Артистка. Роман

Часть 3. Выстрелившие ружья

– Как это не в деньгах? – испугался шебутной Берестов. – Что, артист обязательно должен быть босым и голодным? Это непременное условие?

Все расхохотались, и Михальченко тоже.

– Ну, если уж повезёт своим талантом ещё и прилично зарабатывать… То это действительно – сошлись земля и небо, – заявил он. – Чего тебе, Никита, я от души и желаю. Выпьем же за это!

Все сдвинули бокалы. «Через тернии – к звёздам… – прошептала Вика неслышно, повторяя запавшие ей в душу слова Мастера, словно мысленно их конспектируя. – Ловите свою птицу счастья. Пожинайте плоды не в деньгах…»

Зима в этом году пришла рано. Уже в начале ноября повалил густой, удивительно обильный для мегаполиса снег, так что на тротуарах и дорогах за ночь наметало огромные сугробы. «Ничего, это ненадолго! – пророчили скептики. – Вот посмотрите, Новый год будет бесснежным и слякотным, с плюсовой температурой!» Однако, не дожидаясь обещанной оттепели, Вика с Зойкой на выходных всё-таки заклеили окна в своей комнате, чтобы в щели не задувал ледяной ветер.

Вырваться в Самару на ноябрьские праздники Вике не удалось – Фунтик подкинул ей работёнку, непыльную, но денежную: нужно было спеть на открытии-презентации одного заштатного ресторана, который пока не в силах был позволить себе настоящих, «крутых» звёзд. Вика позвонила бабушке и долго извинялась, чувствуя себя распоследней скотиной. Слышно было по тону, что бабушка расстроилась,

191

Артистка

хоть и не подала виду. Да и голос у неё был какой-то слабый, совсем не бодрый, несмотря на все заверения, что здоровье у неё отменное и на ней «пахать можно». Переговорив с ней, Вика тут же набрала номер их соседки по лестничной клетке – Клавдии Михайловны, которая частенько наведывалась к ним домой, чтобы проведать старуху.

–Ну, что я тебе могу сказать, Викуля… – вздохнула соседка. – Тоскует, тоскует тётя Варя. Совсем одна же осталась… Постоянно про тебя говорит. Фотографии рассматривает, какие ты ей присылаешь. Письма перечитывает…

–А как она себя чувствует, вообще? – обеспокоенно спросила Вика. – На сердце не жалуется? На давление?

–Ну, ты же знаешь, что Варвара Романовна никогда не жалуется. Только я вижу, что слабенькая она совсем стала. Ты бы, детка, приезжала всё-таки поскорее, – попросила соседка.

–Я приеду, тёть Клав, совсем скоро приеду! В этот раз просто не получилось, но в следующем месяце обязательно! Новый год буду встречать в Самаре с бабулей, честное слово! Обещаю…

Вика закончила разговор с тяжёлым сердцем. Но, как бы она себя ни казнила, тут всё равно ничего нельзя было поделать – она уже дала согласие администратору на пение в ресторане. Лишняя копейка ей точно не помешала бы…

Данила успел ненадолго вырваться в Ялту в перерыве между съёмками и, вернувшись в столицу, прямо из аэропорта явился в общагу.

192

Часть 3. Выстрелившие ружья

–Это тебе, – заявил он, вручая Вике восхитительный плюшевый плед, тёплый и мягонький, совершенно прекрасный. – Зима на носу, укрываться по ночам надо тщательнее.

Вика пришла в восторг от подарка. Одеяло, выданное ей в общежитии, конечно, кое-как согревало

идаже было практически новым, но от него так и несло казёнщиной. А плед был пушистым на ощупь, ласковым и таким ярким, что от одного только взгляда на него становилось тепло.

–Это тоже тебе, дед гостинцы передал. – Данила принялся выгружать на стол банки с абрикосовым вареньем и яблочным повидлом. Вика взяла одну из банок в руки, закрыла глаза… и вернулась в то августовское утро. Как наяву, она почувствовала острый кисловатый запах свежевыжатого яблочного сока, услышала стрекотание сверчков в саду, плеск моря…

иснова ощутила на губах вкус того незабываемого поцелуя у костра. Щёки обожгло огнём, и Вика торопливо вернула банку на место, словно та была опасной уликой.

–Малыш, в декабре, наконец, я начинаю сниматься у Тодоровича! – сообщил Данила, раздуваясь от гордости. – Целый месяц проведу в Питере… Нет, я, конечно, постараюсь иногда вырываться в Москву, хоть на денёк, но график съёмок очень плотный. Ты не поверишь – будут сцены аж в самом Зимнем дворце!

–Здорово! – порадовалась Вика, стараясь усмирить сердце, взбрыкнувшее при упоминании имени, которое вызвало закономерный ассоциативный ряд: Тодорович – день рождения – яхта – Александр.

193

Артистка

– А у тебя с кем-нибудь из наших… старых знакомых… будут совместные съёмки?

–С кем из старых знакомых? – не понял Данила. Вика придала голосу нарочитую небрежность:

–Ну, Золотова, там… Белецкий… Вся компашка, что была в Ялте.

–А, этих не будет. – Данила развёл руками. – Точнее, может, в Питере они тоже снимаются, но их совместных со мною сцен в сценарии нет. А почему ты спрашиваешь?

–Да просто… интересно, – Вика беззаботно передёрнула плечами. – Я же больше никого не знаю из актёрского состава этого фильма.

–О, разве я тебе до сих пор не сказал? Мне предстоит играть с самим Машкиным! Он будет в роли Николая Первого, моего отца.

–Это очень круто, Даня, правда. Я рада за тебя.

–А скучать-то ты по мне хоть будешь? – Он взял её лицо в ладони и заставил заглянуть ему в глаза.

–Буду, – ответила Вика и даже была вполне искренна. Он потянулся к ней и поцеловал – сначала нежным, а потом нетерпеливым и требовательным поцелуем. Вика инстинктивно прижалась к нему… но тут же резко отпрянула.

–Не надо, Дань. Зойка может вернуться с минуты на минуту.

–Поехали ко мне? – жарко прошептал он ей в шею. – Ну, в самом деле, малыш, я тебя сто лет не видел… Ужасно соскучился. Хочу, чтобы ты переночевала сегодня у меня, хочу обнимать и целовать тебя до самого утра!

194

Часть 3. Выстрелившие ружья

–Извини… – Вика виновато отвела глаза. – Сегодня не получится. У меня месячные.

–Ох, чёрт, – простонал он сквозь стиснутые зубы. – Похоже, играя роль монаха в кино, я скоро реально в него превращусь!

Самое парадоксальное, что Вика не наврала – у неё действительно были те самые дни. Но отчего-то на душе после этого сделалось так гадко, будто она бессовестно обманула Данилу.

–Ладно, – сжалилась она, – поехали к тебе. Нельзя допустить, чтобы ты превратился в монаха во цвете лет.

–А как же…? – не поверил он своему счастью. Вика лукаво усмехнулась.

–Ну, помимо традиционного, существует ещё масса способов доставить мужчине удовольствие…

–Малыш, я люблю тебя! Ты – золото! – просиял Данила. – Поехали же скорее!

Двадцать восьмого декабря, за три дня до Нового года, Вика выползла из института еле живая – репетировала этюд со своим партнёром Никитой Берестовым, готовились вместе к экзамену. Берестов беспрестанно балагурил и умотал её вконец.

– Слушай, Никитос, – в сердцах сказала она, когда они вышли из аудитории, – я вообще не понимаю, как ты умудрился в своё время сняться в такой серьёзной роли у такого серьёзного режиссёра. Ты же невыносим. Ты – полный раздолбай!

Берестов засмеялся, скорее польщённый, чем уязвлённый её эпитетом.

195

Артистка

–Мне просто везёт, я счастливчик по жизни, – заявил он. – Обаятельный и талантливый… ну, вот таким уродился, что уж тут поделать.

–Но, постой, – Вика вдруг стала серьёзной, – как же ты не понимаешь, что твой бесценный дар, твой талант… это же – подарок судьбы. Нельзя им так пренебрежительно разбрасываться, разменивать по пустякам. Нельзя тратить свою жизнь впустую… а ты… извини, но ты себя просто теряешь – во всех этих гулянках, курении травки, пьянках с дружками…

–Оу, май год! – Никита возвёл свои голубые глаза

ктёмному небу. – У меня такое ощущение, что ты моя жена – не дай Бог, конечно, – и что ты сейчас читаешь мне мораль после двадцати лет совместной жизни.

–Идиот, – вздохнула Вика, но желание дальше спорить у неё пропало.

–Ты куда сейчас? Может, подбросить? – спросил Берестов миролюбиво, позвякивая ключами от своей модной тачки.

–Спасибо, я до общаги как-нибудь пешочком доковыляю, – улыбнулась Вика. – До завтра, Никит.

–Буду считать минуты до новой встречи! – издевательски ухмыльнулся он в ответ, но у неё уже не было сил обижаться на это юродствование.

Завибрировал её мобильный. Вика бросила взгляд на дисплей и улыбнулась: это был звонок из дома, из Самары.

–Да, бабуль, – откликнулась она, шагая по тротуару. Но вместо родного и любимого бабушкиного голоса услышала чужой, незнакомый, странно приглушённый.

196

Часть 3. Выстрелившие ружья

–Викуля… это я.

–Кто я? – не поняла она.

–Тётя Клава… – пояснил голос, изменившийся до неузнаваемости, и стало понятно, что соседка едва сдерживает слёзы.

–Что случилось? – испугалась Вика.

–Бабушка твоя… Ей сегодня днём плохо стало,

явызвала «скорую»… Викуля, деточка, ты только не волнуйся… нету больше нашей Варвары Романовны! – Она захлебнулась плачем.

Вика остановилась как вкопанная, прямо на тротуаре. Новость буквально парализовала её.

–Вот корова! – тут же с готовностью обругала её какая-то тётка и грубо толкнула плечом. – Встала посреди дороги, людям пройти невозможно!

Вика едва ли обратила внимание на этот толчок, хотя он был довольно болезненным. Она стояла, внезапно оглохнув и ослепнув, и ничего не замечала вокруг.

–Алло, ты меня слышишь? – взбудоражилась Клавдия Михайловна. – Детка, отзовись!

–Я… – сглотнув ком в горле, заторможено отозвалась Вика. – Я слышу, тётя Клава. Я… выезжаю. Ждите.

Однако сказать «выезжаю» оказалось намного проще, чем осуществить это. Когда обезумевшая от горя Вика приехала на Казанский вокзал и ткнулась в кассу, её огорошили известием, что на сегодня все билеты в направлении Самары проданы.

– Не может быть, чтобы все… – выдохнула она, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. –

197

Артистка

Девушка, миленькая, ну посмотрите, может, какой один завалящий билетик остался? Хоть на верхнюю боковушку возле туалета! Мне очень надо… У меня бабушка умерла… – Спазм сдавил горло, и Вика замолчала. Молодая кассирша глядела на неё сочувственно.

–Я бы и рада помочь, но… сами понимаете, перед Новым годом все разъезжаются, билеты улетают в секунду…

–А на завтра? – спросила Вика убитым голосом. Кассирша послушно забегала пальцами по кла-

виатуре компьютера.

–Есть два места на сороковой, уфимский… Но там только СВ. – Она виновато подняла глаза на Вику.

–Сколько стоит СВ?

–Семь с половиной тысяч, – вздохнула кассирша, словно извиняясь за дороговизну билетов на российских железных дорогах.

Вика полезла за кошельком и принялась судорожно пересчитывать свою наличность. Три тысячи двести рублей. И ни копейкой больше.

–А купе… точно нет? – спросила она в отчая-

нии.

Кассирша снова тяжело вздохнула.

Вика, пошатываясь, побрела прочь. Нужно было достать денег… Занять у кого-нибудь. Немедленно.

Икупить билет на завтрашний поезд. Завтра – это, конечно, поздно… получается, что она будет в Самаре только послезавтра… Но лучше уж так, чем совсем не приехать. Оставалось только решить, у кого взять эти несчастные недостающие несколько тысяч.

198

Часть 3. Выстрелившие ружья

Соседка по комнате?.. Но Зойка отпадала по причине своего отъезда в Пермь – она, отличница и активистка, уже автоматом получила все свои зачёты и укатила домой к родным на новогодние праздники.

Даня?.. Он сейчас в Питере, на съёмках, и едва ли чем-то сможет ей помочь.

Фунтик?.. Вика схватилась за свой мобильный, как утопающий за соломинку, и набрала номер лучшего друга. Однако металлический голос сообщил ей, что аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Больше в этом городе у неё не было ни единой родной души. Хотя… Вика вдруг вспомнила о Михальченко. Просить денег у Мастера было невероятно стыдно, но… что ещё ей оставалось делать? Однако и его мобильный, как назло, оказался вне зоны доступа. Но Вике уже нечего было терять, поэтому, поколебавшись, она всё же набрала домашний номер Алексея Яковлевича – тем более, он и сам ещё в начале учёбы продиктовал студентами все свои номера на всякие экстренные случаи. Только здесь её тоже ждало разочарование – домработница Дуня сообщила, что Михальченко с семьёй улетел на Новый год в Испанию.

Вика, ничего не видя перед собой, вышла из здания вокзала и бездумно поплелась куда-то, не разбирая дороги, не понимая, куда и зачем она идёт. Единственное, что её сейчас занимало, – это бесконечное набирание номера Фунтика. Снова и снова. Услышав очередное равнодушное «аппарат вызываемого абонента выключен…», она тут же сбрасывала звонок и заново перенабирала.

199

Артистка

После того, как номер был набран, по меньшей мере, сотню раз, её вдруг осенило, что друг сейчас может быть с Аллой. Обычно, когда принцесса удостаивала его своим вниманием, он был так счастлив, что на всякий случай отключал телефон, не желая, чтобы его тревожили в такие драгоценные мгновения. Вика заметалась. Не может этого быть, так не должно быть!.. Фунтик – её единственная, последняя надежда… Слёзы текли по её щекам, тут же замерзая и превращаясь в колючие ледяные дорожки. Вика быстро шла вперёд, словно пыталась скоростью сбить охватившую её панику. «Что делать? Господи, что мне делать?!» – стучало у неё в висках. Она сама не заметила, как добежала до Ленинградского вокзала, но продолжала торопливо шагать в никуда.

Внезапно кто-то сильно схватил её за плечо и развернул на сто восемьдесят градусов. Она вскрикнула от боли и подняла глаза.

–Господи, Белка, да что с тобой?! – услышала она резкий голос, моментально узнала его и только потом – следом – узнала и лицо.

Перед ней стоял Александр Белецкий. Живой, настоящий Белецкий, одетый в тёплую зимнюю куртку, но без шапки, и его прямые тёмные волосы знакомо падали на лоб, а добрые синие глаза смотрели на Вику чуть ли не с испугом. Она даже не нашла в себе сил, чтобы разлепить губы и поздороваться.

–Что с тобой стряслось, девочка? На тебе же лица нет, – повторил он уже тише, мягким обеспокоенным

200