Нагори. Тоска по уходящему сезону

и тоже не остался равнодушен к разнообразию продуктов, выложенных на базаре:

Земля Египта и Нил рождают много удивительного. Я видел там в одно и то же время розы трех цветов, жасмин и кувшинки двух оттенков, мирт, нарциссы и базилик, лотос, называемый «хабри», фиалки, левкои, плоды лотоса, померанцы, цитроны, апельсины, завязи инжира и зрелые плоды его, бананы, фиги — плоды сикомора, незрелый виноград и изюм, свежий инжир, миндаль, тыквы, дыни, арбузы, баклажаны, свежие бобы, горох, люпин, латук, побеги мальвы, гранаты, спаржу и сахарный тростник.

Очевидно, тогда уже практиковалась перевозка свежих продуктов с места на место, и в Египте — стране, протянувшейся на большое расстояние

ссевера на юг, — могли соседствовать на одном базаре плоды, собранные в разные сезоны. Радости теплой зимы, описанные де Садом, меркнут рядом

сэтой встречей всех времен года — зримым воплощением изобилия. Есть чем восхититься!

Однако путешествия были доступны разве что смельчакам и счастливцам, вхожим в иные миры. Простым смертным приходилось подолгу ждать наступления любимого времени года.

Не поэтому ли мы так часто читаем в сказках

о зимней клубнике?

Этот сюжет есть и в Трех маленьких лесовиках

братьев Гримм, и в славянских сказках, записанных разными авторами: среди них Марушка и двенадцать месяцевАлександра Ходзько или просто Двенадцать месяцевв пересказе Божены Немцовой

иСамуила Маршака… И там, и там речь идет о поисках весны, воплощенной в цветах или ягодах. Героиню выгоняют из дома на лютую стужу: мачеха

исводная сестра отправляют ее искать клубнику, яблоки, фиалки или подснежники в зимнем лесу. Там девушка встречает трех человечков или двенадцать гномов-­месяцев, которые исполняют ее желание — организуют приход весны ровно на то время, которое ей нужно, чтобы собрать цветы, ягоды или фрукты.

Варианты этой истории существуют и в ази-

атских культурах — в Китае, в Японии, в собрании Тысячи и одной ночии среди кабильских сказок.

В китайской версии героиня разыскивает зимой побеги бамбука.

художником, отдавшим собственную жизнь в обмен на жизнь, чей сезон истек.

В сказках о девушке, посланной искать цветы зимой, жизнь героини всегда под угрозой — даже если всё кончается хорошо. Переступать границу сезонов опасно. Вот почему несезонные плоды так долго воспринимались как драгоценность.

Сегодня мечты о переселении продуктов поугасли. Заполучить клубнику зимой ничего не стоит — наоборот, редкостью стала весенняя клубника, выращенная в открытом грунте. Конечно, мы можем возмущаться при виде несезонных фруктов, но если вынести за рамки обсу-

ждения экологию, приходится признать, что люди никогда еще не располагали такой свободой питания и таким огромным выбором продуктов из любых точек планеты и времен года. Чудо

стало реальностью*. Нам досталось не меньшее счастье, чем некогда — самым богатым султанам Каира или Багдада. И если мы пресытились им, то просто потому, что утратили ощущение чуда. В этом не виноваты ни фрукты, ни южные города, которые теперь готовы принять нас среди зимы.

Стоит, однако, подумать обо всех тех, для кого

исегодня существует только текущий сезон, так как они прикованы к своему региону. Или о тех, а их еще больше, кто вынужденно живет в перманентном бессезонье мучных и соевых продуктов, растительного масла и консервов: именно таким рационом довольствуются беднейшие слои населения

ите, кто попал в лагеря беженцев. Ведь багдадских султанов на свете по-прежнему совсем немного.

* Лет пятнадцать назад я провела эксперимент, решив целый год питаться исключительно овощами и фруктами из экохозяйства, расположенного неподалеку от Версаля (оно поставляет продукты в рестораны роскошных отелей на авеню Монтеня). Раз в неделю я покупала на ферме всё, что мне было нужно, и ни в какие другие магазины уже не заходила. Весной и летом мой стол полнился разными сортами

помидоров и спаржи, салатом, земляникой, белой клубникой, горошком

иего побегами. Когда наступала осень, приходилось довольствоваться свеклой, яблоками, корнем сельдерея, пастернаком и морковью. После зимы — долгих четырех месяцев, прожитых на картошке, капусте

ипорее, вновь попробовать весенние овощи было настоящим счастьем. Ресторатор Оливье Ролленже, критикуя узкое понимание «терруара», предупреждает, что стремление сохранить дух исторического терруара во Франции потребовало бы ограничить рацион репой, капустой

илуком. В тот год, прошедший для меня под знаком терруара Иль-де- Франса, я то и дело мечтала отправиться в зимний лес искать клубнику, подобно героине сказки Двенадцать месяцев…

48

49

4.

Сезоны повторяются, сезоны не возвращаются

Времена года ассоциируются с идеей повторяющихся циклов, с чем­ -то вроде винтовой лестницы. Тем не менее наша жизнь движется в одном направлении, клонясь к неизбежному закату. Временность, которая суждена человеческому телу, только усиливает наше внимание к смене сезонов, к этому циклу возрождения и обновления. Думаю, нет необходимости напоминать, что во многих культурах начало нового года совпадает с приходом весны. Пусть времена года были неизбежностью, которую люди не могли изменить, их периодическое повторение позволяло по крайней мере представить себе альтернативный ход времени.

Смена сезонов — с одной стороны, обычное дело, а с другой, если вдуматься, великая тайна. Что за бог умудрился придумать и привести в действие этот круговорот?

Год за годом сезоны сменяют друг друга и возвращаются в назначенное время, но всегда ­чем-то отличаются от себя прошлогодних: они

похожие и разные, типичные и необычные — оттого-то, наверное, так очаровательна и загадочна их череда.

Мы, люди, остро чувствуем это, ведь нам не подходит сезонная жизнь — как у растений, которые каждой весной вновь пробиваются

из земли. Животные, в том числе некоторые млекопитающие, тоже повинуются сезонному циклу, пусть и не столь безропотно. Для разных живых существ и время течет по-разному.

К деревьям в принципе неприменимо понятие смерти. Если их не срубят, если они не заболеют, их жизнь может длиться и длиться. Многолетние растения и травы живут циклической жизнью: зимой умирают, весной — рождаются снова.

А вот жизнь человека развивается в линейном времени, лишь фоном которого служат сезонные циклы. Вот почему, наверное, циклическое время остается для нас таинственным и нам нелегко устоять перед искушением развернуть его в одну линию, провести параллель между сезонами и нашей жизнью, словно это позволит нам постичь жизнь деревьев *.

Впрочем, трудно спорить с тем, что человек упорно стремится преодолеть или, по крайней мере,

* Настороженность, которую вызывают несезонные или внесезонные продукты, можно объяснить тем, что они лишают нас ощущения цикличности времени: линейное время, ведущее нас прямиком к смерти, внезапно оказывается единственным…