Актуальные проблемы философии науки

делать однозначные предсказания относительного движе! ния отдельного микрообъекта, а это в свою очередь означа! ет, что в квантовой механике нет лампласовского детерми! низма. Если в классической механике математический детерминизм совпадает с лапласовским детерминизмом, то в квантовой механике эти понятия различны»53.

Данная особенность квантовой механики позволяет говорить о различии индивидуальности микрообъекта и его определенности. Если индивидуальность в значи! тельной мере утрачивается в микромире, то известная определенность сохраняется у микрообъекта. «Ряд явле! ний, вскрываемых квантовой физикой, типа дифракции «частиц», квантовых статистик и т. п., свидетельствует в пользу того, что «частица... перестает быть отдельным предметом»54, тогда как другие явления, типа запрета Паули, говорят о сохранении минимума индивидуализа! ции такого рода»55.

Посредством соотношения неопределенностей выра! жается такая особенность взаимодействующих микро! объектов, как невозможность точного одновременного измерения их координат и импульса. Принцип дополни! тельности, выведенный из соотношения неопределенно! стей Гейзенберга, выступил у Бора как «новый норматив, регулирующий возможности использования старой моде! ли объекта: корпускулярное представление, выражающее по преимуществу тот минимум индивидуализации, кото! рый сохраняется объектом, должно по определенным правилам дополняться его волновым представлением, выражающим его «несамостоятельность», подчиненность законам более обширного целого»56.

К сожалению, особенности квантовой механики были интерпретированы ее создателями – представителями так называемой копенгагенской школы физиков с позиций позитивистской методологии.

Так, еще в 1927 году В. Гейзенберг заявил о непримени! мости закона причинности к микропроцессам57. Эту же идею он разделял и позже. Например, в 1954 году Гейзен! берг писал: «...современная атомная физика отменяет закон причины и следствия или по крайней мере частично

лишает его силы настолько, что нельзя говорить о законо! мерностях природы в прямом смысле»58.

На основе концепции «дополнительности» пришел к выводу о принципиальном отличии принципов кванто! вой механики и классической физики и Н. Бор. По его мнению, первые «не только абсолютно чужды классиче! ским теориям механики и электродинамики, но они также несовместимы с самой идеей каузальности»59.

Что понимается под причинностью в данном случае? На Западе среди физиков сплошь и рядом принцип при! чинности сводится к предсказуемости однозначного развития событий в будущем. Тот же самый Гейзенберг в упоминавшейся выше работе писал, что причинность (причинно!следственная связь) аналогична ожиданию того, что «события в природе являются однозначно определенными, что, следовательно, точное знание приро! ды или ее определенного участка по крайне мере в принци! пе достаточно для того, чтобы заранее определить будущее»60.

Как видим, принцип причинности здесь сводится к гно! сеологическому аспекту лапласовского понимания детер! минизма. Но ведь одно дело – предсказание явлений, событий на основе познания объективной причинно!след! ственной связи и другое – сама эта частичка мировой уни! версальной связи. Отождествление гносеологического и онтологического подходов к причинности не дает поло! жительного эффекта; оно лишь облегчает интерпретацию данных квантовой механики в субъективно!идеалистиче! ском плане.

Конечно, не все моменты лапласовского детерминизма действуют в квантовой механике. В частности, здесь не проходит отождествление терминов «однозначная при! чинность» и «необходимая связь причины и следствия». Но от этого квантовая механика не становится индетерми! нистской, беспричинной, хаосом случайностей. В кванто! механических процессах действуют свои законы, причи! ны, которым присущ необходимый характер.

Квантовая механика – хорошее подтверждение мысли Ф. Энгельса о том, что подлинной причиной выступает взаимодействие. Квантомеханическая причинность – это

взаимодействие микрообъектов. А. Эйнштейн убедитель! но проиллюстрировал это на примере фотоэффекта.

Необходимый характер причинно!следственной связи в микромире подтверждает и опыт по дифракции пооче! редно летящих электронов. Попадание электронов в различные точки экрана после прохождения ими узкого отверстия свидетельствует не о случайном характере причинно!следственной связи, а о вызывании различных следствий разными причинами. Ведь условия движения каждого из них отличаются от условий движения других электронов. Поэтому необходимый характер причинно! следственной связи в микромире опирается на исследо! вание взаимодействия движущегося микрообъекта с окружающими явлениями.

Опыт прохождения электронов через экран с двумя щелями тоже дает богатый материал для доказательства необходимой связи между взаимодействием частицы и ее поведением.

Несмотря на то что статистическая необходимость уже прочно вошла в обиход науки, существует точка зрения, представители которой склонны ставить под сомнение самое ее наличие. Думается, что это – тот случай, когда нечеткое применение специально!научных терминов в сфере философии привело к весьма неадекватной замене философского понятия «необходимость» специально!на! учным понятием «однозначность» и соответственно к совершенно неоправданному отрицанию идеи необходи! мой связи причины и следствия. А между тем диалектико! материалистическое понимание необходимости не отрица! ет ни однозначности, ни вероятности, а рассматривает их как частные аспекты необходимой связи»61.

Наиболее распространенным аргументом, который выдвигается при этом, служит опыт по дифракции элек! тронов. Суть этого опыта состоит в том, что электроны распределяются по поверхности экрана, на котором изображается дифракционная картина, а не попадают в одно и то же место. Именно отсюда делают вывод о случайном характере связи движения электрона с его попаданием в то или иное место экрана. Получается как будто так, что ни о какой необходимости здесь не может

быть и речи, раз возникает столько следствий при, каза! лось бы, одной и той же причине.

На самом же деле никаких оснований для отрицания необходимого характера связи причины со следствием, как это мы видели выше, дифракционный опыт не дает: ведь взаимодействие каждого электрона с диафрагмой не может быть полностью одинаковым. К тому же на движе! ние электрона влияет среда, сквозь которую он проходит

икоторая, по сути дела, специфична для каждого электро! на. В данном опыте, следовательно, мы сталкиваемся не с одной причиной и многими следствиями, а с различ! ными причинами, которые и обусловливают многочислен! ные следствия. Причем каждая такая причина с необходи! мостью толкает электрон в определенную точку экрана. На долю случайности здесь приходится лишь распределе! ние попаданий электронов на экран.

Вфилософских воззрениях на квантовомеханические процессы Бора имеется слабый намек на признание необходимого характера причинно!следственных связей. Этот намек заключается в признании им возможности однозначного описания микропроцессов. Такое описание предполагает учет воздействия прибора на поведение микрообъекта. В частности, Бор писал: «Однозначное описание собственно квантового явления должно, в прин! ципе, включать описание всех существенных частей экспериментальной установки»62.

Но это именно только намек, не больше. В целом же копенгагенцы отрицают необходимый характер связи причины со своим следствием в микромире. Бор делает это на основе признания принципиальной макроскопичности наших органов чувств, Гейзенберг – исходя из учета слиш! ком большого количества взаимодействий микрообъекта с окружающей обстановкой. «Если мы хотим знать, поче! му α!частицы излучают именно в этот момент, – пишет Гейзенберг, – то, по!видимому, должны для этого знать микроскопическое состояние всего мира, к которому мы

исами принадлежим, а это, по!видимому, невозможно»63.

Внашей литературе существуют различные точки зрения на соотношение динамических и статистических закономерностей.

Представители одной точки зрения считают более глу! бокими динамические законы, тогда как статистические закономерности якобы не содержат в себе необходимости. Отличие динамических законов от статистических зако! нов современной квантовой механики, рассуждает один из сторонников указанного взгляда, состоит не только в том, что первые определяют поведение любой единицы, а статистические закономерности определяют поведени ансамблей. Их глубокое различие состоит в том, что дина! мические законы остаются до известной степени на по! верхности явлений и еще не доходят до их глубокой вну! тренней сущности64.

С другой стороны, имеется противоположный взгляд, согласно которому «содержание статистических законов является более глубоким, чем динамических законов. Ста! тистические законы не случайно возникают вслед за дина! мическими. Они являются более высоким этапом позна! ния»65.

Наконец, представители третьей точки зрения считают необходимым связать динамические законы на одном уровне и статистическое движение – на другом (Вижье).

На наш взгляд, более близки к истине представители третьей точки зрения. Единство динамических и стати! стических закономерностей зиждется на следующих моментах. Во!первых, статистические закономерности подобно динамическим отражают объективно существую! щие связи и отношения. Во!вторых, удовлетворительному решению проблемы соотношения динамических и стати! стических законов способствует глубокое понимание соот! ношения категорий материалистической диалектики как ступеней познания.

Вижье как представитель третьей точки зрения очень хорошо поставил вопрос, связав динамические законы с одной ступенью познания, а статистические – с другой. Динамические законы классической механики, как мы показали выше, являются воплощением категории причинности применительно к осмыслению механическо! го движения. Статистические же закономерности кванто! вой механики выражаются в таких категориях, как форма и содержание, необходимость и случайность, возможность

идействительность, и в категории закона. Все эти катего! рии действительно представляют собой более высокую степень познания, чем категория причинности. Связь же между ними осуществляется по линии обнаружения того обстоятельства, что в одни категории причинность перехо! дит непосредственно (форма и содержание, необходимость

ислучайность), а в другие – опосредованно (закон, воз! можность и действительность).

По сути дела, на этих же позициях находятся и пред! ставители второй точки зрения. Мы только не можем пол! ностью согласиться с тем обоснованием их точки зрения, которое дает Г.Я. Мякишев. Он видит более глубокий смысл статистических закономерностей в том, что в их функционировании наблюдаются менее значительные флуктуации, чем в действии динамических законов. Нам кажется, что дело здесь не столько в этом, сколько в том, что динамические законы выражают более низкую ступень познания, чем ступень познания, выражаемая посредством статистических закономерностей.

Представители же первой точки зрения, верно подчер! кивая ту мысль, что современная квантовая статистика не снимает с повестки дня выработку теории индивидуально! го микропроцесса, правильно связывая динамические законы классической динамики с категорией причинно! сти и совершенно справедливо отмечая применение причинности в других категориях материалистической диалектики, раскрывающих отдельные моменты, но еще не единство внутренней стороны механического движе! ния, допускают известную непоследовательность, делая шаг назад от категории причинности к категориям, раскрывающим внешнюю сторону механического движе! ния. Об этом свидетельствует их заявление о том, что статистические закономерности остаются до известной степени на поверхности явлений.

Втеории элементарных частиц осуществляется еще больший отход от лапласовского детерминизма в понима! нии причинности, чем это наблюдается в квантовой меха! нике. «Изменение касается в первую очередь понятия причинной цепи, тесно связанного с таким свойством объективных процессов, как определенность их в количе!

ственном и качественном отношении… Выделяющими становятся родовые характеристики (по типу взаимодей! ствия, подчинению тем или иным симметриям, месту

вспектре «частиц» семейства и т. д.), а не индивидуаль! ные различия… Вместе с тем понятие причинной цепи переносится с динамики объекта, как это было в классиче! ской физике, на связь качественных состояний микро! объектов, на цепочку взаимопереходов одних «частиц»

вдругие»66.

На симпозиуме «Нильс Бор и наука ХХ века» (4–7 октября 1985 года, Пущино) Е.Л. Фейнберг назвал квантовую механику «светлячком», осветившим путь решения фундаментального вопроса: как осуществляется переход от причинно!следственной связи к свободе воли живого организма? Он выразил сожаление, что такая злободневная проблема почему!то не дискутируется на симпозиуме, и призвал при ее решении использовать имеющийся материал науки, в том числе и теорию флуктуаций.

Всовременной биологии вероятностный стиль мышле! ния утвердился основательно и прочно67. В подтверждение этого положения можно сослаться на закон гомологиче! ских рядов.

Развитие современной биологии показало несостоя! тельность как автогенетической концепции эволюции, абсолютизирующей статистические методы познания живого, так и эктогенетической концепции, абсолютизи! рующей причинную зависимость индивидуальных наследственных различий от воздействия среды.

Вобщественной жизни специфика соотношения необходимого и случайного в причинной и закономерной связях определяется особой ролью субъективного фактора

вистории. Сама диалектика случайного и необходимого здесь перерастает в диалектику свободы и необходимости. Таким образом, исследование диалектики необходимого и случайного под углом зрения вероятностно!статистиче! ских представлений о реальности остается весьма акту! альной проблемой в процессе дальнейшего развития неко! торых современных научных теорий68 и современной практики.

Ю.Я. Дмитриев

Первая научная революция и становление новой философии

Философия и наука – несмотря на отдельные коллизии противоречия и недоразумения между ними – с самого начала своего возникновения развивались в общем

ицелом в гармоническом взаимодействии и плодотворном сотрудничестве. Они подвергали друг друга «взаимной критике» и поставляли одна другой «материал для творче! ского воображения» (А.Н. Уайтхед). И история мышле! ния выступает в данном контексте как «история ошибок

иуспехов в этой совместной деятельности». К тому же многие мыслители выступали одновременно и как выдающиеся философы, и как яркие представители той или иной области науки (зарождающейся или уже сложившейся). Этот процесс можно проследить на всем

протяжении развития философии и наук, начиная с античности – Фалес, Пифагор, Демокрит, Аристотель и другие – и кончая их современным состояниям.

Причем научные исследования и открытия ориентиро! вали философию на решение вполне определенных, акту! альных для них проблем (например, разработку соответ! ствующих данному уровню развития науки и теории поз! нания научных методов, исследования структуры, языка

имеханизма развития и другие). В свою очередь, филосо! фия выполняла (и выполняет) по отношению к науке –

ив жизни общества в целом – ряд важнейших функций. Основными из них являются, с нашей точки зрения, миро! воззренческая, гносеологическая, логическая и методоло! гическая. Все другие функции философии – аксиологиче! ская, прогностическая, идеологическая, гуманистическая

идругие – так или иначе вытекают из исходных функций, которые, в свою очередь, также находятся между собой в субординационной взаимосвязи69. И поскольку филосо! фия есть «эпоха, схваченная в мысли» (Гегель), или, словами Маркса, «духовная квинтэссенция эпохи», то эти функции ориентированны на поставленные каждой эпохой задачи и выдвигаемые ею проблемы, в том числе

проблемы науки. Проанализируем в этом контексте основ! ные формы и направления взаимосвязи философии и науки в новое время.

Этот период характеризуется становлением капитали! стического способа производства, выдвигающего все новые технические задачи и подробности, стимулировав! шие развитие науки и обусловливавшие ее поворот в сторону их удовлетворения. Значительных успехов достигают в этот период математика, механика и астроно! мия – науки, наиболее близкие к потребностям производ! ства, развитию торговли, мореплавания, городов, совер! шенствованию машинной индустрии, изменениям в технике земледелия, транспорта, связи и другим. Обусловленные этими процессами (и непосредственно работающие на них) выдающиеся достижения науки часто характеризуются как период научной революции – начиная с открытий Коперника и заканчивая работами Ньютона. В этих условиях происходит переориентация философии с религиозной тематики, религиозной пробле! матики вероучения и догматики, характерных для средне! вековья на ее тесную и всестороннюю связь с наукой. Эта связь реализовывалась по всем основным направлениям:

–формирование нового, механико!математического мировоззрения (в отличие от религиозного, идеалистиче! ского);

–разработка нового метода, ориентированного на опыт, практику, на связь с наукой и производством;

–тщательное всестороннее специальное исследование теории познания – и сенсуалистического, и рационалисти! ческого ее направлений (в то время как в средневековой философии доминирующее значение имела вера);

–разработка новой логики;

–изменение аксиологической ценностной ориентации философии.

Проанализируем эти положения несколько подробнее. Так, под влиянием успехов математики и механики фор! мируется принципиально иная – по сравнению со средне! вековой – система взглядом на мир, качественно иное мировоззрение. Его формирование связано прежде всего

сименами Галилея (бывшего, кстати, профессором не

только математики, но и философии, в Пизанском универ! ситете), Декарта, Ньютона, Гоббса, Спинозы и других. В наиболее последовательной форме это новое мировоззре! ние было выражено в учении Декарта, соединившего

водном лице крупнейшего математика, физика и филосо! фа своего времени.

Основным положением, исходя из которого Декарт раз! рабатывает свою мировоззренческую концепцию, явилось отождествление материи и пространства признание протя! жения единственным объективным свойством материи. Согласно Декарту, мы можем последовательно исключить из тела такие свойства, как твердость, цвет, тяжесть, теплоту и т. д., не изменяя при этом сколько!нибудь при! роду самого тела. Отсюда Декарт делает заключение, что «природа материи, или тела, рассматриваемого вообще, состоит не в том, что оно – вещь твердая, весомая, окра! шенная или каким!либо образом воздействующая на наши чувства, но лишь в том, что оно – субстанция, протя! женная в длину, ширину и глубину»70.

Но Декарт на этом не останавливается. Он отождест! вляет далее протяжение и количество, различные про! странственные характеристики материи с различными ее количественными характеристиками. И Декарт иронизи! рует над «изощренными философами», которые не только различают вещь и ее притяжение, но «отличили также количество от протяжения».

Из отождествления материи с протяжением (простран! ством), а протяжения с количеством (величиной) следует, что материя и количество также оказываются тождествен! ными, совпадают в самой своей сущности. Поэтому тело и его величина, число, «счисляемая вещь» суть, по Декар! ту, одно и то же.

Отождествление пространственных характеристик материи с ее количественными характеристиками нахо! дит более конкретную разработку в математических исследованиях Декарта. Введя прямоугольную систему координат, понятие переменной величины и буквенные обозначения в алгебре, Декарт получил возможность пред! ставить качественно различные геометрические фигуры

ввиде различных числовых соотношений, а непрерывно

изменяющиеся геометрические величины выразить

спомощью численных переменных, получивших буквен! ные обозначения. Тем самым получила диалектическое решение насчитывавшая более чем двухтысячелетнюю историю своего существования проблема соотношения прерывного и непрерывного, которая была поставлена уже в античной философии – пифагорейцы, элеаты и амомисты, Аристотель – и вновь возникла в новое время в учении Галилея. Причем Декарт рассматривает диалек! тику этих величин, возможность их взаимовыражения не только в математических, но и философских работах.

Однако новый важнейший шаг, который сделал Декарт в исследовании этих проблем – разработка идеи о нераз! рывности количественных характеристик материи с са! мой материей, обоснование атрибутивности, материали! стическое решение вопроса о природе «математических предметов», раскрытие диалектики дискретного и непре! рывного и др., – сопровождался и новым шагом на пути сведéния качественных характеристик объектов к их количественным характеристикам. Ибо все качественное богатство и разнообразие предметов объективного мира как бы «угасает» у Декарта в одном их свойстве – зани! мать определенную часть пространства (выражаемую к тому же в числовой форме). А все виды движения сводят! ся к пространственному перемещению. «…Мне неизвестна иная материя телесных вещей, – пишет Декарт, – как только всячески делимая, могущая иметь различную фигуру и движимая различным образом, иначе говоря, та, которую геометры называют величиной и принимают за объект своих доказательств»71. Тем самым сформирова! лось и получило логическое завершение механико!мате! матическое мировоззрение, вполне соответствующее уровню развития наук и духу своего времени.

Параллельно с этим и в тесной взаимности друг

сдругом исследовались гносеологические, логические и методологические проблемы. Причем как их постанов! ка, так и решение также были ориентированы на опыт, практику, науку. В этом направлении разрабатывались как сенсуалистическая, так и рационалистическая теории познания. Первая из них – с существенными оговорками –

представлена Бэконом, в своей классической форме – Локком, сформулировавшим, в частности, кредо сенсуа! лизма – «Нет ничего в нашем разуме, чего первоначально не было бы в чувствах», – а также французским материа! лизмом. Она ориентирована на опты, эксперимент. Вторая, рационалистическая, опиралась прежде всего на математику и разрабатывалась Декартом, Спинозой, Лейбницем и др. Полемизируя с сенсуалистами, рациона! листы резонно указывали, что чувственный опыт всегда неполон, незавершен и поэтому по природе своей не может дать подлинно научного знания. Речь здесь шла, таким образом, о философском обосновании всеобщности

инеобходимости научного знания – фундаментальной гносеолгической проблемы, получившей позднее обстоя! тельную разработку в «Критике чистого разума» Канта. Но как та, так и другая гносеолигические теории замыка! лись в конечном итоге на практику, науку, производство

ибыли ориентированы на запросы и потребности своего времени. Важное место в философии Нового времени зани! мали также проблемы разработки новой логики. Так, уже Бэкон решительно подчеркивал, что та «логика, которая теперь имеется, бесполезна для открытия знаний» и не способствует «отысканию истины». Эти задачи, считает он, могут быть решены только с помощью индуктивной логики, но не в традиционном ее понимании, а посред! ством предложенной им новой теории индукции. Пробле! мы логики исследуются и другими философами Нового времени, среди которых следует особо отметить Лейбница.

Инаконец, методологический аспект философии. Раз! работка и исследование нового метода занимает особое место в этот период. Достаточно сказать, что у Бэкона

иДекарта есть работы («Новый Органон» и «Рассуждение о методе»), специально посвященные анализу этой пробле! мы – разумеется, в ее взаимосвязи с онтологической, гносеологической и логической проблематикой. Не имея

здесь возможности рассматривать проблему метода в философии и науке Нового времени в полном ее объеме – определение метода, анализ его структуры и роли в науч! ном познании, правила и требования метода, различные его трактовки и т. д., – остановимся лишь на одном аспек!

те этого вопроса, имеющем самое непосредственное отношение к взаимосвязи философии и науки именно того периода – утверждении доминирующего значения и затем абсолютизации роли количественных методов исследова! ния.

Разработка нового метода осуществлялась в острой полемике с «теорией» скрытых качеств и качественной методологией средневековой схоластики. Как справедли! во отмечал Э. Кассирер, все естествознание средневековья,

вособенности химия и алхимия, может быть понято лишь

вконтексте этого учения72. Стержнем его является представление о качествах как о субстанциональных и акцидентальных формах, как об особых сущностях, имеющих самостоятельное, отдельное от тел бытие и спо! собных появляться («привходить») в вещах и покидать их, определяя тем самым их «природу» и ее изменение. Отсюда – все поиски «философского камня», возможности превращения неблагородных металлов в золото и т. п.

«Теория» скрытых качеств не только не давала какого! либо удовлетворительного объяснения и решения вставав! ших проблем, но, более того, приводила к тому искус! ственному удвоению мира, несостоятельность которого была обоснована в свое время еще Аристотелем в связи с его критикой учения Платона об идеях. Качественная методология средневековой схоластики затрудняла далее выявление общих закономерностей природы, ибо каждое явление объяснилось с помощью соответствующего «скрытого качества», и, по мере раскрытия новых явлений, число этих «качеств» неограниченно увеличива! лось. Нараставшие теоретические трудности и развитие практики все более выявляли несостоятельность качественной методологии и качественных теорий того времени, обусловливая необходимость перехода познания к новой ступени развития.

Схоластические «объяснения» явились впоследствии объектом острой критики и едких насмешок. Мало кто из философов нового времени обошел их молчанием. В поток общей критики с позиций последующего этапа развития науки внесли свою лепту и Галилей, и Декарт, и Гоббс, и Лейбниц и др. Так, Г.В. Лейбниц, назвав подобную

философию «варварской», отмечает, что ее «теперь прези! рают с полным основанием», ибо она «спасала явления тем, что выдумывала для них специальные скрытые каче! ства или способности, считавшиеся похожими на неболь! ших демонов или домовых, готовых выполнять беспреко! словно все то, что от них требуют, вроде того как если бы карманные часы указывали время благодаря некоторой часопоказывающей способности, не нуждаясь ни в каких колесиках, или как если бы мельницы мололи зерна благодаря некоторой размалывающей способности, не нуждаясь в таких вещах, как жернова»73.

Естественно, что подобные объяснения не могли удо! влетворить запросов развивавшегося производства и но! вые требования науки и что «теория скрытых качеств не могла послужить в новых условиях сколько!нибудь удо! влетворительной методологией научного познания. В эту эпоху возникает потребность в естественном объяс! нении явлений, в их точном количественном описании.

Следует, однако, заметить, что и в эпоху средневековья осуществлялись определенные количественные исследо! вания, но они носили эпизодический характер и не играли какой!либо существенной роли. Интерес к количественно! му осмыслению действительности, к количественным методам познания значительно усиливается в эпоху Возрождения (Николай Кузанский, Леонардо да Винчи

идр.), причем количественная тенденция благополучно «уживается» в этот период с тенденцией качественной. Эти тенденции находят далее свое продолжение и разви! тие в учениях Ф. Бэкона и Г. Галилея – двух ярких фигур, стоявших на пороге «капиталистической эры». И Бэкон,

иГалилей считали целью научного познания изменение природы на основе глубого изучения ее законов и в равной мере проводили идеи экспериментального естествозна! ния. Но если у Галилея эксперименты носили в своей основе количественный характер и в их результате вы! являлись количественные законы, получавшие математи! ческое выражение, то у Бэкона доминировал еще каче! ственный подход к исследованию природы – «рассечение» ее на «простые натуры», или отдельные качества вещей

илежащие в их основе «формы» (законы).

Этот аспект философии Бэкона чутко уловил молодой Фейербах: «Его (Бэкона. – Ю.Д.) ум именно ввиду его вну! треннего родства с чувственностью был направлен на особенности и отличия, на качество вещей, стремясь понять вещи в их специфическом качественном бытии

ижизни. Господствующее над ним и определяющее его понятие есть понятие качества… В этом отношении Бэкон стоит одиноко. Ибо господствующее понятие у Гоббса, Декарта и прочих исследователей природы его и более позднего времени в их воззрениях на природу есть поня! тие количества, для них природа является предметом изучения лишь со стороны ее математической определя! емости»74.

Таким образом, потребности и успехи развивавшегося производства привели, правда не повсеместно и не сразу, к формированию и господству односторонне количествен! ной, механико!математической концепции природы. Они обусловили вначале лишь экспериментальный харак! тер естествознания (и разработку экспериментального метода), тесную связь его с практикой, способствовали переосмыслению цели и задач науки. Наряду с количе! ственным исследованием действительности человеческое познание осуществляет в философии Бэкона попытку про! должения также и качественной линии, последовательно материалистически переосмыслив проблему качества

иподчинив качественные методы решению практических задач. Познание движется в течение определенного времени в двух направлениях по пути удовлетворения практических потребностей (причем параллельных, не! пересекающихся направлениях, без установления какой! либо взаимосвязи между ними) – качественном и количе! ственном. Однако практика внесла затем еще раз свои коррективы, обусловив расцвет одного из них и угасание другого.

Ибо развивающуюся буржуазию интересовали прежде всего достижения в области техники, а для этих послед! них необходимо было развитие механики и – «наряду с ней, на службе у нее» (Энгельс) – математики. Достигае! мые с помощью механико!математических исследований практические результаты были настолько поразительны,

что пафос количественного исследования и объяснения явлений постепенно становится всеобщим, захватывает всех ученых и философов того времени. К тому же механи! ка предоставляла исключительно богатый материал для количественных исследований и ставила перед ними все новые задачи, стимулируя их дальнейшее развитие. Если учесть к тому же крайнюю неразвитость других наук того времени, в которых более, нежели в механике, проявляется необходимость также и качественных иссле! дований, то становится понятным, почему даже соотече! ственник Бэкона, его ученик и младший современник Т. Гоббс развивает как свое учение о природе, так и мето! дологию, более близкие к Галилею, нежели к своему непосредственному учителю.

Отождествив философию с рациональным мышлением («Философия есть рациональное мышление, есть логиче! ское рассуждение»), Гоббс само рациональное мышление сводит в конечном итоге к арифметическим и геометриче! ским операциям, подчеркивая тем самым универсаль! ность математических методов и их применимость к самой философии. В связи с этим интересно также отметить, что основные философские произведения Спинозы – «Этика» и «Основы философии Декарта…» были изложены «геоме! трическим способом». И количественные методы исследо! вания практически полностью вытеснили в тот период методы качественные.

III.ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫЕ

ИЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

Э.В. Гирусов, Е.Д. Никитин

Концепция гармонизирующего развития в контексте решения экологических проблем России1

Стремительно движется вперед XXI век, обостряя перед человечеством задачи, не решенные в ушедшем тысячелетии, и ставя новые, еще более сложные пробле! мы. Среди них – поиск таких универсальных алгоритмов поведения человека и социума в меняющемся мире, кото! рые предусматривали бы позитивное разрешение сопря! женных противоположных процессов во взаимодействии человека, общества, природы. В данном контексте нами была сформулирована концепция гармонизирующего развития (Никитин, 2005; Никитин, Гирусов, Шоба и др., 2006), находящаяся с теорией устойчивого развития

вотношениях преемственности. Изложим главное содер! жание данной концепции в контексте решения актуаль! ных экологических проблем России.

Концепция гармонизирующего развития включает

всебя несколько важнейших составляющих. Прежде всего, признание того, что без сохранения и реального восстановления естественно!исторической биосферы чело! вечество лишается каких!либо серьезных перспектив развития и даже существования. Главная причина здесь

втом, что биологическая основа человека – его организм – является частью биосферы, а потому без нее он не только развиваться, но и существовать не в состоянии.

В то же время сама биосфера в силу как естественных причин (периодические оледенения и др.), так и антропо! генно обусловленных обстоятельств (сведéние большей части лесов, глобальное загрязнение и т. п.) не может рас! сматриваться как полностью безопасная среда обитания. Она нуждается в существенных капиталовложениях с целью восстановления разрушенных человеком природ! ных ландшафтов и зон и блокировки нежелательных в ней катастрофических процессов и эволюционных изменений. Коэволюционировать вместе с природой к очередному оледененению, как нам представляется, не только нецеле! сообразно, но и не очень интересно. А подвергнуть биосфе! ру техногенному перегреву – явное преступление. Замена же естественной биосферы на искусственную среду, как показали исследования ряда авторов, современному чело! вечеству не по плечу.

Но откуда же взять средства для решения указанной сложнейшей проблемы? Тем не менее источники средств есть. И важнейшие из них – это перевод финансовых потоков и технологий из сфер обеспечения военного производства и запросов общества гипертрофированного потребления различных товаров и услуг на комплексные полномасштабные исследования динамики природы и решения экологических задач различного уровня – от индивидуального до глобального.

Однако для достижения успехов во всем этом необходи! мо существенно изменить господствующие до сих пор механизмы развития общества и систему ценностей в жизни цивилизованных стран. Противоречия, борьба, максимальное удовлетворение материальных запросов индивидуума, как движущие стимулы прогресса, должны уступить пальму первенства другим ориентирам – поиску согласия, взаимоподдержки, примату духовного над мате! риальным и др. Во всех этих планах и действиях Россия должна занять подобающее ей достойное место, так как, несмотря на огромные потери периода реформ, она все еще обладает колоссальными природными ресурсами, интел! лектуальным и духовным потенциалом. В этой связи попытки «отжать» из России все, что можно и похоронить окончательно как великую державу, контрпродуктивны,

ибо только коренные этносы, а не пришельцы, в состоянии найти общий язык с любимой ими природой и реализовать на практике совместное с ней гармонизирующее развитие. И еще одно важнейшее условие осуществления такого развития – это совершенствование самого человека. Не могут безнравственные люди реализовать красивый замысел, ибо логика их индивидуальной эволюции не сов! падает или противоречит логике данного замысла.

Рассмотрим более подробно особенности эколого!геопо! литической стратегии России в контексте концепции гармонизирующего развития, освещенной нами ранее (Никитин, Шоба, Гирусов и др., 2003).

Наступившее тысячелетие ознаменовалось рядом собы! тий, требующих глубинного осмысления путей дальней! шего развития человечества в целом и ведущих мировых цивилизаций, среди которых, при реализации ряда усло! вий, российская цивилизация занимала, занимает и будет занимать одно из центральных мест, несмотря на все периодические потрясения, испытываемые нашей стра! ной. Что же это за условия, в совокупности определяющие развитие России на среднюю и дальнюю перспективу? Отвечая на данный вопрос, мы коснемся в основном эколо! гического аспекта, ставшего особенно злободневным в последние десятилетия.

Первое принципиальное положение, на которое мы опираемся в дальнейших рассуждениях, – это тезис о неразрывном единстве этноса и той части природной среды, где он сформировался и продолжает существовать в настоящее время. В этой связи нами было введено поня! тие биогеоэтносферы (БГЭ) как целостной глобальной системы, включающей в себя совокупность этносов Земли

ивмещающей их планетарный комплекс, образованный приповерхностной частью атмосферы и литосферы, биомиром Земли, гидросферой и почвенной оболочкой.

Российская цивилизация – это евразийский блок биогеоэтносферы со своим историческим назначением

инезаменимыми функциями в жизни и развитии челове! чества, которое все более и более начинает существовать как единое планетарное образование. В настоящее время данный процесс называется глобализацией. Зародился

он не вдруг, поскольку еще Кант говорил о необходимости создания мирового правительства. Признавая объектив! ную обусловленность данного процесса, поскольку на! личие глобальных проблем требует в определенном отно! шении глобальности управления, необходимо со всей решительностью заявить об исключительной ответствен! ности любой державы, берущей на себя роль лидера в этом процессе. Как известно: «рыба гниет с головы», и если че! ловечество смирится с тем, что им будет управлять несовершенный лидер, то оно обречено на известный финал, который нетрудно предсказать. В данной связи Россия никак не может уйти от первостепенного участия в планетарных интеграционных процессах, ибо они захва! тывают всю биогеоэтносферу, а наша страна обладает наиболее крупной ее частью и до сих пор является держа! вой, обладающей огромным ресурсным потенциалом.

Признание положения о том, что современные мировые цивилизации (российская, американская, европейская, китайская и др.) являются частью планетарной цивилиза! ции и функционируют как определенные незаменимые органы единого планетарного механизма (биогеосоциос! феры, биогеоэтносферы), приводит к выводу, что гибель любого этого органа неизбежно приведет к патологиче! ским трансформациям всего мирового сообщества. Такой вывод дает нам основание сформулировать некоторые подходы в определении основных положений стратегии развития России в третьем тысячелетии в контексте концепции гармонизирующего развития.

Главным базовым основанием, на котором должна фор! мироваться вся стратегия и ее ведущие компоненты, явля! ется положение о том, что благополучие России и всей планетарной цивилизации будет зависеть от того, сумеет ли наша страна сохраниться как единая великая держава и в будущем продолжать играть те роли, которые она игра! ла не одно столетие. Ясное осознание этих ролей (функ! ций), их четкое определение и составит стратегический каркас развития России. В ряду таких функций выделя! ются прежде всего: духовно!интеллектуальная, ресурсно! экологическая, миротворческая, интеграционно!комму! никативная, природосохраняющая. Кратко поясним их,