Актуальные проблемы лингвистики и литературоведения. Современные тенденции. Коллективная монография

ют индивидуальный характер, окрашиваются в интимно личностные тона, неотделимые от личного жизненного опыта и всего строя личности говорящего субъекта. Следовательно, можно утверждать, что языковая образность зарождается и многократно реализуется в речи общающихся людей как образность речевая.

В связи с данным положением можно выделить два обобщенных типа средств речевой образности:

I. Средства вторичного знакообозначения, реализующие свое языковое значение в определенных коммуникативно-прагматиче- ских условиях драматургического диалога (лексические, фразеологические, словообразовательные). Например, впьесеЭ. Володарского «На окраине» в речи персонажей актуализируются языковые значения слова лопух – ‘о простоватом, несообразительном человеке’ и фразема обвели вокруг пальца – ‘ловко, хитро обманывать’:

«М и т ь к а. У него, даже когда плакал, свой холодный расчёт был. Что я-лопух, меня вокруг пальца обвести можно.

Г а л я. А ты и есть лопух… тебя и обвели вокруг пальца». II. Средства вторичного знакообозначения, «рожденные» гово-

рящим персонажем в определенной ситуации общения, т.е. так называемые индивидуально-авторские или окказиональные речевые образования и преобразования.

Так, например, в пьесе Н. Павловой «Вагончик» один из персонажей выказывает речевое мастерство, по известным в языке моделям создавая окказиональные слова шпановед и шпанолог с ситуативным значением ‘специалист по работе с трудными подростками и малолетними преступниками’:

«П р о к у р о р. Здравствуйте.

Д е б р и н (представляя жену). Моя жена. Психиатр-шпано- вед. Или шпанолог? В общем, в колонии изучает шпану. Набралась от неё, естественно».

Анализ нашего материала позволяет выделить два типа лек-

сической образности: 1) языковые средства образности, которые несут в себе «речевой образный потенциал» и реализуют его в определенных контекстных и конситуативных условиях, и 2) кон-

ситуативные средства образности, в семантику которых заложен вероятностный «потенциал образности» и которые «обретают» вы-

31

разительность в определенной, чаще всего не свойственной им, ситуации употребления. Так, например, один из персонажей пьесы Л. Жуховицкого «Выпьем за Колумба!» – начальник научного отдела Бурлаков – в разговоре с директором института Шатуновым употребляет нейтральное слово сундук – ‘большой ящик с крышкой и замком для хранения вещей, ценностей’– с конситуативным смыслом ‘человек, плохо выполняющий свои обязанности, неповоротливый в делах; плохо соображающий; не понимающий степени ответственности за порученное дело’:

«Бурлаков. Чтозасундукзаведуетлабораторией? Пустячный анализ тянет два дня. Выгони его к черту!

Ш а т у н о в. Нельзя – кандидат наук».

Приведенный пример наглядно демонстрирует, что для выявления образно-ассоциативного смысла слова сундук не достаточно лишь одного контекста – необходим конситуативный анализ.

Под контекстом мы понимаем такое лексико-грамматическое окружение (указательный минимум) номинативной единицы, которое ограничивает потенциальный спектр всех возможных реализаций ее языкового значения благодаря своим системно обусловленным свойствам. Взаимодействуя с единицами такого окружения, номинативная единица подвергается своеобразному синтагматическому и парадигматическому фильтру, в результате которого в ее семантической структуре актуализируются определенные смысловые элементы [1, с. 82]. Так, например, персонаж пьесы А. Штейна «Аплодисменты» включает слово странная в такое языковое окружение, в котором актуализируется не только его словарное значение

– ‘вызывающая недоумение’, но и потенциальные смыслы ‘не такая, как все; отличающаяся от других; особенная, необычная’:

«Н а т а ш а. Вокруг Януковой словно бы ветер, да? И браслетами гремит... Странная какая-то, да? И шарф как-то необычно вокруг шеи заброшен.

М и ш а. Не то ангина, не то богема. Н а т а ш а. А мне нравится».

Под конситуативным употреблением номинативной единицы мы понимаем ее включение в такое неординарное лексико-грам- матическое окружение, которое видоизменяет системное значение,

32

нарушая узуальную смысловую дистрибуцию слова. В результате системное значение слова подвергается либо семантико-стилисти- ческому варьированию, обретая «черты» образно-ассоциативного средства языка, либо – метафорическому переосмыслению, в результате чего перестраивается вся его семантическая структура за счет увеличения объема коннотативных смыслов. Сравним для примера два случая употребления местоимения некий – ‘мало кому известный человек’ в интервью директора института корреспонденту местной газеты:

«Ш а т у н о в. Тогда можете написать примерно следующее. Три года назад директором института был назначен некий Шатунов. Впрочем, пока – без «некий». Молодой кандидат наук Шатунов. Руководство академии пошло на эксперимент, практически целиком доверив институт группе молодых ученых. Пошло потому, что Шатунов, выступавший от их имени, обещал уже в ближайшем будущем решение целого ряда биологических проблем, важных для практики. Конкретно – четырех проблем. Так вот, прошло три года, и ни одна из этих проблем не решена. Короче, все эти планы оказались просто хвастливыми обещаниями Шатунова. Вот теперь уже можно – «некоего»…

Б у р е н к и н. Но почему все же так произошло?» (Л. Жуховиц-

кий. Выпьем за Колумба!).

Водном случае говорящий персонаж обозначает словом некий самого себя, что придает слову ироничный смысл, так как стилистическиневерноговоритьвжанреинтервьюосебекако‘малоизвестномчеловеке’. Авовторомслучаеговорящийперсонажпридает данному слову определенный конситуативный смысл – ‘ничего так

ине совершивший, не достигший успеха, не ставший известным, не оправдавший ничьих надежд’.

Для анализа языковых средств, актуализирующих свое ассоци- ативно-образное значение в определенном контексте или «обретающих» конситуативный смысл в коммуникативно-прагматических условиях важное значение имеет соотношение понятий семантика

– значение – смысл.

Всвоей работе мы языковое значение ассоциативно-образной единицы рассматриваем как неизменяемый, инвариантный, узу-

33

альный и тем самым обязательный для всего языкового коллектива компонент содержания номинативного знака, который обеспечивает взаимопонимание коммуникантов в процессе их речевого общения.

Смысл ассоциативно-образной единицы языка – это актуализированное и преобразованное в речи системное значение, при возникновении которого на языковое значение наслаиваются речевые коннотации, бытовые представления, энциклопедические знания говорящего и другие внеязыковые знания.

Например, значение слова водоворот позволяет персонажамкоммуникантам понять друг друга даже в том случае, если один из коммуникантов употребляет слово в прямом значении как ‘вихревое движение воды в реках; место, где происходит это движение’, а второй коммуникант использует предлагаемое слово в переносном

– ‘стремительное, увлекающее за собой движение’:

«С о л о м к а. Муж ее два года назад утонул в Кубани. Речка быстрая, с водоворотами.

Чайка. Оноижизньсводоворотами» (А. Софронов. Стряпуха).

Анализируя средства речевой образности драматургического диалога, мы рассматриваем семную структуру лексического значенияваспектеотнесенностиобразныхединицречикязыковойсистеме и акту коммуникативно-прагматической деятельности. Такой исследовательский подход обусловлен тем фактом, что системное значение языкового знака представляет собой комплексное выражение отраженного в сознании объекта номинации: в нем объективируются внешние признаки и внутренние свойства денотата, различные аспекты сигнификата, эмоционально-оценочные и экспрессивнообразные отношения, составляющие сущность коннотации, а весь этот указанный комплекс актуализируется в конкретных условиях воспроизведенного в драматургическом произведении речевого общения персонажей-коммуникантов. В значении номинативного знака объективируются и его системно-языковые значимости: парадигматические (синонимические, антонимические, гипонимические, полисемические связи), синтагматические (валентностные и дистрибутивные отношения), эпидигматические (деривационно-смыс- ловые и мотивационные зависимости) и конситуативные смысло-

вые приращения.

34

Экспрессивные лексические единицы обладают сложной семантической структурой. Понятия «семантическая структура» и «смысловая структура» в современных исследованиях последовательно разграничиваются в соответствии с пониманием таких базовых категорий, как семантика и смысл. При этом термином «семантическаяструктура» вполнелогичнообозначаютсяиязыковое, и актуализованное содержание слова, а термином «смысловая структура» – обозначаютсяструктурыречевой реализации значениясразличными смысловыми наращениями номинативной единицы.

Коннотация экспрессивного слова оказывается смысловой до-

минантой в его семантической структуре, если в аспекте коммуни- кативно-прагматической целеположенности (с позиции говорящего) не только передает определенную коммуникативно значимую информацию, но и производит запрограммированный прагматический эффект. Например:

«Б у с ы г и н. Миша волевой, целеустремленный. В общем, за ним ты – как за каменной стеной.

Нина. Всеверно. Волевой, целеустремленный. Ачемэтопло-

хо? Много он на себя не берет, но он хозяин своему слову» (А. Вам-

пилов. Старший сын).

В этой ситуации используемые слова волевой и целеустремленный, передают адресату дополнительную информацию: субъективное отношение (иронию) к третьему лицу. Это коннотация отрицательной оценки через употребление слов с исконно положительной оценочностью – ‘способный добиваться осуществления поставленных перед собой целей’ и ‘стремящийся к заранее намеченному замыслу’. Экспрессивность возникает за счет несоответствия между желаемым воздействием и реакцией адресата (стремлением защитить своего избранника).

Выдвижение коннотативного макроэлемента на первый план связано со своеобразием семантики экспрессивного слова, которое проявляетсявотражениидиалектическойвзаимосвязиэлементовви- зуально-сенсорнойиабстрактно-логическоймыслительнойдеятель- ности человека, во вторичном воспроизведении языковой картины мира, обогащенном опытом интеллектуально-ценностного освоения носителями языка соответствующего фрагмента действительности.

35

Коннотация – это доминирующий макрокомпонент семантической структуры экспрессивно-образной единицы, представленный семами, содержащими оценочное, характеризующее и эмоциональное восприятие человеком окружающего мира.

На лексическом уровне словарь языка содержит значительный объем слов образно-ассоциативного типа, коннотативный компонент семантики которых актуализируется в определенном драматургическом контексте и в определенных коммуникативно-прагмати- ческих условиях общения драматургических персонажей. Так, например, коннотативные семы слов живая – ‘яркая, выразительная’ и мумия – ‘о человеке, напоминающем худобой, неподвижностью, безжизненностью и т. п. высохший труп’ актуализируются в речи персонажа пьесы Н. Павловой «Пятое время года», когда героиня в диалоге с бывшим мужем использует образно-ассоциативные слова с целью охарактеризовать его новую избранницу и выразить к ней свое критическое отношение:

«Г а л и н а. Хоть красивая, думала, или живая. Слышь, зачем тебе эта мумия?

И л ь я. Надралась уже?!»

В рамках исследования коммуникативно-прагматических свойств средств речевой образности для нас, как уже отмечалось ранее, существеннымявляетсятотфакт, чтоввоспроизведенномвдраматургическом диалоге речевом общении у говорящего персонажа возникает потребность включить в свой речевой акт такое языковое средство, с использованием которого он не только передаст информацию о номинируемом фрагменте действительности, но и одновременно охарактеризует и/или обозначит свое эмоционально-оценоч- ное состояние с целью достижения определенного перлокутивного (прагматического) эффекта. Слушающий персонаж перлокутивным актом адресата призван определенным образом реагировать на речевые действия этого адресанта и на содержание его высказывания.

Говорящийперсонаж, используяэкспрессивныеслова, реализует разнообразные интенции и добивается тех или иных результатов, очемсвидетельствуютответныерепликивструктуредраматургического диалога. Все речевые акты персонажей, использующих те или иные экспрессивные слова, можно условно разделить на три типа:

36

1) говорящий характеризует себя; 2) говорящий характеризует адресата; 3) говорящий характеризует кого-то третьего или чтото третье по отношению к коммуникантам. При этом в каждой личностно-характеризующей, адресно-характеризующей и отвле- ченно-характеризующей ситуации говорящий ставит перед собой определенные прагматические цели и добивается определенного результата, используя то или иное экспрессивное слово как средство речевой образности.

Например, героиня пьесы, используя экспрессивное слово железная, характеризует и оценивает себя с позиции окружающих как ‘непоколебимая, непреклонная не знающая отклонений, отступлений’, при этом она рассчитывает на понимание и сочувствие адресата:

«Д и н а. Меня никто не жалеет, потому что все думают, что

яжелезная…

Ви к т о р. Ты не железная, ты человечная…» (С. Злотни-

ков. Пришел мужчина к женщине).

Персонаж-адресат в своей ответной реплике выражает сочувствие и понимание. Следовательно, персонаж-инициатор характеристики добивается планируемого эффекта.

Вдругой ситуации говорящий персонаж характеризует себя и свои действия, используя экспрессивное слово уникум – ‘неповторимый, единственный в своем роде человек’:

«В и к т о ш а. И Москва – чудо из чудес. Дожить до двадцати и ни разу сюда не приехать! Я все-таки уникум.

Б а л я с н и к о в. Ленивая балда» (А. Арбузов. Сказки старого Арбата).

Адресат – мужчина преклонных лет – в своей ответной реплике выражает явную иронию или добродушную насмешку по поводу слов юной девушки, используя экспрессивное словосочетание ленивая балда – ‘медлительный, неторопливый’ и ‘бестолковый, глупый человек’.

Вкоммуникативно-прагматической ситуации, воспроизведеннойвпьесеА. Софронова«Стряпуха» коммуникант– молодойчеловек – пытается расположить к себе героиню, которую характеризует экспрессивным словом дикая – ‘избегающая, чуждающаяся людей,

37

застенчивая, нелюдимая’, что вызывает негативную реакцию со стороны характеризуемого таким образом адресата:

«Ч а й к а. Ты вот неделю у нас, а все дикая… П а в л и н а. Кошку дрессировали – она глаза всем и выцарапа-

ла»;

«Валерик. Валерий Сергеевич. Давний знакомец вашей очарова-

тельной матушки.

Д а ш а. Усольцева. Неочаровательная дочь моей очарователь-

ной матушки» (А. Кургатников. Практически счастливый человек). Ситуацию характеризации адресата можно наблюдать в сцене прихода гостей к герою пьесы А. Вампилова «Утиная охота», где в полилоге персонажи выражают свое отношение к общему адресату, используя экспрессивные слова положительной оценки: шикарный –‘имеющий эффектный, щегольской вид, обладающий шиком’, красавчик– ‘красивый мужчина’, принц – ‘привлекающий всеобщее внимание, достойный поклонения, восхищения’, чем вы-

зывают явное смущение адресата-именинника:

«В е р а. Смотрите, какой он сегодня шикарный.

К у з а к о в. Красавчик.

Ве р а. Именинник.

К у з а к о в. Принц.

З и л о в. Ладно, не болтайте. Садитесь за стол».

Вактахмежличностноговзаимоотношенияперсонажи, используя экспрессивные слова, могут характеризовать третье лицо, которое при разговоре не присутствует. При этом персонаж-инициатор темы разговора употребляет эмоционально-оценочное слово поразительный, имеющеезначение‘производящийбольшоевпечатление, вызывающийсильноеудивление, изумление; необыкновенный’, чем стремится создать у адресата определенное мнение о характеризуемом третьем лице:

«В и к т о ш а. Вы знаете, он слишком умный. Он всего на год меня моложе, но в его присутствии даже я чувствую себя ужасно малоинформированной… Да-да, Левушка поразительный юноша, и было бы смешно надеяться, что его чувства хватит надолго.

Б а л я с н и к о в. Но…вы так красивы…» (А. Арбузов.Сказки старого Арбата).

38

Следуеттакжеотметить, чтокоммуникант-персонаж, используя экспрессивные слова, может характеризовать не конкретное лицо, а фрагмент или обстоятельства действительности. Так, например, герой пьесы С. Злотникова «Пришел мужчина к женщине», желая выразить свое желание любить и быть любимым, характеризует жизнь без любви экспрессивным словом пустые, речевой смысл которого сам же и приводит в предшествующем высказывании: Бесплодные,

бессмысленные, дурацкие:

«В и к т о р. Дни без любви – они… Я не знаю, что это такое – дни без любви!!…Бесплодные, бессмысленные, дурацкие… Их нель-

зя помнить, они –пустые. Ты знаешь, я хочу… пытаюсь вспомнить прошлое – не могу… пусто!

Д и н а. Что-то с памятью моей стало…».

Таким образом, устанавливаем, что использование в драматургическомдиалогеэкспрессивных, ассоциативно-образныхиэмоцио- нально-оценочных слов нацелено либо на самохарактеристику, либо на характеристику адресата, либо на эмоциональную оценку кого-то или чего-то третьего, что является темой диалога.

Фразеологический состав языка представляет собой совокупность единиц образно-ассоциативного типа, активно участвующих в создании речевой экспрессии. В силу своего коммуника- тивно-прагматического свойства выполнять в речи не столько номинирующую, сколько характеризующую и эмотивно-оценочную функцию, фразеологические единицы являются одним из самых «востребованных» современными драматургами средств речевой образности.

В понятие «фразеологическая единица» мы включаем общее название устойчивых в результате семантических преобразований словесных комплексов, которые в отличие от сходных с ними по форме свободных синтаксических структур не производятся в актах речемыслительной деятельности (в соответствии с общими закономерностями выбора и комбинации слов при организации высказывания), а воспроизводятся в «готовом виде», т. е. в фиксированном языком соотношении структурной модели, компонентного состава и фразеологического значения при возможном ситуативно-контексту- альном их варьировании [1, 9и др.].

39

В системе средств речевой образности драматургического текста фразеологические единицы играют важную изобразительную роль в силу своей эмоционально-интенсивной смысловой наполненности. Как единица косвенно-производного характера, ФЕ в своей смысловой структуре содержит прагматические семы, которые определяют признак обозначаемой реалии в интенсивности его про-

явления: без гроша в кармане – ‘совсем без денег’; быть в гуще событий – ‘быть в самом центре происходящего’; в двух словах – ‘очень коротко’ и т. д.

Н.Ф. Алефиренко, обосновывая принципы коммуникативно- прагмати-ческого исследования разноуровневых единиц языка, формулирует главный принцип такого рода исследований: языковые и речевые составляющие номинативного значения и смысла языковой единицы выявляются на основе исследования ее линейных отношений в рамках определенной коммуникативно-прагматической ситуации. Такой подход, как справедливо замечает ученый, предполагает комплексное осмысление отношений двух типов – лингвистических и экстралингвистических [1, с.99].

Попытки осмысления названных отношений на фразеологическом материале различных языков можно наблюдать в современной лингвистике на протяжении последних двух десятилетий. Коммуни- кативно-прагматический подход требует учета «интересов» обоих участников коммуникативного процесса – говорящего и слушающего. Исходя из данного утверждения, остановимся на проблемах коммуникативной значимости фразеологической семантики. Коммуникативный подход к семантическому анализу должен сочетать ономасиологический анализ (от смысла к языковой форме) – подход говорящего – с анализом семасиологическим (от формы к значению) – подход слушающего. Говорящий в процессе речетворчества, создавая новые или, что гораздо чаще, воспроизводя уже известные фразеологические единицы, реализует с их помощью (в комплексе с другими элементами высказывания) свои коммуникативные интенции и выражает свои эмоции и оценки. Представляя фразеологическое значение в структурно-семантической и коммуникатив- но-прагматической модели, делает важный теоретический вывод о прагматической направленности фразеологической коннотации.

40