В начале было слово. Авторский метод по обучению речи детей с трудностями развития

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 61

ности и великолепный писательский дар, окончила Кембриджский университет и в нем же преподавала. Оказывается, бывает и такое. «В мире было два великих человека – Наполеон и Елена Келлер», – так отозвался об этом феноменальном явлении американский писатель Марк Твен.

С Петей мы продолжали двигаться дальше – до тех пор, пока в дело не вмешались Петины родные: им захотелось ускорить темп нашего продвижения. Вопросы посыпались на Петю градом: «Как зовут папу? А маму? А сестричку? Маму Ира зовут, Ира, понял? А сестричку Катя. Скажи: Ка-тя». Как-то раз на уроке я задала привычный вопрос: «Как тебя зовут, мальчик?» – «Машинка», – ответил мне Петя. Все пошло прахом. Петя стал называть себя «лягушкой», «Катей», «папой», лягушку – «ботинком» и т. д., словно

висправно действующей музыкальной шкатулке сломалось какое-то хрупкое колесико и очень тонкое устройство перестало работать.

Но это было не все. На обороте наших карточек рукою Петиной мамы были сделаны поправки: не «ботинка», а «ботинок», не «гулять», а «они гуляют», не просто «спит», а «дети спят». От аутичного ребенка, перед которым только-только забрезжил свет, который сделал первые шаги на пути осознанного восприятия мира, сказав свои первые осмысленные слова, требовалось одновременно с этим разобраться

вспряжениях, склонениях, числах. Невыполнимая задача.

То, что для достижения хорошего результата требуются терпение, упорство, настойчивость и выдержка, понятно каждому. Однако я не один раз убеждалась в том, что теоретическое понимание этой простой истины – это одно, а практическое ее осуществление – совсем другое. Терпение воспитателя

62 РОМЕНА АВГУСТОВА

иной раз истощается слишком быстро. Меня с досадой спрашивают: «Так сколько же времени он будет с двумя карточками разбираться?» И я отвечаю: «До тех пор, пока не научится это делать».

Каждое из достижений ребенка, словно драгоценный камень, добывается тяжким трудом. Нет достижений «более значимых» и «менее значимых». Поначалу малозаметные, на первый взгляд ничтожные сдвиги – это уже успех, который не приходится игнорировать, ибо в нем содержится зародыш последующих достижений, указание на то, каким путем следовать дальше. У каждого ученика своя динамика, свой темп развития, свой уровень достижений, и оценивать их нужно по отношению к исходной точке. Мы должны объективно учитывать все факторы, обусловливающие отставание ребенка. Есть дети, об успехах которых я говорю: по сравнению с тем, что было до того, как они стали заниматься, – это много, по сравнению с тем, чего предстоит добиться, – это мало. Кое-кто из ребят, казалось бы не имеющих особых перспектив, не только догоняет, но и перегоняет тех, что начинают учиться без особых затруднений.

С какого-то момента становится ясно, кого из детей удалось вывести из аутичного состояния, а кто по-прежнему в нем пребывает. Если ребенок с синдромом Дауна начал осознавать смысл сказанных ему слов, если научился выполнять просьбы (команды) «дай» и «покажи», если вошел с нами во взаимодей-

ствие, то следующей такой командой-просьбой будет «скажи». Теперь учиться говорить ребенок будет

таким же образом, как все дети с синдромом Дауна, которые у меня занимались и занимаются.

Трудности предварительного обучения преодолены, и ребенок начинает набирать темп. Предсказать, на каком этапе это произойдет, сложно: как правило,

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 63

такие дети приступают к занятиям поздно и в достаточно запущенном состоянии. И если удается вывести ребенка из состояния отрешенности от внешнего мира, установить с ним контакт, повести за собой и раскрыть, то всякий раз поражаешься тому, что так долго таилось под спудом, – это и внимание, и усердие, и память, и какие-нибудь особые таланты. Вася, Саркис, Аня, Женя, Юра, Андрей, Петя, Глеб – дети, занятия с которыми требуют не просто терпения, а терпения исключительного. Два с половиной месяца понадобилось Саркису для того, чтобы он научился показывать, где мама и где он сам, – после этого стало возможным дальнейшее продвижение. Он не только вполне осмысленно заговорил, он поражал меня исключительной наблюдательностью, фантазией, изобретательностью в играх. Я уже писала о том, какая фантастическая память обнаружилась у стра-

дающего церебральным параличом Васи, который только через шесть месяцев упорнейших занятий

смог произнести даже не первое слово, а первый звук. К тому, что я писала об этом ребенке, могу добавить такой факт. Как-то, когда что-то стало получаться и Вася уже стал произносить достаточное количество слогов, я от начала до конца прочитала ему стихотворение Лермонтова «Выхожу один я на дорогу». Стихотворение Вася внимательно выслушал, я прочитала его еще раз. На третий раз Вася, который слов еще не говорил, начал читать стихотворение

вместе со мною: абсолютно точно, в нужных местах он говорил нужные слоги – те, что знал и мог про-

изнести.

Таким образом, с двух раз, он запомнил очень непростое стихотворение, состоящее из пяти строф. И мало того, исхитрился особым способом его рассказать. Заговорил вполне осмысленно аутичный мальчик Борис, у Саркиса, помимо всего, обнаружились

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 65

лит идущий. Даже самая маленькая победа приближает желанный результат. Я с уверенностью могу сказать, что исключения, когда поневоле теряешь веру в успех, встречаются не так уж часто. Но и здесь тоже ничего не доказано: вполне понятно, что в особо трудных случаях для прорыва требуется гораздо более длительный срок и далеко не у всех воспитателей, педагогов и родителей хватает терпения и настойчивости, чтобы его дождаться.

Не спешите объявлять ученика необучаемым, неспособным, хуже того – безнадежным! Прежде чем делать окончательный вывод, надо перепробовать очень и очень многое. Ребенка ни с кем не нужно сравнивать, он никого не должен догонять, у него, как у каждого из нас, свои особенности, свой путь, свои достижения. И такой, какой он есть, пусть не спеша, пусть понемногу – он тоже движется вперед, реализуя свои возможности. Наша задача – всех растить, всех учить, никого не выбраковывая, с тем чтобы дать возможность созреть и расцвести лучшему, что есть в каждом из этих ребят.

Карточки и первые книжки малышей

Раннее обучение речи на начальном этапе подразумевает активное накопление ребенком пассивного словаря. Малыш с синдромом Дауна постоянно слышит вокруг себя звучащую речь: взрослые сообщают ему названия окружающих предметов, обращаются с вопросами, дают пояснения. Чаще всего делается это на ходу, от случая к случаю, и мы не слишком отдаем себе отчет в том, усвоил ли ребенок сказанное нами, дошли ли наши слова до его сознания. Он не говорит, и точно определить, что он знает, а чего не знает, затруднительно. Вполне возможно, представления малыша даже о том, что встречалось ему неоднократно, смутны и расплывчаты либо вообще не зафиксировались, и для того, чтобы их у ребенка закрепить, я использую карточки.

Работа с карточками конкретизирует задачу. Покажи, где кот, а где собачка, где домик, где машинка? – ребенок должен ответить, указав пальцем на соответствующую картинку. Становится понятно, что ему известно, а что – неизвестно.

Без такого рода занятий не обходится ни один ученик. Вопрос в том, каков объем этой работы? Не ограничились ли вы полутора десятками карточек? Сколько предметов он знает по картинкам? Связывает ли то, что на них видит, с тем, что окружает его в

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 67

реальной жизни? По какому принципу вы отбираете карточки и существует ли вообще такой принцип? Сколько карточек у вас имеется? Зачем вообще нужны какие-то карточки, если есть книжки с картинками?

В возрасте трех-четырех лет ребенок с синдромом Дауна вполне может относиться к книге уже более или менее сознательно: не бросать, не швырять, рассматривать картинки. Но нашему ученику всего полтора года! Книжки-раскладушки нам вполне годятся (очень часто это, по сути, те же сброшюрованные карточки), однако такому малышу трудно охватить взглядом страницу в книге, если эта книга достаточно большого формата. Книгу нужно перелистывать, делать это маленький ребенок не умеет. Карточки ребенок может сам и как угодно вертеть в руках, перебирать, вглядываясь в яркие, крупные, выразительные рисунки, и если даже делает это механически, вертит и крутит, как нам кажется, совершенно безотчетно, то все равно через некоторое время неожиданным для себя образом вы обнаружите, что вертел и крутил он их не напрасно.

О карточках речь уже шла. Мы не раз говорили о том, что именно карточки помогают вовлечь в процесс занятий детей с аутизмом. Но объем этих занятий с такими детьми расширяется медленно, и карточек им требуется не так уж много, в то время как полутора-, двухгодовалые дети с синдромом Дауна, чье развитие является для данной патологии и данного возраста нормой, достаточно легко осваивают все аспекты работы с карточками, и работа эта оказывается очень результативной.

Логопедические карточки, широко употребляемые в практике дефектологов и логопедов, – это наборы, составленные по определенному тематическому принципу. Большим разнообразием они не радуют –

68 РОМЕНА АВГУСТОВА

это непременные фрукты, овощи, тигры с зебрами, обувь, мебель и т. п. Я делаю карточки сама, и карточек у меня не два и не три десятка – их у меня несколько тысяч. К чему мне такая обширная, все пополняющаяся и пополняющаяся коллекция, вы поймете, познакомившись с тем, как я работаю с карточками, а делаю я это на протяжении всего того времени, что ребенок у меня учится.

Будем надеяться, что со временем на прилавках книжных магазинов появятся диски, сборники адаптированных сказок и рассказов, буквари и масса другого вспомогательного материала, предназначенного для обучения детей с синдромом Дауна. А пока – вы не найдете в магазинах всего того, что вам может понадобиться. И если вы решили заниматься по предлагаемой мною методике, придется все делать самим: искать, вырезать, клеить. Кстати сказать, занятие это очень увлекательное – если, конечно, вас вообще увлекает работа с ребенком, а без этого о чем можно говорить?

Не выбрасывайте разорванные книжки, журналы, рекламные проспекты, внимательно просмотрите их и отберите рисунки и фотографии, которые могут заинтересовать малыша. Карточки должны быть цветными, рисунок четким. Пусть у вас будет несколько изображений одних и тех же предметов, животных, растений и т. д. – кошки разных мастей, полосатые и пятнистые, с бантиками и без бантиков, собачки разных пород, разноцветные зонтики и машинки, одежда на детях всевозможных фасонов. И кроме того, картинки сюжетные: мама моет ребенка, кормит его, причесывает, читает ему книгу. Один малыш кубиками играет, другой по телефону звонит, третий самостоятельно надевает сапожки. Постоянно пополняя свою коллекцию, со временем вы накопите материал на все случаи жизни. Будете ли вы заучивать с ребен-

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО 69

ком глаголы, прилагательные, предлоги, наречия, перейдете ли со временем к обсуждению всевозможных сюжетов, займетесь ли изучением географии или истории – всегда и везде вам будут нужны карточки, и заготавливать их нужно заранее, с тем чтобы подходящая иллюстрация всегда оказывалась под рукой.

Чем больше карточек, тем лучше. Ребенок нуждается в разнообразии зрительных впечатлений, одни и те же карточки ему надоедают. «Я это уже видел», – заявляет малыш. Опять придется перелистывать журналы либо разыскивать что-то подходящее в Интернете. В Интернете можно обнаружить все что угодно, но если печатать фотографии из Интернета на обычном домашнем принтере, то такие карточки не очень удовлетворяют меня качеством цветопередачи и вдобавок получается один и тот же формат. Работать с большим количеством карточек одинакового формата (а у меня карточек сотни и сотни) утомительно, поэтому я предпочитаю доморощенный способ вырезания подходящих картинок из журналов.

Постепенно вы научитесь с первого взгляда оценивать, для чего сейчас или в дальнейшем вам может понадобиться та или иная фотография в журнале, которую вы собрались вырезать.

Уже по одному тому, какие карточки родители приносят на урок, я могу определить, освоились ли они с методикой. Неопытные родители чаще всего изготавливают изделия, глядя на которые невозможно понять, что они имели в виду, вырезая картинку или фотографию из журнала и наклеивая ее на картон. Не сразу находишь где-нибудь в уголке крошечный домик с трубой и понимаешь, что картинка выбрана потому, что ребенок учится показывать домики, а у домиков двери, окна и трубы. Вот еле различимые вилки, ложки, ручки, карандаши в руках у персонажей на карточке размером чуть больше поч-

70 РОМЕНА АВГУСТОВА

товой марки: вот женщина держит в руках розу, при этом белая роза на фоне белого платья почти не видна. А вот не виданное мною ни разу в жизни – что уж говорить о ребенке? – устройство: громоздкая электропила, ничуть не похожая на ту, что изображают в детских книжках. Либо немыслимо «крутые» лыжи у лыжников на горных склонах. Но ведь в своих книжках ребенок видит другие лыжи, пилы, санки!

Как правило, опытные родители, те, что вошли в систему занятий, не вырезают все подряд, не забрасывают меня десятками и сотнями изображений кошек и собак: наметанным глазом они выискивают то, что требуется сейчас, и то, что может пригодиться в будущем. Повторяю: карточки будут нужны всегда, с их помощью мы будем разбираться в глаголах и прилагательных, предлогах и падежах. Они – незаменимое подспорье в работе с книгой. И конечно, привыкнув внимательно разглядывать картинки, ребенок намного зорче будет всматриваться в реальную жизнь, заметит в окружающем подробности, на которые не обращал внимания раньше.

Карточка должна привлекать ребенка симпатичными подробностями. Все должно быть понятным, узнаваемым, таким, как в жизни. Напрасно считают, что безжизненное, схематичное изображение понятней ребенку. Наоборот! Вот в каком-то безвоздушном, ничем не заполненном пространстве, в котором ребенок никогда не пребывал, человек размахивает топором, девочка держит веник. Где все это происходит, почему все так безрадостно, скучно и пусто? Поскольку, глядя на картинку, ребенок должен вычленить и осознать действие, которое совершает персонаж, понятно, что детали окружающей обстановки не должны ее перегружать, но не до такой же степени! Окружающей обстановки вообще нет. Где он находится, этот человек с топором: в лесу, у себя во дворе, где?