щему. Он тянет меня или маму к телевизору для того, чтобы мы разделили с ним радость от просмотра и что-нибудь еще пояснили: ему уже не хочется просто глядеть на экран.

Если время от времени вы смотрите мультфильмы вместе с ребенком, то имеете полную возможность обсудить с ним перипетии сюжета. Обсуждение приучает малыша вдумываться в происходящее на экране, вы задаете ему вопросы, выслушиваете ответы, обращаете его внимание на то, чего он может и не заметить. Я ни в коем случае не сторонник того, чтобы постоянно ребенку что-то «разжевывать». Боже сохрани! Наше вечное рядом с ним присутствие, постоянное руководство не обязательны, более того – вредны. Ребенку нужно предоставить свободу.

Кто с этим спорит? Ведь, в конце концов, мультфильмы созданы в расчете на детское восприятие, ничего особенно сложного в них нет и быть не может. Маленький зритель должен думать сам, самостоятельно подмечать какие-то подробности, правильно оценивать поступки героев и т. д. Однако без нашего участия ребенок с синдромом Дауна всему этому не научится. Ему надо помочь.

Моделирование ситуаций, сходных с теми, о которых мы прочитали в книжке, увидели на картинке, обсуждали, когда смотрели с ребенком мультфильм, должно стать непременной составляющей нашей с

316 РОМЕНА АВГУСТОВА

ним работы. Девочка из всеми любимого мультфильма «Маша и медведь» никак не может сообразить, чьи же это следы на снегу – волка? зайца? самого медведя? Выйдя с ребенком на прогулку, походите по сне-

гу – вот они следы: большие папины, поменьше мамины, совсем маленькие Глеба. С одной стороны идет мама, с другой стороны – папа, а посередине – Ваня. А теперь пойдем друг за другом, будем шагать большими шагами, хромать, ковылять, маршировать

точно так же, как это делают герои мультика, – нужно только напоминать, кто именно в просмотренном нами фильме шагал, ковылял либо хромал. Алеша подходит к телевизору, проводит пальцем по экрану, и я понимаю, на что он хочет обратить мое внимание: с одной стороны на экране девочка, с другой стороны Чебурашка, а посередине крокодил. А вот друг за другом цепочкой идут муравьи, а впереди – их командир. Все команды главный муравей отдает посредством свиста. Как только не говорящие пока что Глеб и Алеша поняли, в чем смысл этого сигнала, Глеб стал свистом подзывать меня, прерывая мой разговор с бабушкой, а Алеша не дает мне ошибиться, реагирует, если я, стоя со свистком во рту позади стула, на котором он сидит, свищу как попало: нужно свистеть либо протяжно, либо дробно, в унисон с муравьями.

Посмотри на небо: где там звездочки горят, где там птички летят?

Всем известно, что подолгу смотреть телевизор ребенку (а тем более ребенку с синдромом Дауна, у которого и без того слабое зрение) не рекомендуется. Конечно, просмотр мультиков следует ограничивать, ребенок не должен без конца сидеть у телевизора только потому, что это дает возможность его маме заняться своими делами.

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 317

Экран телевизора, непременные мультики, а с течением времени и другие телевизионные передачи... Мы не всегда отдаем себе отчет в том, что поле зрения ребенка сужено: сначала он постоянно смотрит на ковер, где лежат его игрушки, затем перед ним появляются книжки, он учится читать, писать, рисовать

имного времени проводит, уставившись в учебники

итетрадки. На прогулке, по дороге в поликлинику, в магазин приучайте ребенка смотреть вдаль: пусть отыщет глазами гнездо на дереве, флаг на доме, остановку автобуса и т. д. Это во всех отношениях полезно.

Вмоей комнате на невысоком шкафу размещены крупные игрушки, на стенах развешены картины, клоуны, колокольчики. Я постоянно обращаюсь к детям с вопросом: где портрет, где часы, где выключатель, цветы на окне? Подходим к окну – вон собака бежит, ворона сидит на ветке, люди идут, а вон там я вижу погруженную в свои мысли маму, ведущую за руку малыша с синдромом Дауна. Они идут на урок. Новенькие. Начали заниматься совсем недавно. Ребенок плетется чуть позади, голова у него запрокинута, рот открыт – впечатление такое, будто в этот момент они с мамой существуют в разных мирах; они вместе и как будто бы каждый сам по себе...

Не позволяйте ребенку так ходить – пусть всегда идет рядом.

Ребенок растет и говорит все лучше. Сказанного мимоходом замечания оказывается достаточно. Ему стало намного легче сообразить, вникнуть и, соответственно, воспринять вашу поправку: теперь он уже гораздо быстрее способен исправить ошибку.

Главное – не обескураживать ребенка, не особенно придираться, поправлять его как бы исподволь, тактично. Если раньше мы добивались того, чтобы с нашей помощью ребенок непременно заучил верный

318 РОМЕНА АВГУСТОВА

ответ, то теперь вполне можем положиться на то, что это получится и без нашего чересчур интенсивного вмешательства.

Пусть посидит один

Нашего вмешательства не требуется во многих других случаях. Мы должны понимать, что любому человеку, ребенку в том числе, требуется иной раз уединение и так же, как всякому человеку, ему важно, чтобы уединение это не нарушали, не врывались бесцеремонно на его территорию, не мешали бы самому играть, о чем-то думать, за чем-то наблюдать.

Паша сидит на ковре, разложив вокруг себя карточки, рассматривает их, что-то сосредоточенно шепчет. Он может очень долго заниматься этим делом. Паша не аутист, это способный, бойкий мальчик, он говорит, очень неплохо занимается. Но бабушке кажется, что Паша даром тратит драгоценное время, которое можно провести с гораздо большей пользой: ведь вместо того, чтобы что-то бормотать себе под нос, Паша мог бы заучивать новые слова, вслух отвечать на вопросы. «Паша, – говорит бабушка, – я тебя буду спрашивать, а ты мне отвечай». Бабушка хочет дать направление Пашиным мыслям. Но ведь если Паша сосредоточенно занят делом, то, может быть, он и сам до чего-то додумается, что-то заметит без нашей помощи, ведь именно к этому мы и стараемся его подготовить.

Как-то я гуляла в лесу со своим племянником. Мы остановились перед большой, глубокой темной лужей. Тимур уселся перед ней и застыл, уставившись в воду. Так сидел он довольно долго – до тех пор, пока я не оторвала его от этого углубленного созерцания, сказав: «Посмотри, какие скрюченные ветви у этого дерева. На Бабу-ягу похоже».

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 319

Через час, когда мы ехали с ним в автобусе, глядя в окно и не оборачиваясь ко мне, Тимур сказал: «Я такое интересное думал про эту лужу, а ты мне помешала».

Этот случай меня многому научил. В девять лет Тимур опубликовал свой первый рассказ. Может быть, когда он сидел у лужи, он видел что-то видное ему одному, и образы, возникшие в его воображении, я неосторожно спугнула?

Еще раз – не спешите!

Папа, мама, Лева и я собираемся в музей Чехова в Ялте. «Где бы портрет Чехова взять?» – задумчиво спрашивает мама. «А зачем вам? Вы забыли, как выглядит Чехов?» – «Нет, я хочу в музее дать его Леве».

Леве чуть больше двух с половиной лет. Для чего ему Чехов? Я представляю себе Леву, вышагивающего по музею с портретом в руках. Мама объясняет мне: то, что Лева узнаґет в музее, пригодится ему если не сейчас, то в будущем. Существует же так называемая опережающая педагогика, которая рекомендует заранее обращаться к более трудным темам!

Да, «опережающая педагогика» существует, но прокладывать лыжню в будущее надо не доводя дело до абсурда. Не переусердствуйте: мы можем только осторожно затрагивать недоступный на данном этапе материал, не более того. Если, увлекаясь идеей преподать ребенку все то, с чем легко справляется его нормальный сверстник, дауненку предъявляют непомерные требования, это не только не продвигает его вперед, но наоборот – разрушает уже созданное. Основательное усвоение чересчур обширного материала требует от него усилий, на которые он не способен, точно так же, как разговоры обо всем на свете и пояснения, сделанные на ходу, не только не обогащают его интеллект –

320 РОМЕНА АВГУСТОВА

они увеличивают количество лишнего груза, непереваренной информации в его голове.

Всем нам хорошо известно, что работа с проблемным ребенком требует достаточно большого терпения. Но ведь терпение заключается не только в том, что вы, не раздражаясь и не выходя из себя, способны по сто раз повторять одно и то же. Терпение – это еще

иумение ждать, удерживать себя от лишних, совершенно не нужных, поспешных подсказок, тех, что делаются по инерции и потому, что подсознательно вы не доверяете способности ребенка думать самому.

Заметьте: всякий раз, как вы, взрослый человек, пытаетесь развязать крепко стянутый узел на бечевке или открыть ключом неподдающийся замок, ктонибудь, стоящий рядом, непременно скажет: «Дай я» –

ипопытается отобрать у вас и ключ, и веревку. Возиться с ними он будет столько же, сколько и вы,

ируководит им не столько желание вам помочь, сколько именно нетерпение.

Не подавляйте ребенка своим лидерством! Не надо без конца ему «помогать», не давая возможности всмотреться, вдуматься, вспомнить, сообразить. На помощь надо приходить тогда, когда это действительно нужно, – ведь мы хотим, чтобы везде, где только можно, он научился обходиться без нас. Зачем же заменять его собою?

Родителям иной раз кажется, что ребенок движется вперед слишком медленно. Подталкиваемые своим нетерпением, не понимая того, что в строго организованной системе занятий один аспект работы неразрывно связан с другим, они вмешиваются в учебный процесс, нарушая его. Как говорится, «ставят телегу впереди лошади». Учишь с ребенком существительные – мама уже принялась учить глаголы, только начали изучать глаголы, смотришь – ребенок с муками заучивает подряд их спряжения во всех лицах и