Артистка. Роман

Часть 2. Я. Люблю. Тебя. Ялта...

Сказка кончилась. И лето кончилось. Самое счастливое и горькое лето в её жизни…

Поезд мчался вперёд, а Вика снова и снова повторяла строки из стихотворения Юрия Левитанского, намертво врезавшиеся ей в память в тот самый вечер, когда Белецкий прочёл их в Гурзуфе, возле чеховского домика.

– …Пахнет грозою, в погоде видна перемена. Это ружьё ещё выстрелит – о, непременно! Съедутся гости, покинутый дом оживёт, Маятник медный качнётся, струна запоёт. Дышит в саду запустелом ночная прохлада. Мы старомодны, как запах вишнёвого сада. Нет ни гостей, ни хозяев, покинутый дом.

Мы уже были, но мы ещё будем потом.

«Это ружьё ещё выстрелит?» – спросила она сама себя с надеждой.

Ответа не было.

171

Артистка

Часть 3

Выстрелившие ружья

…Мама, тут не любовь. Тут всё проще, страшней и быстрей.

Это глупо себе разрешать, но нельзя запретить. На кону всё, что есть. Я без джокеров и козырей Перед тем, кого я не смогу, но хочу победить.

Его тонкие пальцы ломают мне мозг. Дыбом шерсть. Он надолго пришёл. Плотно дверь за собою закрыл. Мама, мне нравится мальчик. Ему тридцать шесть. У меня его нет. Я готова на всё, чтобы был.

Ольга Аничкова

Начались занятия.

Вика постаралась сразу же с головой влиться в новый ритм жизни, чтобы не оставалось времени ни на что другое. Особенно на всякие романтические страдания и глупые мечты.

А жизнь у неё начиналась, действительно, – абсолютно новая. Прежде всего, Вике пришлось привыкать к укладу и быту студенческого общежития. Данила, конечно, неоднократно предлагал ей пожить у него на съёмной квартире, пусть даже в его отсутствие. Но она отказалась, мотивируя тем, что хочет хлебнуть реальной общаговской жизни. На самом деле, она просто не была готова к настоящими

172

Часть 3. Выстрелившие ружья

семейным отношениям. Ведь, что ни говори, а когда пара начинает жить вместе, то у них уже появляются друг перед другом некие серьёзные обязательства, до которых она пока не дозрела.

–Далась тебе эта общага! – фыркнул Данила обиженно, когда она озвучила ему своё решение. – Хочешь узнать, как там живётся? Спроси меня, я очень хорошо помню годы своей голодной учёбы. Ежегодные самоубийства, вечная депрессия, запиваемая дешёвым алкоголем, плохой Интернет и невкусная столовая, а всё вместе это – общежитие ВГИК! – продекламировал он чуть ли не торжественно.

Вика показала ему язык и засмеялась:

–Ты что, нарочно хочешь меня запугать?

–Тебя запугаешь… – вздохнул он.

Она волновалась, что придётся бегать по многочисленным кабинетам с не менее многочисленными бумажками, прежде чем её заселят. Однако волокита оказалась минимальной. Когда вышел приказ о зачислении, у коменданта общежития появился электронный список с фамилиями студентов, на основании которого и производилось заселение. Вике выделили место в общаге прямо в день её обращения. Правда, комендант попенял, что она явилась так поздно – одной из последних.

– Есть свободное место, но жить придётся с девушкой-сценаристкой. То есть не с твоего факультета, – предупредил он. – Прости, но у актёров уже всё занято…

Вика, откровенно говоря, вообще не видела в этом проблемы. Ни с кем из своих однокурсников она всё

173

Артистка

равно ещё не успела настолько сдружиться, чтобы целенаправленно мечтать о совместной комнате. Сценаристка – так сценаристка…

Общежитие располагалось на улице Бориса Галушкина – четверть часа быстрым шагом до института. Здание было шестнадцатиэтажным; Вику поселили на девятом. Там практически не было артистов – в основном проживали студенты сценарного-киноведческого и режиссёрского факультетов. Удивительно, но они даже внешне отличались от актёрской братии: Викины однокурсники были молодыми, красивыми, яркими, непосредственными и даже с первого взгляда безбашенными; будущие же сценаристы и режиссёры выглядели сильно старше и значительно серьёзнее, некоторые парни отпускали бороды и усы, а девушки претендовали на интеллектуальную богему – кутались

вшали или летящие шарфы, носили очки и короткие стрижки-ёжики.

Викина соседка по комнате оказалась непохожей ни на тех, ни на других. Во-первых, в этой особе было не меньше ста килограммов живого веса и почти два метра роста. Во-вторых, она перемещалась

впространстве так стремительно и так неистово размахивала руками, жестикулируя, что постоянно задевала что-нибудь и роняла на пол. В-третьих, у неё был необычайно громкий голос – зычный и густой, она могла бы запросто делать объявления на улицах города без мегафона. (Потом Вика не раз страдальчески морщилась и зажимала уши, когда соседка выскакивала на балкон и, задрав голову, принималась орать, обращаясь к верхним этажам: «Эй,

174

Часть 3. Выстрелившие ружья

вы, там, наверху! Будьте человеками, перестаньте выкидывать мусор из окон! Всё валяется у нас на балконе! И кое-что из этого я не хотела бы трогать даже десятиметровой палкой, это омерзительно!») В-четвёртых, она имела буйные кудри… впрочем, об особенностях этой девушки можно было рассуждать бесконечно, очень уж колоритной фигурой она была

икак будто нарочно привлекала к себе ещё больше внимания своими пёстрыми нарядами, разноцветными гольфами и бусами.

Звали соседку красиво – Зоя Леопольдовна Туманова. Ну, или просто Зойка. Очень обаятельная

исмешливая, шумная, она приехала в Москву из Ижевска и на полном серьёзе планировала в будущем написать сценарий к фильму, который получит «Оскар» как «лучший иностранный».

–Слушай, если тебя кто-нибудь обидит тут – сразу говори мне, – предупредила Зойка в первую же минуту знакомства, едва Вика ввалилась со своими баулами в комнату. – Я здесь четвёртый год живу, всё про всех знаю и тебя в обиду не дам. – Она смотрела на новую соседку с откровенной жалостью, видимо, впечатлённая её тщедушной фигуркой и малым ростом.

–Спасибо, конечно, – Вика пожала плечами. – Но я вроде и сама себя никому не позволю дать в обиду.

Судя по скептическому выражению Зойкиного лица, та ей ничуточки не поверила. (Позже, когда Вика рассказала соседке свою историю: уход отца, болезнь матери, жизнь с бабушкой, – Зойка ещё больше прониклась убеждением, что подружка пропадёт без

175

Артистка

опеки, и целенаправленно взяла её под своё крылышко, чтобы защищать и оберегать.)

В общем-то, общага оказалась довольно приличной – Вика на всякий случай готовила себя к худшему и потому приятно удивилась. В общежитии была блоковая система: по две комнаты на блок, в каждом блоке – маленькая прихожая и туалет с душем. В комнатах селили строго по два человека, не больше – таким образом, всего в блоке проживало четверо. В комнатах имелись отличные деревянные кровати, практически новые, с удобными хорошими матрацами. Кухня была общей – на этаж, собственные электроплитки в комнатах строго запрещались. Вике, как бюджетнице, нужно было платить всего пятьдесят пять рублей в месяц за все эти удобства.

Зойка быстренько ввела её в курс дела.

– Стиральных машин в общаге нет, так что придётся стирать вручную либо относить бельё в прачечную, здесь недалеко есть хорошая и недорогая, могу подсказать адрес. Всем желающим выдают постельный комплект с одеялом, подушкой и бельём, которое меняют раз в неделю. Я, конечно, предпочитаю иметь своё собственное бельё, хотя на первое время пойдёт и казённое. Холодильник – мой, но я тебе, конечно, разрешаю им пользоваться. Единственное – не доводи до того, чтобы продукты там тухли, лучше покупай понемножку и чаще. Размораживать и мыть будем по очереди.

Вика послушно кивнула, несколько ошарашенная таким напором, а Зойка продолжала деловито перечислять:

176

Часть 3. Выстрелившие ружья

–Из продуктовых магазинов здесь рядом есть три: «Пятёрочка», «Продуктовый» на углу Галушкина и проспекта Мира и «Магнолия» – непосредственно на проспекте, прямо перед салоном МТС. Также у нас

вобщаге есть столовая, работает с двух часов дня до полуночи. Салат «Цезарь» там не бери! – предупредила она строго.

Вика удивилась:

–Почему?

Зойка сделала страшные глаза и осуждающе объяснила:

–Он у них без куры. Зато… Зато печень в столовке – просто бомба!!! Очень рекомендую попробовать именно печень. Вкуснятина!

–Обязательно попробую, – еле сдерживаясь, чтобы не заржать, пообещала Вика.

–Так, что у нас дальше… Есть бесплатный Интернет, но работает с грехом пополам, так что я особо на него не рассчитывала бы. Придётся ходить в интернеткафе. Посуда у тебя своя?

–Так… немножко.

–Здесь не выдают, поэтому придётся закупиться. Если хочешь, можем съездить с тобой в выходные в «Ашан» или «Икею», обзаведёшься всем недостающим. Ещё в конце сентября придётся заклеить окна – иначе мы тут зимой дуба дадим от холода. Гостей приводить можно, но они должны будут оставить на вахте свой паспорт. Их запишут на твоё имя и номер комнаты. В одиннадцать вечера всех выгоняют. Уф-ф, ну, вроде, всё! – выдохнула она и радостно посмотрела на свою новую сожительницу.

177

Артистка

Вэто время в дверь тихонько постучали.

– Открыто! – крикнула Зойка.

Вкомнату заглянул щуплый парнишка с преувеличенно жалостливым выражением лица.

– Девчонки, есть чего-нибудь пожрать, в смысле – нормального, горячего? – заныл он. – Вторые сутки живу на соке и кексах…

– Иди, иди отсюда, плакальщик! – бесцеремонно заявила Зойка. – Развелось вас, нищебродов… Учись готовить – это пригодится в жизни.

Когда за парнем захлопнулась дверь, Вика осторожно поинтересовалась:

– А не слишком ли ты круто его послала?

– Да они оборзели! – возмутилась Зойка. – Здоровые лбы, а всё прибедняются – ах, ни супа сварить себе не умеют, ни даже яичницы поджарить. Я это уже четвёртый год подряд наблюдаю, с каждой группой «новобранцев». Парни таким образом пытаются сразу присесть на шею какой-нибудь сердобольной девчушке. Найдёт себе самую жалостливую, построит ей глазки… И она потом готовит ему и кормит вплоть до диплома. Ну нет, со мной этот номер не пройдёт! Если мужик не может для себя элементарно сварить пельменей – он и не мужик вовсе! – заключила она решительно.

Самое удивительное, что у этой толстушки был свой обожатель, преданный ей с самого первого курса. Звали его Валерик, и фамилия полностью соответствовала его сущности – Смирнов. Зойка изредка снисходила до общения с ним, но к телу не допускала,

иВалерику только и оставалось, что таскаться за ней

178

Часть 3. Выстрелившие ружья

по коридорам института и страдальчески вздыхать, наводя смертельную тоску одним только своим упадническим видом.

–Слушай, пожалей парня, а, – не выдержала Вика где-то спустя месяц. – Дай ему, что ли, один раз – осчастливишь его до смерти!

Зойка затряслась от смеха.

–Ой, у меня, конечно, как у любого сценариста, богатое воображение, но даже оно не позволяет мне представить себя, занимающуюся сексом со Смирновым…

–Почему?

–Ну, знаешь старый похабный анекдот про «голубиных два яичка и хреночек вот такой»? Вот поэтому, – фыркнула Зойка. Она вообще была остра на язык и никогда не лезла за словом в карман.

Несмотря на то что сама регулярно динамила Валерика, Зойка, тем не менее, была страстной охотницей до чужих любовных историй. И чем драматичнее – тем лучше. Поэтому Вика стала для неё просто кладезем сокровищ: безответно влюблённая

впопулярного актёра-бабника, одновременно встречающаяся с другим парнем – во всех отношениях положительным, но «сердцу не прикажешь». Зойка с пристрастием выспрашивала у соседки подробности её ялтинских каникул. Слушала взахлёб, с открытым ртом – и Вика, сама не заметив как, выложила ей всё от начала до конца.

–Белецкий, конечно, не мужик, а отвал башки, – вздыхала Зойка понимающе, – но всё равно ты набитая дура. Данила – просто золото! Молодой,

179

Артистка

красивый, любящий тебя, уверенно набирающий популярность… У него всё самое прекрасное только впереди – слава, признание…

–А у Белецкого что – всё позади? – обижалась Вика за Александра. – Он же вовсе не старый. Ему только тридцать шесть…

–Ну, и сколько ещё будет сиять его звезда? Лет пять, максимум – десять! – припечатывала Зойка безжалостно. – А потом на его место придут другие. Такие, как твой Данила.

Вика возражала, но довольно вяло. В конце концов, их недоистория с Александром закончилась в Ялте, даже не успев толком начаться. К чему сейчас было спорить о том, кто из двоих для Вики лучше? У неё всё равно не оставалось выбора… Да и Данила, конечно же, действительно был золотым парнем.

Отаком парне любая нормальная девчонка могла только мечтать.

Впрочем, едва начались занятия, Вика по уши погрузилась в учёбу и думать забыла о личной жизни – ей было банально некогда. Она и не предполагала, что пора студенчества окажется настолько насыщенной, отнимающей все силы и свободное время. В отличие от других вузов, где учебный день ограничивался какими-то рамками, занятия во ВГИКе начинались с утра и длились до поздней ночи: несколько раз даже пришлось там заночевать, репетируя. В среднем, Вика и её сокурсники проводили в институте по двенадцать-тринадцать часов в сутки. В первой половине дня обычно были лекции: литература, психология, история театра, мировая

180