Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма. Монография

Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма

тель-фантаст Станислав Лем в работе «Фантастика и футурология»: «Зато им можно позволить себе двойную интерпретацию произведений. Тогда читатель располагает двумя ключами гетерогенных порядков, одинаково открывающих замки смысловых значений текстов. Но лишь один ключ дает связное целое, другой разделяет текст на отдельные фрагменты, соединенные друг с другом чисто случайно. Эта неуравновешенность (здесь – распад, там – целое) вызывает неустойчивую реакцию читателя при выборе решения, которое должно установить, что, собственно, произошло и что бы это значило. Тогда внутри нашего разума даже происходит столкновение взаимоисключающих интерпретаций. В пользу той, которая дана в «сверхъестественном», например, «спиритическом» смысле, говорит ее надежная связность, а в пользу той, которая дана в эмпирическом смысле, высказывается ее правдоподобность, соответствие здравому рассудку, хотя ее выбор приводит к распаду произведения на несвязные фрагменты»115.

Еще одной сюжетной линией, не получившей дальнейшего развития, является линия партитуры Труб Страшного Суда, которая расширяет текстологическое пространство романа.

Во время завтрака главного героя в кафе «Жемчужница», к его столику подсаживается рослый горбун «в свитере и потрепанных джинсах, с узким бледным лицом, обрамленным вьющимися золотистыми волосами до плеч»116, который представляется «падшим ангелом» и обладателем партитуры Труб Страшного Суда. Возникает несколько возможных способов интерпретации этого персонажа. С одной стороны, этот молодой человек может оказаться городским сумасшедшим или просто пьяницей с хорошей фантазией. С другой – он действительно может оказаться ангелом (тем более падшим), если принять во внимание «апокалипическую образность»117 города. «Падший ангел» – часть реальности, окружающей Феликса Сорокина, «нежели любой другой персонаж, почти все из которых свободно пересекают границу – от одного литературного существования к другому»118.

115Лем С. Фантастика и футурология. – М., 2004. – С. 144.

116Стругацкий А. Н., Стругацкий Б. Н. Хромая судьба // Собрание сочинений в 11 т. Т. 8 – Донецк: Сталкер, 2004. – С. 402.

117Howell Y. Apocalyptic Realism: The Science Fiction of Arkady and Boris Strugatsky. – The University of Michigan, 1994. – URL: http://fan.lib.ru/a/ ashkinazi_l_a/text_2110.shtml.

118Там же.

111

Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма

«Падший ангел» предлагает главному герою купить за пять рублей партитуру Труб Страшного Суда, тем самым нивелируя образ ангела:

«– Собственно… вот! – Он двинул ко мне через стол свою папку

исделал жест, предлагающий папку раскрыть.

–Извините, – сказал я решительно, – но чужих рукописей не читаю. Обратитесь…

–Это не рукопись, – сказал он быстро. – То есть это не то, что вы думаете…

–Все равно, – сказал я.

–Нет, пожалуйста… Это вас заинтересует! – И видя, что я не собираюсь прикасаться к папке, он сам раскрыл ее передо мною.

В папке были ноты. (…)…всего за пять рублей предлагал он в полную и безраздельную собственность партитуру Труб Страшного Суда. Он лично перевел оригинал на современную нотную грамоту. Откуда он у него? Это длинная история, которую к тому же трудно изложить в общепонятных терминах. Он… как бы это выразиться…, ну, скажем, падший ангел. Он оказался здесь внизу, без всяких средств к существованию, буквально только с тем, что было у него в карманах. Работу найти практически невозможно, потому что документов, естественно, никаких нет… Одиночество… Никчемность… Бесперспективность… Всего пять рублей, неужели это так дорого? Ну, хорошо, пусть будет три, хотя без пятерки ему велено не возвращаться»119. Сорокин интересуется, что будет, если эту «мелодию» сыграть на кладбище, и получает ответ, что это будет слишком жестоко для людей, которые там похоронены: «Вы обрекли бы их тысячи и тысячи лет скитаться без приюта по всей планете. И еще, подумайте о себе. Готовы ли вы к такому зрелищу?»120. Когда же Сорокин спрашивает, зачем ему эти ноты, ангел «страшно удивился. Разве мне неинтересно иметь в своем распоряжении такую вещь? Неужели я не хотел бы иметь гвоздь, к которому была прибита рука Учителя? Или, например, каменную плиту, на которой Сатана оставил проплавленные следы своих копыт, пока стоял над гробом папы Григория Седьмого, Гильдебранда»121. Здесь просма- тривается своеобразное обличение общества потребления, характер-

119Стругацкий А. Н., Стругацкий Б. Н. Хромая судьба // Собрание сочинений в 11 т. Т. 8 – Донецк: Сталкер, 2004. – С. 404.

120Там же. С. 404.

121Там же. С. 405.

112

Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма

ное для культуры постмодернизма: перевод культовых атрибутов на бытовой уровень в качестве предметов, представляющих интерес для любителей редкостей. Ангел, несмотря на свое библейское происхождение, подчиняется таким же законам реальности, что и все смертные. Понятие «Страшный Суд» оказывается применимым к современной социокультурной ситуации, что не только не скрывается авторами, а сознательно ими подчеркивается.

Необходимо отметить, как «обесценивается» эсхатологический мотив повествования о «падшем ангеле». Феликс Сорокин, заинтригованный партитурой, обращается с просьбой посмотреть ее к своему соседу, композитору-песеннику Георгию Чачуа: «Оказывается, за это время я успел начисто забыть и про ноты падшего ангела, и про Гогу Чачуа, и поэтому, увидев его на пороге, я испытал потрясение, тем более что его лицо…

Нет, строго говоря, лица на нем не было. Был огромный, с синими прожилками, светло-голубой нос над толстыми усами с пробором, были бледные дрожащие губы, и были черные тоскливые глаза, наполненные слезами и отчаянием. Проклятые ноты, свернутые в трубку, он судорожно прижимал к груди. Он молчал, а у меня так перехватило дух от ужасного предчувствия, что и я не мог выговорить ни слова и только посторонился, давая ему дорогу.

Как слепой, он устремился в прихожую, натолкнулся на стенку и неверными шагами двинулся в кабинет. Там он обеими руками бросил ноты на стол, словно эта бумажная трубка обжигала его, упал в кресло и прижал к глазам ладони.

Ноги подо мной подогнулись, и я остановился в дверях, ухватившись за косяк. Он молчал, и мне казалось, что молчание длится невероятно долго. Более того, мне казалось, что оно никогда не кончится, и у меня возникла дикая надежда, что оно никогда не кончится и я не услышу тот ужас, который принес мне Чачуа. Но он все-таки заговорил:

– Слушай… – просипел он, отрывая руки от лица и запуская пальцы в густую шерсть над ушами. – Опять «Спартак» пропер! Ну что ты будешь делать, а?»122.

Если «отрывочные» линии сюжета рассмотреть в реалистическом ключе, то они представляют собой лишь ряд странных совпа-

122 Стругацкий А. Н., Стругацкий Б. Н. Хромая судьба // Собрание сочинений в 11 т. Т. 8 – Донецк: Сталкер, 2004. – С. 433.

113

Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма

дений. Но «принимая же фантастическое объяснение, мы получим вполне стройную и логичную систему: мафусаллин – это эликсир бессмертия, странный молодой человек – действительно падший ангел. И, по логике развития, Михаил Афанасьевич – «тот самый» (Михаил Афанасьевич Булкагов)»123. Таким образом, текст ненаписанного произведения Сорокина становится порождающим фактором для реальности, его окружающей.

Тезис Г. Иванюты о том, что благодаря включению сюжетной единицы в контекст противоположной направленности, она (сюжетная единица) приобретает сниженное значение, подтверждает многоуровневость романа «Хромая судьба».

Структура «текст в тексте» создает своеобразный «стереоэффект», где два возможных мира, два сюжета, две системы персонажей, две повествовательные стратегии, которые взаимоотражаясь создают сложное текстовое единство.

Структура «текст в тексте» устанавливает функциональные пары в системе персонажей произведения. Прежде всего, конечно, это явные параллели между главными героями, отмеченные еще Войцехом Кайтохом: «Например, у Сорокина есть тридцатилетняя дочь, а у Банева – двенадцатилетняя, сам он лет на двадцать моложе Сорокина. Далее: он практически несокрушим физически, ведет бурный роман, работает совершенно спонтанно и «до последнего вздоха», в то время как Сорокин уже серьезно болен, работает по 2–3 часа, а его роман, скорее всего, является последней любовью пожилого мужчины. Банева все знают, а его «переход к активности» означает вмешательство в борьбу спецслужб, в дела первостепенной важности для страны, – о Сорокине мало кто знает, а участвовать он может, самое большее, в идиотских спорах о плагиате. Расположение глав подчеркивает правильность такого рассмотрения»124.

Виктор Банев является смещенным отражением Феликса Сорокина, но существуют и точки соприкосновения: оба героя – писатели, оба живут в тоталитарной стране, обоих не устраивает существующий

123Неронова И. Дискурсивно-нарративная организация романа А. Н. и Б. Н. Стругацких «Хромая судьба». – Липецк: Крот, 2007. – URL: http:// s3000.narod.ru/krot2007121902.htm.

124Кайтох В. Братья Стругацкие: Очерк творчества // Стругацкий А. Н.,

Стругацкий Б. Н. Собр. соч. в 11 т. Т. 12, дополнительный. – Донецк: Сталкер, 2003. – С. 638.

114

Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма

политический режим, оба оказываются в центре некоторых странных событий. Их дочери (Ирма и Катька) соотносимы так же, как

иотцы. Рита и Диана (возлюбленные главных героев) – еще одна персонажная пара, но Рита лишь упоминается в тексте, Диана же действующее лицо. Ирина Неронова рассматривает Рема Квадригу как соединение двух персонажей внешнего романа: Лени Шибзда и Ойла Союзного. Квадрига, как и Ойло Союзное, иногда играет роль шута, комического персонажа, навязчивостью же своей он напоминает Леню Шибзда125.

Правомерно также сопоставление Михаила Афанасьевича и Голема: обоим присущи функции «пророка», обладающего большим знанием, чем главные герои. Михаил Афанасьевич также может быть соотносим с «мокрецом» Зурзмансором (бывшим знаменитым философом). И тот, и другой говорят с главными героями (Сорокиным

иБаневым, соответственно) об их писательском труде, высказывая соотносимые позиции.

Таким образом, системы персонажей двух романных линий соотносимы друг с другом, что подчеркивает «стереоскопичность» романа «Хромая судьба».

Принцип «двойного письма» подчеркивается включением в роман кодов массовой литературы: внедрение авторами в книгу таких литературных форм, как анекдот, поговорка, присказка. Явные и скрытые цитации, реминисценции и аллюзии (без злоупотребления крайними агрессивными формами постмодернистского письма) расширяют границы восприятия, открывая для читателя новые перспективы исследования художественного пространства. Благодаря стратегии «двойного письма» текст обеспечивает возможность поливариантного прочтения, актуализируя заложенные в нем смыслы, что дает основания признавать его одинаково интересным и массовому, и элитарному читателю.

Многоуровневое кодирование лежит и в основе гибридности языка. В пространстве текста романа Стругацких наблюдается равноправие «массового» и «элитарного» дискурсов. А включение критикуемых реалий советского времени доподлинно восстанавливает атмосферу описываемого времени. Именно поэтому «Хромая

125 Неронова И. Дискурсивно-нарративная организация романа А. Н. и

Б. Н. Стругацких «Хромая судьба». – Липецк: Крот, 2007. – URL: http:// s3000.narod.ru/krot2007121902.htm.

115

Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма

судьба» стала достоянием широкой аудитории и на протяжении достаточно долгого времени была предметом жарких дискуссий в различных критических работах и форумах, посвященных творчеству братьев Стругацких.

3.3. Дискретность повествования и многоуровневая организация романа А. и Б. Стругацких «Отягощенные Злом, или Сорок лет спустя»

Этот роман очень сложный как по своей структуре, так и с точки зрения построения художественного мира. Он изобилует высказываемыми авторами «излюбленными» идеями и разнообразными приемами представления литературной реальности. «Отягощенные Злом» построен как многослойная реальность в нескольких измерениях.

«Фирменным» приемом братьев Стругацких является прием созданияхудожественногообразамиракакмногоуровневойреальности, отсылающей читателя как к «реальным» мирам с четко оговоренной в произведениях пространственной и временной характеристикой, так и к условным мирам «разновременного и разнонационального самосознания»126. В пределах одного текста на равных правах функционируют как «чужие», так и «свои» («стругацкие») литературные тексты. Это обусловливает и «литературоцентричность» романа.

Текст совершенно очевидно может быть соотнесен с несколькими конкретными текстами: Евангелием, романом М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», статьей академика-арабиста В. Бартольда «Мусейлима». Ирина Неронова в работе «Художественный мир произведения как функция монтажного конструирования в повествовании А. и Б. Стругацких (повесть «Отягощенные Злом»)» (2007) называет еще и «Педагогическую поэму».

А. С. Макаренко, и «квазитекст» как «концепция мира и общества хиппи, явленная в ритуалах и коммуникативных текстах на языке «системы»»127.

126Неронова И. Художественный мир произведения как функция монтажного конструированиявповествованиибратьевСтругацких(повесть«Отягощенные

злом»). – Липецк: Крот, 2007. – URL: http://lj.rossia.org/users/_velobos/.

127Там же.

116

Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма

Этот текст сложен не только по структуре, но и по интертекстуальным связям. В него включены множество прямых цитат, аллюзий и реминисценций из произведений Дж. Мильтона, А. Дюма, А. С. Грибоедова, А. С. Пушкина, Н. А. Некрасова, Л. Н. Толстого, М. Горького, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Ф. М. Достоевского, А. Н. Толстого и др., цитируются и некоторые литературоведческие работы Е. Мелетинского, В. Шкловского, а также работы по библеистике.

«Отягощенные Злом» представляет собой комбинацию различных повествовательных жанров (легенды, воспоминания, дневниковые записи, диалоги персонажей, записки). «Роман братьев Стругацких «Отягощенные Злом, или Сорок лет спустя» адресован достаточно квалифицированному читателю, весьма непрост по композиции, ассоциативным связям и являет собой не самый легкий объект для чтения – обстоятельного и неоднократного... Чтобы увидеть и понять, надо определить верный угол зрения. Как трактовать роман? По Священному Писанию? По Булгакову? По свежей периодике, забитой проблемами «неформалов» и педагогическими дискуссиями?»128.

«Многозначность ситуаций, открытость текста, обилие вопросов без ответов – это норма зрелого творчества Стругацких, своего рода «визитная карточка» их произведений последних лет»129. Также можно добавить, что для «поздних» Стругацких также характерна многозначность интерпретаций и множественность смыслов их текстов.

Итак, «Отягощенные Злом» – последнее и одно из самых сложных по своей структуре и интертекстуальным связям произведение. Многоуровневость эта создается в первую очередь дискретностью (прерывистостью) повествования как неким универсальным композиционным приемом Стругацких: в тексте изображаются события, напрямую между собой не связанные, удаленные друг от друга в изображаемом времени и пространстве.

Подобный прием Ю. Лотман рассматривает в работе «Структура художественного текста» (1970): «...Реляционная структура – не сумма вещественных деталей, а набор отношений, который первичен в произведении искусства и составляет его основу, его реальность. Но набор этот строится не как многоэтажная иерархия без внутрен-

128Снегирев Ф. Время учителей // Советская библиография. – 1990. – №1. –

URL: http://usenet.su/showthread.php/528514/page40.

129Васюченко И. Отвергнувшие воскресенье // Знамя. – 1989. – Кн. 5. – С. 84.

117

Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма

них пересечений, а как сложная структура взаимопересекающихся подструктур с многократными вхождениями одного и того же элемента в различные конструктивные контексты»130.

Элементы, составляющие определенную сюжетную последовательность, могут «оказаться отделенными друг от друга в том случае, если между ними вклиниваются единицы, принадлежащие иным последовательностям. (…) Каждая точка рассказа задает одновременно несколько смысловых координат...»131.

Таким образом, благодаря подобной дискретности на стыке разнородных элементов образуются новые смыслы: каждый последующий элемент может контрастировать с предыдущим, может поддерживать его смысловое наполнение или углублять его на новом уровне понимания.

Подобный прием развертывания повествования был уже ранее опробован Стругацкими в целом ряде произведений: в повестях «Улитка на склоне» (1965), «Волны гасят ветер» (1984) и романе «Хромая судьба» (1984). Так, «Улитка на склоне» состоит из двух сюжетных линий («Лес» и «Управление»); «Волны гасят ветер» представляет собой свод различных документов «Комиссии по контролю» (КОМКОН-2), роман «Хромая судьба» – книгу, в которой пишется о книге, в которой пишут книгу. Но именно в романе «Отягощенные Злом, или Сорок лет спустя» подобная традиция становится основополагающей: каждый текст, включенный в пространство романа, имеет своего рассказчика и различные пространственно-временные характеристики.

В тексте романа Стругацких соединены несколько сюжетных линий, которые представляют собой совершенно разнородные художественные «миры». Ирина Неронова в работе «Художественный мир произведения как функция монтажного конструирования в повествовании братьев Стругацких (повесть «Отягощенные Злом»)» (2007) выделяет 6 пространственно-временных художественных миров:

1. События 2073 года, организуемые фигурой повествователя, создающего книгу об Учителе ХХI века; повествователь – постаревший И. В. Мытарин.

130Лотман Ю. М. Структура художественного текста. – М., 1970. – С. 101.

131Барт Р. Зарубежная эстетика и теория литературы XIX – XX вв. – М., 1987. – С. 417.

118

Творчество А. и Б. Стругацких

вконтексте эстетических стратегий постмодернизма

2.События, происходившие с 10 по 21 июля 2033 года; повествователь – Игорь Мытарин; источник – его «Дневник».

3.События конца XX века (повествование охватывает приблизительно 2 года), связанные с деятельностью Демиурга; повествователь – Сергей Корнеевич Манохин (со включением авторского голоса); источник – «Рукопись «ОЗ».

4.События, связанные с евангельскими персонажами, I век; повествователи – Агасфер Лукич, Иуда; источник – «Рукопись «ОЗ».

5.События VII века в Аравии; повествователь – Агасфер Лукич; источник – «Рукопись «ОЗ».

6.События первой трети ХХ века в недрах сталинского Политбюро ВКП(б); предполагаемый формальный повествователь – С. К. Манохин; источник – «Рукопись «ОЗ»132.

Эти миры разделяются на источники: «Книга» Игоря Мытарина, «Дневник» Игоря Мытарина и «Рукопись», которая содержит четыре пространственно-временных мира (рассказы принадлежат различным повествователям). Эти миры организуют художественное единство романа.

«Всякий рассказ предстает как последовательность элементов, непосредственно или опосредованно связанных друг с другом и все время взаимно наслаивающихся; механизм дистаксии организует «горизонтальное» чтение текста, а механизм интеграции дополняет его «вертикальным» чтением: непрестанно играя различными потенциальными возможностями, структура как бы «прихрамывает» и в зависимости от реализации этих возможностей придает рассказу его специфический «тонус», его энергию; каждая единица предстает как в своем линейном, так и в своем глубинном измерении, и рассказ «движется» следующим образом: благодаря взаимодействию двух указанных механизмов структура ветвится, расширяется, размыкается, а затем вновь замыкается на самой себе; появление любого нового элемента заранее предусмотрено этой структурой»133. Следовательно, «чтение (слушание) рассказа – это не только движение от предыдущего слова к по-

следующему, это также переход от одного уровня к другому»134, а про-

132Неронова И. Художественный мир произведения как функция монтажного конструирования в повествовании братьев Стругацких (повесть «Отягощенные злом»). – Липецк: Крот, 2007. – URL: http://lj.rossia.org/users/_velobos/.

133Барт Р. Зарубежная эстетика и теория литературы XIX–XX вв. – М., 1987. –

С. 420.

134Там же. С. 393.

119

Творчество А. и Б. Стругацких в контексте эстетических стратегий постмодернизма

цесс интеграции (важный процесс в языке повествовательного текста) «в самых разнообразных своих формах – позволяет упорядочить всю сложную и на первый взгляд не поддающуюся охвату совокупность единиц того или иного уровня; именно он позволяет определенным образом организовать наше понимание разъединенных, оказавшихся по соседству или просто гетерогенных элементов текста (какими они даны в повествовательной синтагме, знающей лишь одно измерение – линейное)»135.

Так же дискретность рассматривает и Ю. Лотман: «Одним из основных структурных законов художественного текста является его неравномерность – соположение конструктивно разнородных сегментов. В очень широком круге самых разнообразных текстов мы можем отметить чередование сегментов, в которых одни и те же принципы проявляются с разной степенью конденсированности или же сополагаются по-разному организованные отрезки текста. (…) При этом соположенные единицы, не совместимые в одной системе, заставляют читателя конструировать дополнительную структуру, в которой эта невозможность снимается»136.

Итак, организующим элементом структуры романа являются «Необходимые пояснения» Игоря Мытарина, предваряющие основное действие, «Необходимое заключение», интерпретирующее финал описываемых событий, а также «Поздние примечания» и «справки» Мытарина, представляющие его комментарии на полях «Рукописи «ОЗ».

«Необходимые пояснения» содержат рассказ о причинах написания книги и о ее основных источниках – о двух рукописях, и тем самым, две главные линии вводятся в структуру текста еще до их непосредственного раскрытия в романе.

Сами же события романа начинают развиваться с сюжетной линии «Дневника», которая, в свете предваряющих ее «Пояснений», «воспринимается как насыщающая смыслом «внешнюю раму» повествования «старика» Мытарина сорок лет спустя и действительно организует проблемно-концептуальный каркас»137.

135Барт Р. Зарубежная эстетика и теория литературы XIX–XX вв. – М., 1987. – С. 420.

136Лотман Ю. М. Структура художественного текста. – М., 1970. – С.337.

137Неронова И. Художественный мир произведения как функция монтажного

конструированиявповествованиибратьевСтругацких(повесть«Отягощенные злом»). – Липецк: Крот, 2007. – URL: http://lj.rossia.org/users/_velobos/.

120