Т. Гомперц - Греческие мыслители том 1

ЕГЭ ЕГЭ ЕГЭ ЕГЭ ЕГЭ ЕГЭ ЕЭ ЕЭ ЕГЭ ЕЭ ЕЭ

[зс] [зс] ELE1 Е Е ] Е Е ] [зс] [зс] |з с ] [зс] [зс]

ЕЭ ЕЕ ЕЭ ЕЭ ЕЭ ЕЭ ЕЭ ЕЭ ЕЭ ЕЭ ЕЭ

[ЗС] [ 3 ^ [ЗС] [ 3 ^ [ЗС] [ЗС] [ЗС] |ЗС] [ЗС] [З^С] ГД С]

Комментарии

1) Генри-Джемс-Семнер Мэн (1822—1888) — знаменитый англий­ ский юрист, по происхождению шотландец. Глава нового направления в изучении права. Его считают основателем историко-сравнительного метода изучения права и первым социологом-эмпириком, давшим цель­ ную и полную концепцию общего развития правовой жизни. См. также прим. Т. Гомперца.

2) Гипотеза о влиянии финикийцев на формирование греческой культуры имела особенное распространение в XIX в. (См., напр.: Властов Г. Теогония Гесиода и Прометей. СПб., 1897. С. 3, 39, 6 6 —

69). Эта гипотеза основывалась, в частности, на мифологическом цикле об основании Фив финикийским царевичем Кадмом, сыном Агенора и братом Европы, похищенной Зевсом в образе быка (Паросский мрамор, 7. В кн.: Бартонек А. Златообильные Микены; Аполлодор. Библиотека III4,1) и подтверждается современными археологическими открытиями в Фивах (См., напр.; Колобова К. М. Находки цилинд­ рических печатей в Фивах и спор о Кадме. / / «Вестник Древней Истории». 1970. № 2. С. 111—121). «Паросский мрамор» датирует прибытие Кадма в Беотию концом XVI в. до н. э. Еще в прошлом веке Г. Властов высказывал мнение, что путешествие Кадма проходило через о-ва Родос и Самофракию, где финикийцы совершили длительные остановки (Диодор Сицилийский. Историческая библиотека V 48, 58), и во Фракию (Аполлодор III 1, 1), а затем уже — через Фокиду в Беотию.

3) Город на юго-западном побережье Малой Азии, основан на самых ранних этапах греческой колонизации, так как существование микенского поселения на территории Милета археологически датиру­ ется XV в. до н. э. В хеттских текстах XIII в. фигурирует как город Милаванда, находившийся под властью царя Аххиявы (название, со­ поставимое с греческим Ахайвия или Ахайя, т. е. «Земля ахейцев»). Подробную библиографию по этому вопросу приводит А. Бартонек

(Златообильные Микены. М., 1991. С. 256—258, 288). В VIII в. До н. э. Милет (более древнее название Милват) превратился в крупный торговый центр, известный оракулом Аполлона Дидима (См.: Русле ва А. С. Милет—Дидимы—Борисфен—Ольвия. Проблемы колониза­ ции Нижнего Побужья. // «Вестник Древней истории», 1986. С. 25— 63). В период времени, о котором идет речь у Т. Гомперца, Милет ведет активную колонизацию, главным образом побережья Черного моря. Кроме Синопы и Трапезунда (втор. пол. VII в. до н. э.) возникают милетские колонии Абидос (на берегу Геллеспонта), Пантикапей (совр. Керчь, ок. 600 г. до н. э.), Ольвия. Раскопки в Ольвии, производимые в 70—80-е гг. отечественными археологами, выявили интересные по­ дробности распространения здесь культов Диониса и Аполлона (см.: Русяева А. С. Орфизм и культ Диониса в Ольвии. // «Вестник Древней истории». 1978. № 1. С. 87—104; Буркерт В. Аполлон Дидим и Ольвия. // «Вестник Древней истории». 1990. № 2). К VII в. до н. э. Милет достигает вершины своего экономического и культурного раз­ вития, становится своеобразной «колыбелью» греческой философии, будучи родиной так называемой «милетской натурфилософской шко­ лы», но после сожжения персами в 494 г. до н. э. все более теряет свое значение.

4) Использование лошадей в военном деле относится еще к эпохе микенской Греции. Пилосские тексты свидетельствуют о широком применении боевых колесниц легкой конструкции, в которые запря­ гали двух лошадей с экипажем из двух человек — бойца и возничего. Считается, что этот тип вооружения занесен в Элладу через Египет, куда он, в свою очередь, проникает в XVIII в. до н. э. во время войн с гиксосами. В Афинах классического периода часть вооруженных сил составляли всадники, которые не принадлежали к старинной родовой знати, но были настолько состоятельны, что могли выставить коня и вооружение.

5) Основание Дельфийского храма и оракула Аполлона относят к незапамятным временам. Согласно легенде, сам Аполлон основал здесь оракул, обучившись искусству прорицания у Пана, сына Зевса. Прибыв в Дельфы, где тогда пророчествовала богиня Фетида, дочь Земли, он убил охранявшего вход в прорицалище дракона Пифона и овладел оракулом (Аполлодор. Библиотека, I 4, 1). Таким образом, был изменен характер прорицаний оракула: теперь он стал вещать волю Зевса, отца богов и устроителя нового, Олимпийского космического порядка. «Неложным толкователем» Зевсовой воли стал почитаться Аполлон, так как именно он, посылая солнечный свет, вызывает в земле необ­ ходимые жрице-прорицательнице испарения (Плутарх. О падений

оракулов 42). О существовании богатого каменного храма Аполлона в Дельфах известно уже Гомеру (Илиада IX 404—405). Павсаний (Описание Эллады) рассказывает о четырех последовательно постро­ енных храмах: из лаврового дерева, из воска и перьев, из меди и камня. Каменный храм сгорел в 548 г. до н. э. и был заменен новым, построенным Дельфийскими амфиктионами. Но и этот подвергался грабежам. Окончательно храм закрыт императором Феодосием в 394 г. Расцвет Дельфийского оракула относится к VI—V вв. до н. э., когда Дельфы благодаря политической мудрости своих жрецов становятся своеобразным религиозно-политическим посредником в межполисных конфликтах. Выслушать прорицание спешили не только частные лица, но и цари, крупные политические деятели и полководцы, а древне­ греческие города состязались в пышности священных посольств с дарами, отправляемых в Дельфы. В современной литературе подробные описания дельфийских богослужений содержатся в исследованиях: Лосев А. Ф. Античная мифология в ее историческом развитии. М., 1957; Люперсолъский П. Храмовый город Дельфы с оракулом Аполлона Пифийского в Др. Греции. СПб., 1869; Schonborn A. Tiber das Wesen des Apollon u. d. Verbreitung seines Dienstes. 1854. Храм находился на южном скалистом склоне г. Парнас. На фронтоне храма посетителя ожидали знаменитые изречения Семи мудрецов «Познай самого себя» и «Ничего сверх меры», указывающие религиозную сущность Апол­ лона, как ее воспринимали сами греки периода классики, — а также загадочное изображение буквы «Е». Деревянное изображение этой буквы было тоже приношением Семи мудрецов, которые тем самым хотели показать, что посвящают божеству не золото, а плод своей мудрости; афиняне заменили его на изображение из меди, а золотое подарила императрица Ливия, супруга Августа. О значении этой над­ писи существует трактат Плутарха Херонейского (I—II вв.) «О надписи „Е“ в Дельфах», в котором высказываются следующие версии о смысле символа: «Е» означает число «5», поскольку мудрецы хотели этим выразить, что их всего пять (Фалес, Солон, Биант, Питтак и Хилон), а тираны Клеобул и Периандр Коринфский не заслуживают имени Мудрецов; «Е» означает вопросительную частицу «еЬ> и указывает,

ЧТО к Аполлону обращаются с вопросами; буква «Е» означает второе лицо от глагола «е1щ »— «е1» т. е. «ты еси», ибо при входе в храм

бог встречает нас словами «Познай себя», а мы говорим ему «ты еси», приписывая ему тем самым истинное и чистое бытие; «Е» означает греч. союз «el* («если») и указывает на присущую Аполлону диалек­ тику; и, наконец, «Е» может соответствовать пифагорейской пятерке. ® помещении храма, доступном для посетителей, находились жер­ твенник Посейдону, древнейшему владыке Аттики, статуи двух Мойр,

Зевса-Мойрагета, Аполлона и железный трон поэта Пиндара. Во внут­ ренней части храма, недоступной для вопрошающих, находились зо­ лотая статуя Аполлона, лавровое дерево, священный источник и бе­ ломраморный Омфал с двумя золотыми орлами. Посреди амфитеатра располагалась площадка с расселиной, из которой поднимались испа­ рения подземного ядовитого источника. Здесь же стоял треножник, на котором располагалась жрица-прорицательница — Пифия. Омыв­ шись в Кастальском источнике, надев роскошную золототканную одеж­ ду, она распускала волосы, одевала на голову лавровую ветвь и вдыхая испарения принималась пророчествовать. При этом Пифия впадала в наркотический экстаз, произносила неясные отдельные фразы и бор­ мотания, которые записывали и толковали жрецы храма. В Дельфах были установлены Пифийские игры и состязания, которые пользова­ лись не меньшей популярностью, чем празднества Олимпийские. Ора­ кулы Аполлона существовали и в других местах Греции: в Дидимах — около Милета, в Клароссе — около Колофона, Фимбрейский — около Трои.

6 ) Согласно мифу, Олимпийские игры учредил Геракл, сын Зевса

и Алкмены, после победы над царем Элиды Авгием (Аполлодор. Биб­ лиотека II 7, 2), он же принес из страны Гипербореев дикую маслину, венком из ветвей которой награждали победителей (Пиндар. Олим­ пийские оды III, VI, X). Регулярное проведение игр относят к эпохе Ликурга и Ифита; в то время, когда Греция была раздираема меж­ доусобными войнами, они предложили проводить ёкехеф'кх — месяц священного мира. Это узаконение было вырезано на круглом Ифитовом диске, который хранился в храме Геры в г. Олимпии. Через 27 Олим­ пиад начали вести счет игреки, это был 776 г. до н. э. Процветание игр началось с 50-й Олимпиады и продолжалось до 85-й (437 г. до н. э.) Игры проводились на каждый пятый год в середине лета от 11 до 15 числа месяца lepop/nvicc («священного месяца»). Праздник состоял из «ayov» — состязаний и «‘еортц» — торжества в собственном смысле слова, соединенного с процессиями (лорца!) и жертвоприношениями (3ualai), которые совершались в огромном количестве и разделялись на просительные и благодарственные. Наиболее обильное жертвопри­ ношение совершали жители самой Элиды. Это была «гекатомба» (сто голов скота), после которой устраивалось угощение в общественной столовой. Весь ритуал состязаний носил ярко выраженный религиоз­ ный характер, так как главным покровителем игр считался Зевс Олимпийский. Олимпия представляла собой культовое место, посвя­ щенное Зевсу, заполненное храмами, жертвенниками и т. п. Она рас­ полагалась в долине р. Алфей и была окружена защитными (от раз-

дива) плотинами. В ее северной части находилась гора Кроноса, ко­ торому жрецы приносили жертву каждую весну. В нижней ее части находилась каменная терраса с одиннадцатью кладовыми, где храни­ лась священная утварь городов, отправляющих делегации на игры. Дальше лежала священная роща Зевса, или Альтис. В нее могли входить только очищенные. Здесь находились статуи всех богов и победителей игр. Рощу ограждала стена с бронзовыми статуями мо­ лящихся мальчиков и священным входом, от которого вела священная улица процессий к главным святилищам и спортивным зданиям: стадию, ипподрому, гимнасию (месту для упражнений), пританею (дому для судей и жрецов, надзирающих за порядком игр), столовой, думиому дому (PouAauTfjpiov), украшенному Зевсом Клятв с молниями в руках, и — театру. Жертвенники и алтари, находившиеся здесь же, были посвящены всем Олимпийским богам и героям, но храмы воз­ двигнуты только Илифии (богине-родовспомогательнице), Гестии (бо­ гине родового очага), матери богов Рее, Гере — небесной супруге Зевса и самому Отцу богов. Главный храм назывался ’OAupTtieiov. Он был до двадцати метров в высоту и около семидесяти метров в длину. Храм был построен зодчим Либоном из паросского мрамора. По своей форме он напоминал Парфенон, но средняя его часть не имела крыши. Под этим отверстием, в лучах света, находилось священное простран­ ство ’dpatov, где помещался Фидиев колоссальный Зевс. Изваянный из слоновой кости и золота, идол Зевса имел двенадцать метров высоты плюс три с половиной метра постамента. Этот последний украшали разнообразные сцены из жизни героев — сыновей Зевса. Зевс восседал на троне черного эбенового дерева, изукрашенном драгоценными кам­ нями, со скипетром в руках. Его сопровождали только богиня №кц (победа) и орел, символ Зевса. (Более подробное описание Олимпийских праздников и храмового города Олимпии см., напр., в кн.: Ле­ онтьев П. М. О поклонении Зевсу в Др. Греции. М., 1850).

7) Современная микенология, основываясь на новейших археоло­ гических открытиях, которые не могли быть известны Т. Гомперцу, вносит принципиальные дополнения к представлениям XIX в. о ста­ новлении архаической древнегреческой письменности. В настоящее время различают по крайней мере пять типов древнейшего эгейского Письма, существовавших до заимствования греками финикийского алфавита в начале IX в. до н. э.: критская протолинейная иероглифика, или пиктография (гончарные знаки, метки каменотесов, изо­ бражения на печатях и надписи на глиняных и вощаных табличках), Датированные началом II тысячелетия до н. э.; критское линейное Письмо А, относящееся к сер. XVII—нач. XV вв. до н. э., имело

слоговой характер; линейное письмо В было распространено на Крите и материковой Греции на всем протяжении XIV и XIII вв. до н. э,- слоговое кипро-минойское письмо, имеющее широкий временной диа­ пазон ок. 1525—1050 гг. до н. э., представляет комплекс из четырех относительно самостоятельных вариантов; и, наконец, классическое кипрское письмо, засвидетельствованное с VIII до конца III в. до н. э. Предположительно также и то, что уже на самых ранних этапах становления архаической письменности в качестве материала исполь­ зовалась не только глина, но и мягкие материалы — папирус, высу­ шенные пальмовые ветви и выделанные шкуры животных. О развитии эгейской письменности см.: Бартонек А. Златообильные Микены. М., 1991. С. 50—102 (а также библиографию, приводимую А. Бартонеком к главе указ, сочинения, с. 281—283); Лурье С. Я. Язык и культура Микенской Греции. М.-Л. 1957; Его же. Опыт чтения пилосских надписей. // «Вестник Древней истории». 1955. № 3.

8) Мифология возводит происхождение ионян к Иону, сыну Ксуфа, получившему во владение Пелопоннес от своего отца Эллина, сына Девкалиона, который, в свою очередь, был сыном титана Прометея (Аполлодор. Библиотека I 7, 3). Мифологическая версия происхождения древнегреческих этносов вносит, конечно же, мало ясности в подлин­ ную историю заселения Греции, однако все-таки указывает на тот факт, что ионийцы, по-видимому, были одной из тех этнических групп ахейского потока, которые первыми переселились в Грецию (Аттику, Эвбею, Фокею, Пелопоннес и Милет). После вторжения дорийцев (кон. XI в. до н. э.) часть ионийцев переселилась на о-ва Эгейского моря и западное побережье Малой Азии, образовав область Ионию (с о-вами Хиос, Самос) близ Лидии и Карии и союз двенадцати городовгосударств. См. также прим, и доб. Т. Гомперца.

9) Объяснение происхождения религиозных верований из чувства страха и бессилия первобытного человека перед подавляющим его сознание величием природы имеет длительную предысторию и восходит еще к древнегреческому «вольнодумцу» Демокриту. Следует подчерк­ нуть односторонний (хотя сам по себе истинный) характер такого толкования происхождения веры, поскольку оно игнорирует как эс­ тетическую, так и практическую значимость религии для первобытного сознания. С одной стороны, человек не только страшится могущества природы, но и любуется многообразной красотой ее проявлений и, обожествляя эти последние, стремится завоевать их расположение, ввести их в круг (еще не осознанный) собственного социума. Мистериальные культы, уходящие корнями в самую глубокую древность, свидетельствуют о формировании более глубокого эмоционального вое-

приятия человеком обожествленной природы, чем просто на основании страха и физического бессилия. Ведь главной целью этих обрядов было зачастую слияние с божеством, физическое проникновение в его сущность путем приобщения (поедания божественной жертвы, напри­ мер) или экстатического преображения человека в божество (оргиазм). В вероисповедании этих культов человек искал нечто большее, чем просто защиту от страха и бессилия, а именно искал и находил удовлетворение не менее глубокой и первобытной потребности в на­ слаждении и искусственном безумии. Таковыми были культы Артемиды-Котис, Реи-Кибелы, Диониса-Вакха. С другой стороны, само бытие древнего человека, весь функциональный комплекс его жизне­ деятельности не существует вне этого обожествляемого им мира при­ роды, человек действительно находится в ситуации полной «включен­ ности» в круг этих естественно-обожествленных взаимосвязей, но за­ висимость эта не столько фатальна, сколько востребована самим человеком в качестве предмета активно-магического воздействия. Именно магия освобождала человека от чувства бессилия, предостав­ ляла в его распоряжение власть над миром одухотворенной природы. Власть эта была далеко не абсолютной, но все же вполне достаточной, чтобы почувствовать себя «своим» в том мире, где каждая вещь имела индивидуальное и, вместе с тем, растворенное в общей одухотворенной стихии существование. Путь в этот волшебный мир лежал, конечно же, не через «ассоциативное мышление» и «умозаключения, на ко­ торые наводят наблюдения над внешним миром», как утверждает Т. Гомперц, а через мифологическое мышление, которое изначально паралогично (Л. Леви-Брюлль) и алогично (Я. И. Голосовкер). Эти особенности хорошо видны даже в ранних религиозно-философских текстах (например, орфических) и должны были абсолютно господ­ ствовать в дописьменных эпохах религиозных верований. Т. Гомперц как будто игнорирует тот факт, что первые «элементы» логики обна­ руживаются только в философских текстах не ранее VI в. до н. э., имеющих отношение к религии, уже весьма опосредованное разумом. Впрочем, если не придавать этим утверждениям Т. Гомперца прин­ ципиального значения и рассматривать их своеобразный метод изло­ жения, то безупречным с точки зрения исторической истины выглядит развитие последующих тезисов о формировании трех типов ранних религиозных верований, относящихся к сфере природы (фетишизм) и внутренней жизни человека (бессмертие души и культ предков).

10) Следует добавить, что представление древних о жизни после смерти связывалось часто с совершенно противоположной идеей — Мыслью о неотделимости души от тела. Такое представление зафик-

крито-минойского, микенского и кикладского. Каждая из указанных цивилизаций приходит в окончательный упадок к концу XII в. до ц. э. — времени дорийского вторжения. Время жизни Гомера, как известно, датируется, по крайней мере, двумя веками позже и отно­ сится к началу классической эпохи. При этом гомеровская поэзия вносит в изображаемую ею картину микенского мира свои собственные характерные черты (см.: Бартонек А. Указ. соч. С. 139—140. Здесь зке см. о восточно-деспотическом характере микенской социальной организации).

12) т)'Екатг| — ночная богиня греческой мифологии малоазийского происхождения. В «Теогонии» Гесиода является дочерью титанидов Персея и Астерии, фигурирует в качестве покровительницы богатства, легко умножающая и легко отнимающая его, покровительница охоты И пастушества, удачи в состязаниях и военных походах, воспитатель­

вица детей (Гесиод. Теогония, ст. 411—452). Ее имя в греческом языке производят от эпитета Артемиды ‘екатцРо^ос; («далеко метающая свои стрелы»), с которой Геката сливалась в некоторых малоазийских куль­ тах, или от 'ексхтг| (требующая сотни жертв — гекатомбы). В своих малоазийских ипостасях Геката представлялась богиней колдовства и магии, бродящей среди могил и поднимающей призраки умерших. По словам Диогена Лаэрция, на острове Самофракии существовала пещера, посвященная Гекате, куда приносили свои дары люди, спас­ шиеся от смертельной опасности (VI 2). Как ночная охотница, Геката отождествлялась с малоазийской Артемидой и Селеной, а также — Персефоной. Такое восприятие Гекаты сохранили орфические (I) и гомеровские гимны (V 52—62). Орфики особенным образом почитали Гекату; на острове Эгине ежегодно совершались мистерии в честь Гекаты, учреждение которых приписывали фракийскому Орфею (Ла­ тышев В. Очерки греческих древностей. СПб., 1887, ч. И, с. 157). Известно, что в Афинах эта богиня почиталась как трпсёсроЛос; (трех­ форменная, трехголовая), а самые древние времена ее облик, как и облик Гермеса, представляли четырехугольные придорожные столбы (Властов Г. Указ. соч. С. 534).

13) Процесс персонификации божеств в «Теогонии» Гесиода, о котором говорит здесь Т. Гомперц, пожалуй, еще не имеет отношения к той части поэмы, где повествуется о рождении божественных стихий. Еще отечественный исследователь прошлого века Г. Властов обратил внимание на то обстоятельство, что сочинение Гесиода как будто сшито из множества мифологических сюжетов, имеющих различное культурно-историческое и этно-географическое происхождение и объ­ единенных в единый текст силой поэтического воображения автора

(Властов Г. Теогония Гесиода и Прометей. СПб., 1897). В стихах 116—210 Гесиод повествует о рождении космической «завязи» (расчлененных первопотенций: Эреба, Ночи, Земли, Тартара и Эроса) Из абсолютной неопределенности и нерасчлененности — Хаоса. Имена первостихий и чудовищ, ими порождаемых, имеют символический характер, олицетворяя геологическую неопределенность докосмической эры.

14) Гесиод родился в селении Киме в Эолиде, но его отец пере селился в Беотию, где крестьянствовал в селении Аскра в Беотии близ горы Геликон. В юности Гесиоду явились Геликонские нимфы, когда он пас скот у Геликона, и внушили ему поэтический дар. Имя поэта' Haio5oq производят от цборои (наслаждаться, радоваться) или щщ (издавать звук). Некоторые исследователи придают ему символи­ ческий характер и производят от ’ast5a> (пою, воспеваю). См.: Paulys Real-Encyclopadie der classischen Altertumswissenschaft, VIII, Stuttgart, 1993.

15)Гомер и Гесиод создают не греческий пантеон, а только его литературную версию. Совершенно очевидно, что реальное многобожие древнегреческой религии невозможно было систематизировать исчер­ пывающим образом и вписать в какой-либо единый мифопоэтический компендий. В качестве главной цели поэмы Гесиода следует рассмат­ ривать, вероятно, попытку совмещения теогонии и космогонии, в осуществлении которой Гесиод, правда, отдает минимум должного философствованию и какой-либо интерпретации вводимых им симво­ лов.

16)Пожалуй, Т. Гомперц упускает из виду, что теогония Гесиода представляет собой не просто рисунок генеалогического древа эллин­ ских богов (этот рисунок сам по себе является в значительной мере аппликацией, «склеенной» из сюжетов различного культурно­

исторического происхождения), но и грандиозную панораму космоге­ незиса, для создания которой Гесиод не только тщательно подбирал сюжеты народной мифологии, но и продуманно компоновал их, исходя из некоторых нерефлектируемых им самим принципов, которые могут быть обозначены как ранне-исторические интуиции мифопоэтического сознания. Обожествленные первостихии и боги не просто порождают друг друга, но порождение это происходит периодично, поэтапно, и каждый такой период знаменует собой новое качество природы и ступень ее космического оформления. Это развитие совершается во времени, базовым циклом которого принимается смена поколений 1) первостихий (Хаос, Эрос, Земля, Эреб, Ночь, Тартар и их порой--