Актуальные проблемы философии науки

Изучение объективно существующих информацион! ных систем впервые позволяет рассматривать экспери! ментальные возможности получения данных о материаль! ных объектах вне Метагалактики.

Неизмеримо возрастают масштабы человеческого по! знания: от двух форм существования материи – вещества

иполя – наука приходит к возможности регистрации иных материальных субстанций. Полное естественно! научное объяснение начинают получать не только явления типа «первовзрыва Вселенной» и «реликтового излучения», скрытой «массы» и взаимосвязи между собой «разлетающихся фотонов», но и, вероятно, основные физические понятия: масса, энергия, заряд, поле, квант

ит. д.

Все предпосылки для этого в теории информационно! фазового состояния материальных систем практически уже заложены.

Электромагнитная среда физического вакуума – это лишь «световая материя», другие формы существования материи еще предстоит обнаружить.

Представление о мировом эфире как об упругой среде были необходимы для объяснения поперечного характера распространения в вакууме электромагнитных волн.

Информационно!фазовое состояние физического ваку! ума вследствие полевой информационной ретрансляции (ПИР) должно обладать свойством, аналогичным «упруго! сти формы», поскольку каждая ячейка электромагнитной среды физического пространства после возмущения дол! жна возвращаться в исходное положение соответственно своему кодовому расположению в матрице других ячеек. Если возмущение превышает стабилизационную энергию матрицы ячеек физического пространства, то происходит разрушение матрицы и преобразование электромагнитной среды (например, «рождение пары электрон – позитрон» и т. п.).

Неожиданное и фундаментальное добавление к пред! ставлениям, формирующим физическую картину мира, вносит анализ положения Д.И. Менделеева о химическом понимании мирового эфира.

Химическая картина мира

Анализ сущности информационно!фазового состояния материальных систем резко подчеркивает информацион! ный характер химических взаимодействий. Вода как химическая среда, оказавшись первым примером инфор! мационно!фазового состояния, скорее всего, ближе к сре! де, в которой протекают процессы, по форме напоми! нающие химические. Поэтому химическое понимание мирового эфира Д.И. Менделеева становится чрезвычайно актуальным. Давно замеченное терминологическое совпа! дение при описании соответствующих процессов превра! щения частиц в химии и в физике элементарных частиц как реакций дополнительно подчеркивает роль химиче! ских представлений в физике.

Предполагаемая взаимосвязь между информационно! фазовыми состояниями водной среды и электромагнитной среды физического вакуума свидетельствует о сопут! ствующих химическим процессам изменениях в физиче! ском вакууме, что, вероятно, и ощущал Д.И. Менделеев в своих экспериментах.

Следовательно, в вопросе о природе мирового эфира химия в каких!то моментах выступает даже определяю! щей по отношению к физическому воззрению.

Поэтому говорить о приоритете физических или хими! ческих представлений в выработке научной картины мира, вероятно, не стоит.

Биологическая картина мира

Существующее разделение на живую и неживую приро! ду как бы заранее отрицало даже саму возможность пере! носа «живого» в разряд фундаментальных основ мирозда! ния. Представить в фундаменте всего сущего нечто живое означало признание бога. Это никак не вписывалось в понятие научной картины мира, которая с самого начала противопоставлялась божественному происхождению мира.

Выход на всеобщий фундаментальный уровень таких близких биологии понятий, как информация в живых системах (за счет обнаруженной информационной взаимо! связи информационно!фазовых состояний водной среды

и среды физического вакуума), а также такого ее свойства, как комплементарность, без которой оказалось невоз! можным говорить о способах передачи информации (т. е. о молекулярной и полевой ретрансляции), впервые позволил увериться в необходимости присутствия этих биологических категорий при построении целостной картины мира.

Анализ информационно!фазового состояния мате! риальных систем показывает, что без информационного статуса единой картины мира представить уже невоз! можно.

Следовательно, вхождение живого и разумного в раз! ряд первооснов мироздания определяет роль биологиче! ской картины мира в построении общей научной картины мира.

Социальная картина Вселенной

Философия науки была бы незавершенной, если бы не охватывала всех областей человеческого познания. При анализе информационно управляемого мира, строгом

ив лучших традициях естествознания, казалось бы, не оставалось места для непредвиденных действий, отхо! дящих от объективного характера проявления всей совокупности природных законов. Однако самым порази! тельным в последовательном применении открытия информационно!фазового состояния материальных сис! тем оказывается признание социального характера суще! ствующей Вселенной. Действительно, наличие разумных существ на разных уровнях развития цивилизации и их безусловное включение в мировое информационное поле означает, что появление нашего мира, например, согласно теории первовзрыва, не обязательно должно было про! изойти вследствие действия каких!то природных причин, хотя и по природным законам. Это могло быть также

ирезультатом деятельности других цивилизаций, решив! ших создать условия для возникновения еще одной циви! лизации. Тогда информация, поступающая из космоса, а точнее, через информационные ячейки физического пространства, вполне может содержать те составляющие, которые способны осознанно влиять на социальные

процессы на Земле. В этом случае не исключено также, что во Вселенной могут оказаться определенные сферы влияния разных цивилизаций и их интересы по отноше! нию к земной цивилизации не всегда могут совпадать. Все это наводит на мысль о возможном существовании социального устройства всей нашей Вселенной, и тогда наши социальные устои могут оказаться конечным отра! жением Всемирного устройства.

Такое логически красивое завершение нового предста! вления о мироустройстве еще раз показывает, сколь суще! ственно могут поменяться взгляды человечества всего лишь при появлении одной догадки или обоснованного предположения. С другой стороны, именно разработка, создание и изложение концептуальной сущности есте! ствознания позволили получить столь непротиворечивую картину мира и логически правильно и справедливо, что на этой всеобъемлющей стадии произошло слияние концептуальной сущности естествознания с концептуаль! ной сущностью науки в целом.

А.И. Панченко

Физическая реальность как объект «Экспериментальной метафизики»7

Согласно систематизатору трудов Аристотеля Андрони! ку Родосскому, под метафизикой понимается учение о сверхчувственных началах и принципах бытия. Соглас! но Абнеру Шимони (физику и философу второй половины XX века из Бостонского университета, США), существует

экспериментальная метафизика как исследование «границ между физикой и философией».

Эти определения имеют значение для философии науки, что мы и попытаемся показать далее. Начнем с физической реальности (далее – ФР). Что это такое – понятие, бытие или что!то еще? Ответов на этот вопрос много. Это: 1) объективная реальность; 2) срез объектив! ной реальности, изучаемый физикой; 3) фундаментальная онтологическая структура, относящаяся не только к фи! зическому миру; 4) мысленная модель, образ (субъектив! ная реальность). По А. Эйнштейну, ФР есть «своего рода программа». Развивая концепцию Эйнштейна (и И. Кан! та), Э.М. Чудинов писал, что «понятие ФР характеризует объективно!реальный мир не сам по себе, а в том виде, как он просматривается через призму данной теории». К этим ответам можно добавить два момента: 1) ФР – это не толь! ко содержательная физическая картина мира, но и когни! тивное образование (теоретизированный мир); 2) в фило! софско!методологическом понимании ФР содержится не только конструктивный теоретический фактор, но и мате! риальная практическая деятельность. Человек творит мир не только в своих идеальных конструкциях, но и в их практическом осуществлении.

В этой связи в философии физики возник спор, кото! рый продолжается до сих пор. Данный спор в какой!то мере помогли разрешить неравенства Дж. Белла, при помощи которых можно экспериментально проверять (но, конечно, далеко не до конца), как устроена ФР, како! ва ее природа и характеристики – насколько она чувствен! на и насколько сверхчувственна.

Споры Эйнштейна и Бора, эксперименты по проверке неравенств Дж.Белла показали, что: 1) ФР существует и как объективная реальность; 2) понятие ФР следует отличать от объективной реальности; 3) содержание ФР

вквантовой физике гораздо богаче ее содержания в клас! сических физических теориях (от Ньютона до Эйнштей! на); 4) невозможно построить никакую новую физическую теорию, не учитывая категорию целостности мира.

В1935 году А. Эйнштейн, Б. Подольский и Н. Розен опубликовали в журнале «Physical review» статью под названием «Можно ли считать квантово!механическое описание ФР полным?». В статье предложен мысленный эксперимент, который предназначался для того, чтобы показать неполноту квантовомеханической теории в отно! шении описания ФР. Центральным утверждением статьи является следующее: «Если мы можем, без какого бы то ни было возмущения системы, предсказать с достоверно стью (т. е. с вероятностью, равной единице) значение некоторой физической величины, то существует элемент ФР, соответствующий этой физической величи не». Что же касается полного описания, требующегося от теории, то «каждый элемент ФР должен иметь отражение

вфизической теории» (там же).

Так должна быть устроена ФР, а квантовая механика (КМ) должна все это предсказывать. Она это и предсказы! вает. Но в КМ, например, проекции спина одной и той же частицы на разные оси не могут быть определены (измере! ны) одновременно. Если измерена одна проекция, то дру! гая проекция не имеет определенного значения. Все это выражается принципами неопределенности В. Гейзенбер! га, дополнительности Бора, корпускулярно!волнового дуализма Л. де Бройля. Эти принципы, принятые в КМ, не отвечают требованию полноты описания ФР, т. е. ФР «сверхчувственна».

Бор среагировал на статью упомянутых авторов следу! ющим образом: ФР – это явление, феномен, а феномен не может быть ФР вне контекста участия измерительных приборов. Если этот контекст учитывается, то КМ полна в том смысле, что она полностью предсказывает эффекты поведения микрочастиц, т. е. ФР «чувственна».

Дальше шли длительные обсуждения этого разногла! сия, строились теории со скрытыми параметрами (СП), чтобы как!то восполнить «недостаток» КМ, заключаю! щийся в том, что она не описывает ФР в понимании Эйн! штейна. В 1964 году американский физик Дж. Белл вывел ряд корреляционных неравенств, при помощи которых оказалось возможным экспериментально проверить, кто прав: Эйнштейн или Бор.

Эти неравенства справедливы для любой теории, допу! скающей СП как «элементы ФР сами по себе», но резуль! таты их проверки подтвердили не гипотезу СП, а лишь предсказания КМ. Неравенствам Белла давались самые разные оценки, дискуссии об их значении идут уже более 50 лет. Но что можно считать «историческими достиже! ниями» в анализе проблематики, описываемой неравен! ствами Белла?

Так, А. Файн выяснил, что при выводе неравенств Белла были использованы несколько различных (а не одно, как первоначально считал сам Белл) условий локальности: 1) белловская локальность, или утвержде! ние о том, что «результаты измерений определенных квантово!механических наблюдаемых одной системы не подвержены непосредственному влиянию видов измере! ний, производимых непосредственно над второй системой, которая достаточно отделена от первой в пространстве»; 2) условие факторизуемости, или «кондициональной сто! хастической независимости», означающее, что «для каж! дой спаренной системы (или для каждого СП) в корреля! ционном эксперименте с разделенными частями вероят! ность пары результатов одновременных измерений может быть представлена произведением вероятностей отдель! ных результатов». Файн выделил еще и третье условие локальности, или эйнштейновский принцип локальности, которое отличается от первого (белловского) условия тем, что в нем речь идет не о результатах измерения (т. е. не о наблюдаемых величинах), а о «реальных физических состояниях».

Эйнштейн доказывал, что КМ не удовлетворяет его условию локальности как независимости «реального состояния» одной системы от того, что проделывают с дру!

гой, пространственно отдаленной (и отделенной) систе! мой. КМ неполна потому, что она не «вскрывает» «реаль! ные физические состояния», которые должны определять физические свойства, проявляющиеся в наблюдениях. Поскольку же наблюдаемые в КМ величины не являются «реальными», нет причин беспокоиться по поводу того, могут они или не могут испытывать «нелокальные влия! ния».

Новые уточнения в анализ неравенств Белла внесли Д. Ховард и Дж. Джаррет. Джаррет показал, что условие факторизуемости совместных вероятностей результатов одновременных измерений (или, в его терминологии, условие «сильной локальности») распадается на два неза! висимых условия – условие «полноты» и условие «слабой локальности». «Слабая локальность» эквивалентна требо! ванию релятивистской локальности, или принципу близ! кодействия (она может быть отождествлена также с бел! ловским условием локальности), а условие «полноты» предполагает справедливость критерия Эйнштейна – Подольского – Розена (о том, что в полной физической тео! рии должен иметь отражение каждый элемент ФР)

ивыражается в требовании взаимной независимости эйнштейновских «реальных физических состояний». Иными словами, условие факторизуемости совместных вероятностей результатов одновременных измерений эквивалентно конъюнкции принципа близкодействия

иусловия факторизуемости «скрытых состояний».

Всвою очередь, Д. Ховард, назвав условие факторизуе! мости «скрытых состояний» условием «сепарабельности» (или разделимости), подчеркнул важность различения принципов локальности и сепарабельности: «Сепарабель! ность означает, что пространственно разделенные системы обладают отдельными реальными состояниями (это, по сути дела, есть выражение условия локальности Эйнштей! на. – А.П.), а локальность – что состояние системы может быть изменено только локальными эффектами, распро! страняющимися с конечными, досветовыми скоростями. Между двумя этими принципами нет необходимой связи, хотя они и представлялись часто как одно и то же... КМ – это несепарабельная локальная теория».

Если резюмировать изложенное выше об исторических достижениях в анализе неравенств Белла и приложений теоремы Белла, то эти достижения будут заключаться в следующем.

Во!первых, в ходе этого анализа была выявлена слож! ная структура принципа локальности. Оказалось, что этот принцип расщепляется на ряд составляющих. Среди них: 1) условие «слабой локальности», отвечающее по своему содержанию принципу близкодействия; 2) условие локальности в смысле факторизуемости совместных веро! ятностей результатов одновременных измерений, требую! щее, по сути дела, редукции квантовой вероятности к бездисперсным мерам классической статистики (это условие отвечает условию «сильной локальности» Джар! ретта); 3) условие локальности в смысле факторизуе! мости, или сепарабельности, «реальных физических состояний» (или эйнштейновский принцип локальности, который имеет также наименования принципа сепара! бельности и принципа реальности) (условие «полноты»),

Во!вторых, благодаря анализу понятия локальности выяснилась важность различения принципов локально! сти и сепарабельности. Оказалось, что КМ является локальной, как и классические физические теории и спе! циальная теория относительности, но, в отличие от них, несепарабельной теорией.

В!третьих, благодаря этому в концептуальный аппарат физики вошло новое понятие «несепарабельность», ко! торое именуется так же как «целостность». Важно под! черкнуть, что это понятие отличается от понятия нело! кальности, которое обычно связывается с допущением сверхсветовых взаимодействий.

В!четвертых, была установлена связь специфики веро! ятностных представлений в физике с принципами локаль! ности и сепарабельности (или несепарабельности).

Среди перечисленного, возможно, наибольшей новаци! ей является «несепарабельность» (если это понятие рас! сматривать в более широком смысле – как философское, то – «целостность»). Конечно, это понятие использовалось в квантовой физике и раньше. Достаточно напомнить здесь хотя бы о боровской концепции целостного «кванто!

вого явления». В формальном плане оно связано также с принципом суперпозиции квантово!механических состояний, который допускает возможность существова! ния собственных состояний системы при отсутствии тако! вых для ее подсистем. Это выражается, в частности, в том, что собственное состояние системы не всегда можно пред! ставить в виде произведения собственных состояний под! систем (в общем случае состояние первой представляется суммой произведений последних). Но вот новый акцент

всодержании понятия квантовой целостности, выяснен! ный в процессе анализа теоремы Белла и ее приложений, предполагает переосмысление этого понятия как онтоло! гически исходного и как объясняющего принципа. Возможно, что фоковские «внесиловые» взаимодействия или «обменные силы» Паули являются некоторой интуи! цией квантовой несепарабельности.

Ивсе же понятие целостности как исходное онтологи! ческое понятие физики является на сегодняшний день, можно сказать, полуинтуитивным. Рабочим методологи! ческим принципом в физике все еще остается атомистиче! ский редукционизм. Какие методологические альтернати! вы могут быть здесь предложены?

П. Теллер предлагает следующую экспликацию кван! тово!механической целостности. Он полагает, что в основе КМ лежит не механистический «партикуляризм» как рецидив мировоззрения и методологии классической механики, а так называемый реляционный холизм. «Реляционный холизм» означает, что в квантовой реаль! ности существуют состояния, отвечающие таким отноше! ниям между отдельными объектами, которые не выводят! ся из нереляционных черт этих объектов (т. е. из их свойств «самих по себе»). Такой холизм совместим с прин! ципом относительности в физике как с характеристикой инвариантного и законов. Например, релятивистские квантовые теории поля приписывают невыводимые, или «внутренне присущие», отношения корреляциям про! странственно!временных точек, не отказываясь от лорен! цевской инвариантности (т. е. принципа локальности

всмысле релятивистского близкодействия). В этих тео! риях, однако, не «работает» идея локальности в смысле

контактного взаимодействия между нереляционными величинами, относимыми к точкам. Нарушения нера! венств Белла свидетельствуют о существовании в природе «внутренне присущих» отношений.

Реальность отношений как философская абстракция реальности квантово!физических корреляций ставит, однако, следующую логическую проблему. Пусть физиче! ский мир представляет собой совокупность партикуля! рий, т. е. изолированных и идентифицируемых объектов! вещей. Пусть, далее, развитие человеческого познания и практики свидетельствует, что это онтологическое пред! положение недостаточно и что, кроме партикулярий, необходимо ввести нередуцируемые универсалии (или «внутренне присущие» отношения). Как тогда быть с методом редукционизма? Если этот метод не «работает», то тогда наравне с партикуляриями в мире существуют универсалии. Но если последние существуют, как тогда совместить несводимые квантово!физические отношения целостности с существованием отдельных сущностей? Здесь возникает проблема полноты представления мира, которая проявляет себя особенно при требовании ко! герентности, согласованности описания. Если метод редукционизма безукоризнен, то отношения – артефакт познания! Если отношения реальны и исходны, то они онтологически не укладываются в «партикулярную» кар! тину мира и «переполняют» ее.

Что же такое реализм? С гносеологической точки зре! ния реализм можно определить как доктрину, противо! стоящую субъективному идеализму. С логической точки зрения он принимает концепцию истины как соответствия высказываний реальности, причем, как пишет Д. Мер! док, «высказывания определенного класса выражают свойства реальных объектов, а их истинностные значения определяются реальностью независимо от того, как они нам являются». Мёрдок раскрывает позиции реализма в физике при помощи следующих четырех тезисов: 1) физическая теория должна объяснять явления «в тер! минах постулируемой ФР, скрывающейся за ними. Это значит, что определенные виды ее предложений могут быть действительно пропозициональными, т. е. иметь

истинностные значения, которые определяются ФР неза! висимо от нашего познания ее»; 2) определенные теорети! ческие термины или обозначают реальные физические сущности, которые могут и не восприниматься чувствами непосредственно, или выражают реальные физические свойства; 3) цель физики – построение объясняющих тео! рий, истинных в отношении ФР; 4) физика в ходе своего развития все более приближается к этой цели. Научный реализм добавляет к этим тезисам еще один: «Общеприня! тые физические теории, обеспечивающие наилучшее на данный момент объяснение ФР, следует считать истин! ными, а многие убеждения здравого смысла, противореча! щие им, – отвергать как ложные. С этой точки зрения существуют атомы и элементарные частицы и нереальны такие вещи здравого смысла, как столы и стулья».

Очевидно, что боровская интерпретация КМ не удовле! творяет этим реалистическим тезисам, поскольку Бор неразрывно связывал «квантовое явление» как ФР с экс! периментальной установкой (т. е. средствами и условиями познания), писал, что «взаимодействие между измери! тельными приборами и исследуемыми физическими системами составляет неотъемлемую часть квантовых явлений», что условия определения ФР «должны рассма! триваться как неотъемлемая часть всякого явления, к которому с определенностью может быть применен термин “ФР”». Эйнштейн же, со своей стороны, был неудовлетворен КМ постольку, поскольку она не вскрыва! ла содержание «реальных физических состояний».

Здесь мы можем констатировать определенное сходство в оценках КМ Бором и Эйнштейном: Эйнштейн считал, что эта теория нереалистична в том смысле, что она не отражает ФР полностью, ибо не удовлетворяет принципу сепарабельности: Бор тоже признавал, что эта теория не удовлетворяет эйнштейновскому реализму. Но все же: как быть с реализмом? И как быть с КМ? Ответить на эти вопросы помогла в определенной степени дискуссия, раз! вернувшаяся вокруг неравенств Белла.

Тексты Эйнштейна показывают различное понимание им ФР. Однако наиболее типичным для его позиции явля! ется понимание, связанное с определенной концептуаль!

ной программой теоретической физики. Это понимание он выражал такими словами: ФР «следует считать своего рода программой. По!видимому, никому не придет в голо! ву отказываться от этой программы, если речь пойдет о «макроскопических» явлениях... Но «макроскопичес! кий» и «микроскопический» аспекты настолько тесно переплетены между собой, что вряд ли стоит отказываться от этой программы и при рассмотрении одних лишь «микроскопических» явлений». Конкретная суть эйнш! тейновской программы такова: «Основными понятиями теории должны быть непрерывные функции, определен! ные в четырехмерном континууме». А. Фаин справедливо добавляет к этому следующее: «Причинность и независи! мость от наблюдателя – первичные свойства эйнштейнов! ского реализма».

Но что такое «независимость от наблюдателя»? Эйн! штейн ссылался на «веру в существование внешнего мира, независимого от воспринимающего субъекта». Здесь как раз и скрывается самый существенный момент его пози! ции. Суть дела в том, что он всегда говорит о независимо! сти именно от «воспринимающего субъекта» (в понятие которого входят в том числе наблюдения и измерения), а не от субъекта, который может, кроме того, еще и размы! шлять и изобретать теоретические конструкции. Если внимательно отнестись к текстам Эйнштейна, то можно заметить, что он стоит на реалистической позиции, проти! вопоставляющей не материю и сознание, а деятельность чувств и материальную деятельность экспериментатора как субъективную деятельность объективной деятельно! сти рассудка и мышления. «Основным принципиальным различием, являющимся необходимой предпосылкой научного и донаучного мышления, – писал Эйнштейн, – является различие между чувственными восприятиями...

с одной стороны, и чистыми идеями – с другой... Такое различие необходимо, чтобы не впасть в солипсизм... Мы считаем, что чувственные восприятия обусловлены «объективным» и «субъективным» факторами... «Объек! тивный фактор» представляет собой совокупность таких идей и понятий, которые, по предположению, существуют

независимо от нашего опыта, т. е. от чувственных вос! приятий».

Цитированные высказывания показывают, что гносе! ологический статус ФР у Эйнштейна ближе всего к стату! су понятия (а не ощущения, восприятия или материаль! ной, например экспериментальной, деятельности). При этом объективность познания выводится у него вовсе не из существования объективной реальности как материи (это существование полагается как внешний фактор или как предмет веры), а из использования общих понятий и идей

вих противопоставлении чувственным восприятиям и измерительным процедурам. В духе философского реа! лизма постулируется независимость объекта (ФР) как логической сущности от субъекта как отождествляемого

всвоей деятельности с чувственными восприятиями, наблюдениями, экспериментами, коммуникацией (отсю! да и споры Эйнштейна с Бором).

Эйнштейновское понимание ФР не является просто «философским предубеждением». Это верно постольку, поскольку Эйнштейн соотносил с реалистической про! граммой физики определенные конкретные представле! ния о мире. К ним относятся: его принцип локальности; принцип детерминизма, который имеет двоякое содержа! ние, а именно принципа близкодействия и принципа необходимости как отвержения случайности; принцип континуального пространственно!временного описания. Однако все эти конкретные представления о том, как должен быть устроен физический мир, вступают в проти! воречия или, по крайней мере, неоднородны с представле! ниями других физических программ. Особенно ясно это становится в контексте обсуждения теоремы Белла. Анализ этой теоремы и ее приложений показывает, что эйнштейновский реализм не может быть универсальной доктриной в физике. По крайней мере, не «работает» его конкретная программа построения обязательно сепара! бельных теорий. Но может быть, универсален ее, так сказать, «философский остаток», выражающийся, в част! ности, в убеждении, что идеи и понятия «существуют независимо от нашего опыта»?

Этот «остаток» тоже не универсален – хотя бы уже потому, что он не согласуется с лозунгом гносеологи! ческого реализма, прокламирующим, что объект позна! ния независим от познающего субъекта и средств по! знания как в отношении своего существования, так

ив отношении своих свойств. Эйнштейновский реализм не удовлетворяет этому лозунгу потому, что он отрицает зависимость ФР от деятельности чувств, восприятий

иматериальной деятельности экспериментатора, но вовсе не от деятельности рассудка и мысли. В этом отношении Эйнштейна нельзя назвать реалистом. Однако он остается реалистом в традиционном философском смысле как чело! век, утверждающий реальность идей.

Вместе с тем в КМ существовали и существуют несколь! ко конкретных реалистических программ. На реалистиче! скую интерпретацию КМ претендовали программы Л. де Бройля, Д. Бома, диалектико!материалистическая концепция корпускулярно!волнового дуализма, кванто! во!логический подход, концепция квантонов М. Бунге, наконец, концепция несепарабельности и целостности квантово!физической реальности. Все эти достаточно конкретные программы обладают своими недостатками

ипреимуществами. Здесь показателен анализ квантовой логики X. Патнэма и Дж. Баба, проведенный Д. Мёрдо! ком. Мёрдок обращает внимание на то, что согласно реалистической (квантово!логической) интерпретации КМ «каждая наблюдаемая величина в КМ должна иметь определенное значение во все времена». Квантовая логика претендовала на реалистическую интерпретацию КМ постольку, поскольку, как считали ее представители, она выражает «объективную структуру квантово!механиче! ских событий» (терминология Дж. Баба). Здесь мы не будем вдаваться в вопрос, уместно или нет вообще отно! сить какую!либо логику непосредственно к миру, а не к мышлению человека. Посмотрим только, в чем выража! ются уступки квантовой логики инструментализму. Как показывает Мёрдок, квантовая логика сталкивается с про! тиворечием между ее реалистическим предположением о том, что наблюдаемые величины КМ всегда обладают определенными значениями, допущением существования

логически несовместных наблюдаемых и свободой выбора измерения любой из них. Именно свобода выбора, которая принадлежит субъекту, составляет инструменталистскую посылку, несовместимую с «чистым» реализмом. «Тезис свободы выбора и тезис несовместности, – пишет Мёр! док, – совместно исключают тезис объективных значений и требуют введения вместо него тезиса создания значений

вэксперименте. Но последний тезис несовместим с глав! ным мотивом принятия реалистической интерпретации квантовой логики, состоящим в реалистическом истолко! вании экспериментальных высказываний, согласно кото! рому эти высказывания относятся не просто к измерен! ным значениям, а к значениям, существующим до измере! ний».

Обсуждая реализм в КМ, следует искать его основания не только в реальности идей (сверхчувственного) или наблюдений (чувственного) – все это, так сказать, челове! ческие измерения ФР, – но и в самом объективном мире. Из КМ известно, что явления ФР зависят от «системы отсчета», определяемой экспериментальной установкой (например, реальность положения и соответственно им! пульса). Можно ли в таком случае утверждать, что такая зависимость доказывает сводимость ФР целиком и полно! стью к «субъективному фактору»? Конечно нет. Дело

втом, что ни при каких условиях экспериментальной дея! тельности не удается создать прибор, который бы измерял одновременно какие!либо несовместные величины (те же положение и импульс). Было предпринято множество попыток, которые бы позволили, хотя бы в принципе, обойти эту квантовую дополнительность. Однако ни одна из них не удалась. Невозможность создать такой прибор – это объективный фактор ФР, который не зависит от дея! тельности человека. И вместе с тем квантовая реальность имеет человеческие измерения: выбор прибора автомати! чески определяет теоретические средства, которые необходимо применять для представления эксперимен! тально исследуемого квантового явления.

Таким образом, в качестве сверхчувственной соста! вляющей ФР мы обнаруживаем не только идеи и концеп! ции, но и объективную реальность, т. е. бытие, которое

определяется не только человеком. Что же касается кон! цепций ФР, то они подлежат экспериментированию.

* * *

Наконец, самые последние направления «эксперимен! тального метафизирования»: 1) возобновление интереса к детерминистической переформулировке квантовой механики Д. Бомом; 2) исследования так называемых переплетенных (entalgement) состояний физических систем; 3) исследования иерархичной архитектуры мира; 4) исследования историчности существования мира в контексте его вечности; 5) исследования соотношений материального и идеального, в том числе природы челове! ческого сознания.

Ю.В. Сачков

Вероятностный мир. Что дальше?

При рассмотрении истории развития познания, его фундаментальных направлений исследования выделяют! ся два важнейших этапа этого развития, различающихся характером основных закономерностей и структурой соот! ветствующих теорий. Первый этап характеризуется зако! номерностями жесткой детерминации – однозначностью связей и зависимостей в большом и малом. Этот этап берет свое начало со времени становления классической меха! ники, которая и выступает как классический представи! тель этого вида закономерностей. Сюда же относятся такие развитые направления фундаментальных исследо! ваний, как классическая электродинамика, термодинами! ка, теория относительности. Заметим, что классическая механика выражает дискретный аспект строения мате! рии, а классическая электродинамика – непрерывный аспект ее строения. Добавим еще, что в классический период развития науки представления о закономерностях в других областях знаний корреспондировали с предста! влениями о закономерностях жесткой детерминации.

Второй глобальный этап в развитии познания характе! ризуется интенсивным вторжением в научные исследо! вания идей и методов теории вероятностей, на базе которых были выработаны представления о новом классе зако номерностей и научных теорий – о статистических закономерностях и теориях. Идея вероятности – одна из основополагающих и «вдохновляющих» (Н. Винер) идей, лежащих в фундаменте современной науки. Методы, бази! рующиеся на теории вероятностей, породили важнейшие направления фундаментальных исследований второй половины ХIХ – первой половины ХХ века – классиче! скую статистическую физику, генетику, квантовую теорию. Любое развитое направление исследований в наше время испытывает возрастающее воздействие теоретико!вероятностных методов исследования. Особо следует отметить разработку социальной статистики, которая в своих основах опирается на теоретико!вероят!