Актуальные проблемы философии науки

ции, начатую Миллем, но в отличие от него стали рассма! тривать индуктивные методы не как способы открытия причинных законов, а как способы определения вероятно! сти или степени подтверждения эмпирических гипотез релевантными данными. С этой целью Карнап ввел логи! ческое понятие вероятности, которое до него использовали другие авторы. Однако в отличие от широко распростра! ненной статистической интерпретации он определял логи! ческую вероятность как степень подтверждения гипотезы эмпирическими свидетельствами.

Важно обратить особое внимание на то, что неопозити! вистская философия науки ориентировалась всецело на вопросы проверки и обоснования готовых результатов научного познания и совершенно не рассматривала проблемы развития и поиска нового знания. Именно неопозитивисты впервые четко заявили, что задача фило! софии науки заключается в обосновании существующего знания, а не в анализе процессов его открытия и дальней! шей эволюции. Поэтому проблемы научного открытия они относили к компетенции психологии научного творче! ства. В соответствии с такой установкой они придержива! лись гипотетико дедуктивного метода исследования науки, согласно которому философия науки не должна заниматься изучением процесса генерирования, возни! кновения или изобретения гипотез. Ее задача заключается в логической разработке гипотез, т. е. в выведении всех необходимых следствий из гипотез и сравнении их с результатами наблюдений и экспериментов.

Основатель критического рационализма Карл Поппер, выступивший против критерия верификации неопозити! вистов, выдвинул другой критерий демаркации, или разграничения, подлинной науки от псевдонауки, в осно! ве которого лежит критерий фальсификации, или опро! вержения, научных гипотез и теорий. Хотя с логической точки зрения этот критерий является безупречным, ибо основывается на дедуктивном правиле modus tollens опровержения условного суждения (гипотезы) при ложно! сти его следствия, однако он является чисто отрицатель! ным и поэтому не ориентирует на поиск истины.

Несмотря на справедливую критику ряда неверных положений неопозитивистов, Поппер разделял их основ! ной тезис о том, что философия науки должна заниматься только вопросами обоснования научного знания. Еще

всвоей ранней книге «Логика исследования», изданной

в1934 году на немецком языке и переведенной в 1958 году на английский, он писал: «Что же касается задачи логики познания – в отличие от психологии познания, – то я буду исходить из предпосылки, что она состоит исключительно

висследовании методов, используемых при тех система! тических проверках, которым следует подвергнуть любую новую идею, если она, конечно. заслуживает серьезного отношения к себе»12.

Неопозитивистская концепция, долгое время господ! ствовавшая в философии науки, под влиянием серьезной критики в печати и особенно на международных конфе! ренциях и симпозиумах вынуждена была уступить место другим взглядам и точкам зрения. Это пришлось признать одному из разработчиков этой концепции Карлу Гемпелю, заявившему на симпозиуме в Иллинойском университете (США), что чувствует все больше сомнений относительно адекватности этой концепции.

После ухода со сцены неопозитивистской концепции философии науки возникло множество альтернативных направлений, точек зрения и целых школ, среди которых наибольшим влиянием пользовались сторонники истори! ческого подхода к исследованию процесса научного знания. Представление о нем можно получить после ознакомления с книгой Томаса Куна «Структура научных революций», основные идеи которой мы рассмотрим позднее. Сторонники другого влиятельного направления подчеркивают необходимость не только процесса обосно! вания науки и исторического описания результатов научных открытий, но и разработки методологического поиска новых идей, гипотез и теорий в науке. Возникают и новые подходы и направления в исследовании современ! ной философии науки.

Предмет, место и роль современной философии науки

Важнейшие идеи и принципы философии науки начали формироваться, как мы убедились, еще в XVII веке, когда возникло экспериментальное естествознание. Но само! стоятельной философской дисциплиной она стала лишь во второй половине ХХ века. Быстрый рост научного знания

иширокое применение его достижений в технике после окончания Второй мировой войны привели к невиданному раньше научно!техническому прогрессу, охватившему многие промышленно развитые страны. А это не могло не вызвать общественного интереса к проблемам развития науки, к усилению темпов ее роста, укрепления связей с промышленностью и хозяйством в целом. В ответ на эти потребности возникает целый ряд новых дисциплин, поставивших своей целью исследование различных аспек! тов существования и функционирования науки как особо! го социального института, призванного производить

иприменять новые научные знания. К ним относятся науковедение, социология науки, наукометрия, а также история науки, психология научного творчества и другие. Не последнее место среди них занимает философия науки.

Чтобы определить место философии науки в общей системе дисциплин, изучающих различные аспекты науч! ной деятельности, необходимо выявить те ее специфиче! ские особенности, которыми она отличается от других дисциплин. Если история науки, как дескриптивная наука, занимается конкретным описанием различных открытий и изобретений в различных отраслях наук в разные периоды времени, а науковедение изучает формы организации науки, ее взаимодействие с общественными структурами, то философия науки ставит своей главной целью исследование процесса познания в науке. В отличие от социологии науки она не интересуется структурой научных сообществ, взаимоотношениями между их чле! нами, а учитывает лишь общий характер воздействия общества, его материальных и духовных потребностей на развитие науки. Психология научного исследования в противоположность нормативному и методологическому подходу философии науки изучает такие компоненты про! цесса творчества, как воображение, интуиция, принцип

«гештальта» и другие. Но ни одна из этих дисциплин специально не изучает процесс научного познания, рост

иразвитие науки, хотя все науковедческие дисциплины тесно соприкасаются с этими вопросами.

Философия науки имеет своим основным предметом исследование общих закономерностей производства, проверки и обоснования научного знания на разных эта пах истории развития общества.

Ее главная цель состоит поэтому в раскрытии тех мето! дов, способов и приемов, с помощью которых достигается объективно истинное знание об окружающем нас мире. Для достижения этой цели она опирается на результаты исследований в области истории науки, науковедения, социологии и экономики науки, а также психологии науч! ного творчества. Как уже говорилось, философия науки изучает рациональные методы и нормы получения объек! тивно истинного знания на разных конкретных этапах исторического развития общества. Но без тщательных, документированных и основательных исследований исто! риков науки сама философия науки выполнить такую задачу не в состоянии. Поэтому она обращается здесь к трудам историков науки, на основе анализа которых можно выявить определенные тенденции в формировании новых направлений в развитии науки. Результаты изуче! ния социальной структуры групп и сообществ, занимаю! щихся научными разработками, отношения между их участниками, роль, которую играют в них лидеры, – все это раскрывает конкретные механизмы организации про! цесса исследованиями и поэтому позволяет философии науки получить более ясное и конкретное представление о производстве современного научного знания. Обращение к результатам психологического анализа научного творче! ства дает возможность установить различие между логи! ко!методологическими и психологическими подходами к поиску научной истины, разграничить объективные

исубъективные критерии в процессе ее познания.

Всвою очередь, философия науки дает общий мировоззренческий и методологический ориентир для конкретных дисциплин, изучающих отдельные аспекты функционирования и развития науки. Неопозитивисты

и критические рационалисты, противопоставившие контекст обоснования научных результатов контексту их открытия, не способствовали объединению усилий ученых, занятых изучением науки. Поэтому после крити! ки их концепций, основанных, как мы видели, на гипоте! тико!дедуктивной модели развития науки, начались поиски новых моделей и методов ее анализа.

Некоторые авторы предлагают наряду с контекстами открытия и обоснования новых научных истин рассмотреть также третью возможность, а именно разработку новых гипотез и теорий. Такой подход даст возможность более адекватно описать разные стадии исследовательского процесса. На стадии открытия гипотеза изучается преиму! щественно эвристическими и психологическими метода! ми, которые призваны дать ей предварительную оценку относительно возможности дальнейшего ее исследования. На стадии разработки она подвергается всестороннему эмпирическому, теоретическому и логическому анализу. Эмпирический анализ должен в первую очередь выявить, в какой степени разрабатываемая гипотеза согласуется или расходится с существующей эмпирической информа! цией. Теоретический анализ обязан установить, с одной стороны, преемственность гипотезы с остальным надежно обоснованным теоретическим знанием, а с другой – ее воз! можный научный потенциал, т. е. в какой мере она может способствовать объяснению существующих и предсказа! нию новых фактов. Логический анализ сводится прежде всего к установлению непротиворечивости гипотезы, а в дальнейшем – к получению из нее необходимых дедук! тивных следствий. Из этих следствий наибольшее значе! ние имеют эмпирически проверяемые следствия, которые можно непосредственно сопоставить с данными наблюде! ний и экспериментов. План проведения таких экспери! ментов, средства и методы их проведения, статистическая обработка результатов рассматриваются в современной теории планирования и построения эксперимента.

Большинство ученых, не отрицая возможности более детального расчленения процесса исследования на отдель! ные стадии, акцентируют внимание на том, что процессы обоснования научного знания, которыми ограничивались

неопозитивисты и критические рационалисты, не исклю! чают возможности изучения вопросов генерирования или открытия новых научных идей и гипотез. Такую работу философы науки должны осуществлять в тесном взаимо! действии со специалистами в области психологии научно! го творчества, а также частично с представителями компьютерных наук и искусственного интеллекта. Крити! ческий анализ процесса генерирования новых научных идей, выдвижения новых проблем и методов исследова! ния даст возможность понять реальный процесс познания в науке. Именно поэтому критики неопозитивизма высту! пили против его философии науки, так как она ограничи! вала свои задачи только контекстом обоснования науки. Но такое обоснование сводится к завершающей стадии сложного и творческого по своему характеру исследова! тельского процесса, который начинается, по существу, даже не с генерирования новых научных идей, а с выдви! жения проблем. Именно проблемы, выражающие трудно! сти в развитии науки, а именно несоответствие или проти! воречие между новыми фактами и старыми способами их объяснения, последовательно решаемые в процессе развития науки, определяют в конечном итоге прираще! ние нового научного знания и прогресс науки в целом.

Взаимодействуя с историей науки, философия науки не может ограничиваться простыми дескриптивными результатами описания фактов истории науки, а стремит! ся к раскрытию тенденций и закономерностей в историче! ском развитии науки. Она обязана помочь историкам науки наметить ясную перспективу исследования, учиты! вающую многообразие связей науки с различными сфера! ми духовной культуры и практической деятельности. Вместе с этим сама философия науки должна прочно опираться на тот богатейший фактический материал и надежные выводы, которыми располагает история науки. Справедливо сказано, что без такого достаточно обширного и проверенного исторического содержания философия науки будет пуста, а история науки без верно! го научно!мировоззренческого ориентира – слепа.

В противовес позитивистской концепции автономности науки в современной философии науки все настойчивей

выдвигается проблема исследования ценностей, которые объединяют научную деятельность с другими видами человеческой деятельности. Наука не сводится к разработ! ке технических средств, приемов и методов познания, которые способствуют достижению необходимых резуль! татов в практической деятельности. Она руководствуется своей системой ценностей, главенствующей из которых является поиск объективной истины. Поэтому в современ! ной философии науки происходит переосмысление важнейших целей и функций науки с точки зрения тех ценностей, которые присущи научному познанию. Такие ценности не рассматриваются теперь как нечто внешнее и постороннее по отношению к научной деятель! ности. Даже обоснование методологических принципов исследования происходит теперь под влиянием тех ценно! стей, которыми руководствуется наука.

Современный научно!технический прогресс с особой настойчивостью выдвигает перед философией науки проблемы роста и развития научного знания. В связи с этим выдвигается множество различных концепций и моделей развития науки; среди них выделяются те, которые основываются на интерналистских, внутрен! них факторах, причинах и стимулах роста науки. Большинство ученых придерживается точки зрения, согласно которой прогресс науки определяется в первую очередь поиском объективной истины и рациональными методами ее достижения. Однако некоторые философы пытаются объяснить этот прогресс не столько ростом объективно истинного знания о мире, сколько эффектив! ностью науки в решении конкретных научных проблем. Но такое противопоставление вряд ли можно считать обоснованным, хотя бы потому, что эффективное решение проблемы достигается с помощью объективно истинных законов и теорий. Поэтому именно истина является фундаментальной ценностью науки и на ее поиск и обосно! вание направлена вся основная деятельность в научном познании.

Другой важной задачей философии науки является исследование взаимосвязи между эволюционными, посте! пенными изменениями в науке и изменениями коренны!

ми, качественными, революционными. Обсуждение этой проблемы в западной литературе началось в 70!е годы ХХ века после опубликования книги американского исто! рика и философа науки Томаса Куна «Структура научных революций»13. В ней он подверг обоснованной и убедитель! ной критике кумулятивистский взгляд на развитие науки, согласно которому оно сводится к непрерывному накоплению все новых и новых научных истин. При этом предполагается, что открытие новых законов и постро! ение научных теорий не оказывают никакого влияния на ранее установленные законы и теории. На большом конкретном материале из истории астрономии, механики, физики и химии Кун показывает ошибочность такого понимания развития науки и обосновывает необходимость революционных изменений в науке. Он рассматривает революции в науке как переход от одной парадигмы иссле! дования к другой, в результате которого происходят пересмотр и переоценка всех прежних представлений в науке и намечается новая стратегия исследования. Дискуссии, развернувшиеся вокруг этой книги, способ! ствовали становлению исторического взгляда на многие категории философии науки и одновременно с этим пока! зали ограниченность чисто дескриптивного подхода к истории науки.

Приступая к изучению философии науки, необходимо четко выделить те основные ее разделы, в которых изуча! ются разные аспекты научного познания, и прежде всего эпистемология и методология науки.

Эпистемология науки

Слово «эпистемология» древнегреческого происхож! дения, образовано из двух слов: επιστεμε (эпистема), озна! чающее знание, и λογοσ (логос) – наука, понятие. В антич! ной Греции под эпистемологией понимали доказательное, достоверное знание, к которому относили математику и логику, а также частично астрономию. Все остальное считалось мнением (δοχα). Парменид и Платон рассмат! ривали эпистемологию как знание по истине и противо! поставляли ее мнению, основанному на чувственных наблюдениях. В современной философской литературе

под эпистемологией наряду с гносеологией подразумевают теорию познания. Иногда для обозначения общей теории познания используют термин «гносеология», а теорию научного познания называют эпистемологией. Так посту! пает, например, Поппер, определяя эпистемологию прежде всего как теорию научного познания, «которая пытается объяснить статус науки и ее рост»14. Такое раз! граничение не лишено оснований, поскольку дает возмож! ность раскрыть специфические особенности научного поз! нания в сравнении с обыденным и вненаучным знанием.

Хотя отличие доказательного и достоверного знания было известно еще в античной философии, тем не менее по!настоящему эпистемологические проблемы научного знания стали изучаться только в Новое время. Именно тогда стало ясно, что научный подход к изучению реально! го мира принципиально отличается от повседневного и практического познания, основанного на здравом смы! сле. Действительно, если в обыденном представлении, которое вошло даже в учение Птолемея, Земля признается неподвижной и считается центром мироздания, вокруг которой вращаются Солнце и другие планеты, то в системе Коперника таким центром считается Солнце, а вокруг него обращаются Земля и остальные планеты. Науке Нового времени впервые благодаря исследованиям Гали! лея удалось объединить в эксперименте эмпирически наблюдаемые явления с рациональным их анализом с помощью математических моделей. В ходе дальнейшего развития науки математические модели начали все шире использоваться для изучения различных объектов

ипроцессов природы. Такие модели представляли собой, по существу, научные гипотезы, количественные параме! тры которых можно было проверять более точно с помо! щью тонких и сложных экспериментов.

Свозникновением классической науки в XVII веке формируется и классическая эпистемология, ориентирую! щаяся преимущественно на исследование проблем получе! ния, разработки и обоснования научного знания. Еще Р. Декарт и Г.В. Лейбниц анализировали теоретические

идедуктивные методы получения рационального знания, а Ф. Бэкон разработал индуктивный метод исследования.

Учитывая острейшую потребность тогдашнего общества

всоздании надежных способов получения новых знаний, ученые той эпохи надеялись построить особые логики открытия новых истин в науке, подобные алгоритмам. Однако в процессе дальнейшего развития науки было выяснено, что никакой логики открытия новых истин не существует. Поэтому классическая эпистемология

вдальнейшем сосредоточила свои усилия на проблеме обоснования научного знания. Такое обоснование она видела в строгом следовании тем методам, нормам и критериям исследования, которые сформировались

входе развития конкретных наук и которым классиче! ская эпистемология придала необходимую общность и обоснованность. Главное внимание при этом было обращено на изучение конкретных механизмов взаимо! действия опытного и рационального знания, в ходе кото! рого чувственно!эмпирический способ изучения явлений с помощью наблюдений дополняется их теоретическим анализом рациональными методами с использованием точных количественных способов измерения их свойств с помощью математических методов

Такой подход способствовал в дальнейшем точной постановке и широкому обсуждению в рамках классиче! ской эпистемологии проблемы эмпирических и рацио! нальных методов познания. Если сторонники эмпиризма считали единственно надежным источником научного знания чувственный опыт, основанный на ощущениях и восприятиях, то их оппоненты – рационалисты заявля! ли, что индивидуальный эмпирический опыт не может иметь общезначимого и необходимого характера. Поэтому они утверждали, что только разум и основанные на нем рациональные методы познания могут гарантировать достижение истинного знания. Дискуссии и полемика между эмпиризмом и рационализмом в рамках классиче! ской эпистемологии принимали разные формы, начиная от противопоставления сенсуализма интеллектуальной интуиции и кончая противопоставлением протокольных предложений опыта неопозитивистов теоретическим построениям критических рационалистов. Если сенсуали! сты (от лат. sensus – ощущение, чувство) Э. Кондильяк,

Д. Локк, Т. Гоббс и другие рассматривали ощущение как последний, достоверно надежный источник нашего знания, своего рода атомарную его единицу, то рационали сты признавали таким источником различные продукты деятельности разума. Так, Р. Декарт считал первоисточ! ником познания в науке интеллектуальную интуицию, с помощью которой происходит постижение исходных понятий и суждений науки, например аксиом математи! ки, из которых с помощью дедуктивного рассуждения выводятся ее теоремы. Лейбниц также защищал рацио! нальный характер познания, который, по его мнению, находит наивысшее свое выражение в математическом мышлении. Поэтому он решительно возражал против тезиса сенсуалистов, которые заявляли, что в нашем уме не содержится ничего иного, кроме ощущений, сделав к нему существенное добавление «за исключением самого разума». Позиция эмпиризма нашла поддержку среди позитивистов XIX и ХХ веков.

Другое направление дискуссий в классической эписте! мологии было сосредоточено вокруг проблемы психологиз! ма и антипсихологизма в теории познания вообще и науч! ного познания в особенности. С развитием психологии в ХIX веке некоторые философы стали утверждать, что принципы обоснования нашего знания надо искать не за границами нашего сознания и даже не в логике,

ав деятельности самого сознания. Поэтому сторонники психологизма в теории познания пытались перестроить ее на основе понятий, принципов и законов психологиче! ской науки. Даже законы такой общепризнанной науки, как дедуктивная логика, сторонники психологизма пытались свести к ассоциации и диссоциации идей, возни! кающих в индивидуальном сознании. Но с такой точки зрения общечеловеческие законы и правила мышления, проверенные в многовековой практике, сводятся к инди! видуальному состоянию мыслительной деятельности субъекта и, соответственно, имеют чисто субъективный,

ане объективный характер. Не удивительно поэтому, что против психологизма в эпистемологии и логике резко

выступили многие известные логики, математики и философы.

Краткий обзор некоторых проблем классической эпистемологии ясно показывает, что ее основные усилия были направлены в первую очередь на обоснование норм, принципов и методов научного знания. Эта тенденция нашла свое конкретное выражение в приоритете контек! ста обоснования над контекстом открытия, выдвинутого неопозитивистами и критическими рационалистами.

Современная неклассическая эпистемология начала формироваться после того, как она перешла от обоснова! ния научного знания к исследованию процесса развития этого знания. Первые модели об эволюции науки появи! лись в 60!е годы прошлого века и опирались на предста! вления об аналогии между эволюцией органического мира

иразвитием научного знания. Среди них наибольшую популярность приобрела эволюционная эпистемология

Поппера, согласно которому развитие научного познания представляет собой процесс, весьма похожий на эволюцию живой природы, впервые исследованный Ч. Дарвином. Подобно борьбе за существование в природе, в научном познании происходит конкуренция между различными гипотезами, которые создаются для объяснения опреде! ленных фактов. Если в природе происходит естественный отбор наиболее жизнеспособных организмов, то в науке выбор наиболее эффективных гипотез осуществляется путем исключения гипотез, не выдержавших проверки методом непрерывного процесса проб и ошибок. Однако такая аналогия хотя и обладает определенными достоин! ствами, но не решает главного вопроса: она не раскрывает пути совершенствования научного знания, его приближе! ния к объективной истине. Кроме того, сам метод проб

иошибок, т. е. выдвижения догадок и предположений

иисключения ошибок, вряд ли можно рассматривать как вполне научный из!за случайного его характера,

ипоэтому он может использоваться лишь в некоторых ситуациях неопределенности. Во всяком случае, выбор гипотез не имеет такого же случайного характера, как процесс мутаций в ходе естественного отбора.

Переход к изучению эволюции научного знания, его совершенствования и развития способствовал пересмот! ру ряда принципов классической эпистемологии науки.

Во!первых, пришлось отказаться от представления об абсолютном, неизменном характере норм и принципов обоснования научного знания, которые нельзя предписать знанию, находящемуся в процессе становления и развития.

Во!вторых, попытка логических позитивистов и крити! ческих рационалистов провести точную демаркацию между наукой и не наукой, строго разграничить их с помо! щью критериев верификации и фальсификации не прине! сла успеха. С помощью критерия верификации можно отделить в лучшем случае эмпирические науки от теорети! ческих наук, но не обосновать ненаучный характер последних. Критерий фальсификации также трудно было применить в конкретных ситуациях.

В!третьих, относительный характер демаркации науч! ного знания от ненаучного особенно ясно проявляется в контексте исторического развития. То, что раньше каза! лось ненаучным знанием, со временем может приобрести научный статус, и наоборот, научное знание может перей! ти в разряд ненаучного. В связи с этим в современной эпи! стемологии научное познание не противопоставляется другим формам познавательной деятельности, в частно! сти, например, паранаучным исследованиям в психоло! гии, а также здравому смыслу обыденного познания. Между ними обнаруживаются определенная взаимосвязь и взаимодействие, что свидетельствует об отказе науки от претензий на исключительное право на познание истины.

В!четвертых, несостоятельными и бесперспективными оказались также попытки ограничить философское иссле! дование научного познания только контекстом его обосно! вания. Такой подход можно использовать лишь при анализе существующего научного знания, результатов законченного исследовательского процесса. Гипотетико! дедуктивная модель структуры науки, которой придержи! вались и неопозитивисты, и критические рационалисты, была приспособлена именно для анализа существующего, наличного знания. Она предполагает, что гипотезы, с которых начинается исследование, являются уже известными, заранее заданными и задача философского анализа науки сводится лишь к логическому выводу след! ствий из готовых гипотез. Между тем именно поиск таких

исходных гипотез и предположений составляет основную

итруднейшую часть научного исследования. Конечно, такие гипотезы нельзя найти ни с помощью логики, ни с помощью психологии научного творчества, но фило! софия науки не должна отказываться от эпистемологиче! ского и методологического анализа процесса научного творчества, в частности исследования нестандартных

иэвристических методов открытия новых научных истин.

В!пятых, научно!технический прогресс, вовлекающий в свою орбиту все новые научные дисциплины, а также широкое развертывание междисциплинарных исследова! ний (кибернетика, синергетика, компьютерные науки, когнитивные исследования и искусственный интеллект) настоятельно выдвигают проблему исследования новых методов, средств и норм исследования. Анализом методов познания традиционно занималась методология науки, которая составляет важнейшую часть философии науки.

Методология научного познания

Научное познание отличается от других форм позна! ния, в частности от обыденного, основанного на здравом смысле, особыми методами, нормами и критериями иссле! дования. Здесь мы остановимся на краткой характеристи! ке тех изменений, которые произошли в современных взглядах на методологию научного познания.

В традиционной методологии науки сложилось представление о методах, нормах, приемах и критериях научного познания, как неких неизменных стандартах исследования, присущих только науке и не зависящих от ее целей, социокультурных, исторических и других внешних факторов и условий. Именно на этом основании наука противопоставлялась всем другим формам и спосо! бам познания (обыденное познание, псевдонаука, паранаука). Предпринятые в 60–70!е годы прошлого века исследования норм рациональности науки, ее критериев научности и методов познания выявили, что сама наука не отвечает полностью тем строгим стандартам, которые приписывала ей традиционная методология.

Последовавший в 70!х годах ХХ века анализ донауч! ных и преднаучных форм освоения мира помог выявить

в них некоторые черты, сходные с наукой. Миф и магия при историческом подходе к ним оказались разумными способами постижения того крайне примитивного способа жизни, при котором они возникли. Значительно позже возникшая астрология, всегда считавшаяся псевдонау! кой, также опиралась на рациональные результаты движения небесных тел, хотя и ошибочно приписывала им воздействие на судьбы отдельных людей, стран и наро! дов. Не приходится уже говорить о здравом смысле и прак! тических рассуждениях, рациональный и объективный характер которых представляется очевидным. В этот же период появились так называемые паранауки, наиболее известной из которых является паранаучная психология, применяющая методы исследования, которые не стали еще объектом внимания существующей психологической науки.

Все эти примеры ясно свидетельствуют, что в разнооб! разных формах донаучного, псевдонаучного и ненаучного знания также присутствуют элементы рационального подхода к явлениям, существуют определенные нормы

икритерии, которые раньше считались присущими исключительно науке. Поскольку они не отвечали стро! гим стандартам традиционной методологии научного познания, то объявлялись ненаучными или псевдонауч! ными и не заслуживающими методологического анализа. Между тем анализ этих форм существования знания

исравнение их с научным знанием способствовали устано! влению относительного характера научной рационально! сти, методов, стандартов и критериев науки в целом. Это был значительный сдвиг в развитии современной методологии.

Однако он привел и к некоторым негативным послед! ствиям. Признание относительного характера методов, стандартов и критериев научного познания некоторые методологи стали рассматривать в духе релятивизма, отрицания значения норм и критериев в познании вообще

ив науке в частности. В этом отношении характерно заяв! ление П. Фейерабенда, который утверждал, что в науке можно найти не больше рациональности, чем в мифе

имагии. Не случайно поэтому усилия некоторых методо!

логов того времени, в том числе и Фейерабенда, были направлены на то, чтобы придать, например, научный статус астрологии. Вместо того чтобы сравнить надеж! ность и обоснованность норм и критериев научного позна! ния с соответствующими характеристиками ненаучного знания, сторонники релятивизма в методологии подвер! гли их критике и тем самым пытались, по существу, дока! зать, что между наукой, псевдонаукой и не наукой не существует принципиального различия.

Современная методология науки показывает, что мето! ды, нормы и критерии научного познания не остаются неизменными. С изменением целей и функций науки они совершенствуются, уточняются и корректируются. Воз! никают также новые методы исследования, опирающиеся на современные возможности моделирования и компьюте! ризацию исследуемых процессов (диалог исследователя с компьютером, математический (вычислительный) экс! перимент, построение концептуальных, мысленных и вычислительных моделей и т. п.).

Э.В. Гирусов

Круглый стол «Философия науки: проблемы и перспективы»

Вступление

Мы проводим ежегодное совещание кафедры филосо! фии РАН по актуальным вопросам развития философской теории впервые в форме «круглого стола» по двум причи! нам, выбрав темой его совершенно не случайно проблему философии науки.

Во!первых, состояние наук таково, что существует настоятельный социальный заказ на творческую личность нового типа. Для развития науки это всегда было актуаль! но. Однако в последнее время сложилась ситуация неординарная. Еще в конце ХІХ века Ф. Энгельс прогно! зировал, что наиболее важные научные открытия будут совершаться на стыках наук, и это полностью подтверди! лось, поскольку именно с того времени процесс нарастаю! щей дифференциации наук стал все более компенсиро! ваться процессом их интеграции.

Но интеграция поначалу охватила науки, относящиеся к одному виду. Интегрировались друг с другом сначала науки о природных явлениях, затем науки социальные, а также науки технического профиля. Это было прогрес! сивным явлением, немедленно давшим свои яркие резуль! таты и ознаменовавшимся появлением наук, которые в самом названии содержали подчас несколько составляв! ших их областей знания. Например, биогеохимия или космобиогеохимия и т. д. Однако процесс пошел дальше, и на сегодняшний день вслед за так называемым внутри! видовым синтезом наук начинается межвидовой синтез, который, как мне кажется, имеет смысл назвать, в отли! чие от прежнего, сильным синтезом. Это синтез наук о природе и обществе в ответ на объективно идущий процесс формирования на нашей планете системы единства общества и природы.

Формированию такой системы мешают набранные обществом тенденции социоцентристского развития без

какой!либо компенсации людьми производимых из при! роды изъятий. Дальше так продолжаться не может при новых масштабах и темпах развития социогенных процессов. Необходимо выстроить новые пути взаимодей! ствия общества с природой, и основные надежды в реше! нии этой проблемы связаны в первую очередь с наукой, которая должна преодолеть разобщенность между общественными и естественными науками, поскольку теперь придется иметь дело со сверхсложными, гетероген! ными системами социоприродного типа. Таков социаль! ный заказ современным наукам, и особенность его в том, что от успешного выполнения его зависит сохранение человечества на планете. Никогда еще в истории наук не возникало перед ними задач в столь экстремальном виде. Следовательно, требуется такой тип ученого, кото! рый способен мыслить комплексно с целью исследования систем чрезвычайно гетерогенного характера, типа, например, социоприродных систем. Это потребует умения применять знания из естественных, социальных и гума! нитарных наук, что само по себе является весьма сложной задачей и требует мобилизации философских ресурсов. Однако таково требование времени, когда наиболее эври! стичными становятся зоны стыка именно этих наук, пока еще относящихся к разным видам знания. Сильный синтез наук разного вида заявил о себе настоятельной потребностью общества в преодолении кризисной экологи! ческой ситуации.

Второй особенностью времени является переход в бли! жайшем будущем на новый предмет подготовки аспиран! тов к сдаче кандидатского минимума по философии. Вместо общего курса философии, который идущие в аспи! рантуру уже изучали в вузе, теперь намечается изучение и сдача курса по истории и философии науки. Тем самым взято направление на приближение философской подго! товки будущих ученых за годы аспирантуры к профилю их будущей деятельности в науке. Иными словами, пред! полагается более адресное, в отличие от прежнего, препо! давание философии, и важно уже сейчас уяснить, какой круг вопросов и с какой целевой установкой будет предло!

жен аспирантам для подготовки к сдаче кандидатского экзамена.

Таковы две основные проблемы «круглого стола», не считая, конечно, обычной потребности людей науки обменяться мнениями по интересующей их области зна! ния и тем самым вызвать новый импульс творческой энер! гии для более успешного продолжения исследований.

Э.В. Гирусов

Эвристические возможности философии

Прошло время, когда философия понималась как наука о наиболее общих законах развития природы общества и мышления.

Теперь преобладает понимание ее как общетеоретиче! ской рефлексии культурных универсалий, куда входит и такая важнейшая форма культуры, как наука со всей совокупностью свойственных ей проблем вплоть до гло! бальных затруднений человечества15.

В связи с этим остро встает вопрос о соотношении фило! софии и науки.

То, что наука дает философии материал для обобщений, для модификации мировоззренческих установок развития культуры мышления, для лучшего понимания человеком своего места в мире и своего назначения в нем, это по! нятно.

Но что дает философия науке? Насколько она ей нужна?

Дадим для начала слово самим ученым.

«Если под философией понимать поиски знания в его наиболее общей и наиболее широкой форме, то ее, очевид! но, можно считать матерью всех научных исканий».

А. Эйнштейн

«Любой современный ученый!естественник, особенно каждый физик!теоретик, глубоко убежден, что его работа теснейшим образом переплетается с философией и что без серьезного знания философской литературы это будет работа впустую» (выделено мною. – Э. Г.).

М. Борн

Трудно сказать лучше о философии как благоприятной интеллектуальной среде, играющей роль пускового меха! низма для мыслительной деятельности ученого. Это общая закономерность любой эвристической деятельно! сти. Разница лишь в том, что одни ученые осознают такую