Малашевская М.Н. Дипломатия Японии в отношении России люди и идеи в эпоху перемен. 2022

мечается путь к прорыву. Дальше эту работу продолжит тот, кто заменит меня»97. Подписание Беловежского и Алма-Атинского соглашений стали лишь закономерным итогом событий предшествующего года. Если заявление Б. Н. Ельцина, как отметил бывший посол, были для японских участников переговоров неожиданностью, то попытка государственного переворота ГКЧП была непредвиденной для него лично. Это говорит о непонимании глубины происходивших процессов.

Понимание пришло к октябрю 1991 г., когда состоялся новый раунд советско-японских переговоров. Эти переговоры в глазах представителей японского правительства выглядели особенно впечатляющими. Для Эдамура как представителя японской культуры неестественность происходящего заключается в самих по себе революционных пертурбациях и смене власти на фоне набиравших силу центробежных тенденций в СССР и возникшей невозможности поиска взаимоприемлемого компромисса между центром и республиканскими элитами. Расстраивающиеся связи между Кремлем и президентскими республиками в составе Союза, которые проявились в 1990–1991 гг., привлекали большой интерес японского посольства и лично посла Эдамура, особенно во время его бесед с главой Киргизии А. А. Акаевым. Однако он не чувствовал всей напряженности этих новых отношений на фоне поиска новой формулы Союзного договора, Новоогарёвского процесса, договоренности между Союзом и республиками в рамках Договора об экономическом сообществе в октябре 1991 г. Посла больше занимали политические встречи и переговоры о «северных территориях», а события в Союзе не вызывали в нем тревоги и желания разобраться в происходящем.

Даже перед попыткой переворота ГКЧП посол не видел ничего, что могло бы свидетельствовать о грядущих переменах. В его мемуарах отмечено: «Ко мне продолжала поступать информация, подтверждающая ранее упомянутый вывод об обострении ситуации в Советском Союзе. “Головой” я понимал опасность того, что главная опора Горбачева — система централизованного управления — стала давать трещины. Однако у меня не было реального ощущения надвигающихся чрезвычайных событий; я не чувствовал “кожей”, что угроза уже нависла. Согласно записям в моем дневнике, во второй половине июля и в начале августа я, как обычно, проводил общественные мероприятия, участвовал в культурных мероприятиях,

97 Эдамура С. Как распадалась империя. С. 194.

350

принимал гостей из Японии»98. Во время августовских событий Эдамура был в отпуске в Токио, что было непростительным упущением, поскольку в стране назначения происходили столь важные события. Уже 19 августа, после появления сообщений в СМИ о начале попытки государственного переворота в Москве, послу пришлось спешно возвращаться в посольство99.

По возвращении в Москву Эдамура Сумио отметил относительно спокойные настроения среди горожан. В то же время по его свидетельству, иностранные дипломаты не могли сориентироваться в ситуации, на кого делать ставку и заняли позицию наблюдателей. Тогда же в интервью, данном 20 августа, посол Японии, ссылаясь на официальную позицию премьер-министра Кайфу Тосики, усомнился в законности и конституционности захвата власти ГКЧП. Позиция Токио заключалась в осуждении ГКЧП и поддержке Б. Н. Ельцина100. Соответственно, посол, как официальное лицо, видел единственным вариантом разрешения сложившихся в СССР противоречий приход к власти защитников демократии во главе с президентом РСФСР. Путчистов он характеризовал как непоследовательных: «им не хватает духа выполнить то, что задумали»101 . Его личная оценка такова: «И для меня путч казался странным с начала до конца. Начался он как-то непоследовательно, вяло. И закончился как-то безалаберно: главари без всякого стыда отправились на встречу с человеком, которого они сами, по всем признакам, “свергли с трона”»102. Имеется ввиду поездка организаторов путча в Крым к М. С. Горбачеву, когда с него сняли незаконно наложенный домашний арест. Эдамура считает, что главу СССР спасла запущенная несколькими годами ранее политика перестройки, благодаря которой советский народ не поддержал ГКЧП, а остался на стороне президента103.

Эдамура Сумио пишет, что после провала августовского путча 1991 г. СССР был обречен на распад. Однако пишет он об этом уже задним числом, когда события свершились. Японский дипломат обратил особое внимание на новое положение М. С. Горбачева и писал, что во время сессии Верховного Совета РСФСР 23 августа президент

СССР «выступал не столь ярко, как прежде»104. Он фигурально выразился, что увидел «историческое событие на экране телевизора».

98Там же. С. 158.

99Там же. С. 161–162.

100Там же. С. 169.

101Там же. С. 172.

102Там же. С. 176.

103Там же.

104Там же. С. 181.

351

Японский посол смотрел эту сессию по телевидению и видел «унижение» М. С. Горбачева, когда Б. Н. Ельцин как президент РСФСР заставил его признать, «что его “слепота” привела к трагическим результатам»105, то есть к путчу и необходимости запрета коммунистической партии. Посол Японии назвал эту сессию историческим событием, и именно с нее, с его точки зрения, началась «кончина»

СССР106. Он рассматривает заседание Верховного Совета в качестве поворотного момента, когда первую скрипку начал играть Ельцин, хотя Горбачев пытался поддерживать сложившийся образ и держать себя с достоинством.

Осенью 1991 г. японское посольство интенсифицировало связи с республиканскими элитами: например, Эдамура Сумио наладил личные контакты и обмен информацией с главой Кыргызстана А. А. Акаевым. Были установлены контакты с суверенными республиками Прибалтики. Началось проведение сепаратных переговоров с МИД РСФСР. МИД Японии успешно налаживало правительственные связи с руководством республик Казахстан, Узбекистан, Таджикистан. Осенью были заключены соглашения с правительствами бывших Прибалтийских республик. Сразу после путча Эдамура Сумио вместе с заместителем министра иностранных дел Сайто Кунихико посетил Б. Н. Ельцина в Белом доме, а в начале сентября в Японию отправился Р. И. Хасбулатов с личным посланием японскому премьеру от президента РСФСР. Осень 1991 г. в целом прошла под знаком сепаратных переговоров, однако Эдамура Сумио не приходила мысль о грядущем распаде СССР на самостоятельные государства. Тем не менее текст подан таким образом, чтобы у читателя сложилось впечатление о проницательности и предусмотрительности японской дипломатии в СССР. Это прокламация тезиса об активности внешней политики Японии. Эдамура писал, что в «пяти принципах Накаяма» большое внимание уделялось японской помощи в интеграции СССР в мировое сообщество и ведущей роли, отводимой РСФСР в новом российско-японском диалоге (именно российско-японском, а не советско-японском). Он трактует эту роль как заслугу японской дипломатии, а заявление Накаяма — как «смело опережающее время»107. Автору важно показать, что Япония оказалась в своей советской политике проницательнее компаньонов по Большой семерке.

105Эдамура С. Как распадалась империя. С. 182.

106Там же. С. 182.

107Там же. С. 189.

352

Личность М. С. Горбачева оценивается Эдамура неоднозначно, но с большой симпатией. Президент СССР представлялся ему знаменательной личностью: «Его имя останется в истории как имя выдающегося политического руководителя второй половины ХХ века. Однако бывает мощное историческое течение, управлять которым не под силу одной личности»108. Таким образом, Горбачев представляется в книге японского дипломата фигурой, появившейся в нужное время, но при этом не способной в одиночку управлять запущенными им самим историческими процессами. Эдамура Сумио испытывал симпатию к Горбачеву и его политике, подобную той, что ощущали советские граждане во второй половине 1980-х гг. Как отмечал российский историк В. В. Согрин: «Большинство же советских людей поверило в нового генерального секретаря и с энтузиазмом поддержало его. Тому было много причин, и одна из главных заключалась в неординарной личности Горбачева»109.

Затем посол Эдамура подчеркнул, что «Горби», как президента

СССР называли в американской и японской прессе, был невероятно популярен в Японии в качестве ведущей фигуры мировой политики, и многие японские политические деятели, прибывавшие в СССР,

ставили своей целью встретиться с ним110. С другой стороны, бывший посол подчеркивал непредсказуемость советского лидера. В качестве иллюстрации этой непредсказуемости он привел случай, связанный с вручением верительных грамот, формальным мероприятием, в ходе которого президент СССР устроил послу Японии приватные переговоры — во время беседы были оглашены сроки визита М. С. Горбачева в Японию111. Непредсказуемость советского лидера в глазах японцев обнаружилась во время официальной поездки в Японию в апреле 1991 г., когда он, нарушая протокол и личную договоренность с послом Японии не общаться с народом, вышел из автомобиля в Нагасаки и отправился приветствовать собравшуюся толпу встречающих112. Это была несогласованная с японскими спецслужбами акция, что вызвало резонное недовольство с их стороны, но в то же время, повысило популярность советского президента в глазах японской общественности.

В своих воспоминаниях Эдамура Сумио не единожды повторял, что советский президент обладал харизмой и обаянием, но был

108Там же. С. 33.

109Согрин В. В. Политическая история современной России. 1985–2001: от Горбачева до Путина. М., 2001. С. 23.

110Эдамура С. Как распадалась империя. С. 41.

111Там же. С. 57.

112Там же. С. 133–134, 140–141.

353

кремлевским руководителем, а не центром демократических сил в стране113. Такая позиция М. С. Горбачева, по мнению японского дипломата, стала одной из причин возраставшей популярности Б. Н. Ельцина, который, наоборот, позиционировал себя как народный лидер. Однако в переговорах японским участникам импонировала манера Горбачева, которую автор мемуаров сравнивает с «фехтованием саблей», а не прямота народного лидера Ельцина, который «бьет топором прямо в лоб»114. И тем не менее Горбачев предстает

визложении Эдамура Сумио смелым реформатором, а Ельцин контрастирует с ним своим воинственным и решительным характером, нацеленным на проведение стремительных реформ по переходу на капиталистические рельсы115 (два разных русских реформатора, образы которых граничат с примитивным разделением на «хорошего» и «плохого»).

Эдамура считает, что М. С. Горбачев хотел войти в историю как политик, до конца боровшийся за свои идеалы, за единство Союза. Он вспоминает, что президент «был охвачен печалью, потому что многие его сограждане не поняли значения того, что он сделал и,

вконце концов, он оказался преданным. <…> Можно, наверное, сказать, что реформы, которые начал Горбачев, “догнали”, а затем “перегнали” его. Однако я чувствовал большое расположение к Горбачеву — обаятельному, остроумному человеку»116. Реформы перестройки действительно «перегнали» главу советского государства, приведя к прекращению существования государств в рамках одного союза и к началу их суверенного существования после 25 декабря 1991 г.

Бывшим послом Японии отмечено, что в тот же вечер над Кремлем перестал реять красный флаг с серпом и молотом, олицетворявшим радикальную идеологию, а развевался российский триколор. Стоит отметить, что Дж. Мэтлок первый употребил аллегорию с флагом в своей работе «Смерть империи». Он писал, что «появление нового флага означало рождение государства»117. Эдамура Сумио вспоминал: «Для меня это стало символом того, что эта страна становится “обыкновенной страной”, где уважают те же ценности, что и во всем мировом сообществе — свобода, демократия, права человека»118. Это заявление стало апофеозом критики в адрес со-

113Эдамура С. Как распадалась империя. С. 110–111.

114Там же. С. 195.

115Ямаути Т. Горубатёфу га катару. С. 227.

116Эдамура С. Как распадалась империя. С. 199–200.

117Мэтлок Дж. Ф. Смерть империи. С. 7.

118Эдамура С. Как распадалась империя. С. 200.

354

ветской социалистической системы, неизменно трактуемой как радикальной. В этой же фразе посол Японии в России отказывает

в«обыкновенности» всем странам, не придерживающимся соответствующих либеральных ценностей, но в то же время, возможно, звучит и грусть по тем дням, когда в именно в Советском Союзе можно было видеть альтернативный мир, отличный от так называемого мирового сообщества, не выходящего за пределы стран Западной

иЦентральной Европы, США, Океании и некоторых демократических автократий в Юго-Восточной Азии и Латинской Америке.

Следуя американскому и европейскому теоретико-идеологи- ческим подходам, Эдамура Сумио рассматривает Советский Союз

вкачестве империи. Он делает отсылки на работы западных теоретиков, например испанского философа Х. Ортега-и-Гассета. Его анализ направлен на оценку жизнедеятельности и циклов развития империй. В одной из глав своих воспоминаний Эдамура цитировал книгу Ортега-и-Гассета «Испания беспозвоночная» (в русском переводе «Бесхребетная Испания»), в которой основной причиной крушения Римской империи и испанского колониального могущества видится утрата идейной и культурной привлекательности метрополии, создавшей «проект совместной жизни»119. Эдамура считает ситуацию в СССР аналогичной, проводя параллели между «деградацией» Кастилии в Испанской империи и утратой коммунизмом своей привлекательности в глазах многочисленных народов, проживавших на территории СССР, что становится причиной нарастающего сепаратизма. Он задается вопросом: «Сейчас, когда коммунизм уже утратил свою руководящую силу, сможет ли Советский Союз создать новую основу своего существования? Сможет ли что-то объединять многочисленные народы Средней Азии, Кавказа

идругих регионов?»120. Он вспоминал, что эти мысли стали занимать его в первый день нового 1991 г., то есть спустя несколько дней после встречи с киргизским лидером А. А. Акаевым. Бывший посол подвел читателей к мысли о неизбежном распаде Советского Союза, основываясь на имеющемся мировом историческом опыте. В то же время, он фокусирует наше внимание на духовном единстве народов Советского Союза, а именно коммунистической идеологии. Надо сказать, что эти размышления происходят параллельно с развернувшейся на Западе дискуссией о конце истории и победе либерализма, запущенной американским философом Ф. Фукуяма и вновь переведшей дебаты в идеологическую плоскость — социализм против

119Ортега-и-Гассет Х. Бесхребетная Испания. М., 2003. С. 16.

120Эдамура С. Как распадалась империя. С. 101.

355

либерализма. Таким образом, критика коммунистической системы у Эдамура Сумио на волне мировых тенденций становится и критикой советской духовной системы и системы ценностей, правда, автор не конкретизирует, о чем идет речь и говорит о коммунистической идеологии и ее составляющих как о чем-то совершенно ясном и понятном. Однако его собственный текст такой ясности не вносит. В совокупности картина происходящего, изложенная в воспоминаниях Эдамура Сумио, — это рассеянные в японской общественной мысли наиболее популярные идеи, которые свидетельствуют об устойчивости перечисленных выше представлений относительно переломного этапа российской истории, о чем можно судить как по литературе, на которую ссылался автор, так и по интервью, проведенными с представителями японских интеллектуальных кругов в 2013–2018 гг.

Сато Масару «Саморазрушающаяся империя»

Сато Масару также является очевидцем событий, связанных с распадом СССР. В 2006 г. он опубликовал книгу «Саморазрушающаяся империя», которая посвящена процессу распада Советского Союза. Книга получила широкое общественное признание: в год публикации она была удостоена премии по литературе нон-фикшн имени Оя Соити и пятой премии издательства Синтёся по документалистике. Автор, как Платон в своих диалогах с Сократом, представляет текст в реконструированных беседах с российскими и японскими политиками и общественными деятелями, посредством которых излагает главные события деструктивных процессов в СССР, равно как и основные детали своей работы в Москве в 1985–1991 гг. Такая форма в восприятии неискушенного читателя призвана придавать материалам бóльшую достоверность, как пример зафиксированной на бумаге устной истории. В книге детально рассказывается о встречах Сато Масару с представителями советского интеллектуального и политического мира: автор показал, что они делились с ним своими взглядами, передавали некоторые сведения о ситуации в стране, которые представляли для него интерес, поскольку информация была внутренняя, инсайдерская121.

Сато Масару по тексту книги делает много отступлений, поясняя непонятные для японского читателя реалии советской жизни, которых весьма много и на бытовом, и на мировоззренческом уровнях. В числе прочего выпукло описана работа КГБ и ГРУ, которую япон-

121 Сато М. Дзикайсуру тэйкоку. С. 54–57.

356

ский дипломат мог воочию наблюдать в ходе сбора информации

вМоскве. Сато подробно останавливается на структуре КГБ, поясняя, что в СССР существовали разные спецслужбы, помимо упомянутой, хотя за рубежом их обычно не различают122. О тотальной слежке Сато пишет по аналогии со своими коллегами по «русской школе»: например, в дорогих ресторанах спецслужбы вели постоянное прослушивание через микрофоны в пепельницах. Сотрудники КГБ выдавали себя тем, что, придя вдвоем в такой ресторан, никогда не выпивали, не покупали икры и прочих дорогих яств123. Сато стремится показать, что он легко научился выявлять представителей органов безопасности, которые исполняли функцию основных силовых структур. Однако, по логике автора книги, сильное давление с их стороны стало одним из факторов, способствовавших развалу страны.

Интересно появление выражения, которым Сато Масару озаглавил книгу — «саморазрушающаяся империя». По его словам, он позаимствовал термин у российского политика Г. Э. Бурбулиса, употребившего такое словосочетание в приватной беседе с японским дипломатом в феврале 1993 г. На этой неформальной встрече собеседники обсуждали причины развала СССР. Тогда Бурбулис, по словам Сато Масару, сравнил СССР после прихода к власти Горбачева с атомной бомбой, которая взорвалась 19 августа 1991 г. «Он [Горбачев] сам себя разрушил. Советская империя сама себя развалила. Переворот, который попытался устроить ГКЧП в августе 1991 г., стал политическим Чернобылем. Ядро “империя СССР”

и атомный реактор “КПСС” вызвали плавление активной зоны реактора, и произошел взрыв. Горбачев — сор. Он думал только, как сохранить коммунистическое государство СССР. Он ошибочно полагал, что в ходе разрушения реактора на дефектной электростанции “СССР” сможет остаться какая-нибудь энергия. В результате этого государство рухнуло… Когда Горбачев пришел к власти

в1985 г., СССР уже распадался. Моя задача состояла в том, чтобы помочь Ельцину понять эту ситуацию. Разгребая руины СССР,

смогло появиться новое государство — Россия, но сейчас она находится перед лицом трудностей»124.

Как пишет японский дипломат, ему пришла мысль провести параллель между вехами истории СССР/России и Японии. Он увидел точную аналогию между фактами полного краха в истории двух

122Там же. С. 46.

123Там же. С. 91.

124Там же. С. 374–375.

357

стран, сравнивая распад СССР в 1991 г. с крушением Японской империи в 1945 г.125 С его точки зрения благодаря крушению СССР

смогла возродиться Россия, подобно тому, как после сокрушительного поражения во Второй мировой войне и тягот первого послевоенного десятилетия, смогло возродиться национальное государство Япония. Параллель весьма спорная, поскольку Японская империя развалилась в результате военного поражения, а Советский Союз распался по внутренний причинам и ввиду деструктивной политики извне. Приравнивание Второй мировой войны и холодной войны имеет место в западных исследованиях, однако его нельзя назвать справедливым. Тем не менее такая оценка показательна, если рассматривать ее в контексте:

1)конструирования концепции национальной истории (Япония — полноценная империя в прошлом);

2)формирования идентичности (Япония — мировая держава, ее национальная история имеет структурные сходства с национальной историей Великих держав (сверхдержав), что ставит Японию в один ряд с крупнейшими глобальными игроками);

3)попытка реконфигурации национальной исторической памяти японского народа, который не видел в себе сходства с народами стран социалистического лагеря и его осевого государства Советского Союза.

Сато Масару однозначно классифицирует СССР в качестве империи, чем он мало отличается от Дж. Мэтлока, Эдамура Сумио и других западных приверженцев данного подхода. Сделаем небольшое пояснение: империалистическая концепция, трактующая

СССР в качестве империи, широко представлена в западноевропейских, американских и теперь российских исследованиях. Японский подход в данном случае не вносит принципиальных теоретических новшеств126. Однако он любопытен именно ввиду того, что Япония стремится вписать свои мировоззренческие установки в строй западных общественно-политических идей в качестве полноправного члена данного интеллектуального клуба, подобно тому, как Япония стремится вписаться в мировое сообщество в ка-

125Сато М. Дзикайсуру тэйкоку. С. 17.

126Можно упомянуть современные работы: Harvey D. The new imperialism. New York, 2003; Mamatey V. S. Soviet Russian Imperialism. New York, 1964; Cohen A. Russian Imperialism: Development and Crisis. Westport, 1996; Bush B. Imperialism and Postcolonialism. Edinburgh, 2006; Griffith W. E. The Soviet Empire: Expansion & Détente. Washington, 1976; Plokhy S. The Last Empire. The Final Days of the Soviet Union. Harvard, 2014.

358

честве влиятельной политической державы. Однако источником такого видения, в отличие от Эдамура Сумио, обильно ссылавшегося на Дж. Мэтлока и Х. Ортега-и-Гассета, Сато Масару называет советского диссидента А. Казакова, с которым в 1988 г. он обсуждал данный вопрос. Сато Масару пишет о том, что в приватной беседе они дискутировали о политической сущности Советского Союза, и собеседник японского дипломата высказал идею, что

СССР стал «империей без государства-сюзерена», так как советское государство представляло собой равноправный союз всех включенных в его состав этнических общностей127. Союзные республики Сато Масару называет колониями, не обладающими этнической однородностью, а русский этнический элемент не является преобладающим в Прибалтике и Центральной Азии, включенных в состав СССР насильно, по воле И. В. Сталина128. Подобная точка зрения имеет место в аналитическом дискурсе, хотя показывает процессы присоединения соседних стран и народов к России, происходивших на протяжении нескольких веков, несколько однобоко, сводя весь сложный и противоречивый исторический процесс к деятельности сталинского правительства.

Сато Масару полагает, что все многообразие республик и народов СССР было объединено благодаря единому идеологическому фундаменту — коммунистической идее. Научный атеизм или марк- сизм-ленинизм японский автор представлял в качестве заменителя религии в советском обществе129. Впрочем с началом распада страны общество начало утрачивать духовную основу. Скрепленные идеологией и централизованной экономикой республики находились под давлением государственных органов и органов надзора (КГБ). По мысли Сато Масару, социалистические устои подтачивались глубокими этническими противоречиями, особенно на Кавказе и в Центральной Азии. Однако основной интерес японского дипломата, во многом благодаря тесному общению с А. Казаковым, был сфокусирован на отношениях между Москвой и тремя республиками Прибалтики130. Именно с них, по мнению Сато Масару, должен был начаться распад страны, так как сцепка, обеспечивавшаяся до тех пор идеологией, в конце 1980-х гг. стала демонстрировала свою слабость131. Он пишет об этом задним числом, когда в середине

127Сато М. Дзикайсуру тэйкоку. C. 93.

128Там же. С. 14.

129Там же. С. 49.

130Александр Казаков учился в Москве, но родился и жил в Латвии, имел тесные связи с латвийским политическим истеблишментом.

131Сато М. Дзикайсуру тэйкоку. С. 89–90.

359