Артистка. Роман

Часть 3. Выстрелившие ружья

–Хороший, честный и порядочный, – кивнула Вика.

–И, похоже, действительно тебя любит.

–Похоже, любит… – Вика отвернулась от него и несколько мгновений собиралась с силами. – Ну что ты мне душу рвёшь, Саша?! Думаешь, я и сама всего этого не знаю? Мне ужасно стыдно перед ним, но… не могу я иначе, не могу!

–Ладно-ладно, успокойся. – Он притянул её к себе и сжал в объятиях, отчего она предсказуемо растаяла. – Я всё понял, проехали. Пей вино! Сейчас какой-нибудь хороший фильм найдём…

Вика забралась с ногами на диван, он устроился рядом. Было так здорово смотреть на него близкоблизко, любоваться, вдыхать его запах, ощущать тепло его тела… Вкуса вина она почти не чувствовала, поглощённая исключительно своей любовью.

Конечно, её немного задевало, что он не сказал ей самых главных слов. И это после того, как она фактически призналась ему в любви, – ну, а как ещё можно было трактовать её фразу: «Я с первого взгляда в тебя влюбилась»? Но она утешила себя тем, что Александр – взрослый, зрелый мужчина, и он не привык бросаться в омут с головой, попусту болтать о любви и давать какие-то ненужные обещания. Разве того, что она сидит сейчас у него дома в его футболке, пьёт вино, а потом они, скорее всего, проведут ещё одну ночь вместе, – разве этого недостаточно? Пока что ей нечего было больше желать.

Она старалась не думать о том, что со вчерашнего дня не проверяла свой мобильный телефон, – там,

251

Артистка

должно быть, накопилась куча пропущенных звонков и непрочитанных смс-ок. Интересно, в СМИ уже появились статьи о вчерашней премьере?.. Если да, то, значит, в курсе теперь все – и её однокурсники, и, возможно, даже Михальченко… Вот перед Мастером ей было по-настоящему неловко. Может быть, даже больше, чем перед самим Даней. Всё-таки Данила был одним их любимых учеников Михальченко, и он так радовался, что они с Викой стали парой…

–Расскажи о себе, – решительно, чтобы избавиться от всяких посторонних мыслей, попросила Вика.

–Что именно тебя интересует? – улыбнулся он. Вика обожала эту его лёгкую улыбку, когда возле

синих-синих глаз проступали милые морщинки.

–Вообще всё. Твоё детство. Твоя юность… Любовь, дружба. Взлёты и падения. Любишь ли ты животных. Боишься ли высоты… и так далее.

–Ты что, мою биографию собралась писать? – Он хмыкнул. – Белка, не люблю я вещать о себе «с трибуны». Давай, ты сама будешь узнавать меня постепенно, шаг за шагом?

Ей было приятно это слышать – значит, он не собирался бросать её в ближайшее время.

–Хотя про животных могу ответить… – протянул он. – У меня есть собака. Колли, мальчик. Ну,

всмысле… – Он снова легко улыбнулся. – Кобель. Зовут Риф.

–Где же он сейчас?

–На даче с тётей Глашей. Пусть порезвится на просторе немножко… Он дачу обожает. В квартире

252

Часть 3. Выстрелившие ружья

ему тесно, конечно же, даже несмотря на то, что мы подолгу гуляем…

–А я в детстве очень хотела иметь собаку, – вспомнила Вика, – а потом посмотрела фильм «Белый Бим Чёрное ухо»… и поняла, что не смогу. Если бы с моим питомцем что-нибудь случилось, я бы, наверное, просто умерла.

–Страшный фильм, – вздохнул Белецкий. – Я ведь его в детстве с мамой смотрел. Она, естественно, рыдала, а я сдерживался изо всех сил, чтобы не проронить при ней ни слезинки и не опозориться, ведь меня учили, что мальчикам плакать стыдно. А потом всю ночь тихо проревел в подушку… Утром вышел к завтраку и услышал, как мама на кухне жалуется отчиму: «Представляешь, он даже не заплакал – какой чёрствый и жестокий ребёнок».

Он пытался улыбаться, но Вика видела, что ему совсем невесело при этом воспоминании. Поэтому она просто нащупала его ладонь и крепко сжала. Он взглянул на неё с благодарностью.

–А отчим, наоборот, хвалил меня за такую реакцию, – фыркнул он. – Я же вёл себя как «настоящий мужчина», чёрт бы его побрал, этого настоящего…

Потом Вика попросила разрешения принять ванну. Она долго лежала в ароматной пене, ощущая приятную расслабленность во всём сладко ноющем теле, и голова её была абсолютно, блаженно пустой.

–Эй, русалка, ты там не утонула, случаем? – забеспокоившись, крикнул Белецкий по ту сторону двери.

253

Артистка

Вика спохватилась, что и впрямь чуть не заснула – немудрено, если учесть, что минувшей ночью они оба не спали ни минуты. Александр, не дождавшись ответа, просто открыл дверь и вошёл – она забыла запереться.

– Извини, – подскочила она в воде, – я что-то и впрямь забылась… Сейчас уже выхожу.

Некоторое время Александр продолжал молча смотреть на Вику, мокрую и голую, а потом сделал шаг вперёд и обнял её. Затем – бережно, как ребёнка – насухо вытер полотенцем и отнёс на руках в спальню.

Ей казалось, что она будет спать как убитая. Однако даже после того, как Александр, утомлённый страстью, сам заснул, обнимая её, Вика продолжала лежать в темноте с широко открытыми глазами. Её переполняли чувства и эмоции. Никогда раньше она не представляла, что это такое – задыхаться от любви, а теперь поняла на собственном опыте. Когда она прикасалась к его коже, легонько гладила его по густым тёмным волосам, втягивала носом чудесный запах, исходящий от него, – то внутри всё буквально дрожало и замирало от восторга. «Я веду себя, как сбрендившая фанатка», – корила себя Вика, но ничего не могла с собой поделать. Ей было хорошо от мысли и ощущения, что она лежит в его объятиях. Но при всём том, с утра ей нужно было уехать – и от этого заранее болело сердце…

Он не выпроваживал её, но она и сама должна была его покинуть. Завтра начинались занятия в институте,

254

Часть 3. Выстрелившие ружья

не поедет же она в вечернем платье, а других вещей с собой у неё не было.

Проведя бессонную ночь в его постели, Вика встала в шесть утра и бесшумно скользнула в душ. Когда она вышла, то обнаружила, что Александр тоже проснулся. Он лежал и смотрел на неё расслабленным, томным взглядом кота, объевшегося сметаной.

–Тебе обязательно нужно ехать? – спросил он. – У меня сегодня опять выходной, ты могла бы остаться…

Предложение было заманчивым, но Вика решительно взяла себя в руки, не поддаваясь сиюминутным желаниям.

–Не могу, у меня мастерство по понедельникам… Он приподнялся и сел на постели.

–Ну, пойдём на кухню, я тебя хоть завтраком накормлю.

–Нет, что ты! – Она почти испугалась. – Я по утрам никогда не завтракаю. Ты только… дверь за мной закрой. И скажи хоть, в каком районе мы находимся. Какое здесь ближайшее метро?

–Забудь про метро, я вызову тебе такси. – Он потянулся за мобильником. – И, кстати… оставь мне свой номер телефона, – наконец-то попросил он, – я заберу тебя вечером после института, как освободишься. Поужинаем где-нибудь.

Он дал ей денег на такси (конечно, выдержав перед этим небольшую стычку), поцеловал на прощание и пообещал: «До вечера!»

Но, сев в машину, Вика попросила таксиста направиться не на улицу Вильгельма Пика, а совсем в

255

Артистка

другое место. Потому что перед учёбой она твёрдо намеревалась навестить Данилу, который снимал квартиру на проспекте Мира.

Она ехала к нему без предупреждения, без звонка. Такие разговоры следовало вести, глядя прямо

вглаза… даже если это очень трудно, буквально невыносимо было сделать. Поднимаясь в лифте, Вика

вглубине души трусливо надеялась, что Дани может не оказаться дома.

Он, однако, был на месте – да и где он мог находиться в семь часов утра? Дверь Данила открыл не сразу, долго возясь с замком. Когда же она, наконец, распахнулась, Вика инстинктивно отшатнулась от явившегося ей зрелища – Данила был вдребезги пьян. Вероятно, это был ещё вчерашний хмель – не мог же он успеть так надраться с раннего утра. Или пил всю ночь, а может, уже вторые сутки… Впрочем, размышлять над этим было некогда. Вика подождала, пока Данила сфокусирует на ней мутный взгляд, и спросила дрогнувшим голосом:

– Можно войти?

Он молча посторонился, уступая ей дорогу. Она вошла в прихожую, так и не поняв – узнал ли он её,

впринципе, или впустил чисто машинально.

–Я тебя никогда таким не видела… – сказала она потрясённо.

Он хохотнул странным, коротким смешком и, пошатываясь, двинулся в сторону кухни.

–Что ты делаешь? – спросила Вика в ужасе, наблюдая, как тот хватает с полки банку с кофе,

256

Часть 3. Выстрелившие ружья

попутно сшибая на пол всю находящуюся на полке посуду.

–Кофе с-с-собираюсь сварить, – ответил он заплетающимся языком. – Для дорогих гостей…

–С ума сошёл, ты же лыка не вяжешь! – Она отняла у него банку. – Сиди, я сама сварю.

Это было спасением – заняться приготовлением кофе, чтобы не встречаться с его тяжёлым взглядом. Данила опустился на стул и продолжал наблюдать за её действиями.

Вика приготовила очень крепкий кофе и нарочно не добавила туда ни сахара, ни молока.

–Пей! – Она бухнула перед ним чашку и сама уселась напротив. – Сейчас же пей, при мне, чтобы

явидела!

Он послушно поднёс чашку к губам, пролив кофе на стол, сделал большой глоток и тут же закашлялся.

–Видел бы ты себя со стороны… – выдохнула Вика

сотчаянием.

–Что… противно? – спросил он насмешливо.

–Да не противно. Жалко.

–А вот этого не надо, – строго осадил её он.

–Что «не надо»?

–Жалеть меня… н-не надо.

Вика опустила голову. Некоторое время прошло в молчании – оба прихлёбывали свой кофе и избегали встречаться взглядами. Наконец Данила отставил пустую чашку в сторону и прямо уставился ей в лицо. Вика с трудом нашла в себе силы не отвести глаза.

257

Артистка

–Скажи мне только одно… – медленно и почти трезво проговорил он. – Ты с Белецким… Не могло же это случиться вот так, вмиг. Между вами… что-то было ещё раньше?

–У него ко мне ничего не было. У меня… да, началось раньше, – откровенно призналась Вика, чувствуя, как краска стыда заливает лицо.

–Когда именно началось? – нервно спросил он.

–Ещё в Крыму… – тихо ответила Вика. – В тот самый момент, когда впервые его увидела. В Ливадии.

Несколько секунд потребовалось на то, чтобы Данила осмыслил полученную информацию.

–Значит… – мучительно, с расстановкой, проговорил он. – Все эти дни в Ялте ты была со мной, а… мечтала о нём?

–Да. Прости…

Он закрыл лицо руками и затрясся то ли от смеха, то ли от плача.

–Господи! – выкрикнул он наконец. – Каким же я, наверное, выглядел идиотом…

–Ты не идиот, – мягко произнесла Вика, борясь

сжеланием погладить его по плечу, обнять, утешить. Но делать этого было нельзя, категорически нельзя, она же чувствовала, что Данила сейчас весь – как оголённый нерв, к нему нельзя прикасаться.

–Чем же он тебя так сразил? – Он уже отнял руки от лица и теперь смотрел на неё цепким, колючим, злым взглядом. – Вот прямо так, чтобы с первого взгляда… Что в нём, мать его растак, есть такое, чего нет во мне?!

258

Часть 3. Выстрелившие ружья

Было видно, что внутреннее благородство и уважение к талантливому коллеге борется в нём сейчас с обидой оскорблённого самца. Вике больно было смотреть на это, но она ничего не могла придумать в своё оправдание.

–Я не знаю, Данечка… – тихо произнесла она в конце концов. – Просто иногда достаточно одного мига, чтобы понять – это настоящее.

У него, как у ребёнка, задрожали губы.

–Уходи, – выдохнул он.

–Даня…

–Уходи, пожалуйста.

–Послушай, я…

Он вскочил на ноги и заорал, уже не сдерживая слёз:

– Да уходи ты уже поскорее, ради Бога! А то я тебя убью, честное слово… Убирайся отсюда!

Вика стиснула зубы, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать в унисон от жалости к нему, и бросилась вон.

В институте, смакуя жареную новость, гудел не только Викин курс. Казалось, что буквально все обсуждают эту ситуацию. Вика шагала по коридорам ВГИКа и физически ощущала чужие взгляды, ползающие по ней, как назойливые букашки; до её ушей долетали шепотки, сдержанное хихиканье и открытые смешки. Старшекурсницы смотрели на неё по-разному – кто с недоумением, кто с плохо скрываемой завистью. Некоторые – особо смелые и любопытные – решались даже подойти к Вике

259

Артистка

с вопросом: дескать, ты и есть – та самая?.. Она и предположить не могла, что в момент станет настолько знаменитой, – но ей вовсе не хотелось такой славы. Пока она проделала путь от входной двери до нужной аудитории, её осмотрел и обсудил, пожалуй, каждый встречный, и Вике было от этого очень не по себе.

– Ну, ты и выдала, Белкина! – восторженно заорал неугомонный Никита Берестов, приветствуя её. – Самого Белецкого захомутала! Далеко пойдёшь…

К счастью, только он один и заявил открыто о своём отношении к ситуации. Остальные однокурсники смущённо избегали её взгляда. Однако это были всего лишь цветочки – Вика с ужасом ждала появления Мастера…

Когда пришёл Михальченко, Вика испугалась, что сию секунду умрёт от стыда. Однако Алексей Яковлевич тут же деловито начал вести занятие, не отвлекаясь на посторонние темы. Впрочем, странно было бы ожидать от него, что он начнёт вдруг распекать Вику при всех. Да и с чего ему её распекать? Кто он ей – отец родной? У неё своя личная жизнь, которая никого не касается… Но краска стыда всё равно не отливала от Викиных щёк. И в её памяти до сих пор держался образ пьяного в хлам Данилы – которого именно она, и никто другой, довела до такого ужасного свинского состояния. Она – предательница и изменница. Что ж, былого не вернуть, не исправить – и, значит, ей придётся как-то привыкать с этим жить…

Однако для того, чтобы привыкнуть, требовалось время. Пока же Вика трусливо избегала встречаться

260