В начале было слово. Авторский метод по обучению речи детей с трудностями развития

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 71

А девочка? Где она производит уборку? Если в комнате, то почему комнаты нет? Ничего нет, пустота.

Обычному ребенку достаточно мельком взглянуть на картинку, и он понимает, для чего и почему вместо комнаты или леса ему показывают абстрактную и голую схему, от которой веет неодолимой скукой. Он знает, что эту скуку можно и даже нужно претерпеть, она ненадолго: существует множество интересных картинок, которые он так или иначе еще увидит. Малыша с синдромом Дауна трудно увлечь задачей сосредоточиться на том, что вот этот мальчик в бес- цветно-серых штанах и такой же унылой футболке «лежит на диване», а вот эта девочка в столь же убогом платье «сидит на стуле». И все это вместо того, чтобы расширить видение, расцветить красками и узнаваемыми подробностями и без того суженное пространство. Маленькому ребенку должно быть интересно, его не затиснешь в узкие рамки осознанной необходимости, это осознание придет позже, но

итогда, когда оно придет, пусть как можно реже ребенок сталкивается с тем, что не вызывает у него интереса и не приносит радости.

Помимо всего прочего, картинки на карточках и в книжках – первое соприкосновение ребенка с изобразительным искусством. В процессе занятий исподволь

инезаметно у ребенка формируется ощущение цвета, пространства, перспективы и в конечном счете – художественный вкус.

Больно смотреть на безобразные, неряшливые изделия, которые продаются иной раз в качестве наглядных пособий. Бездарные халтурщики, носящие гордое имя художников, с полным равнодушием и отвращением ко всему на свете – в том числе и к собственному труду – выполняют свою работу, отбивая у ребят желание учиться, рассеивая вокруг скуку и уныние, делая мир бесцветным и безрадостным.

72 РОМЕНА АВГУСТОВА

Казенщину я не признаю ни в каком виде и, как уже говорила, предпочитаю вырезать цветные фотографии из журналов, все мои друзья и знакомые оповещены об этом, со всех сторон мне тащат вороха печатной продукции. Ни реклама в аптеках и магазинах, ни журналы в поезде либо самолете не остаются без внимания.

Стало быть, карточки вы будете делать сами. Вот ряд простых, но полезных советов:

1.Рисунок на картон наклеивайте только с одной стороны для того, чтобы ребенок не отвлекался, рассматривая карточку с обеих сторон: на обороте совсем не обязательно окажется нужный в данный момент рисунок.

2.Для наклеивания рисунков пользуйтесь клеящим карандашом. Перед тем как купить, обязательно его проверьте: подсохший в карандаше клей рвет и мнет бумагу.

3.При наклеивании картинки на картон не следует покрывать клеем всю оборотную сторону рисунка, достаточно провести карандашом по периметру – в этом случае на карточке не будет пузырей.

4.Не наклеивайте рисунки на слишком толстый картон, иначе разрастающаяся коллекция будет занимать много места. Однако карточки должны быть достаточно плотными, иначе ребенку неудобно держать их в руке, зато очень удобно мять!

5.На картоне не должно быть сгибов: карточки помнутся и быстро придут в негодность.

6.Ламинировать карточки не следует: если вы возьмете несколько штук сразу, они будут скользить в руках, и это очень неудобно. Да и некогда вам будет этим заниматься.

7.Для того чтобы ребенку было легко манипулировать карточками, они должны иметь доста-

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 73

точно большой формат. Не стремитесь к тому, чтобы карточки были одинакового размера, –

у вас это не получится.

8.Маленькие дети разбрасывают карточки по всему столу, бросают на пол, и вы не успеваете их поднимать, в ворохе карточек невозможно найти нужную. Можно распределить их по карманам специально сшитого пояса, вытаскивая нужные карточки по одной, по две, сколько потребуется.

9.Для карточек подберите специальную коробку. На уроке дети аккуратно кладут отработанные карточки в ее крышку и таким образом не путают их с чужими, не теряют и не забывают, уходя домой. Все это, казалось бы, мелочи, но в нашей работе каждая мелочь должна быть предусмотрена, ибо, пока вы шарите по полу, собирая то, что ребенок набросал, он вполне может сбросить туда же телефон, карандаши, книги и его снова придется привлекать к работе.

10.Карточки берегите, одни и те же карточки будут нужны вам на самых разных этапах занятий с ребенком. Не позволяйте малышу их мять, рвать и пачкать.

11.И наконец, самое, пожалуй, главное. Карточки нужно готовить заранее. Прочитайте книгу от начала до конца и определите, какие сюжеты вам понадобятся в будущем, чтобы каждый последующий этап обучения был бы обеспечен необходимым наглядным материалом. Если спохватитесь в последний момент, заниматься будет очень трудно.

Имеющиеся карточки сразу же распределите в соответствующие папки – предметные отдельно, сюжетные отдельно, среди сюжетных тоже произведите разделение по темам. Это же касается карточек,

74 РОМЕНА АВГУСТОВА

при помощи которых вы изучаете с ребенком глаголы, прилагательные, существительные с предлогом и т. д.

Начинаем мы с того, с чего начинают все. «Покажи, где кот, а где собака, где дом, а где машина?» С таким заданием маленький ребенок без труда справляется. Однако на этом мы не останавливаемся. К уже знакомым собачкам, кошкам, ложкам, чашкам, тарелочкам, столам, стульям, сапожкам, изображенным на картинках, прибавляются зонтики, салфетки, скатерти, уже не шапочки, а шляпы, не варежки, а перчатки.

Ребенку нет еще и двух лет, но он без труда запоминает названия все новых и новых предметов. Это отнюдь не означает, что мы заучиваем все подряд, по принципу «чем больше, тем лучше». Я отбираю для заучивания названия только тех предметов, которые не один раз встретятся ребенку как в быту, так и на страницах детских книжек. Поскольку тематику книг для малышей я прекрасно знаю, то все эти предметы мне хорошо знакомы. На карточках появляются кораблики, мельницы, телеги, работящие мужички – в соответствии с содержанием все новых и новых нехитрых сказочек, которые мы скоро будем читать или уже читаем ребенку. Никто уже не ходит в лаптях, мало кто ездит на телеге, ветряную мельницу ребенок тоже может увидеть только на картинке, но лапти, телеги, полушубки, кадушки, ухваты, скалки и прялки – какой сборник русских народных сказок обходится без изображения предметов крестьянского быта? Пассивный словарь малыша постоянно пополняется и расширяется, он еще не умеет говорить, но уже многое знает. Новые слова, однажды прозвучав, не должны кануть в вечность, не оставив в памяти следа, и я не упускаю случая закрепить их повторением: по моей просьбе ребенок выискивает на сюжетной картинке знакомые

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 75

предметы. Первые сказки я не столько читаю, сколько пересказываю, употребляя в пересказе новые для ребенка слова и – постепенно – их синонимы. Все это подкрепляю карточками. В дальнейшем нам не придется объяснять ребенку значение каждого второго слова в книжке, которую ему читают, а сам он не будет постоянно останавливаться, застревая на незнакомых словах, когда начнет читать самостоятельно. Ведь даже умея читать, ребенок затрудняется прочитать неизвестное ему слово, так как не может уловить, что же получается в целом из произносимых им слогов.

Если ребенок вполне уверенно показывает какойто предмет на одной картинке, то это вовсе не означает, что он так же уверенно назовет и покажет его на другой картинке. Возможно, он просто привык к тому, что, когда вы произносите что-нибудь вроде

«А где здесь барабан?», нужно указать пальцем на левый нижний угол карточки, связывая эти слова с

определенным направлением движения и определенным местом на карточке. Барабан он, конечно,

видит, но пока что не совсем точно соотносит это слово с названным вами конкретным предметом. И стоит только переместить этот барабан в другую обстановку, изменить на картинке фон и антураж – и ребенок окажется сбит с толку.

Для того чтобы малыш действительно усвоил то, с чем вы его знакомите, у вас, как я уже сказала, должно быть достаточно карточек, на которых одни и те же предметы были бы изображены в разных масштабах и ракурсах. Меняйте карточки, лежащие перед ребенком на столе, местами, образуя уже не горизонтальный, а вертикальный ряд, разложите их по кругу, по периметру квадрата, треугольника и т. д. Расширяя поле зрения ребенка, увеличивайте расстояние между ними. Все это научит его выискивать глазами нужную карточку.

76 РОМЕНА АВГУСТОВА

Теперь надо учиться всматриваться в детали, подмечать подробности. Детали на карточках становятся все меньше, подробности – все многочисленнее. Покажи полоски на платье, покажи, где карманы, пуговицы, воротничок, у кошки бант, а у собачки ошейник, где у машинки колеса, а где фары. У животных имеются копыта, когти, рога, горбы, клювы, у рыб – плавники, у дома – окна, дверь, лестница, труба, из которой дым идет. Вопросы типа «где у Вани глазки?», «а носик где?», «а ушки?» родители, безусловно, ребенку уже задавали. Ну хорошо. А брови где? А подбородок? А лоб? Переносица? Не слишком ли быстро исчерпывается перечень?

Наступает момент, когда, осознав, что все на свете имеет название, двухлетний ребенок начинает активно интересоваться, как называется то, что он видит вокруг себя. Он ходит по дому, указывает пальцем на окружающие его предметы и требует, чтобы ему ответили на вопрос, который он словесно задать пока не может, но который всем совершенно ясен: «Что это?» Момент, когда в диалоге с окружающими инициатором становится ребенок, приобретает особое, очень большое значение.

Хорошо, если новые названия плотно смыкаются с уже известными. Объяснять ничего не придется. Глядя на картинку, совсем маленький ребенок легко усвоит, что «всадник» – это тот, кто сидит на лошади, а уж лошадей на карточках он видал-перевидал...

«Бахрома» имеется на скатертях и шарфах, головных платках, а «оборочки» украшают платьица и переднички.

«Бахрома», «всадник», «переносица»... «Какие трудные слова!» – удивляется мама маленькой девочки. Но ведь я не прошу двухлетнего ребенка сказать их, ребенок должен запомнить, как выглядит всадник,

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 77

точно так же, как он запомнил, как выглядят чайник, стул, часы и множество других предметов. Почему слова «всадник» и «бахрома» запомнить труднее? Только потому, что слова эти редко звучат? Но ведь на рисунках в детских книжках и то, и другое встречается постоянно. Кстати, слово «всадник» легко дополнить словом «наездник». Двухлетняя Маша, совсем маленькая Аполлинария легко показывают и бахрому, и наездника; дети в этом возрасте знают, где у них находятся локоть, колено, переносица, – никакой особенной сложности это для них не представляет.

Случается, что родители сами вводят ребенка в заблуждение.

Анина мама получает задание из огромного количества имеющихся у нее карточек показать Ане те, на которых «ребенок спит», и те, на которых «ребенок не спит».

На следующий день она приносит мне целый ворох картинок. «Спит» выбрано верно, а вот с «не спит» получается неувязка. Здесь и старичок, идущий под дождем с зонтиком, и дети, читающие книжки, и девочка, играющая с куклой, – все они, разумеется, не спят. Маме это ясно, а ребенку нет. Ребенок показывает что попало и как попало, вопрос до него явно «не доходит».

Иной раз бывает нелегко разобраться в том, почему ребенок нас не понимает. Скрытые причины такого непонимания приходится искать постоянно.

Если двухлетнему ребенку показать картинку, на которой мальчик читает книгу, то его прежде всего привлечет именно то, что мальчик читает, и разбираться, спит он при этом или не спит, ребенок не станет. Если мальчик на карточке лежит с закрытыми глазами, укрыт одеялом, прижал к себе любимую игрушку, то он, конечно, спит, а не спит для него тот, который тоже лежит, но с открытыми глазами. Тех,

78 РОМЕНА АВГУСТОВА

которые читают, играют, гуляют, кушают, к категории «неспящих» относят ребята постарше, малышу лет двух-трех это недоступно, смысл вопроса от него ускользает.

Однако, если мы обрушим на ребенка град всевозможных сведений, он запутается, но совсем не потому, что слова «слишком трудные», а сам он еще «слишком мал».

Вот подборка карточек «Рабочие инструменты», на которых наряду с молотком, пилой и топором изображены шпатель, отвертка, разводной ключ, щипцы, секатор и т. п. Если в семье постоянно всем этим пользуются и ребенок неоднократно наблюдал, как папа плотничает, а дедушка секатором подрезает на даче кусты и деревья, можно научить его во всем этом разбираться: отличать долото от рубанка, а секатор от ножовки – в противном случае это не имеет смысла.

Мама трехлетней девочки радуется тому, что ее дочка среди прочего может уверенно показать, где сапфиры, а где бриллианты на фотографии, вырезанной из модного журнала. Если уж заучиваем бахрому, то почему не заучить и бриллианты? Разбираться в драгоценных камнях девочка станет не скоро, но показывает уверенно: бриллианты на фотографии справа, сапфиры слева, это она хорошо запомнила. Имеет ли это смысл?

К удивлению родных, ребенок с синдромом Дауна, которому нет еще и трех лет, уверенно показывает на карте все до единого континенты! «Ну-ка! Где у нас Африка? Покажи! Правильно! Молодец! Вот она Африка», – радуются папа с мамой.

Если ребенок в состоянии отличить на карточке графин от чашки, определяя эти предметы по их контуру, то почему не определить по контуру Африку? Но ведь в этом возрасте слово «Африка» ничего для него

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 79

не означает. Никакого содержания в это слово он не вкладывает, подобное умение свидетельствует о хорошей зрительной памяти, но ничем интеллект ребенка не обогащает.

Вот машина. Но почему она «скорая помощь»? А почему пожарная? Спортивная? Что за Африка такая? Африка – это что? Материк? А материк что такое?

Маленькому ребенку вы это разъяснять не будете. Малышу с синдромом Дауна дай бог хорошо разобраться в том, что его непосредственно окружает, во всем остальном он разберется позже.

И когда в детском саду, проверяя, как трехлетний дауненок усвоил урок, его просят показать на картинке, где полиция, а где скорая помощь, имея в виду соответствующие машины, то он покажет их, опираясь исключительно на механическое запоминание. Обычные дети того же возраста уже имеют – пусть приблизительные – сведения о том, что такое полиция и куда спешит скорая помощь. Малыш с синдромом Дауна представлений об этом не имеет, хорошо если в этом возрасте он говорит два-три слова и уверенно показывает, где у него нос и где глазки. Милиция? Может быть, показать еще и тюрьму?

Насколько трехлетний дауненок в интеллектуальном отношении отстает от своего нормального сверстника? Намного. Но это неважно. Молодые и полные энтузиазма логопед с дефектологом уже взялись за выполнение программы-максимум. Что намечено в наших планах? Геометрические фигуры? Пространственные представления? Приступим!

«Выше» – «ниже», «дальше» – «ближе», «Треугольник», «круг», «квадрат»...

А ребята, а ребята Все никак не говорят.

80 РОМЕНА АВГУСТОВА

От родителей ребенка, который мало того что сам не говорит, но еще и не очень хорошо понимает то, что говорят ему, иной раз приходится слышать: «С большим трудом, но мы уже кое-чего добились: он цвета знает, животных, может показать на карточках верблюда, зебру, тигра. И буквы учит».

Скажите, почему, по какому неискоренимому шаблону все это изучается в первую очередь? Экзотические животные, неизбежные геометрические фигуры, цвета и т. д.? Вспомните: разве, приступая к изучению иностранного языка в школе, мы начинали с треугольников и квадратов? Разве заучивали подряд по полтора десятка названий предметов одежды либо тех же овощей? Все это делалось постепенно.

Я вовсе не противница того, чтобы трехлетний ребенок отличал верблюда от зебры, а зебру от тигра. Но для чего ему, такому маленькому, таблицы? Есть дети, которые очень любят рассматривать на картинках именно животных. Очень хорошо – пусть рассматривают. Но не в обязательном порядке, не в первую очередь: формально, механически ребенок ничего не должен заучивать. Зачем? Какой в этом смысл? Все получится само собой: в самом недалеком будущем мы прочитаем малышу сказки о волках, мишках, лисах и т. п. Это будет живой материал, никакого зазубривания не понадобится. К тому, что волк, медведь и заяц – это животные, мы его подведем без всяких таблиц, в свое время, и я вас уверяю – с птицами он их не перепутает и в дальнейшем без труда отнесет к миру зверей экзотических животных Африки, Австралии, островов Коммодо и Мадагаскар.

Ваш старший сын разбирался во всем этом уже в четыре года? Но ведь и верблюд, и гиппопотам не были для него просто рисунком на карточке: тем или иным способом он связал их с чем-то уже известным,