В начале было слово. Авторский метод по обучению речи детей с трудностями развития

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 181

что произношение такого слова не придется с большим усилием заучивать, либо – что еще хуже – говорить его ребенок будет как попало. Глагол «кричит» легко можно дополнить глаголами «пищит», «рычит», «мычит», «скулит», но глаголы «квакает» или «мяукает» не всегда получаются сразу.

Мама держит ложку, смотрит на малыша и говорит: «Ешь».

Мальчик (в полосатой футболке и голубых штанах) лежит на полу. Папа смотрит на мальчика и говорит: «Вставай».

Мама держит стакан (с водой), смотрит на дочку и говорит: «Пей».

Женщина смотрит в окно и думает: «Погода плохая. Идет дождь».

(Бедный) зайчик (испуганно) смотрит на волка и тихо пищит: «Я боюсь. Спасите меня».

Маленькая девочка (в синем платье с белым воротником) крепко держит куклу, (сердито) смотрит на мальчика и говорит: «Не дам!»

Старушка (в пестром платочке) несет ведро (с водой), смотрит на внука и говорит: «Помоги. Мне тяжело».

Ваза (с цветами) лежит на полу. Мама (грустно) смотрит на вазу и думает: «Ваза упала. Вот беда!»

Рассказывает Коля:

– Бобик сидит на подоконнике и смотрит на улицу одним глазом. Барбос бежит, смотрит на Бобика и

думает: «Где глаз другой?» Непонятно, где глаз, по-видимому, не только

Барбосу, но и самому Коле.

Объясняю: Бобик сидит боком, глаза не видно, и притом еще Бобик лохматый, его шерсть закрывает глаз.

Опять-таки: если фраза получается чересчур громоздкой, уберите то, что, по вашему мнению,

182РОМЕНА АВГУСТОВА

ееусложняет – пусть ребенок сосредоточится на глав-

ном. Довольно часто дети допускают одну и ту же ошибку: если действующих лиц на картинке несколько, речь одного из персонажей они относят другому.

Злая хозяйка привязала камень к веревке, собра-

лась топить кота.

Ангира (глядя на картинку): Кот говорит: «Сейчас утоплю!»

Она же: Лиса бежит быстро, несет петуха, говорит: «Пусти меня!»

Глаголы «говорит», «кричит» позволяют нам ввести кое-что новое, а именно: употребление будущего времени и неопределенной формы глагола. Фраза в этом случае будет состоять из местоимения «я», вспомогательного глагола и глагола в инфинитиве. В неопределенной форме глаголы оканчиваются на «-ть», что придает звучанию слова некую четкость, резкость, определенность, благодаря чему они легко воспринимаются на слух, а соответственно, и легче произносятся. Лучше всего выбрать карточки, на которых персонаж собирается что-либо сделать: выпить чашку чая, подмести веником пол, сыграть на гитаре и спеть. Предмет, находящийся в руках у персонажа, подскажет ребенку нужный ответ.

Крокодил Гена держит гармонь, смотрит на Чебурашку и говорит: «Я буду играть на гармошке и петь веселую песню».

Мальчик в шортах и кроссовках крепко держит мяч и говорит: «Я буду играть в футбол».

Девочка с рыжими косичками держит яблоко и говорит: «Я буду грызть яблоко».

Мальчик лежит на диване, держит пульт и говорит: «Я буду смотреть мультики».

Мама держит лейку с водой и говорит: «Я буду поливать цветы».

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 183

Мальчик в футболке с короткими рукавами держит стакан и говорит: «Я буду пить сок (воду, компот, чай, молоко, йогурт, кефир и т. д.)».

Девочка в одной руке держит пасту, в другой зубную щетку и говорит: «Я буду чистить зубы».

Девочка держит большую метлу и говорит: «Я буду подметать пол (двор, дорожку)».

Малыш сидит на стуле, держит шар за нитку и говорит: «Я буду украшать елку».

Малыш сидит на высоком стуле, держит большую ложку, смотрит на маму и говорит: «Я буду есть кашу. Сам».

Употребления будущего времени, образуемого без участия вспомогательной формы глагола – «поймаю», «сыграю», «вымою», «почищу» и т. п., – я от ученика не добиваюсь, на данном этапе он употребляет его, если самостоятельно с этим справляется. Иной раз приходится слышать, как мама, стараясь добросовестно выполнить мои указания, учит ребенка говорить что-нибудь вроде «Я буду надевать кепку». Возникает вопрос: сколько времени он будет ее надевать? Час? Два? Такая фраза требует продолжения. Если ребенок скажет: «Кепку я буду надевать по-разному: то задом наперед, то козырьком в сторону, то еще как-нибудь», другими словами, будет возиться с кепкой в течение некоторого времени, никаких возражений его слова не вызовут. Совсем другое подразумевается во фразе «Я надену кепку»: владелец кепки совершит свое действие очень быстро – надел и пошел.

Глаголы в неопределенной форме с дополнением могут следовать друг за другом при помощи наречия

«потом», образуя свою собственную, уже новую, цепочку, – таким образом, фраза, которую ребенок

составит сам или с помощью ваших подсказок, может

184 РОМЕНА АВГУСТОВА

быть значительно продолжена. Если она окажется чересчур перегруженной, ее можно сократить.

Золушка говорит: «Я буду мыть пол, потом вытирать пыль, потом буду стирать, потом буду гладить, потом топить печь».

Женщина в пестром фартуке держит сковородку и говорит: «Я буду варить суп, жарить котлеты (рыбу, мясо, яичницу, картошку), потом я буду есть, а потом буду мыть посуду».

Мужчина держит топор и говорит: «Я буду рубить дрова, потом топить печку, потом варить обед, потом буду есть».

Рыбак держит удочку и говорит: «Я буду ловить рыбу, а потом варить уху».

Девочка в красном сарафане держит корзину и говорит: «Я буду собирать ягоды, а потом варить компот».

Другая девочка в шляпке, синих туфлях и белых носочках тоже держит корзину и говорит: «А я буду собирать грибы – опята, маслята, рыжики, а потом буду варить грибной суп».

Девочка в переднике в одной руке держит тряпку, в другой руке ведро с водой и говорит: «Я буду вытирать пыль тряпкой, потом буду мыть пол водой».

Ваня собирается стать врачом. Свою работу он представляет себе так: «Я буду писать бумажки, потом я буду звонить по телефону, потом пойду обедать, потом сделаю два укола, потом домой пойду». О том, что ребенок будет делать «потом», пусть подумает сам, с подсказкой не спешите.

Употребляя наречие «потом», ребенок представляет себе последовательность предстоящих событий и расширяет свое понятие о будущем времени. Представление о прошедшем времени сформируется у него задолго до того, как он начнет его самостоятельно употреблять, если с помощью этого же наре-

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 185

чия вы станете напоминать и последовательно перечислять ему по вечерам то, что происходило в течение дня. Такого рода устные рассказы-дневники фиксируют внимание ребенка на повседневных делах, определяют их словесно.

Ребенок начинает активно использовать все то, что было им накоплено, но не находило выхода. Теперь этот резерв может быть успешно реализован. К привычной фразе «Я буду есть кашу» Паша неожиданно добавляет «с наслаждением» и, увидев на карточке группу детей, играющих в футбол, заявляет: «Играют внесколькером». Слова «вдвоем», «втроем» мы в наши цепочки вводили: мама и дочка вдвоем украшают елку, в мяч на картинке тоже играют вдвоем, в прятки – втроем. А если детей на картинке пятеро или шестеро? Тогда «внесколькером».

Загибая пальцы, учим: один (первый), другой (второй), третий...

Ребенок начинает, а я продолжаю: Один – в яму провалился, Другой – в лесу заблудился, Третий – за куст зацепился, Четвертый – с дерева свалился, Пятый – с горки скатился и т. д.

Ребенок продолжает обогащать свою речь все новыми и новыми словами. Чем дальше, тем больше появляется в его словаре прилагательных, которыми он украшает существительные, а также наречий, которыми постепенно обрастают глаголы.

Ребенок не должен тут же, как только услышал, непременно заучивать новое слово. Совсем не всегда это нужно делать. Сначала мы вводим такое новое, редко звучащее слово в его пассивный словарь. Ребенок говорит «догоняет», мы дополняем – «преследует», ребенок хорошо знает слова «бежит быстро» –

186 РОМЕНА АВГУСТОВА

мы дополняем: «мчится», «несется стремглав», «ног под собою не чуя», «во весь дух», «со всех ног», «толь-

ко пятки сверкают». Дополнить дополнили, но произношения этих слов от него пока что не требуем.

Мы всякий раз возвращаемся к уже наработанному, тем самым закрепляем его, постепенно вводим новое. Цепочки захватывают все большее количество слов и речевых оборотов, которые ребенок вычленяет и запоминает и которыми, незаметно для себя, будет пользоваться в дальнейшем. Он приобретает опыт говорения все более длинных фраз. Однако, как я уже сказала, это не значит, что, не переводя дыхания, он должен нанизывать слово за словом. Напоминаю: нам достаточно долгое время придется дробить фразу на отдельные фрагменты, что-то опуская, что-то, наоборот, добавляя. По ходу дела мы задаем вопросы, коечто говорим вместо ребенка – в особенности в тех случаях, когда предложение состоит сразу из нескольких трудных для произношения слов (некоторые из них

ребенок заучивает, остальные пусть усвоит на слух).

Занимаясь по картинке, карандашом мы постоянно указываем на то, что может послужить отдельным звеном в цепочке: ребенок не должен

мучительно соображать, что за чем следует. Если сюжет на картинке слишком сложен, изобилует подробностями и ребенок затрудняется последовательно изложить свои мысли, теряется, не знает, с чего начать, еще и еще раз повторяю: сведите все к минимуму, не нагромождайте составляющие друг на друга, сократите рассказ.

Ребенку не следует от начала до конца зазубривать чересчур распространенные предложения. Он никогда с этим не справится, да и не должен справляться. Есть, конечно, умельцы, которые в состоянии отбарабанить фразу длиной с километр, но это редкость. Вот

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 187

пример того, как 6-летний ребенок справляется с достаточно развернутым сюжетом:

«Дядя в синей рубашке стоит, в одной руке держит молоток, в другой руке держит гвозди. Мальчик в шортах лежит на лавке и спит. Собака с длинными ушами и коротким хвостом сидит рядом. Дядя смотрит на собаку и говорит: “Тихо! Нельзя лаять. Мальчик спит”. Собака смотрит на дядю и думает: “Стучать тоже нельзя”, – все это с подсказкой карандашом, которым мы водим по карточке, напоминая ребенку существительные и глаголы, которые он уже должен знать.

«Мальчик в соломенной шляпе стоит, крепко держит за ошейник большую лохматую собаку, смотрит на собаку и говорит: “Давай спасать детей на пожаре!” – эту фразу, глядя на картинку, без единой моей подсказки сказал ребенок с синдромом Дауна шести лет.

Чем дальше, тем меньше мы используем наш карандаш. «Кто?» – спрашиваю я, и ребенок понимает, что начать фразу он должен с подлежащего. Кто? – дядя, кто? – мальчик, кто? – собака. Как пристроить к подлежащему остальные члены предложения, он уже знает, сноровку приобрел.

Не так уж важно, в каком порядке вы будете прорабатывать отдельные звенья, определенной очередности в этом нет, все зависит от степени продвинутости вашего ученика, от того, на каком он уровне, с чем в состоянии справиться. Ребенок не располагает достаточной практикой, которая позволила бы ему без посторонней помощи, не напрягаясь и не слишком задумываясь, сказать длинную фразу: подобного рода технику он еще не приобрел. Но при условии, что он хорошо справляется с каждым звеном наших цепочек, объединять эти звенья научится: достаточно легкой подсказки – и он устанавливает их последовательность.

У вас ни в коем случае не должно сложиться впечатления, что ребенок должен наработать некий

188 РОМЕНА АВГУСТОВА

механический навык объединения отдельных звеньев в некую обязательную и непременную последовательность, которую он должен соблюсти без посторонней

помощи, да так, чтобы это получилось безукоризненно стройно и логично. Он достаточно уверенно дол-

жен справляться с отдельными звеньями, с фрагментами этой цепочки, теми, на которые мы ему указываем. При условии, что ребенок этому научит-

ся, он будет компоновать эти звенья легко и свободно, достаточно произвольно, а в дальнейшем ни о каких

цепочках вообще не будет задумываться. Все они

вовсе не цель, а всего только средство, которое поможет ребенку организовать свою речь.

Процесс овладения фразовой речью не терпит суеты и спешки, но, собственно говоря, он не такой уж и длительный, если учесть, что к четырем с половиной – пяти годам ребенок может вполне грамотно и достаточно обстоятельно составить рассказ по картинке. Одни делают это лучше, другие хуже, есть дети, которые бойко пристраивают фразу к фразе, ничем не смущаясь, и делают это чем дальше, тем увереннее. С толком подобрав карточки, иллюстрирующие отдельные фрагменты, вы можете облегчить ребенку задачу.

Глаголы спрашивает и отвечает в нашей системе выполняют ту же функцию, что и глаголы «говорит», «кричит» и «думает»: с их помощью присоединяется прямая речь действующих лиц со всем многообразием возможных вопросов и ответов в их предполагаемых диалогах.

Волк спрашивает: «Кумушка-лиса, как дела?» Айболит смотрит на зайчика и спрашивает: «Что у

тебя болит?» Зайчик отвечает: «У меня болит лапка».

Ежик спрашивает: «Куда идешь, лиса?» Лиса отвечает: «В темный лес».

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 189

Петух спрашивает: «Почему плачешь?» Зайчик отвечает: «Лиса выгнала из дома».

Охотник в плаще и резиновых сапогах крепко держит ружье и говорит: «Я буду стрелять». Собака с длинными ушами и коротким хвостом бежит рядом и думает: «А я буду лаять и пугать волка».

Вполне понятно, что к тому времени, когда ребенок добирается до включения в цепочку глаголов «спрашивает», «отвечает», «думает», он должен быть достаточно развит в речевом отношении. С глаголом «говорит» дело обстояло проще, в частности потому, что прямая речь в ряде случаев начиналась одинаково: «Я буду читать эту книгу», «Я буду писать, рисовать» и т. п. – употребление будущего времени помогало ребенку справиться с задачей. Что касается глаголов «спрашивает» и «отвечает», то это статья особая. Многие дети, уже говорящие, причем весьма бойко, затрудняются не только задать вопрос, но даже и ответить на вопросы по теме, на которую только что свободно высказывались. Нужный ответ далеко не сразу приходит им в голову. А главное, ребенок часто

вообще не понимает разницу между глаголами «спрашивает» и «говорит», путает, кто из действующих лиц спрашивает, а кто отвечает, и от него иной раз

можно услышать что-нибудь вроде нижеследующего: Малыш спрашивает: «Не могу достать яблоко». Петух отвечает: «Почему выгнала зайчика?» Во всех подобных случаях предлагаем ребенку

несколько образцов самых простых, привычных

вопросов, на которые следует самый простой, привычный ответ, – пусть подольше поупражняется в

этом. Для того чтобы ребенок побыстрее и получше усвоил разницу между глаголами «спрашивает» и «говорит», «спрашивает» и «отвечает», для начала и спрашивайте, и отвечайте сами, интонацией привлекая внимание ребенка как к вопросу, так и к ответу.

190 РОМЕНА АВГУСТОВА

Мальчик смотрит на девочку и спрашивает: «Как тебя зовут?»

Идет дождь. Зайчик держит зонт, смотрит на ежика и спрашивает: «Где твой зонт? Забыл?» Ежик отвечает: «Нет, потерял».

Девочка идет одна. Кругом лес. Белка сидит на дереве и спрашивает: «Почему ты плачешь? Где твоя мама?»

Саркис держит карточку с плачущим зайцем, рядом мама-зайчиха. Саркис: «Мама-зайчиха спрашивает: “Почему ты плачешь?” Зайчик отвечает: “Ромена нету”». Очень трогательно.

Четырехсложные глаголы «спрашивает», «отвечает», а также трехсложный глагол «думает» проложили

путь к нормальному, естественному общепринятому

употреблению в рассказе глаголов всех групп в 3-м лице единственного, а затем и множественного

числа. Глядя на картинку, ребенок, опуская непременные вначале «сидит на чем», «держит что», «смотрит на кого», начинает, не задумываясь и особенно не напрягаясь, говорить то, что видит: «Мальчик читает книгу», «Дед сажает в огороде репу», «Дети бегут в школу», «Дед и баба едут в телеге на базар», «Девочка нюхает цветы». К этому ребенка в прошлом принуждали слишком рано, с места в карьер, тогда, когда ни о каком – ни интуитивном, ни сознательном – постижении им законов родного языка не могло быть и речи.

Ни разу мне не приходилось этому специально обучать – если почва хорошо подготовлена, все происходит само собой.

На начальном этапе фразовую речь ребенка мы формируем искусственным образом, и это требует контроля, точности, строжайшей организованности процесса. Созданные нами речевые цепочки – это, по