Я спрашиваю — мне отвечают инструменты искусного диалога

одному пункту, но при этом точно будете знать: за глаза он будет отзываться о вас уважительно. А вы — о нем.

Пожалуй, это и есть вершина мастерства дискуссии: не согласиться с человеком, но оценить его ум.

«Помните: нет ничего красивее в споре, как спокойно,

вслучае необходимости, признать полную или частичную правоту противника. Этим вы завоевываете уважение окружающих. Этим вы как бы призываете к уступчивости и своего противника, заставляете его смягчить крайности своей позиции», — писал академик Дмитрий Лихачев

вкниге «Письма о добром».

…Это был семейный спор. Яростный, горячий, с бросанием в стену подушек (пока — только подушек).

—Сколько можно?! — кричала молодая жена. — Мы складываем деньги на общий счет, каждый со своей зарплаты, мы копим на отпуск! Я рассчитываю на эти деньги! Мне надо знать, что они лежат там, а не уходят черт знает на что! А ты! Ты опять! Опять купил дурацкий телефон!

Муж, секунду назад отстаивавший позицию «я имею право тратить деньги так, как захочу», вдруг как-то сник.

—А знаешь, Насть, ты права, — сказал он тихим, абсолютно спокойным голосом. — Ты уже мысленно потратила эти деньги на отпуск, а я не смог удержаться

икупил телефон…

Жена тоже выдохнула. Ее плечи опустились.

— Я так не могу, Дим, — она заплакала. — У меня как будто земля уходит из-под ног.

На самом деле и Дима, и Настя были правы, но у них оказались принципиально разные позиции по отношению к деньгам. От развода их спас поход к семейному психологу. Уже там, во время совместной терапии, они

пришли к выводу: чтобы больше не ругаться из-за денег, нужно разделить кошельки. Настя, как человек, умеющий копить, становится казначеем. Дима отдает ей треть своей зарплаты — копить на отпуск и крупные покупки — и не имеет доступа к накопительному счету. Он не отчитывается перед Настей, на что тратит оставшиеся деньги. А Настя не отчитывается перед ним, куда девает свою зарплату. Молодые люди выдохнули: для их семьи, еще без детей и ипотеки, этот вариант оказался идеальным.

А движение к нему началось ровно в тот момент, когда Дима признал правоту Насти. Что было бы, если бы не признал, — об этом супруги старались не думать.

Тактика 3. Сконцентрируйтесь на своей реакции

Это важно, если дискуссия публичная, если спор похож на поединок теннисистов, фехтовальщиков или боксеров. Возможно, вы проиграете «по очкам», но вашу невозмутимость, хладнокровие или умение шутить запомнят.

По большому счету зрителям на словесных дуэлях не интересно, что вы ответите. Интересно — как.

Вздрогнете ли вы от обидного вопроса? Вспылите ли? Покраснеете?

(Кстати, если вы знаете за собой особенность — краснеть при любом удобном и неудобном случае, заготовьте дежурную шутку об этом. Что-то вроде такого: «Кажется, я опять краснею. Не обращайте внимания, так всегда бывает, когда мне скучно».)

Поэтому, отправляясь на такую дуэль, запаситесь не только цифрами и фактами (без них нельзя!), но и невозмутимостью. Скажите себе: да, сейчас вас будут всячески

унижать. Такой формат. Ваша задача — сохранять невозмутимость и ясность мысли.

В качестве ролевой модели подойдут рэп-батлы. Рэперы стараются оскорбить оппонентов как можно сильнее (или как можно язвительнее), но в реальности не испытывают друг к другу негативных эмоций: это просто правила игры.

Кстати, очень древней игры — традиция рэп-батлов берет свое начало в Шотландии XIV века: именно тогда в кабаках поэты начали соревноваться в сочинении оскорбительных стихов друг о друге. Словом, если в тяжелой дискуссии вы почувствуете себя кем-то вроде Эминема, вам станет проще реагировать на колкости противника.

Думать о людях важно не только во время словесных битв. Бэла Рубинштейн, тренер Школы Нины Зверевой, рассказывала: в администрации города (и крупного города!) однажды на стенах появились портреты людей. Самых обычных людей: учительницы музыкальной школы, водителя маршрутки, менеджера магазина бытовой техники, старшеклассников местного лицея, заслуженного работника машиностроения…

Каждый портрет был не парадным — скорее репортажным. Но на каждом было хорошо видно лицо человека. И под каждым — подпись: «Мария Смирнова, учитель музыкальной школы № 1», «Иван Сидоров, водитель»… Через два месяца портреты поменяли на другие:

с другими лицами обычных горожан, с такими же подписями — кто есть кто. Еще через два месяца снова поменяли.

Так чиновники, проходя по коридорам администрации, каждый день видели лица людей, для которых они работают. И эти лица не «замыливались»: каждые два месяца

на стенах появлялись новые. Казалось бы, банальный прием. Но сами сотрудники администрации говорили, что их отношение к работе изменилось.

Тактика 4. Удивитесь себе

Неожиданно? Безусловно. Но эта тактика хорошо работает против хамских вопросов. Нападая на вас, хам уверен: вы будете либо атаковать в ответ, либо оправдываться. И, выбрав любую из этих тактик, вы проиграете — потому что будете играть по правилам противника. Ваша задача — предъявить свои и играть по ним. Искренне удивиться: «Надо же, какую глупость я сморозил!» — значит выбить почву из-под ног оппонента.

Внутрикорпоративные интриги — территория силы для одних и территория ужаса для других. Кто-то благодаря им запрыгивает на пару ступенек вверх по карьерной лестнице, а кто-то увольняется из офиса и уходит во фриланс. Не потому, что это плохой работник (работник он отличный!), а потому, что не выносит атмосферы интриг.

Арина работала в компании всего три года. Ей очень нравилась профессия, но ужасно раздражала необходимость участвовать в интригах. Именно участвовать: поначалу она, человек неискушенный, не понимала, как отказаться от бесконечных «договорняков»: «Сегодня на оперативке встань и невзначай спроси Петрова, где его отчет по закупщикам. Спросишь, да? Ты же хочешь, чтобы Петров не срывал сроки!»

Потом она научилась защищаться, но один разговор сидел в ней занозой.

«Заклятая коллега» Вероника фактически вынудила Арину наговорить неприятных вещей о начальнике отдела,

довольно милом дяденьке средних лет, чем-то похожем на актера Евгения Леонова.

«Подставит меня Вероника», — переживала девушка. И не ошиблась.

Однажды ее вызвал начальник. Тот самый, похожий на Леонова.

— Арина, ты хорошо работаешь, я очень доволен тем, как ты набираешь опыт, — начальник не стал ходить вокруг да около. — Но меня тревожит твое самомнение. Сотрудники уже не раз говорили мне, что ты презрительно отзываешься и о компании, и о… ну, словом, обо всем, что мы делаем. Честно признаюсь, у меня о тебе сложилось другое мнение, но я должен проверить. Скажи, ты действительно говорила, что работаешь здесь только до тех пор, пока не найдешь место получше, и что весь наш отдел — стоячее болото?

Именно так Арина и говорила. Потом она уже миллион раз покаялась в этом, но… каялась-то она мысленно. А говорила — вслух, и слышали это многие.

Она не стала юлить.

— Да, Федор Сергеевич, так и говорила. Самой стыдно — жуть. На что я тогда была обижена, ума не приложу. Но что поделать, один раз сказала глупость, теперь буду долго за это расплачиваться вашим недоверием.

Нужно ли говорить, что именно в этот момент Федор Сергеевич ей поверил?

Тактика 5. Вернитесь к вопросу

Так бывает: вы понимаете, что ответили неудачно. Сорвались, вспылили, говорили слишком долго… Нужный момент прошел, и вроде бы возвращаться к разговору уже поздно.

На самом деле — нет. Вы всегда можете сказать:

— Да, кстати. Я как-то неудачно ответил(а) вам на тот вопрос…

Ивернуться к нему — даже если речь идет совсем

одругом.

Однажды этим приемом воспользовалась и Нина Зверева. Дело было много лет назад, на пресс-конференции

ваудитории Челябинского госуниверситета. Звезды телевидения встречались со старшекурсниками факультета журналистики.

Со стороны звезд присутствовали Кирилл Клейменов (в те годы — совсем молодой шеф-редактор программы «Время»), Владимир Познер и Нина Витальевна.

Кто-то из аудитории спросил про ее школу журналистики — и она, увлекшись темой, отвечала слишком долго. Уже понимала, что перебирает, но очень хотела сказать и это, и это, и еще вот это…

ИПознер, и Клейменов смотрели на нее с недовольством. Она чувствовала: лучше было вообще не отвечать на вопрос, чем говорить так долго.

Пресс-конференция шла своим чередом, заноза досады не отпускала. И вот, когда Нине Витальевне вновь дали слово, она сказала:

— Да, кстати. Меня спрашивали про школу. Я обрадовалась, начала долго рассказывать, и вы все чуть не уснули… Но сейчас хочу сказать: учить других — это один из способов расти в профессии самому. Не бойтесь учить: это поможет вам стать звездами журналистики.

Зал зааплодировал ее искренности и умению признавать ошибки. Конечно, каждому из студентов журфака хотелось быть звездой. И конечно, многим такой «путь

впрофессию» показался весьма заманчивым.

Нина Зверева реабилитировалась после неудачного ответа.

Ну а что делать, если вы вдруг вспылили, закричали на собеседника, швырнули в него вазу с цветами? (Мы все-таки надеемся, что до вазы не дошло.)

Остановитесь. Как только к вам пришло осознание «я делаю что-то не то», остановитесь. Если вы поняли, что вас понесло не туда, значит, уже готовы взять контроль над собой. Берите!

Выдохните и скажите:

—Уф. Прошу прощения. Для меня это очень важная

иболезненная тема, так что меня занесло. Давайте попытаюсь сказать то же самое, но без крика. Надеюсь, буду убедительнее…

Кричать и топать ногами — ошибка, даже если вас спровоцировали. Пока вы кричите и топаете, вы в проигрыше: аудитория над вами смеется. Зрители могут вас дико бояться, могут уважать, могут трепетать перед вами. Но в глубине души каждый, кто видит истерику спикера (а крик и топот — это именно истерика), посмеивается над ним.

В момент, когда вы публично признаете свою ошибку

иберете контроль над собой, вы из проигравшего превращаетесь в победителя. И люди начинают относиться к вам чуть лучше. Даже те, кто вас ненавидит. Особенно — те, кто вас ненавидят. Потому что они начинают видеть в вас человека. По аналогичной схеме, кстати, развивается и стокгольмский синдром (жертвы влюбляются в террористов, когда начинают видеть в них людей), но мы уверены: вы не будете специально доводить ваших сотрудников до ненависти, чтобы потом одним щелчком переключить их на любовь. Для выстраивания хороших

Глава 20

Если интервью берут у вас: как не ошибиться

«Я никогда не думал, что мне придется отвечать на вопросы журналиста». Пожалуй, это самая частая фраза, которую слышат журналисты от интервьюируемых.

Кажется, что интервью берут только у политиков, селебрити и топ-менеджеров. На самом деле оказаться перед микрофоном СМИ может любой человек, хотя, конечно, руководителям высокого уровня и звездам оказываться перед камерами приходится чаще, чем рядовым инженерам, рабочим или учителям.

Впрочем, и рабочие, и топ-менеджеры зачастую делают одни и те же ошибки. Думаем, большую часть из них вы уже не совершите: прочитав 19 глав книги, вы уже понимаете внутреннюю кухню вопроса и ответа.

Но все-таки проверьте себя! В последней главе мы собрали топ-5 самых частых ошибок. Будет здорово, если, дочитав до конца, вы скажете: «Ко мне это не относится!»

Ошибка 1. Хронометраж ответа

Нина Зверева, будучи телевизионным журналистом, много лет следила за тем, насколько долго люди отвечают на вопросы и как зрители воспринимают их ответы. И вывела «золотой хронометраж».

Полторы минуты — вот идеальное время развернутого ответа на вопрос.

Ксожалению, часто люди забывают об этом. Журналист задает вопрос политику, тот кивает и… начинает токовать, как глухарь… Глухари, кстати, часто гибнут от «токовиной глухоты», и карьеры публичных политиков тоже порой хирели именно от того, что депутат или чиновник, начав говорить, напрочь забывал и о корреспонденте, и о зрителях.

Бывает и другое: политики или чиновники побаиваются журналиста или его вопросов и стараются говорить много-много, чтобы спрашивали как можно меньше.

Нина Зверева рассказывает: однажды она была свидетелем того, как гость в студии отвечал на вопрос журналиста 18 минут!

Кчему это приводит?

Ктому, что таких вещающих перестают слушать. Но главное даже не это. Человек, который в ответ на вопрос журналиста выдает безразмерный монолог, показывает, что вообще не понимает, где находится и как должен себя вести. А для публичного человека это пахнет профнепригодностью.

Что же делать? Отвечать ровно полторы минуты и ни минутой больше.

А если вопрос объемный и вы не успели все рассказать? Просто ставьте интонационную точку. Недорассказали? Ничего страшного. Точка — и все. Ждите следующего вопроса от журналиста.

У зрителей в таком случае возникнет ощущение, что это не журналист, а вы играете ведущую партию. Это вы решаете, что и когда говорить.