Диктатор, который умер дважды невероятная история Антониу Салазара

3 Изощренный террор

Подобно Троице, режим Салазара представлял собой пирамиду: на вершине — диктатор с неизменной доной Марией, своего рода Пресвятой Девой, которая ненавидела и любила с силой падшего ангела, у основания — ПИДЕ, контролировавшая все живое в империи, и Национальный союз, который управлял всеми учреждениями и препятствовал зарождению и росту оппозиции. Но обо всем этом журналисты Diário de Notícias, которым было поручено воспевать земной путь умирающего диктатора, не имели права писать. Их исследования, однако, оказались полезными после Революции гвоздик — мало кто из граждан знал правду о репрессиях.

Салазар был тенью, стоявшей за террором: он почти не появлялся на публике, почти не выступал, за исключением редких официальных случаев. Он считал, что мнимая евроафроазиатская идентичность великой и славной Португалии важнее всего остального. Поэтому он оправдывал террор и репрессии во имя единства огромной империи. Перед режимом стояла задача навязать цивилизацию языческим областям планеты, и Салазар по божественному повелению связал себя узами брака с этой идеей вместо женитьбы на самой обычной женщине, и это астральное единение сделало его миссионером цивилизации.

131

Д ,

Практика политического террора утоляла его жажду тотального контроля над человеческими умами португальского мира, «от Минью до Макао», как он часто говорил. Пирамидой власти управляла сладострастная жестокость, чуть ли не подспудный садизм. Власть стирала из памяти тех, кто исчез, оказался в тюрьме, был убит или изгнан. Решившие рассеяться по колониям не давали Салазару покоя: те, кто выбрал изгнание, представляли собой пустые строки в его постоянно пополнявшемся воображаемом каталоге. За долгие годы работы «надзирателем за душами» он избавился от множества тягот: от генерала Умберту Делгаду, убитого февраля года вместе со своим секретарем; от лидера коммунистов Алвару Куньяла, отправленного в холодную Москву; от лидера социалистов Мариу Суариша, сосланного в Сан-Томе (после того, как он раз побывал в португальских подземных тюрьмах)

всопровождении инспектора Абилиу Пириша, «специалиста по интеллектуалам», дважды высланного даже оттуда и в итоге выдавленного в Париж в году; от Энрике Галвана, обреченного вечно терпеть бразильскую жару после истории с захватом лайнера «Санта-Мария»; от Марии ду Карму Вейги, которая помогла Галвану сбежать из больницы

вЛиссабоне и скрывалась в Великобритании; от Жайме Кортезана, писателя и историка, который несколько раз был арестован и выслан, а затем снова попал в тюрьму по делу Делгаду; от философа Агоштинью да Силвы, отправившегося в добровольное изгнание в Бразилию; от Антониу Феррейра Гомеша, епископа Порту, известного своими критическими высказываниями в адрес диктатора, задержанного в Испании в году.

Салазару оставалось издеваться над подпольщиками — теми, кто печатал листовки в тайных типографиях и рас-

132

3. И

пространял коммунистические воззвания на заводах; теми, кто, сбежав из тюрьмы или уклонившись от ареста, скитался по стране под новым именем. Этих людей нужно было систематически выискивать, они должны были затылком чувствовать дыхание специальной полиции и видеть в каждом человеке вероятного доносчика. «Где Лоренсу, сбежавший из Пенише в -м? Как теперь его зовут?» — спрашивал себя Салазар в полудреме.

Его твердость не допускала исключений: никого нельзя было щадить или миловать, все должны видеть, что нет ни неприкосновенных, ни неподсудных. Впрочем, формально он не знал, чем занимается политическая полиция: он ничего не объявлял, ничего не подписывал и не делился комментариями, он был бесстрастен и неприступен, он понятия не имел о том, что делается в тюрьмах Кашиаша или Пенише. Но ПИДЕ была его инструментом управления людьми, поскольку он не мог контролировать все сам, как ему хотелось бы, и не мог мысленно расширить пространство скромного Вимиейру, где все знали друг друга, до размеров огромной империи.

Каждый раз, когда ПИДЕ действовала в соответствии с его приказами, Салазар получал святое благословение кардинала Сережейры, его давнего друга. Сережейра говорил о Салазаре: «Его холодность скрывает почти болезненную чувствительность, это защитная реакция». Реакция, вызванная, по его словам, серьезностью выбора

итяжестью решений. Диктатор действовал как святая инквизиция, он был рукой Бога на земле, он был указующим перстом традиционной церкви и империи — вот те, как бы говорил он, кто расшатывает наш механизм стабильности

иидеологического равновесия. Когда он решал нанести удар или уничтожить кого-то, он делал это упрямо, педантично,

133

Д ,

но изощренно, стыдливо и даже несколько иронично. «Климат Сан-Томе пойдет ему на пользу, он страдает от суставных болей», — говорил он о тех, кого отправлял в концентрационный лагерь Таррафал.

Репрессивная организация

В ПИДЕ (или, как назвал эту организацию Марселу Каэтану

вгоду, DGS — Direção-Geral de Segurança, Генеральное управление безопасности) работало более инспекторов, субинспекторов, командиров бригад, офицеров и техников, но было подсчитано, что число гласных и негласных сотрудников составляло не меньше . За почти лет диктатуры было убито и замучено более человек. Специальная полиция впервые вышла на арену во время военного восстания в Порту февраля года. Первым ее руководителем был лейтенант Мораиш Сарменту, который позже погиб в Анголе. В учредительном декрете ПВДЕгода (это был год создания Нового государства) «эффективность служб подавления политических и социальных преступлений» считалась делом государственной важности, поэтому было необходимо учредить «организацию, независимую от других полицейских служб». Следующим декретом, принятым в августе года, политическая и социальная полиция была объединена с международной полицией. Первую серьезную задачу новая организация выполнила февраля следующего года, депортировав

втрудовые лагеря в Анголе и Мозамбике несколько сотен республиканских патриотов и политических боевиков. Для Салазара это были «полдюжины кретинов», а людей, подвергшихся жестокому обращению, он назвал «бомбистами».

134

3. И

Только с окончанием Второй мировой войны диктатор реформировал специальную полицию, изменив ее структуру и учредив ПИДЕ указом от октября года. Теперь репрессивный орган мог не только отправлять в тюрьму любых противников режима, но также был уполномочен нарушать неприкосновенность жилища и тайну переписки, прослушивать телефонные разговоры, осуществлять финансовый контроль и даже заниматься откровенным вымогательством. Комментируя свои обязанности, один из руководителей ПИДЕ, Жозе Катела, сказал, что, по его глубокому убеждению, есть только два человека, которых он не может арестовать: это президент Республики и председатель Совета. ПИДЕ как автономному органу было разрешено увеличить срок предварительного заключения до шести месяцев. Простая жалоба на человека, даже необоснованная, заканчивалась для него как минимум тремя месяцами под надзором мучителей.

В Лиссабоне, как поговаривали, один донос стоил не менее долларов. Но и это была смешная цена по сравнению с более важной информацией — например, о местонахождении подпольщика. Тюрьмы Кашиаша, Пенише и Алжубе были заполнены настоящими или мнимыми антифашистами. Штаб-квартира ПИДЕ/DGS, расположенная на Руа Антониу Мария Кардозу, дом (под кодовым названием Москову), стала самым печально известным местом в столице. Тот, кто заходил туда, не знал, когда оттуда выйдет и выйдет ли вообще. За допросами, сопровождавшимися физическим и психологическим насилием, часто следовал судебный процесс, известный как Пленариу: его проводил трибунал (порождение самой ПИДЕ), действовавший на основании «интересов государ-

135

Д ,

ственной безопасности». Приговоры имели временный или постоянный характер, а сроки тюремного заключения не были четко определены — никто не знал, на шесть месяцев сядет или на три года (причем время пребывания в тюрьме легко могло увеличиться еще на три года). Государство в государстве...

Агенты ПИДЕ, конечно, отбирались очень тщательно. От них требовалось окончить Техническую школу в лиссабонском районе Сете-Риуш, где их учили расследовать, шпионить, преследовать, арестовывать и пытать. Но, что любопытно, в Технической школе их также обучали идеологическому оружию, методам мифологизации врага. Они даже изучали книги по марксистско-ленинской теории, чтобы понять, как мыслят противники государства. В то же время будущие агенты должны были изучать и основы Нового государства — по книгам «Политика Салазара», «Заграница и Восток», «История португальского владычества». Эта школа, открытая по распоряжению первого директора ПВДЕ Агоштинью Лоренсу, предусматривала обязательное посещение начального подготовительного курса для вступления в ряды действующих агентов. Под руководством директора Каштру Силвы курсы были разделены на различные направления, зависевшие, помимо прочего, и от класса агентов. Один из курсов был посвящен методам пыток, в которых некоторые учащиеся стали настоящими специалистами. В году Муссолини откомандировал в Лиссабон квестора Леоне Санторо и комиссара Уго Магистрелли, которые отвечали за подготовку сотрудников, занимающихся составлением досье и архивов, а также наблюдением за подозреваемыми на территории страны и в сопредельных государствах.

136

3. И

Первые признания

Покров молчания над ПИДЕ впервые сорвал капитан Фернанду Кейрога, военный, настроенный против диктатуры. В году он опубликовал в бразильском издательстве Germinal книгу «Угнетенная Португалия: Материалы об истории португальского фашизма» (Portugal oprimido: Subsídios para a história do fascismo em Portugal). В своей книге Кейрога писал о том, что пережил в тюрьме Пенише и в концлагере Таррафал. В конце концов он был изгнан

вБразилию, где и смог рассказать о жестокости и бесчеловечности португальской полиции. В интервью, данном

вгоду газете O Semanário, капитан — теперь уже, конечно, бывший — пошел дальше, заявив, что и высокопоставленные португальские церковники выступали против террористического режима, установленного Салазаром. Он сделал это предположение на основании письма, которое архиепископ Порту, дон Антониу Феррейра Гомеш, адресовал премьер-министру. В письме сообщалось, что церковь теряет единодушие своих лучших сыновей. Но, как мы знаем, эта история не привела к расхождению путей Нового государства и церковной иерархии Лиссабона. В архивах нашлось только одно письмо, отправленное Салазару марта года группой смелых католиков, которые требовали от него дать ответ капитану Кейроге: «Либо это все ложь, и, следовательно, международные законы позволяют призвать авторов и издателей к ответственности, либо часть серьезных случаев — возможно, ничтожная часть — правда, и, значит, португальскому народу нужна ясность».

Уже в году было опубликовано заявление Комиссии международного права ООН, которая осудила странности

137

Д ,

португальского законодательства и засилье политической полиции: в заявлении приводился пример, когда два человека скончались во время допроса ПИДЕ в Порту. Когда репрессии приводили к смерти лица, преследуемого по политическим мотивам, возникала проблема

синформированием членов его семьи. Прямое общение

сродственниками сопровождалось лаконичными сообщениями, которые публиковались в газетах. В газете Diário de Notícias, в разделе «Городская жизнь», августа года под заголовком «Внезапная смерть» появилась следующая заметка: «Внезапно скончался на улице Рауль Алвиш,лет, сварщик, проживавший в Вила-Франка-де-Шира. Тело забрали в Институт судебной медицины». Люди, которым удалось обойти охрану, смогли открыть гроб и увидели, что у Алвиша раздроблен череп. Выяснилось, что несколькими днями ранее люди, жившие по соседству со штаб-квартирой ПИДЕ, услышали пронзительный крик, и у них на глазах из окна здания выпал человек и разбился насмерть.

Французский адвокат М. Сюпервьель, сотрудничавший

спарижским Апелляционным судом, также интересовался соблюдением политических прав португальских заключенных и провел несколько бесед в Лиссабоне. В № журнала Международной ассоциации юристовдемократов рассказывается о знаменитой пытке «статуя»: заключенных заставляли стоять днями и ночами, а при проявлении малейших признаков слабости их избивали. «Обвиняемый Эрнани Силва, — пишет французский юрист, — страдал, находясь в позе статуи, в течение семи дней и семи ночей подряд… Диниш Фернандиш Миранда, -летний фермер из Алентежу, также был подвергнут пыткам: ему разорвали ноздри, выбили челюсть,

138

3. И

а гениталии выкручивали до тех пор, пока он не потерял сознание. Самому молодому из обвиняемых, Жозе Сеабре, на момент ареста было лет: я встретил его

вдоме у одного врача, и он показал мне следы ударов по ребрам, которые он получил, стоя “статуей” в течение пяти дней и пяти ночей».

Когда Салазар был полужив-полумертв, а у власти находился Марселу Каэтану, произошел перелом — декабрягода в Португалии учредили Национальную комиссию по поддержке политических заключенных, состоящую из членов. В уставе комиссии, которая впервые подняла вопрос о политических заключенных, были обозначены три основные цели: привлечь внимание правительства и страны к серьезным проблемам, связанным с положением политических заключенных в Португалии; заявить о необходимости взять эту ситуацию под контроль для защиты отдельных лиц и их освобождения; помогать заключенным и их семьям всеми возможными правовыми средствами. марта года Комиссия написала письмо Каэтану с просьбой дать разъяснения по делу заключенной Белы Лауринды Жезуш Сантуш Силвы, которую подвергли пыткам в Кашиаше. В октябре года Комиссия запросила информацию о жестоком обращении с тремя заключенными в Пенише: было начато расследование, однако оно ни к чему не привело, поскольку единственные заявления были сделаны руководством тюрьмы и Главным управлением тюремных служб.

Проблема комиссии заключалась в том, чтобы предать гласности условия содержания некоторых заключенных

вто время, когда традиционные средства массовой информации подвергались цензуре (которую Каэтану называл «превентивной проверкой»), что лишало их возможности

139

Д ,

распространять новости о политических заключенных. Организаторы комиссии — Нуну Теутониу Перейра, Мария Эужения Варела Гомиш, Сесилия Ареоза Фейю и Мария Наталия Теутониу Перейра, адвокаты Жозе Аугушту Роша, Леви Батишта, Мануэл Жуан да Палма Карлуш, Мариу Брошаду Коэлью и другие — положились на хрупкую правовую основу статьи Гражданского кодекса, касающуюся планов помощи и благотворительности при условии сбора собственных средств. Этому принципу комиссия неукоснительно следовала вплоть до падения режима. За четыре года работы она опубликовала сообщения о заключенных, практике пыток, судебных процессах, приговорах, условиях содержания в тюрьмах, помощи семьям и сборе средств для детей заключенных.

Концентрационный лагерь в Кабо-Верде

Стремясь обзавестись постоянным тюремным комплексом вдали от посторонних глаз и вне доступа семей заключенных, специальная полиция, как сообщалось в указе от апреля года, организовала колонию строгого режима в поселении Шан Бом рядом с Таррафалом, на острове Сантьяго в Кабо-Верде. Это был своего рода Остров Дьявола — печально известная тюрьма во французской Гвиане. Статья указа гласит, что в этом учреждении будут содержаться «осужденные за политические преступления, которые должны отбывать наказание в ссылке, а также те, кто в других тюрьмах показал себя невосприимчивым к дисциплине или опасным для других заключенных». Выбор места был обусловлен его непривлекательностью.

октября того же года первые заключенные — человека — покинули Лиссабон. из них были участниками

140