Артистка. Роман

Часть 2. Я. Люблю. Тебя. Ялта...

–Ну, это мы ещё посмотрим, – нервно сказала Галинка и, вскочив на ноги, бросила напоследок ей

влицо, перед тем как скрыться в доме: – Уезжай уже поскорее!

После её ухода Вика долго стояла одна в саду, глядя прямо перед собой, но ничего не видя. На душе было ещё тоскливее, чем раньше. Очнулась она от своего лёгкого забытья только тогда, когда услышала, что к дому подъехал «жигулёнок» – Данила с Анатолием Ивановичем вернулись из магазина. Она нацепила на лицо лёгкую улыбку и отправилась им навстречу.

–А у меня для тебя сюрприз, малыш! – Данила помахал ей свёрнутой в трубочку газетой. Это оказался свежий номер городского еженедельника. Вика развернула его и ахнула. Прямо на первой полосе была помещена огромная фотография: Тодорович, Золотова, Белецкий, а также Вика и Данила на ялтинской набережной, перед самым отплытием. Фотограф запечатлел их в момент оживлённой беседы. Вика поняла, что пропала: даже на плохоньком размытом снимке, сделанном, похоже, из-под полы и издалека, было прекрасно видно, с каким обожанием она смотрит на Александра, буквально заглядывает ему в рот. Она и не подозревала, что её чувства настолько очевидны со стороны. Впрочем, может, ей это только кажется, потому что она сама знает о себе всю правду?.. Данила вон совершенно спокоен, шутит, улыбается – стало быть, ничего не подозревает…

Немного подуспокоившись, Вика быстро пробежала статью глазами.

161

Артистка

«В Ялте снимается кино!» – гласил заголовок. Основной же текст был следующим:

«Не секрет, что наш гостеприимный южный город издавна привлекает не только туристов, но и кинематографистов. На днях в Ялту прибыла киногруппа под руководством знаменитого московского режиссёра Василя Тодоровича. Среди актёров, задействованных в съёмках его нового исторического фильма, две суперзвезды: Александр Белецкий и Мария Золотова. Как стало известно нашему специальному корреспонденту, они сыграют влюблённую пару. Уже отснято несколько эпизодов в Ливадийском дворце и парке; группа планирует задержаться в Ялте ещё на неделю. Вчера вечером, чтобы расслабиться после напряжённых трудовых будней, компания артистов во главе с режиссёром совершила увлекательную морскую прогулку до Гурзуфа».

Вика прочла коротенькую заметку и вновь перевела взгляд на фото. Даже на этом паршивом снимке было видно, как красив Белецкий… Сама она накануне постеснялась его фотографировать, нащёлкала только пейзажей да себя с Данилой. Поэтому можно было сказать, что это – их единственная совместная фотография. Она виновато улыбнулась и подняла глаза на Данилу:

–А можно мне оставить этот номер себе?.. Всётаки я никогда ещё не попадала на первые страницы газет. Пусть даже моего имени здесь не упоминается…

–Какие вопросы, забирай, конечно! – Он махнул рукой. – Если хочешь, можем потом в киоске ещё

162

Часть 2. Я. Люблю. Тебя. Ялта...

несколько номеров прикупить. Ну, я не знаю – может, бабушке пошлёшь. На память…

Вика, ещё раз улыбнувшись, прижала газету к сердцу и рванула с ней наверх, к себе в мансарду.

В полдень Данила повёз Вику по туристическим магазинчикам, чтобы та смогла набрать с собой памятных сувениров. Были куплены и многочисленные магнитики на холодильник с видами Ялты и окрестностей; и ракушки всевозможных форм, цветов и размеров; и даже игрушечный замок на скале – миниатюрная копия «Ласточкиного гнезда». Данила, несмотря на все Викины протесты, оплатил её покупки сам.

–Ты же, надеюсь, не феминистка? Тогда к чему эти бурные сцены, – добродушно усмехнулся он.

Вика смутилась:

–Не феминистка, но всё равно… ты и так для меня столько сделал… и делаешь.

–Да потому что всё, что я делаю для тебя, – приносит удовольствие и радость мне самому, – просто объяснил он. – Так что расслабься, я банальный эгоист.

После обеда они отправились прощаться с морем. Точнее, прощалась одна Вика, а Данила просто её сопровождал. Море было неспокойным, оно бурлило и плескало им в лицо холодными солёными брызгами.

–«Вот идёт он к синему морю, – задумчиво продекламировал Данила пушкинские строки, – видит, на море чёрная буря: так и вздулись сердитые волны, так и ходят, так воем и воют…»

163

Артистка

«Это на сердце у меня чёрная буря», – подумала Вика, пряча глаза. Впрочем, можно было особо не партизанить: всю её печаль и тоску Данила списывал на предстоящую разлуку, а потому и сам был немного грустен.

Они уселись на гальку и стали молча смотреть на море, поёживаясь от периодически летящих в их сторону капель. Данила принялся выкладывать у себя прямо на руке какую-то надпись из мелких камешков. Из гальки постепенно складывались буквы: Я-Л-Т…

–Ялта? – понимающе спросила Вика, с умеренным любопытством наблюдая за его действиями. Данила поднял голову, встретился с ней глазами и слегка улыбнулся.

–Нет. Я – Люблю – Тебя, – ответил он, не отводя взгляда.

Вика занервничала, смутилась, отвернулась… «Ялта… – беззвучно прошептала она. – Я – Люблю – Тебя – Александр…»

Прошептала и засмеялась вслух – какие глупости! Что за ерунда лезет в голову, ей же не двенадцать лет, чтобы всерьёз страдать по наполовину придуманному герою.

–Что с тобой? – спросил Данила с улыбкой, думая, что её смех относится к его признанию.

–Хочу купаться! – воскликнула она внезапно с отчаянием самоубийцы и резко вскочила на ноги. – Прямо сейчас! В шторм!

–Ты с ума сошла? – поразился Данила, вскакивая вслед за ней. – Только посмотри на это! – Он махнул рукой в сторону огромных волн, которые налетали на

164

Часть 2. Я. Люблю. Тебя. Ялта...

берег и с грохотом разбивались о него. Но Вика уже стаскивала через голову свою футболку.

–Ненормальная… – беспомощно повторил Данила, понимая, что спорить с этой девицей всё равно бесполезно, и сам принялся раздеваться.

–А ты куда? – удивилась она.

–Ну, не брошу же я тебя одну на растерзание стихии… – пояснил он невозмутимо.

–Прямо-таки сцена из «Титаника», – съязвила Вика. – «Если ты прыгнешь – прыгну и я…»

–Прыгну, не сомневайся, – подтвердил он таким серьёзным голосом, что ей стало стыдно за свой ироничный тон. – Запомни, самое главное – это преодолеть первую линию, где волны падают и откатываются назад. Вот эту, пенную, видишь? За ней уже поспокойнее – волны просто качают… Они высоченные, но более-менее спокойные.

–Слушаюсь, босс, – виновато пискнула Вика.

–Сложнее всего потом будет выбраться на берег, – продолжал он внушительно. – Сила, с которой волны отходят от берега, ужасно велика. Может затянуть в море под новую волну…

Так оно и вышло. Покачавшись на волнах, как на качелях, и немного успокоившись, Вика решила, что с неё достаточно экстрима, и взяла курс на берег. Однако выбраться на сушу оказалось не так-то просто. Её то и дело отбрасывало назад. Данила уже практически достиг берега и сейчас обернулся, протягивая ей руку. Вика зазевалась на секундочку… и пропустила очередную огромную волну, которая накрыла её с головой.

165

Артистка

Поначалу ей удалось вынырнуть, сделать спасительный вдох… но тут её опять накрыло. Вот так, вдруг, моментально. Она даже не успела испугаться – просто почувствовала, что её утаскивает вглубь.

Впучину…

Вэтот миг кто-то с силой дёрнул её за руку. Через секунду Викина голова снова оказалась над поверхностью моря, и она увидела, что Данила вернулся за ней, чтобы вытащить в безопасное место. Она попыталась вдохнуть глоток воздуха и закашлялась, потому что и рот, и нос были полны солёной воды. И в этот самый момент её накрыло с головой в третий раз. «Я тону!» – сообразила Вика и в панике замолотила под водой руками и ногами.

Ещё через мгновение Данила вытащил её наверх и закричал:

– Не дёргайся!!! Держись за моё плечо! Малыш, успокойся, просто держись за меня и не суетись!!!

У неё хватило ума послушаться его. Было тяжко, их то и дело затягивало назад, но совместными усилиями они кое-как допрыгали до берега – оказывается, до него было совсем близко, буквально рукой подать. Тем обиднее было бы захлебнуться всего в каком-то метре от суши… А воды оба нахлебались предостаточно. Вика кашляла и ничего толком не соображала.

Очередная волна прибоя резким тычком буквально швырнула их на берег. Вика почувствовала, как кожа на её коленях и животе царапается о гальку… Но она была спасена. Им обоим больше ничего не угрожало.

166

Часть 2. Я. Люблю. Тебя. Ялта...

Поддерживая Вику под локоть, Данила помог ей подняться. Коленка была в крови и ссадинах, и оказалось, что наступать на правую ногу ужасно больно, практически невыносимо.

–Садись, – приказал Данила, и она не посмела его ослушаться. Ей вообще было ужасно стыдно за то, что она всё это затеяла. А если бы они оба погибли из-за её глупой прихоти?

Данила бережно ощупывал её ногу.

–Ну, перелома, вроде бы, нет, – заключил он наконец. – До дома дохромаешь? Или на руках тебя понести?

–Дойду, – стараясь не встречаться с ним глазами, отозвалась Вика. Он снова помог ей встать и надел на неё футболку с юбкой. Затем быстро оделся сам.

–Опирайся на меня, – приказал он. – Всем телом опирайся, говорю. Не волнуйся, как-нибудь доковыляем.

Вика была бесконечно благодарна ему за то, что он обошёлся без отповеди, не стал стыдить и поучать её в духе: «А я же предупреждал!» Данила вообще был удивительно чутким и деликатным парнем…

Его деликатность дошла до того, что, когда после ужина Вика объявила, что хочет уйти к себе и пораньше лечь спать, он не проронил ни звука протеста. Безропотно принял, как и все остальные её закидоны – несмотря на то что это была Викина последняя ночь в его доме. Вика злилась на него за то, что он был таким добрым, таким понимающим и всепрощающим – и не давал ей ни малейшего повода

167

Артистка

вспылить. Злилась и на себя, потому что не могла его по-настоящему полюбить. Не могла себя заставить… Да, она принимала за влюблённость своё робкое чувство к нему, но на самом-то деле – теперь ей стало это совершенно ясно – Данила просто ассоциировался у неё с той эйфорией, с тем душевным подъёмом, который охватил её во время поступления во ВГИК. Но это была не любовь…

Ночью разразилась гроза. Вспыхивающие молнии то и дело озаряли маленькую мансарду, и на доли секунды в комнате становилось совсем светло. После каждой вспышки Вика зажимала уши подушкой и ныряла под одеяло, предчувствуя очередной громовой раскат. Грома она боялась больше всего на свете, хотя бабушка неоднократно объясняла ей в детстве, что самое опасное – это молния. Но Вике был неприятен именно сам шум: казалось, что небеса раскалываются пополам, словно настал день страшного суда.

Заснуть в таком адском грохоте не получалось, как она ни старалась. Немного поколебавшись (всё-таки время перевалило уже за два часа ночи), Вика включила свет, достала свой мобильник и набрала номер Данилы. Он сбросил её звонок, но не прошло и минуты, как Вика услышала осторожный стук в дверь.

–Что случилось? – обеспокоенно спросил он, оглядывая Вику с ног до головы, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. – Нога болит?

Судя по его бодрому виду, он тоже до этого не спал.

–Я боюсь грозы, – просто сказала Вика. – Хочу, чтобы ты побыл со мной до утра.

168

Часть 2. Я. Люблю. Тебя. Ялта...

Данила замялся, не будучи уверенным, что верно истолковал её намёк. «До утра» означало, что им придётся спать на одной кровати, так как другой здесь не было. Или Вика предлагала не спать, а просто разговаривать до самого рассвета?..

–Ты хочешь сказать, что я… – Его голос охрип и сорвался от волнения.

–Останься со мной этой ночью, – просто повторила Вика, повернулась к выключателю и погасила свет. Затем одним лёгким движением она стянула через голову ночную рубашку и шагнула к нему, в уже распахнутые нетерпеливые объятия.

…Он любил её под вспышки молний, под громовые раскаты, и она вскрикивала и задыхалась в такт ударам ливня по крыше, по оконному стеклу. Он то целовал её с робкой застенчивостью, как неопытный возлюбленный, то яростно терзал коленями отчаянно скрипевшую кровать, пригвождая Вику к скомканной постели. Она же закрывала глаза и… думала только об Александре. «Прости, Даня. Не о тебе…» Ей даже пришла в голову вздорная мысль, что, если бы той ночью она забеременела – то ребёнок, однозначно, был бы похож на Белецкого.

Они действительно не спали всю ночь. Под утро затяжная гроза сменилась унылым дождём, бесконечным, как зубная боль, и в комнату вполз серый неуютный рассвет, словно привнеся сырость в каждый угол этой комнатки.

Под глазами у обоих залегли тёмные круги. Данила смотрел на неё с обожанием, любовался ею, заглядывал в глаза, ловил каждое её слово, каждый вздох,

169

Артистка

был с нею мягок и нежен. Они по очереди приняли душ, а затем спустились позавтракать перед дорогой. Данила самолично заварил для неё свежий травяной чай, подкладывал бутерброды, а она от его трогательной заботы чувствовала себя настоящей свиньёй. Но Даня-то был ни в чём не виноват…

Вика попрощалась с милым дедушкой. Тот вручил ей с собой «на дорожку» целую жареную курицу, десяток пирожков с луком и яйцом, которые он напёк накануне, и пакет винограда. Вика пыталась оставить хотя бы половину – куда там! «До свидания, Валечка!» – сказал Анатолий Иванович напоследок.

Уже в восемь утра они выехали из дома – нужно было успеть добраться до вокзала Симферополя к одиннадцати часам.

Данила занёс её вещи в вагон, а затем долго и нежно целовал на прощание, пока проводница не начала сердиться, призывая всех провожающих немедленно выметаться на перрон.

–Я люблю тебя, – прошептал он ей напоследок. –

Яочень тебя люблю, малыш. Ты жди меня, ладно? Я скоро к тебе приеду.

Это было так символично – уезжать из тёплого солнечного Крыма под противный моросящий дождь, исполосовавший стёкла вагона кривыми дорожками…

Данила долго шёл вслед за поездом, махая Вике рукой, и она плакала, уже не скрывая своих слёз. Ведь их легко можно было списать на грусть от разлуки… На самом деле, она плакала, думая об Александре. Она уезжала, а он оставался здесь.

170