Артистка. Роман

Часть 4. Чужая любовь

– Читай!

Вика уже поняла, что ничего хорошего ей это не предвещает, однако заторможено взяла журнал в руки и уткнулась глазами в статью. От волнения она плохо соображала, но суть заметки выхватила сразу: Белецкий бросил свою молодую любовницу, безмозглую неопытную девчонку, с которой встречался меньше двух месяцев, и променял её на подругу постарше. «Имя избранницы нашему изданию разузнать не удалось, – утверждалось в статье, – но источники, близкие к звезде, уверяют, что она принадлежит к миру журналистики. Видимо, Белецкого привлекают не только красивые, но и умные женщины!»

–Вот стерва, – прокомментировала Вика прочитанное, имея в виду, конечно же, Саркисян. Материал, правда, был подписан некоей «Еленой Ивановой», но у Вики не оставалось сомнений в том, что это сама Каринэ под псевдонимом. Решила потешить самолюбие вот таким вот немудрёным бабским способом…

–Кто стерва? – моментально подхватила Зойка, чьи глаза пылали живейшим интересом.

Вика вздохнула – теперь-то чего скрывать – и выложила всю историю с журналисткой от начала до конца.

–Точно она, больше некому, – авторитетно заявила Зойка и вздохнула с сочувствием. – И правда – стерва… Слушай, а как она в гримёрке-то у него оказалась? Он её пригласил или сама явилась?

–Не знаю и знать не хочу, – открестилась Вика. –

Вконце концов, всё это уже совершенно не нужно и не важно…

311

Артистка

–Ты как сама-то? – осторожно спросила соседка. – Оклемалась чуток, или всё ещё переживаешь?

Вика усмехнулась про себя. «Всё ещё переживаешь…» Зойка и предположить не могла, насколько глубока рана в Викином сердце, и как она болит, несмотря на все попытки обезболивания.

–Я изо всех стараюсь не думать об этом, – честно ответила она.

На майские праздники Москва традиционно опустела. Вернее, опустела в том плане, насколько это слово вообще было применимо по отношению к вечно кишащему муравейнику мегаполиса. Вика, несмотря на браваду и стремление занять все свои дни от рассвета до заката, радовалась возможности хоть немного отдохнуть: во ВГИКе не было занятий, и оставались только съёмки в «Балете».

Кино доставляло ей, несмотря на огромную физическую и эмоциональную усталость, множество радости и новых впечатлений. Ей нравились занятия балетом, процесс съёмки, команда режиссёрши «Мотор!», партнёры по площадке… Самой приятной неожиданностью стало то, что часть съёмок проходила в Питере, и как раз на майские вся группа, включая Вику, укатила в северную столицу, чтобы отснять несколько сцен в Мариинском театре. Поначалу она опасалась, что ей будет тяжело во второй раз оказаться в том городе, где они с Александром были так счастливы вместе когда-то… Но сомнения оказались напрасными: у неё не оставалось времени на то, чтобы посещать те места, где они гуляли вдвоём с Белецким.

312

Часть 4. Чужая любовь

Питер открылся для неё с новой стороны, совершенно иначе, но не менее прекрасно.

Имелись, конечно, и неприятные моменты, которые невозможно было игнорировать. В частности, Алла Югова – возлюбленная Фунтика, которая, к сожалению, тоже участвовала в съёмках, пусть лишь в массовке, на заднем плане, но… Нет, Вика могла бы сработаться с ней, сжав зубы, – вернее, она предпочла бы её вовсе не замечать. Но, к сожалению, Алла на глазах у всей труппы закрутила роман с оператором Володей, которого все звали шутливым прозвищем «Валёдя». Валёдя являлся обладателем пивного брюшка, лысины и двадцатилетнего стажа в законном браке. Вернее, назвать «романом» происходящее между этими двумя было бы не совсем справедливо. Никакой любовью там, само собой, даже не пахло: просто Валёдя дорвался до юного красивого тела, а Алла – до возможности блистать на экране (немолодой оператор, ошалев от ежедневного бурного секса, благосклонно снимал Аллу крупным планом чаще остальных девушек массовки). Вика думала об этом с брезгливостью, но без осуждения – это Аллина жизнь

иАллины нормы морали; просто было отчаянно жаль бедолагу Фунтика.

Парочка особо не скрывала своих отношений

ибез зазрения совести уединялась при любой возможности. Однажды Вика случайно подслушала, как актрисы массовки сплетничают об этих недоделанных Ромео и Джульетте в гримёрке: «Да он дерёт её на каждом углу, как кошку!» – и ей сделалось так стыдно, будто говорили о ней самой.

313

Артистка

Пару раз Вика и сама наткнулась на них в какомто тёмном закоулке – Валёдя отдувался и вытирал взопревшую лысину, а Алла с дурацкой ухмылкой поправляла растрепавшуюся причёску. Её даже затошнило от отвращения и почему-то вспомнилась другая пара, которую она не так давно застукала в гримёрке… Она поспешила удалиться, сделав вид, что ничего не заметила. Однако, пройдя несколько шагов, Вика услышала, как кто-то её догоняет. Обернувшись, она увидела Аллу.

–Чего тебе? – спросила она холодно.

–Ты меня презираешь? – спросила та в лоб. Вика даже растерялась.

–С чего мне презирать тебя? Я – не твоя мама, и даже не твой бойфренд, – проговорила она многозначительно, имея в виду Фунтика.

Алла кусала губы, собираясь с мыслями.

–Тебе не понять, каково это… – сказала она наконец, играя в искренность. – Когда сначала снимаешься

вглавной роли, а потом вдруг все о тебе моментально забывают. Когда даже за место в массовке приходится сражаться, прочищать себе дорогу локтями!

–И не только локтями, но и другими частями тела тоже, – подхватила Вика с иронией, отвергая эту фальшивую откровенность. Алла вспыхнула, открыла рот для резкого грубого ответа, но быстро справилась с собой.

–Что ж… – со всей язвительностью, на которую только была способна, отозвалась она. – От всего сердца желаю тебе оказаться на моём месте. Вот тогда и посмотрим, как ты запоёшь.

314

Часть 4. Чужая любовь

Вика не обиделась и не испугалась этого пожелания; она вообще не была суеверной. Сейчас она смотрела на Аллу просто с жалостью.

–Ты только Славке не рассказывай о своих похождениях, – попросила она с болью. – Ни к чему ему это знать… Он-то тебя по-настоящему любит… Непонятно правда, за что.

–Ах, да – Славочка! – ухмыльнулась Алла. – Я

изабыла, что вы с ним попугайчики-неразлучники. Слушай, так может, и трахалась бы с ним сама, а?.. Такой груз с моей шеи снимешь…

Не дослушав, Вика резко повернулась и пошла прочь.

Придерживаясь строгой диеты, которую ей назначили на всё время съёмок, Вика действительно начала стремительно терять в весе. В кадре она смотрелась просто прекрасно – прирождённая балерина, хрупкая фарфоровая статуэтка, или даже фигурка, вырезанная из бумаги, – дунешь, и улетит… Однако на её физиологическом состоянии это сказывалось не слишком-то благоприятно. Вика теперь постоянно хотела спать, голова у неё кружилась, пару раз даже случились лёгкие обмороки. К тому же она сделалась страшно нервной и плаксивой.

–Ты бы сдала кровь на гемоглобин, – со вздохом заметила однажды соседка по комнате. – Белая как смерть… Репетируешь просто до изнеможения, это добром не кончится!

–Когда мне ещё по больницам ходить, чтобы гемоглобин проверять, – отмахнулась Вика устало.

315

Артистка

–Ну, тогда хоть гранаты ешь, они хороши от малокровия, – велела Зойка в приказном порядке. – Или пей свежий гранатовый сок. Иначе так и будешь шататься от слабости… пока совсем не растаешь.

Вика вяло подумала, что в этих словах есть резон. Она действительно чувствовала себя отвратительно,

ис каждым новым днём ей всё тяжелее становилось отрывать голову от подушки. Она даже стала пропускать утренние занятия во ВГИКе, хотя в свете предстоящей сессии это было более чем безответственно.

–Ладно, – спуская ноги с кровати, выговорила она. – Пойду схожу за соком… Что-то мне и правда нехорошо.

–Сейчас? В такое время?! – всплеснула руками Зойка. – Ночь на дворе…

–Я в круглосуточный супермаркет прогуляюсь.

–Давай, я сбегаю? – предложила соседка великодушно.

–Да нет, спасибо, сама хочу немного воздухом подышать, – заявила Вика, засовывая кошелёк в карман джинсов.

На улице не было ни души. Возвращаясь из магазина с бутылкой гранатового сока, Вика слышала, как стучат её собственные каблуки по асфальту, и ей казалось, что она одна в целой Вселенной.

Повернув в сторону общаги, она вдруг увидела в свете фонаря, что за угол метнулась какая-то тень. Ей сделалось не по себе, но замедлять шаг она не стала. Когда до крыльца общежития оставалась лишь пара десятков шагов, кто-то внезапно подскочил сзади,

316

Часть 4. Чужая любовь

обхватил её руками из-за спины и хрипло прошептал прямо в ухо:

– Пикнешь – убью.

Что-то кольнуло её в шею, и, изо всех сил скосив глаза, Вика ошеломлённо поняла, что это нож.

–Что… вам надо? – выговорила она с запинкой, стараясь, чтобы голос не прыгал, как раненый заяц.

–Насиловать не стану, не боись, – хмыкнул незнакомец; из-за того, что она не видела его лица, ситуация казалась ещё более страшной и абсурдной. – Деньги, мобильный, ювелирка… Всё, что есть.

–Что вы, какая ювелирка у бедной студентки, – как можно более спокойно и бодро отозвалась Вика. – Телефон я тоже в общежитии оставила… Ну хотите, можете карманы проверить. У меня даже сумки с собой нет.

–Вот бл… Деньги-то есть? – выругался неизвестный; похоже, он не на шутку разозлился из-за столь неудачной охоты.

Деньги у Вики были. И в ту же секунду, когда она это поняла, ей стало до ужаса себя жалко. В кошельке лежали последние несколько тысяч. За кино ей ещё не заплатили, и нужно было на что-то жить до июня. Перехватить взаймы было решительно не у кого… Она почувствовала, что по её щекам текут слёзы.

–Деньги, говорю, есть, овца?! – повторил грабитель и грубо встряхнул её. В ту же секунду, едва ли соображая, что делает, Вика крепко сжала горлышко бутылки, занесла руку над головой и изо всех сил опустила её на голову этого урода.

317

Артистка

Раздался оглушительный, как ей показалось, звон разбитого стекла. Обидчик, выронив свой нож, повалился на землю; по его голове стекали остатки гранатового сока, в темноте казавшиеся кровью. Он катался под её ногами, зажимая голову обеими руками, и в яростном бессилии стонал:

– Сука… сука… сука… Вика ошеломлённо перевела взгляд на бутылку в

своей руке. Вернее, это была уже не бутылка, а одно только стеклянное горлышко с острыми краями.

–А ну пошёл отсюда, гадёныш, – звенящим от ненависти голосом произнесла она. – Я тебя зарежу сейчас, к чёртовой матери. Клянусь, зарежу!

Она ногой придвинула к себе упавший нож, присела и быстро схватила его в другую руку.

–Катись отсюда! – повторила она, задыхаясь от ярости.

Поскуливая, как пёс, которому прищемили хвост дверью, незнакомец испуганно заковылял прочь и вскоре скрылся за поворотом.

Вика, внезапно обессилев, сползла на землю. Её колотила крупная дрожь. Надо было, конечно, поскорее убираться отсюда – не исключено, что мерзавец вернётся, и может быть, даже не один… Но

унеё не было сил подняться. Вика снова перевела взгляд на разбитую бутылку и растекающуюся по земле тёмную лужу. Ей стало отчаянно жалко – нет, не себя, а гранатового сока, который, между прочим, стоил недёшево. И Вика, наконец, заплакала: навзрыд, всхлипывая, как ребёнок, и утирая кулачками глаза.

318

Часть 4. Чужая любовь

Кто-то тронул её за плечо, и она, испуганно отшатнувшись, дико закричала.

–Белка, господи… что с тобой? – услышала она голос, который невозможно было перепутать ни с чьим другим в мире. Подняв голову, она увидела ошарашенного Белецкого, который сидел на корточках напротив неё.

–А я думал, ты или не ты… Что стряслось, маленькая моя? Ты… ты в крови?

–Н-н-нет… – заикаясь, выговорила Вика. – Это с-сок… гранатовый.

И, зарыдав ещё безутешнее, она кинулась к нему на грудь.

Оказалось, он приехал специально к ней. За ней. Приехал, чтобы просить вернуться. Всё это Вика узнала уже гораздо позже, когда оказалась у него дома. Сначала же Белецкий на руках отнёс её в общежитие. Разумеется, суперзвезду российского кинематографа пропустили внутрь без всяких правил, пропусков и условий. Соседка Зойка чуть дважды не лишилась чувств – сначала от того, в каком виде предстала перед ней Вика, а затем от осознания, КТО доставил её в общагу. Она смотрела на Белецкого с таким неприкрытым восхищением, что ему даже стало неловко. Вика всё ещё не могла окончательно прийти в себя. Она сидела на кровати и молчала, безучастно наблюдая, как Александр, достав со шкафа дорожную сумку, деловито и споро кидает туда её вещи.

Затем они ехали по ночной Москве, и он всё время держал её за руку, словно боясь, что она вот-вот

319

Артистка

испарится. Дома он самолично искупал её, как ребёнка, завернул в огромное махровое полотенце, усадил в мягкое кресло в гостиной, а затем принёс бокал красного вина и три бутерброда с чёрной икрой.

–Твоя сумасшедшая соседка выболтала, что у тебя низкий гемоглобин, – сказал он, присаживаясь рядом

скреслом на корточки и заглядывая в её лицо снизу вверх. – Поэтому ты обязана немедленно съесть эти бутерброды.

Вика машинально откусила кусочек, не чувствуя, что ест. Она никогда раньше не пробовала чёрную икру, но и сейчас едва ли смогла бы описать её вкус.

Белецкий смотрел на неё, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у неё прежде слабели колени. Глаза его были полны нежности, но Вика в данный момент не чувствовала ничего, кроме ледяного холода внутри.

–Прости меня, Белка, – уткнувшись лицом в её колени, проговорил он. – Я вёл себя, как феерический мудак.

–Да уж, это точно, – подала голос Вика; это были её первые слова с того момента, как она оказалась у него дома.

–Понимаешь… – начал он. – Я страшно испугался, когда понял, как отношусь к тебе на самом деле. Я вообще всегда очень боюсь… как бы тебе сказать… увязнуть в новых отношениях. Боюсь начать строить планы. Боюсь, что ты захочешь ребёнка, семейного очага, белого платья – того самого, чего я никогда не смогу тебе дать…

320