Т. Гомперц - Греческие мыслители том 1

Цейлона. Karl von den Steinen (Unter den Naturvolkern Central- jjrasiliens, Berl. 1894) знакомит нас с племенами, у которых лишь в

обряде погребения сказываются некоторые признаки жертвоприношения умершим (в сжигании достояния умершего и в окроплении кровью его костей, освобожденных от мяса) и которым столь же чуждо по­ читание предков и духов, как и культ, по крайней мере в настоящее время, предметов природы. Этот последний культ (по словесному сообщению Oscar Baumann’a) незнаком и племенам Банту в Африке,

если же встречается у них, то в вышеуказанной вторичной форме. Поэтому, когда мы в тексте говорим о древнем или первобытном человеке, то это является условным схематическим понятием, при

котором следует помнить о вышесказанном.

ее было вполне выяснено Тэйлором, Спенсером и их последователями. Оскар Пешель (Volkerkunde, Leipz. 1875, стр. 271) также признает правильность этого вывода, тогда как Зибек (Gesch. der Psychologie, 16), наоборот, оспаривает ее, основываясь при этом на несостоятельных, на наш взгляд, доказательствах, тогда как, напр., на стр. 9 он толкует обстоятельства, сопровождающие угасание жизни, совершенно так же, как мы на стр. 18.

*(Стр. 23). «The Basutos think that if a man walks on the riverbank, a crocodile may seize heis shadow in the water and draw him in**(Tylor, Op. cit. I 388). Мы и в остальном часто пользуемся данными из труда Тэйлора. «Якуты, впервые увидевшие верблюда во время эпидемии оспы, объявили его враждебным им божеством, которое якобы наслало на них болезнь (W uttke, Gesch. d. Heidentums, I 72). — Здесь следовало бы упомянуть о еще более мощном, чем потребность в защите, ин­ стинкте страха перед зловещей силой умерших. См. не лишенные некоторого преувеличения картины у Jhering, Vorgesch. d. Indoeuropaer. 1894, стр. 60.

*(Стр. 25). «Древнейший богословский поэт», а именно Гесиод,

Теогония 126 сл.

*(Стр. 27). «У Гомера»—Илиада XXI, 356 сл.

***(Стр. 27). Гимн к Афродите, 258 сл.

*(Стр. 29). См. Илиада XX, 8—9.

**(Стр. 29). См. Welcker, Griech. Gotterlehre. I, 38 сл.

***(Стр. 29). См. гл. обр. Schuchhardt, Schliemann’s Ausgrabungen особенно заключительную главу. В О ди ссее несравненно больше вы­ ступает этическая точка зрения. В особенности конец, гибель женихов, имеет значение как бы суда богов; см. XXII, 413 сл. Правда, тут же

рядом 475 сл. черты крайней грубости. Наряду с несомненно этически окрашенными местами XIX, 109 сл. немало поражает XIX, 395, где воровство и клятвопреступление называются дарами, данными Герме­ сом его любимцу Автолику. В Илиаде Зевс выступает как судья беззаконий XVI, 385 сл.; загробные наказания клятвопреступников III, 278.

**(Стр. 31). См. Diels, Sibyllinische Blatter. S. 78. Anmerkung l.

***(Стр. 31). «Человеческие жертвоприношения», cp. Preller,

Griech. Mythologie I 2, 99, 201 сл., 542; II 310.

*(Стр. 32). Погребение Патрокла, Илиада XXIII, 22 сл. и 174—177. Здесь мы пользовались главным образом замечательным трудом Erwin

Rohde «Psyche. Seelenkult u. Unsterblichkeitsglaube der Griechen», гл. обр. I 2 94 сл.

*(Стр. 33). О жертвоприношении умершим у скифов ср.: Геродот IV, 71—2.

** (Стр. 33). Ср. Schuchardt, Op. cit. 180, 189, 240, 331, 340.

*(Стр. 35). Ср. Rohde, Op. cit. I 2, 251 A. 3, затем работу автора «Beitrage zur K rit. u. Erkl. griech. Schriftsteller», II, 35. Гипотеза о влиянии обычая сжигания трупа была высказана Rohde, Op. cit. I , 27 сл. Однако мы встречаем «в ведийской древности... оба обычая погребения в равном почитании». (Zimmer, Altindisches Leben 401 сл. ср. также 415), причем от этого не страдает культ предков.

**(Стр. 35). Относительно жизнерадостности гомеровской п о э з и и ср., напр., Илиаду, I, 396 сл., с Гесиодовой теогонией, 148 сл. Здесь борьба титанов, там то, что можно было бы назвать «дворцовой ре­

волюцией» в кругу олимпийцев.*

* (Стр. 36). Относительно солнца и луны см. Tylor, Op. I 260—262. — О солнечном характере Самсона см. Goldziher, Der Mythos bei den Hebraern, S. 128. Рассказ этот принадлежит к одним из наиболее прозрачных естественных мифов. — Для последующего см-

* (Стр. 37). Трогательный миф маори (новозеландцев) был впервые записан лет сорок назад сэром Дж. Греем (см. Tylor, Op. cit. I 290 сл.) Версию его, в основном с ним сходную, мы находим у Bastian, Allerlei aus Voks-und Menschenkunde I 314. Здесь дети Ранги и Папы после ^го , как один из них заметил солнечный луч, «проскользнувший Под мышкой у Ранги», восклицают все вместе: «Мы убьем нашего отца за то, что он заключил нас во мрак». Однако, в конце концов, они следуют совету того, кто убеждает их не убивать отца, а оттолкнуть его ввысь. Китайскую легенду см. Tylor, Op. cit. I 294. Финикийское сказание толкует Евсевий, Praep. evang. I 10 по Филону из Библа и его источнику, Санхуниатону (layxouvidScov). Обратить внимание в особенности на слова: сод кси 6iaaTT| v ai dAAfjA.wv («и они разошлись друг с другом») и 6 6е oupavog а’ л охшрц' стад аитцд ктё («а небо, отделившись от нее...» и т. д.)

** (Стр. 37). Г есиод, Теогония 154 сл.

* (Стр. 38). «Cherchez 1а femme» — это восклицание принадлежит опытному полицейскому комиссару в романе Dumas pere «Les Mohicans de Paris» II 16. — Для дальнейшего см. Гесиод, Теогония 570 сл. и Труды и Дни 90 сл. — Относительно мифа о Пандоре ср. Buttm ann, Mythologus I 48 сл., который его справедливо сравнивает, но ошибочно отождествляет со сказанием о Еве.

*(Стр. 40) В этом смысле Геродот (II 53) объединяет имена Гомера

иГесиода.

**(Стр. 40). См. Kaegi, Op. cit. 117. — Также у Гомера (Илиада XIV, 259 сл.) Ночь выступает в образе высокой богини, на которую сам Зевс взирает с благоговейным трепетом. В космогонии маори ♦праматерь Ночь» стоит у корня генеалогического дерева живых су­ ществ. За ней следуют утро, день, пустое пространство и т. д. См. Bastan, Op. cit. 307.

*(Стр. 41). Относительно бога любви у Гесиода ср. Schoemann, Opuscula academica II 64—67.*

*(Стр. 42) Относительно «Apsu» и «TiSmat» см. Sayce в Records

°f the Past (2 Serie) I 122 сл.; затем Lenormant-Babelon, Histoire ^cienne de POrient V 9 230 сл. и Halevy в Melanges Graux 58—60, a ТаЮке Jensen, Kosmologie der Babylonier 300. Fritz Hommel переводит

Apsu — «небесным океаном», «mummu-ti’amat» — «хаосом = морской пучиной» (Deutsche Rundschau Juli 1891, S. 110/1). Относительно хаоса скандинавов см. James Darmesteter, Essais orientaux 177 сл Аналогия этого хаоса, первичное безграничное пустынное море, встре­ чается и в космогонии индейцев chippeway, см. Fritz Schultze, Der Fetischismus 209. Древнеиндусская параллель в Риг-Веде X 129 ст. 1—4:

Zu jener Zeit war weder Sein noch Nicht-Sein. Nicht war der Luftraum, noch der Himmel druber; Was regte sich? und wo? in wessen Obhut?

War Wasser da? und gab’s den tiefen Abgrund?

(H. Grassmann’s Uebersetzung I I 406).

«Тогда не существовало ни бытия, ни небытия, Не было ни земли, ни неба над ней.

Двигалось ли что? где? и по чему велению? Была ли вода? И была ли глубокая бездна?»

**(Стр. 42). Мы полагаем, что Шёманн (Op. cit.), заключая из понятия разверстости, лежащей в основе греческого слова «хаос» (ср. Xcdvco и xctopa), что древние греки мыслили этот хаос ограниченными, ищет у них несравненно большей определенности в понятиях, чем сколько можно от них ожидать.

*(Стр. 43). «Лживые речи» — ср. Гесиод, Теогония 224 сл., также 211 сл. Правильно судит о потомстве «Ночи» (исключая предположе­ ние о «редакторе», которым, несомненно, должен был быть сам Гесиод)

О. Gruppe, Die griechischen Kulte und Nythen, I 571. Несравненно жизненный, чем эти призраки у Гесиода являются даже те из образов Гомера, которые более всего можно назвать аллегорическими, напр., Ate (Ослепление) и Litai (Мольбы) — ср. гл. обр. Илиаду XIX, 91 сл. и IX, 502 сл.

Часть I, гл. 1

* (Стр. 45). Здесь полезно коснуться некоторых вопросов более общего характера. Граница между философией и наукой признается нами неустойчивой; все попытки точно указать эту границу оказыва­ ются одинаково ошибочными. Обычные определения философии либо слишком широки, либо слишком узки. В действительности они каса­ ются только одной части философии (как «Обработка понятий» Гербарта) или они не ограничиваются только областью философии. Ибо

когда говорят о «науке о принципах» или об «исследовании сущности вещей и общих законов происходящего», то непонятно, почему основ­ ные истины физики или химии должны находиться вне этого опреде­ ления. Конечно, между принципиальными вопросами науки и деталь­ ными огромная разница. Однако намерение выделить первые из от­ дельных наук и передать разработку их самостоятельной дисциплине может одобрить лишь тот, кто думает, что для решения принципиаль­ ных вопросов у нас имеются в распоряжении другие средства позна­ ния, чем для решения детальных вопросов. Всякая наука несет в себе свою философию. Философия языка, например, представляет собой верхний этаж науки о языке, а не самостоятельное отдельное здание. Кому вздумалось бы считать философию природы или философию языка не высшими обобщениями этих наук, а чем-то другим, к тому вряд ли представители этих наук отнеслись бы серьезно. Разъяснить этот вопрос может лишь исторический обзор. Философия была изна­ чально универсальной наукой и притом в древнем смысле, а именно как сила, руководящая и определяющая жизнь. По мере того как отдельные отрасли знания увеличивались в объеме, в особенности ког­ да они стали совершенно наполнять жизнь отдельных исследователей, они как бы начали выкристаллизовываться из маточного раствора и становились отдельными специальными дисциплинами. Можно было предполагать, что старой универсальной науке предстояло с течением времени совершенно распасться на отдельные науки. Однако утверж­ дать это было бы опасно. Ибо должны были бы остаться, во-первых, общие всем дисциплинам элементы науки, т. е. теория познания и учение о методе в самом широком смысле слова и, во-вторых, случай­ ные, хотя и не очень частые попытки выдающихся умов соединить в единое целое последние выводы многих, по возможности всех отраслей знания, как бы вершины всего познания, и построить на этом миро­ созерцание и воззрение на жизнь (к нашему взгляду наиболее прибли­ жается то, что говорит Вундт во введении в свою «систему филосо­ фии»), В настоящем сочинении разграничение предмета обусловлива­ л ся лишь соображениями целесообразности, размерами книги и знаниями, которыми располагает автор и которые он может предпо­ лагать у своих читателей.

О разделении нашего исторического материала мы не будем много распространяться. Отдельные школы и группы школ будут последоватвльно проходить перед нашими глазами. Подразделение всей антич­ ной Культурной жизни, а с нею и античной философии, следует деле- ®®°, предложенному Полем Таннери (Paul Tannery, Pour l’histoire de

science Hellene. Paris, 1887, p. 1—9). Согласно этому делению, про­ межуток от 600 г. до Р. X. до 600 г. после Р. X. разделяется на

486 Т. Гомперц. Греческие мыслители

четыре периода приблизительно по 300 лет каждый, эллинский, эллц нистический, греко-римский и ранний византийский. Первый период простирается от начала прозаической литературы до эпохи Александ. ра, второй — от этого последнего до времен Августа, третий — до Кон­ стантина, четвертый — до Юстиниана, или, что Таннери предпочита ет, до Ираклия. Это подразделение удачно в том отношении, что оно совпадает с действительными поворотными моментами культурною развития. Неудобно оно лишь в том отношении, что периоды э 1и далеко не равноценны по историческому материалу, разбираемому здесь. Содержание первого периода занимает две трети пред­ полагаемого нами изложения, тогда как второй и начало третьего вместе с некоторыми указаниями на четвертый должны войти в тре­ тью часть предполагаемого нами труда. Важная точка зрения, заслу­ живающая указания, была выдвинута Лаэрцием Диогеном (III 56, измененная I 18). Постепенное расширение философии сравнивается с эволюцией трагедии, которая вначале имела одного актера, потом — двух, под конец — трех. Так к существовавшей вначале одной физике присоединилась, благодаря Зенону из Элеи, диалектика, а в конце концов через Сократа — этика. Это необыкновенно остроумное и за­ служивающее быть отмеченным сближение, однако, недостаточно точ­ но и неприменимо в качестве принципа для разделения. Великую фигуру Сократа мы можем поставить если не как завершение, то как грань, разделяющую две главные эпохи. Ибо со времени своего появ­ ления философия, если идет и не по совершенно новому пути, то, во всяком случае, по обновленному. Преимущественное господство натур­ философии сменяется господством этики.

Здесь кстати коснуться и целей, которым должны служить занятия историей древней философии. Это вообще цели всякого исторического изучения, модифицированные согласно роду материала этого знания. Исторический интерес исходит из трех могущественных мотивов: на­ ивная радость знания прошлого, в особенности всего великого и пре­ красного в нем; потребность воспользоваться учениями, почерпаемыми из этого знания; и наконец, чисто научная и как бы незаинтересован­ ная потребность знания исторических событий и законов историчес­ кого развития. В нашем случае можно кое-что сказать о первом и последнем из этих мотивов, но больше всего о втором. В виду необы­ чайного прогресса наук в течение многих столетий могло возникнуть сомнение, насколько полезно заниматься мыслями и учениями такой отдаленной эпохи. На это можно возразить указанием, что этот про­ гресс был далеко не одинаков во всех областях, что в области мораль­ ных наук он значительно слабее, чем в области естественных наук, что принципиальные основные вопросы даже и в последней области

еще ждут своего решения и что самые общие и самые трудные про­ блемы, часто меняя свой вид, остаются по существу в том же неиз­ менном положении. Гораздо важнее напомнить о том, что существует ед е способ непрямого, косвенного применения, за которым нужно признать самое большое значение. Почти вся наша духовная культура греческого происхождения. Основательное знание этого источника яв­ ляется необходимым условием для освобождения от его всесильного влияния. Игнорировать прошлое не только не желательно, но и просто невозможно. Незнание учений и сочинений великих мастеров древнос­ ти, какого-нибудь Платона или Аристотеля, даже полное неведение их имен не избавляет от влияния их авторитета. И не только потому, что влияние их передается через посредство древних и современных пре­ емников их; все наше мышление, категории, в которых оно движется, словесные формы, которыми оно пользуется и которые потому владеют им, — все это в значительной мере есть результат и создание великих мыслителей прошлого. Если мы не хотим считать произошедшее пер­ воначальным, искусственно созданное — естественным, то мы должны стремиться к основательному исследованию этого процесса. Рядом с изречением Огюста Конта, относящимся к области практики: «Унич­ тожается лишь то, что заменяется другим», можно поставить для теории другое: «Только то опровергается, что объясняется».

разрушения представляет (исключая Платона и Ксенофонта) вся сократика с многочисленными разветвлениями, средняя и новая Акаде­ мия, неопифагорейская школа, древняя и средняя Стоя и, за исклю­ чением поэмы Лукреция, эпикурейская литература; последняя, благо­ даря лаве Геркуланума, представлена в большом количестве отрывков. Из школ наиболее пощажена судьбою молодая Стоя. С ен ека, Э п и кт ет и М а р к А врели и сохранились в целости. Скептические учения и их аргументации сохранились в значительной части благодаря обширно­ му сочинению С екст а, а александрийская религиозная философия благодаря оригинальному сочинению Филона. Дальнейшие детали буДУТ указаны позже. Сейчас достаточно сказанного для того, чтобы Читатель понял важность не н еп о сред ст вен н ы х и ст очн иков.

в главных чертах объединены в драгоценном и премированном сочи­ нении Hermann’a Diels’a: Doxographi Graeci (Berlin, 1879). Главным и основным источником всех более поздних доксографических сведений по физике в самом широком античном смысле слова, является исто­ рическое сочинение Теофраста (Фишка! So^ai). Отсюда частью прямо, частью через чье-либо посредство черпали многие писатели, между ними Цицерон и Аэций (между 100 и 130 гг. по Р. X.), сочинение которого мы имеем в различных передачах. Так, в неправильно при­ писанном Плутарху «Placita philosophorum», в отдельных частях сбор­ ника эклог Иоанна Стобея (около 500 г. по Р. X.) и у церковного писателя Феодорета (в середине пятого столетия). На доксографическом сочинении Феофраста основывается, хотя не прямо, и другой крайне важный источник, а именно «Опровержение всех еретических учений» пресвитера Ипполита (начало третьего столетия). Первая кни­ га этого сочинения была давно известна под специальным заглавием Philosophumena и приписывалась великому церковному писателю Оригену; в 1842 г. были открыты книги 4—10 и тогда же раскрыто авторство Ипполита.

Другие, преимущественно би о гр а ф и ч ески е, источники соединились в большое русло, сочинение Л а эр ц и я Д и о ген а (не Диогена Лаэртского). Это писатель небольшого калибра. Он поразительно бестолков. И од­ нако его сочинение, написанное, или, вернее, скомпилированное в первую треть третьего столетия по Р. X., необыкновенно ценно для нас. Его непосредственным источником, по мнению Дильса и Узенера, было сочинение автора времен Нерона, Никия из Никеи в Вифинии. Последний черпал из неизмеримо богатой литературы. В основании ее лежали жизнеописания философов, которым Сотион из Александрии (к концу третьего столетия до Р. X.) придал форму «диадохий», т. е. преемств или историй различных школ. (Два образца этого рода ли­ тературы из-под пера эпикурейца Филодема недавно только найдены.) Осадок обширной литературы четырех столетий, отделяющих Лаэрция Диогена от Сотиона, отложился в сочинении Лаэрция. Вся обширная литература четырех столетий, отделяющих Лаэрция Диогена от Сотио­ на, оставила свой след в сочинении этого компилятора.

Главные источники и важнейшие собрания фрагментов будут ука­ заны при соответствующих местах текста; современные монографии и исторические сочинения даются лишь в ограниченной мере, как указано в предисловии. Самые обширные указания на литературу можно найти в истории древней философии Ибервега-Гейнце (Uberweg- Henze, Grundriss der Geschichte d. Philosophie); самое подробное и

0Счерпывающее исследование по всем относящимся сюда проблемам лаходим в образцовом труде Целлера (Eduard Zeller, Die Philosophic jjer Griechen); общее изложение предмета дает История философии Циндельбанда; из старой, еще не устаревшей, однако, литературы луясно указать труд Брандиса (Christ. Aug. Brandis, Handbuch d. gesch. d. griech.-rom. Philosophie). До сих пор у нас нет собрания всех философских фрагментов или хоть отвечающей справедливым ■гребованием обработки значительной части их. Отчасти это восполняет Historia philosophiae graecae 8 ed. Wellmann, 1898. (В настоящее время существует уже двухтомный труд Diels’a: Die Fragmente der Vorsokratiker Berlin Weidmannsche Buchhandlung. — Прим, переводчика.)

** (Стр. 45). Зачатки геометрии: Египетская геометрия стала лучше известна нам благодаря папирусу Rhind’a «Ein mathematisches Handbuch der alten Agypter» herausgeg. von A. Eisenlohr Leipz., 1877. Об этом сравни Bretschneider, Die Geometrie und die Geometer vor Euklides, стр. 16—20. Сравни Геродот II; Aristot. Metaph. I, 1; Plato Phaedr. 274c. О том, что греки заимствовали элементарные приемы астрономического наблюдения у вавилонян, свидетельствует Геродот. 0 предсказании затмений сравни Lenormant: La divination chez les Chaldeens I, 46 или J. Menant, La bibliotheque de Ninive, стр. 93 сл.*

* (Стр. 47). Илиада VII 99: d Xk' ирец xdvxsc; об юр кос! y a i a yevoioSs («но вы все, станьте водой и землей») и Илиада XIV, 211 и 246. Сравни также Книгу Бытия I, 3, 19. — Юстус Либих писал Фридриху Вёлеру 15 IV, 1857 г. «So thoricht es auch sein mag, nur davon zu sprechen, so muss man doch immer im Auge behalten, dass die Metalle fur einfach gelten, nicht weil wir wissen, dass sie es sind,

chemists, for convenience, call elementary substances, are merely

der jetzt noch die Exlstenz der 70 (circa) bekannten Elemente als solcher

einer einzigen Urmaterie, vielleicht des W asserstoffes bestehen». Хац дается очерк этой гипотезы P roust’a (1815).

** (Стр. 48). Ф алес. Главные источники: Laert. Diogen. I Cap. 1 и Doxographi graeci p a s s im . «Финикиец по происхождению» говорится у Геродота I 170 (то dvEKaSev yevoq eoviot; Ф отко^). Недавно высказанные Е. Меуег’ом соображения (Philolog. N. F. II 268 сл.) сводятся к тому, что допускается возм ож ност ь ошибки со стороны Геродота. Но так как мы совершенно не имеем источников его сведений, а само по себе кажется невероятным, чтобы греки охотно и легко приписывали чужестранное происхождение своим великим людям, то нам кажется, что от этой возможности до достоверности путь достаточно велик. Мать его носит греческое имя (Клеобулина), имя отца Экзамий, ка­ рийское (см. Diels в Arch. f. Gesch. d. Philos. II 169).

Г лавн ы е и ст очн ики для дальнейшего: Платон, Теэтет 174а; Геродот I 170 (очень сомнителен рассказ Геродота I, 75). Фалес в Египте: согласно очень важной «Истории геометрии» Е вд ем а (товарища Феофраста); сравни Eudemi Rhodii quae supersunt colleg. L. Spengel, p. 113 ff. Его попытка объяснить разливы Нила у Laert. Diog. I, 37, Diodor. I, 38 и других. О Фалесе как геометре сравни Allman. Greek geometry from Thales to Euclid, p. 7 ff.

* (Стр. 49). Л и д и я б ы л а под вли ян и ем вави л он о -асси ри й ской кул ь ­ т уры . В пользу этого говорит родословная ее царей, ведущая начало от божества Бела, много легендарных черт в истории и, прежде всего, оборонительный союз царей Гигеса и Ардиса, установленный клино­ образными надписями. Не может быть сомнения, что любознательные ионийцы, посещая блестящую столицу Сарды, находившуюся в непо­ средственной близости к ним (сравни Геродот I, 29), знакомились там с основами вавилонской науки. Сравни Georges Radet, La Lydie et le monde Grec au temps des Mermnades, Paris, 1893. Предсказанное Фалесом солнечное затмение обозначено под № 1489 в «Canon der Finsternisse» Th. v. Oppolzer’a (Denkschr. d. m ath, naturwiss. Klasse d. kais. Akademie d. Wissensch. Bd. 52). О Фалесе как астрономе сравни Sartorius, Die Entwicklung der Astronomie bei den Griechen

Doxograph. graec. 380, 21. — Предсказания погоды, аналогично с упо­ мянутыми у Аристотеля Polit. I, 11, часто встречаются в большом астрологическом трактате по Lenormant.