Диктатор, который умер дважды невероятная история Антониу Салазара

4. П

Она любила его беззаветно, никогда не признаваясь ему в этом. Непоколебимость, строгость и честность Марии были щитом — и слишком часто шипастым, — за которым скрывалась безжалостная логика власти. Можно сказать, что она представляла собой маски Салазара, все то, что было в нем таинственного, скрытного, развратного, мстительного.

Мать? Покровительница? Любовница? Как назвать эту воинственную женщину, плод португальского сельского матриархата? Возможно, она была скорее правительницей, чем экономкой португальской империи. Как и сам Салазар, дона Мария ненавидела путешествия и была привязана к сельскому миру, а маленький дворец Сан-Бенту она превратила в своеобразную ферму ужасов. «А теперь мы вступаем в царство Марии», — сказал Салазар Кристин Гарнье, когда они, пройдя через сад, приблизились к курятнику. Дошло до того, что куры обитали в парке сотнями. Было там и множество уток, собак, кроликов, голубей. Сельское начало и сельский дух предков фактически стали политическим ориентиром Нового государства.

Дона Мария, о существовании которой мало кто знал, была вестницей слухов и мнений: она ходила по рынкам, слушая разговоры, и докладывала Салазару, который не слишком любил общаться с людьми. Когда кто-то все же узнавал ее и просил помочь «исчезнувшему» или арестованному человеку, она клала записку в карман, но знала, что «господин доктор» получает множество писем от женщин и матерей осужденных, умоляющих о милосердии, — и ни разу даже не пошевелился. Официально диктатор не занимался грязными делами. Этими вопросами ведали директор ПИДЕ Силва Паиш и советник Барбиери Кардозу. Салазар же не пачкал руки.

181

Д ,

Дворец в Сан-Бенту был не только местом размышлений, но и местом семейного единства. Первый этаж дворца был отведен под дела государства, а второй — под личные. Счетчиков электроэнергии было тоже два: по одному платило государство, а по другому — Салазар. Ворчливая дона Мария вставала между Салазаром и миром непроницаемой стеной и непреодолимым барьером. Она просыпалась

вшесть утра, приводила дом в порядок, в семь завтракала ячменной кашей и гренками. Ее недоверие к ближнему было непробиваемым. Не стоило потакать слабостям диктатора, надо было сдерживать их, и только дона Мария, которая была на пять лет моложе Салазара, могла заткнуть эти пробоины, образованные его непостоянным характером.

Дона Мария, крестьянка, родилась в деревушке Фрейшиоза в Санта-Эуфемии июня года, и у нее было множество братьев и сестер. Она отправилась на заработки

вКоимбру и познакомилась там с Салазаром и Сережейрой, у которых и работала. Когда Салазар, бывший преподаватель из Коимбры, был назначен министром финансов, он попросил дону Марию последовать за ним

вЛиссабон, несмотря на несогласие будущего кардинала. Их социальное восхождение было в некотором роде обычным, естественным, плавным, а ей удалось прыгнуть выше головы, превратившись из горничной в экономку, безупречную, строгую, безоговорочно преданную. Словом, по мнению многих историков, в «самую значительную женщину ХХ века» Португалии.

Мария де Жезуш, приехав в Лиссабон совершенно неграмотной, взялась за образование и доучилась до четвертого класса. Освоив чтение и письмо, выучив цифры и арифметику, она контролировала домашние расходы, договаривалась о ценах на рынке. Позже она взяла на себя труд

182

4. П

по сортировке писем, которые получал «господин доктор», и начала принимать решения, кого впускать к нему, а кого нет, став посредником между председателем Совета и всеми его настоящими и мнимыми друзьями. Со временем среди политиков и юристов стало принято писать ей напрямую. В Сан-Бенту ее с нежностью называли A Tia (Тетя). Единственная поблажка, которую она себе позволяла, — еженедельное посещение парикмахера: в салоне Монтейру она красила волосы в темный цвет, поскольку седина у нее появилась еще в молодости. Она носила темную одежду, сшитую на заказ. Как сторожевая собака, она следила за женщинами, окружавшими диктатора: свободно вздохнуть могли только журналистка Кристин Гарнье, поскольку экономка знала, что та замужем, и Мария да Консейсан Сантана Маркиш — она была родом из той же местности. У нее не было никакого официального звания, но она оказалась первой женщиной страны: ее тень на лет нависла над судьбой государства. После смерти диктатора она переехала в небольшую квартиру в Бенфике, а затем в дом престарелых в Сан-Жуан-де-Бриту, где и умерламая года. В ходе гинекологического обследования, проведенного в доме престарелых из-за инфекции мочевого пузыря, обнаружилось, что она была девственницей.

Микаш, истинная невинность?

В течение лет Мария да Консейсан де Мелу Рита была подопечной Салазара. Она родилась в году и переехала из Лажеозы в Лиссабон в очень юном возрасте. О ней узнали в году благодаря обложке газеты O Século, где она была изображена рядом с председателем Совета, ставшим для нее почти что приемным отцом. Она жила

183

Д ,

в доме диктатора с до лет, и у Салазара таким образом появилось некое подобие семьи — благодаря родству экономки с ней. Чтобы отличать ее от доны Марии, Салазар дал ей прозвище Микаш. Девушка росла в боязливом благоговении перед всемогущей домоправительницей, которая определяла почти все решения португальского лидера.

Микаш училась в гимназии и в Коммерческом институте, затем устроилась на работу в Институт помощи несовершеннолетним. Она вышла замуж за Мануэла Риту во дворце Сан-Бенту в году, а через год у них родился первый сын, которого назвали Антониу. Крестным отцом мальчика стал сам Салазар. Второго ребенка, девочку, назвали Маргаридой.

Покинув этот мир в году, Микаш, однако, успела рассказать историю своей жизни в книге-интервью Жоакима Виейры «Мои лет с Салазаром» (Os meus anos com Salazar). Диктатор, конечно же, выступает в этой истории как своего рода приемный отец. Некоторая тень сомнения, однако, возникает при чтении страниц ее исповеди о последнем периоде жизни политика: например, о роли «Тети» доны Марии. «Тетя» якобы скрыла от нее инцидент с подологом, и только «взрывоопасная нервозность» экономки выдавала, что не все в порядке: она сделала все возможное, чтобы убедить всех вокруг, что премьер-министр здоров и прекрасно осознает происходящее. Микаш вспоминает, что все вечера после работы она проводила в Сан-Бенту: Салазар всякий раз сидел за своим небольшим столом, рядом с молельней. «Я не уверена, что он всегда узнавал меня, но я называла ему свое имя, он улыбался, и становилось понятно, что он знает, кто перед ним. По правде говоря, мне казалось, что у “господина

184

4. П

доктора” моменты просветления сменялись моментами, когда он выпадал из реальной жизни». По словам Микаш, у диктатора — теперь уже бывшего — случались длительные периоды молчания и явной отчужденности. Возможно, он был куда более вменяемым, чем делал вид, и ничем не выдавал своего состояния, а наблюдал и впитывал все, что происходило у него перед глазами. Он по-прежнему говорил односложными словами, хотя иногда и мог выдавить очень тихим голосом длинную законченную фразу. У себя в дневнике Микаш описывала некоторые эпизоды их общения — так, ноября года у них состоялась вполне плодотворная беседа, хотя и с оттенком некоторой грусти. «Пожалуйста, приходи чаще, потому что скоро меня тут не будет», — сказал тогда бывший диктатор. Микаш также вспоминает о некоторых автомобильных поездках, совершенных в те два года, с -го по -й, — например, о посещении фермы Дуарте Мартинша в Эшториле. Когда было «объявлено о его смерти», говорит Микаш, «настал конец ужасной агонии мученика».

Пользуясь благосклонностью звезд

Он вознесся к вершинам власти вопреки самому себе — ведь он утверждал, что ему хорошо среди домов Коимбры и виноградников Вимиейру. Будучи депутатом парламента, он присутствовал только на одном заседании; став министром финансов, он собрал вещи и уехал, а в качестве председателя Совета он заявил, что может жить в СанБенту, как в лачуге. В конце -х годов моралист Салазар на некоторое время перестал исповедоваться и причащаться, превратившись в спиритуалиста и приверженца оккультизма, захлестнувшего Португалию в начале XX века

185

Д ,

(о чем свидетельствуют «Эзотерические страницы» Фернандо Пессоа).

Особняк Сан-Бенту стал прибежищем оккультных практик: здесь собирались Мария Эмилия Виейра, она же Сибила, Кармен Лара, Мадам Икс, разбиравшаяся в магнетизме Фернанда Морейра и известный медиум с юга Тежу по имени Жоанзинью де Алкошете. Никто из приближенных к Салазару политиков не знал об этой странной склонности, которая, впрочем, имелась и у других диктаторов, например у Гитлера. Здесь царил культ доктора Жозе Томаша де Соуза Мартинша, умершего в году, известного как «чудесный доктор» (его «чудеса» так и не были признаны католической церковью), и часто Салазар инкогнито посещал его могилу на кладбище Альяндра. Он заинтересовался спиритуалистами и тамплиерами, читал о легендарных розенкрейцерах — тайном мистическом обществе. Он сотрудничал с масонами, но объявил вне закона «Великий восток Португалии». Он участвовал в одном начинании Спиритической федерации, чтобы потом конфисковать все ее движимое и недвижимое имущество. «Он держится руками за голову, он очень страдает», — сказал о нем один медиум, пытающийся раскрыть его истинную природу. «Я живу печалью, один Бог знает, сколько мне приходится страдать», — признавался он своему другу Жозе Нозолини, который был депутатом с года, затем губернатором Фуншала и послом — при Святом престоле и в Мадриде.

«Красные» из Бенфики

«Бенфика» побеждала в Кубке европейских чемпионов два раза подряд — в сезонах / и / годов. Считалось, что для Салазара стало большим облегчением, когда

186

4. П

он смог предложить Европе новый феномен — многонациональный клуб, способный на крупнейшие победы континентального масштаба: в одном финале «Бенфика» обошла «Барселону», в другом показала класс мадридскому «Реалу», победив со счетом : . Всего в -х «Бенфика» сыграла в трех финалах (уступив «Интеру», «Милану» и «Манчестер Юнайтед»). В действительности режим не питал особых симпатий к «Бенфике». Руководство клуба было избрано демократическим путем — вопреки всему, что происходило в стране. Болельщиков клуба полиция называла сбродом. Клубный цвет — красный — напоминал о тех, кто боролся за свободу. А его гимн, Avante Benfica, запретила цензура, поскольку он напоминал о коммунистической газете.

Многие функционеры «Бенфики» — от Мануэла да Консейсан Афонсу, который был рабочим, до Фелиша Бермудиша, автора запрещенного гимна, от Жуана Таманьини Барбозы до Жулиу Рибейру да Кошты — так или иначе боролись против фашизма. Жозе Магальяйнш Годинью, известный противник режима, был первым директором журнала «Бенфики». Президент Рибейру да Кошта был вынужден уйти в отставку, поскольку его считали антифашистом. Из португальских футбольных клубов наиболее «социально близким» для режима Салазара был лиссабонский «Спортинг», хотя сам диктатор и не любил футбол. В первые лет правления Салазара «Спортинг» выиграл национальных титулов, «Бенфика» — , «Порту» — и «Белененсиш» — . В -х годах «Порту» также пользовался уважением у режима. Неслучайно его игроки выходили на поле с римским приветствием.

Символами той команды, ставшей чемпионом Европы, были Эйсебио да Силва Феррейра, родившийся в бедной

187

Д ,

мозамбикской семье, забивший за «Бенфику» болееголов, Жоаким Сантана Гимарайнш и Мариу Эштевиш Колуна, которые открыто выступали за независимость колоний. Неслучайно, что многие известные левые — сторонники «славных красных орлов»: Алвару Куньял, писатель Жозе Сарамаго, Шанана Гужман (один из архитекторов независимости Восточного Тимора и нынешний премьер-министр страны), Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш, бывший глава ПКП Жерониму де Соуза, композитор и пианист Антониу Викторину де Алмейда, актер и режиссер Артур Семеду, писатель и поэт Мануэл Алегре, политик Мигел Порташ.

Если вы посетите первый этаж «Эштадиу да Луш», домашнего стадиона «Бенфики», то комната трофеев расскажет вам историю этого лиссабонского клуба, который достиг своего пика в году, одержав вторую европейскую победу подряд. Основной состав той легендарной «Бенфики» до сих пор жив в памяти любителей футбола. В нападении играли Жозе Аугушту, Эйсебио, Жозе Агуаш, Мариу Колуна, Антониу Симойнш. Венгерский тренер Бела Гуттманн, следуя примеру Бразилии, победившей на чемпионате мира года, выбрал революционную для того времени схему – – , но куда важнее схем были игровые идеи. Алберту да Кошта Перейра был уверенным вратарем, Жерману де Фигейреду — непроходимым центральным защитником, Колуна — мозгом команды, Эйсебио — бомбардиром. «Черную пантеру» Эйсебио клуб несколько раз пытался продать в Италию — сначала

в«Милан» (но трансфер остановил лично Салазар), а затем

в«Интер» (но после поражения Италии от Северной Кореи на ЧМитальянская футбольная федерация запретила подписывать контракты с иностранцами). Эйсебио, скон-

188

4. П

чавшийся в году, успел увидеть статую, воздвигнутую

вего честь перед входом на «Эштадиу да Луш». Гуттманн, довольно долго проработав в Италии («Падова»,

«Триестина», «Милан» и «Виченца») и в перерыве съездив на Кипр (АПОЭЛ), ненадолго вернулся в Венгрию, потренировал бразильский «Сан-Паулу» и наконец перебрался

вПортугалию — сначала в Порту, где в первом же сезоне привел городской клуб к чемпионству, а затем в Лиссабон. С «Бенфикой» он сходу выиграл чемпионат, а затем потеснил на европейском троне легендарный мадридский «Реал». Об Эйсебио, сыгравшем в этой победе не последнюю роль, он услышал в парикмахерской, и уже через неделю чемпион Мозамбика был в португальской столице. Венгерский тренер покинул клуб после сезона / года, когда «Бенфика» потерпела поражение в Межконтинентальном кубке от уругвайского «Пеньяроля» и стала в чемпионате всего лишь третьей. Он обвинил президента клуба

в«неорганизованности» и отправился тренировать именно «Пеньяроль» — лучшую и самую итальянскую команду Уругвая (даже ее название происходит от названия пьемонтского города Пинероло). Он вернулся в «Бенфику»

вгоду, а затем снова перешел в «Порту», что вылилось

вскандал и вызвало бурю негодования у болельщиков «славных красных орлов».

Явления Фатимы

Салазар старался всячески использовать знаменитые «чудеса», происходившие в Португалии. Десятилетняя пастушка Лусия душ Сантуш и ее двоюродные брат и сестра — семилетняя Жасинта Марту и десятилетний пастушок Франсишку Марту, мая года гнали скот

189

Д ,

по склону в Кова-да-Ирия неподалеку от португальского города Фатима. Когда дети поравнялись с дубом, сверкнула молния и они увидели «Даму» — фигуру женщины, одетую в белое и «сиявшую ярче солнца»: Богоматерь, решили они. Женщина назначила детям встречу в том же месте -го числа каждого месяца и являлась им вплоть до октября, когда на глазах у тысяч верующих произошло «Чудо солнца». Ниспосланные откровения касались окончания Первой мировой войны, начала Второй мировой войны, коммунистической угрозы.

В году католическая церковь признала явления Богоматери Фатимской чудесами. С этого момента Фатима стала отражением глубоко католической нации, символом национального примирения и встречи национальной и небесной судьбы Португалии. Кардинал Мануэл Гонсалвиш Сережейра стал проповедником этого чуда, а Салазар и президент Кармона были вовлечены в процесс признания на всех этапах: их видение католицизма было жертвенным, основанным на трех скорбных «тайнах Фатимы» — пророчествах. Салазар писал, что Фатима — «это мучительное восхождение на Голгофу: на вершине люди могут умереть, но родина будет спасена». В первые годы диктатуры Фатима и Салазар всегда упоминались вместе в школьных учебниках и в молитвах к Марии, Святой Марии, Непорочной Марии, Марии Фатимской. Христианское символическое пространство было упорядочено в соответствии с осями небо — земля, рай — ад (правое — левое) и наследием Ветхого Завета, в то время как имя Салазара ассоциировалось со словами «настоятель», «алтарь», «высота». Как писал Антониу Ферру, «это имя — Салазар, сами буквы его имени принадлежат уже не человеку — они отражают духовное состояние

190