Средние века. Выпуск 75 (3-4)

фразе – кажущаяся, ибо первая оценка относится к благодеянию Бога, вторая предназначена современному человечеству, отвергнувшему это благодеяние63.

Не видя «золотого века» в настоящем, Вире и его персонажи не ожидали его наступления в будущем. Теофраст риторически вопрошает у Товита: «Почему, я тебя спрашиваю, если древняя Церковь, столь чистая и совершенная, так выродилась и пришла в такой беспорядок, какой мы видели, должны мы ныне возлагать надежды на реформацию, происходящую в настоящее время, которая не создает даже видимости изначальной церкви… И поэтому вот чего я опасаюсь (и опасение это возрастает от того, что я ежедневно наблюдаю): что как бы не возник в мире несравненный беспорядок и презрение к Слову Божьему, какого никогда не бывало, и что как бы все секты и все ереси, и тирания, и ложное учение Магомета и Папы, и верх всех мерзостей земли не сошлись вместе и не хлынули бы через край столь неистово, что заполнили собой весь мир… вплоть до того, что Вера и милосердие почти вовсе угаснут, а несправедливость столь будет изобиловать, что всплеск ее достигнет неба, вызвав гнев Божий и заставив Иисуса Христа сойти для суда, чтобы избавить своих и выполоть беззаконных земли. Событие это, я полагаю, не может быть отложено на длительное время и мы недалеко от конца света»64.

Прогноз Теофраста пессимистичен. Надежды на торжество «реформации» в рамках земной истории он не выражает. И поэтому закономерно возрастает компенсаторное значение «последнего суда» в конце истории, в результате которого избранные восторжествуют, а «беззаконные» будут наказаны.

В диалоге «Мир ухудшающийся и Мир, одержимый бесами» (1561) уже известные нам персонажи прямо обсуждают вопрос: способен ли земной мир преобразиться в исторической перспективе или нет, ждет ли его обновление и «золотой век» или лишь дальнейшая деградация и скорая гибель, которая только и положит конец его злу? В речи Теофраста проскальзывает слабая надежда на преобразование мира: «Уж если и надеяться на что-либо, то я буду надеяться на то, что Бог сделает, как он обещал через своих пророков: что он будет посреди своего народа. Он сказал, что соберет все золото, серебро, бронзу, медь, олово, свинец, латунь

63Ср. у Лютера (Maxfi eld J.A. Luther’s Lectures on Genesis… P. 190–191) и у Кальвина (Calvin J. Leçons et expositions familières sur les douze petits prophètes / Ttrad. de latin en françoise. Lion: Sébastien Honoré, 1563. P. 405).

64Viret P. Dialogues du désordre… P. 822–823.

и другие металлы и бросит их в большую печь посреди Иерусалима, чтобы очистить и освободить от всей изгари и неправды» (Иез. 22: 19–22)65. Однако далее он добавляет: «Но весьма трудно здесь что-либо поправить. Ибо болезнь эта почти неизлечима»66. Преобразование мира для Теофраста желательно, но почти невозможно. Далее, угнетенный мыслью о неблагодарности и греховности человеческого рода, он выскажется более определенно: «После же этого великого разорения и крушения, которое произошло во всех церквях, Иисус Христос пожелал посетить нас посредством своего Евангелия, которое мы приняли так же, как то сделали иудеи [во времена первого пришествия Христа]. Вот почему я не ожидаю затем ничего другого, как только последнего крушения и окончания мира в скором времени, после того, как неправды его свершатся»67.

Теофрасту вторит Иероним: «Стоит сильно опасаться, как бы с нами не произошло того же, что и с теми, которых погубил потоп… или с теми, что из Содома и Гоморры, и что когда мы будем говорить: “Мир! мир!”, – крушение постигнет нас столь внезапно, что у нас не будет времени установить порядок в наших делах. Ибо, если бы наш век был золотым, серебряным, медным, железным или из какого-нибудь другого металла, была бы ка- кая-то надежда на возможность его переплавки и на возможность его обновить и восстановить. Но таков, как он есть – мало надежды. По крайней мере, у меня»68. Впоследствии в «Наставлении» (1564) Вире устами одного из своих доверенных персонажей заявит без сомнений: «…Мы пришли в эти последние времена, о которых мы уже говорили, и в последний век и крайнюю старость мира, каковой постоянно будет ухудшаться до тех пор, пока Бог не положит всему конец, близящийся день ото дня, очевидные знамения чего мы наблюдаем в разных странах»69. Надежд же на земное торжество «истинной Церкви» питать не стоит: «не в этой жизни следует ожидать ее совершенства и не в этой жизни она одолеет всех своих врагов», «здесь она может быть названа по праву воинствующей перед тем, как станет церковью триумфальной, каковой она должна быть в жизни иной». «Напротив,

65Viret P. Le monde… P. 211. Именно этот фрагмент послужил Крузе текстуальным аргументом в пользу версии о милленаристских чаяньях Вире (Crouzet D. Op. cit. Vol. 1. P. 650).

66Viret P. Le monde… P. 211–212.

67Ibid. P. 217.

68Ibid. P. 211.

69Viret P. Instruction chrestienne… Vol. 2. P. 663.

Церковь Антихриста есть церковь триумфальная в этом мире»70. Единственное, в чем не должен сомневаться верующий, так это в том, что Бог до последних дней не покинет «свою Церковь» и не позволит ее уничтожить71.

Развращенный мир, отвергнувший Бога, не имеющий надежды на земное преображение, – такой виделась реальность Вире. Однако, сотериология и экклесиология кальвинизма – и шире, умеренной Реформации – все же позволяли не воспринимать эту реальность как нечто выходящее за рамки божественного порядка и плана, не видеть ее как катастрофу и поражение «дела Божьего». Лютер, Цвингли, Кальвин не питали иллюзий насчет чистоты и совершенства истинной «видимой церкви», т.е. любой конкретноисторической церковной общины, в которой проповедуется Слово Божье и правильно отправляются таинства. Следуя Августину, они определяли ее как «смешанное тело» (corpus permixtum), в котором истинные христиане и лжехристиане перемешаны и неразличимы для человека, но лишь для Бога, который и отделит одних от других лишь на «последнем суде». Истинные христиане всегда суть меньшинство «видимой церкви»72. Будучи представителем этой же экклезиологической традиции, Вире отдавал отчет в том, что «гипокриты» «в большом количестве перемешаны с истинными верными, каковые всегда суть лишь малое стадо»73. Верующему надлежит полагать, что «все, кто способен к реформации, будут реформированы», но остальные, а их абсолютное большинство, «останутся в своей природе дикой и дьявольской»74.

Однако для «нормализации» засилья зла в этом мире одной доктрины все же было не достаточно, ибо засилье это виделось по своим масштабам исторически беспрецедентным. В своих сочинениях Вире неоднократно предпринимал попытки интерпретировать состояние человечества в современную эпоху как результат естественной и соответствующей божественному замыслу деградации – «старения мира»75. Сочинение «Диалоги о

70Ibid. Vol. 2. P. 661.

71Ibid. Vol. 2. P. 663.

72См.: Locher G.W. Op. cit. P. 118–121.

73Viret P. Exposition Familière... P. 249. Ср.: Viret P. Le monde… P. 278.

74Viret P. Dialogues du désordre… P. 849.

75Идея старения мира (mundus senescit) проходила через всю раннехристианскую и средневековую мысль и была востребована Лютером (см., например: Maxfield J.A. Luther’s Lectures on Genesis… P. 191), Кальвином (см., например: Calvin J. Leçons… sur le livre des propheties de Daniel. Recueillies fidelement par Jean Budé, et Charles de Jonviller, ses auditeurs: et translatées de latin en françois. Genève: François Perrin, 1569. F. 21v).

беспорядке» начинается с того, что Теофраст и Иероним застают Товита за беседой с Евстахием. При этом Товит выглядит «удрученным и раздосадованным»76. На поверку оказывается, что Товита приводит в отчаянье состояние современного мира, в котором царят пороки, насилие и хаос. «…Я не думаю, что мир когда-либо был более испорчен, чем в настоящее время. Ибо все идет задом наперед»77, «ничто не сохранилось в неиспорченном состоянии, но все перевернуто и перемешано»78, – признается он. Этими невеселыми мыслями Товит и делился с «добрым папистом», но тот оказывается не в состоянии помочь ему вернуть душевное равновесие. Вире возложил эту миссию на Теофраста и Иеронима. Они не только не стали отрицать очевидного, они предложили Товиту иное осмысление этого травмирующего опыта. То, что происходит сегодня с миром и человеком, не есть нечто аномальное и непредвиденное. Бог давно снабдил людей пророчествами о «последних временах». Теофраст напоминает об истолковании пророком Даниилом сна Навухудоносора об огромном истукане, разрушенном скатившимся с горы камнем (Дан. 2). Следуя традиции, идущей еще от Иеронима и Августина, подхваченной Лютером, Меланхтоном, Буллингером (но не Кальвином!)79, Теофраст соотнес части тела истукана с четырьмя мировыми империями80, а камень – с грядущим царством Христа, которое придет на смену земным державам81. Материалы же, из которых состояли различные части истукана, по мысли Теофраста, как раз и символизируют стадии поступательной деградации мира82. Мир деградирует в соответствии со своей бренной природой и божественным замыслом, а следовательно, «не стоит изумляться, если почти нет в этом мире чего-либо стоящего. Ибо он уже весьма стар и дряхл. … И, что хуже всего, в этой слабости и старости при-

76Viret P. Dialogues du désordre… P. 15.

77Ibid. P. 19.

78Ibid. P. 20.

79В отличие от большинства лидеров Реформации, Кальвин деэсхатологизировал книгу Даниила, полагая, что события, отраженные в пророчестве, уже свершились во времена первого пришествия Христа и времена апостолов (См.: Pitkin B. Prophecy and History in Calvin’s Lectures on Daniel (1561) // Die Geschichte der Daniel-Auslegung in Judentum, Christentum und Islam: Studien zur Kommentierung des Danielbuches in Literatur und Kunst / Hrsg. K. Bracht, D. DuToit. Berlin, 2007. S. 323–347).

80Viret P. Dialogues du désordre… P. 21.

81Ibid. P. 22.

82Ibid. P. 23.

роды по мере того, как сила добродетели уменьшается и иссякает день ото дня, напротив, пороки, любовь к наслаждениям, нетерпеливость, непостоянство, вероломство, невежество и глупость возрастают. Отсюда происходят смуты и смятение во всем мире, который ныне пребывает в своей старости, каковая не может не быть подвержена болезням и безумствам» (курсив мой. – С.Д.)83.

Человеческая природа в «последние» времена крайне ослабла и стала уязвимой для греха, в то время как накал борьбы между Богом и дьяволом возрос до крайности. Дьявол сегодня «более неистов, чем когда-либо, поскольку он опасается потерять свое царство»84, он «прилагает свои последние усилия через Антихриста, своего первородного сына»85. «И поэтому не должны мы изумляться тому, что вместо великой науки и познания Бога, чистоты Евангелия и истинной религии, и великой святости… мы видели и видим столь тяжкое незнание Бога и его Слова столь великую дикость в познании вещей божественных и небесных» (курсив мой. – С.Д.)86. Однако верующий не должен полагать, что дьявол действует вопреки божественному замыслу и способен добиться перелома в сражении. Его власть в современном мире – результат временного Божьего «попустительства»87.

Таким образом, состояние современного мира не должно было ввергать верующего в отчаянье: оно было «нормальным», т.е. соответствовало божественному историко-эсхатологическому сценарию. Более того, сценарий этот увенчивался, все же, позитивной развязкой. Эта развязка означала исчерпывающую компенсацию, которую следовало ожидать лишь в день «последнего суда» – завершающего события земной истории, предваряющего потустороннее «вечное» блаженство для праведников и наказание для нечестивых. Именно ожидание этого суда, понимаемого как торжество справедливости через воздаяние каждому по заслугам, должно «приносить великое утешение всем истинно верным, которые терпят преследование в этом мире, зная, что скорбь их обратится тогда в радость, а их позор – в славу [в том мире]». «То будет день, когда все будет приведено в порядок, который должен быть и пребывать вечно. По этой причине св. Петр назвал его “днем восстановления всех вещей” (le jour de la restauration de

83Ibid. P. 74-75. Ср.: Viret P. Instruction chrestienne… Vol. 2. P. 643.

84Viret P. Dialogues du désordre… P. 214.

85Viret P. Instruction chrestienne…Vol. 2. P. 662.

86Ibid. P. 663.

87Ibid. P. 662.

toutes les choses), который Бог предсказал устами своих пророков» (курсив мой. – С.Д.)88.

«Восстановление всех вещей», о котором ведет речь Вире, ссылаясь на слова Петра из «Деяний святых апостолов» (Деян. 3: 21), не что иное, как «апокатастасис пантон» (ἀποκαταστάσεως πάντων; в латинской традиции – restitutio omnium). В христианской мысли словосочетание стало предметом противоречивых истолкований и полемики. В XVI в. этот locus biblicus обрел популярность среди представителей радикальной Реформации, которые трактовали его в милленаристском духе89. Однако очевидно, что понимание Вире «восстановления всех вещей» не имеет ничего общего с милленаризмом и ожиданием триумфа справедливости в «этой жизни», в «этом мире». Окончательное воздаяние состоится во времена «последнего суда», который положит начало «вечному» блаженству праведников и мукам злых. Ближайший аналог интерпретации Вире выражения «восстановление всех вещей» следует искать скорее у Кальвина. В своих комментариях на «Послания» (1 Петр. 1: 5) и на «Деяния апостолов» (Деян. 3: 21) он однозначно связывает «восстановление всех вещей» со справедливым и окончательным воздаянием всем смертным в «последние времена» и «последний день»90, т.е. относит это «восстановление» ко дню второго пришествия и «последнего суда», завершающему периоду истории.

Несмотря на весь свой пессимизм относительно исторической перспективы, Вире не перестает призывать читателя к действиям во благо «Евангельской реформации»91, сравнивая участие в ней, то с бескомпромиссной войной против сил дьявола, требующей преодоления страха перед превосходящими силами противника, то с тяжелым трудом земледельца, дающим плоды не сразу и требующим терпения92. Программа «реформации» включала в себя не только преобразование церкви и общественной дисциплины, но реформу школ и университетов, находящихся во власти «софистов» и «теологастров»93. Обновленные учебные заведения

88Viret P. Exposition Familière… P. 233. Ср.: Viret P. Instruction chrestienne… Vol. 1. 1564. P. 474.

89Williams G. Op. cit. P. 575–576.

90Calvin J. Commentaires… sur le Nouveau Testament: 4 vols. Paris, 1855. Vol. 4. P. 549; 1854. Vol. 2. P. 493.

91Viret P. Dialogues du désordre… P. 986–987.

92Ibid. P. 118.

93Ibid. P. 881. Theologastres – «плохие теологи» (от theologus и суффикса aster).

должны были выпускать «людей ученых, мудрых и добродетельных как для управления церковью, так и для дел общественных»94.

Каким же образом христианин, не питая надежды на значимый земной результат, должен был мотивироваться на то, чтобы «приложить руку к делу Божьему»? В «Диалогах о беспорядке» подавленный пессимизмом Теофраста Товит изрекает: «Сейчас ты поверг меня в отчаянье. Нет, стало быть, более ни лекарства, ни надежды на этот счет?». «Нет вовсе надежды согласно людям, – отвечал Теофраст, – но все возможно для Бога и для верующего»95. Подобный ответ фактически означал, что результат деятельности человека определяется непостижимым божественным решением. Человек не несет ответственности за результат, но ответственен лишь за то, чтобы действовать. А это, в свою очередь, позволяет человеку перенести фокус внимания с будущего на настоящее, сосредоточиться на текущей деятельности. В этом контексте становится понятным призыв автора: «Мы не должны быть ошеломлены, если все идет плохо и постоянно хуже и хуже»96. Пессимистическая картина действительности и несостоятельность надежд на будущее не должны были обескураживать христианина в его борьбе, ибо не его дело заботиться и думать о результате собственных усилий.

Вместо надежды на наступление «золотого века», Вире предлагает истинно верующим своеобразное «утешение». Товит, подавленный пессимистической картиной реальности, резюмирует: «Итак, не должны мы вовсе ожидать отдохновения, но всегда бедствие за бедствием»97. Мудрый Теофраст его поправляет: «Не должны мы вовсе надеяться на великое отдохновение, что касается тела, но если мы верим слову Божьему, какое бы бедствие не случилось в этом мире, избранники Божьи всегда испытывают утешение в своих сердцах и умах»98. Теофраст не обещает Товиту эры «отдохновения». Верующие, претерпевая катаклизмы, ведя постоянную борьбу со злом без надежды на полную победу, должны – в духе учения Кальвина – жить внутренним ощущением избранности и уверенностью в собственном спасении.

Таким образом, очевидно, что Вире был далек от того оптимистического милленаризма, вдохновлявшего на борьбу фран-

94Ibid. P. 902.

95Ibid. P. 848.

96Ibid. P. 848.

97Ibid. P. 823.

98Ibid. P. 824.

цузских гугенотов. Как и другие духовные лидеры умеренной Реформации, такие, как Лютер, Кальвин, Цвингли, Буллингер, он оставался в рамках историко-эсхатологического видения Августина, которое не предполагало триумфа «истинной церкви» – этого «смешанного тела» – в рамках земного мира, на данный момент состарившегося и одолеваемого дьяволом. Лишь второе пришествие Христа и «последний суд» должны были означать коренной и окончательный перелом в этой борьбе и положить начало вечному царству Божьему.

БИБЛИОГРАФИЯ

Кальвин Ж. Наставления в христианской вере: в 3 т. М., 1997. Ревуненкова Н.В. Ренессансное свободомыслие и идеология Рефор-

мации. М., 1988.

Смирин М.М. Народная Реформация Томаса Мюнцера и Великая Крестьянская война. М.; Л., 1947.

Barnes R. Images of Hope and Despair: Western Apocalypticism ca. 1500–1800 // The Continuum History of Apocalypticism / Ed. by B. McGinn, J.J. Collins, S.J. Stein. New York, 2003. P. 323–353.

Barnes R. Prophecy and Gnosis: Apocalypticism in the Wake of the Lutheran Reformation. Stanford, 1988.

Barnaud J. Pierre Viret: sa vie et son oeuvre (1511–1571). Saint-Amans, 1911.

Bavaud G. Le Réformateur Pierre Viret (1511–1571): sa théologie. Neuchâtel, 1986.

Berthoud J.-M. Pierre Viret: A Forgotten Giant of the Reformation, The Apologetics, Ethics and Economics of the Bible. Tallahassee, 2010.

Bruening M. Triumvirs, Patriarchs, or Friends? Evaluating the Relationship between Calvin, Viret, and Farel // Reformation & Renaissance Review. 2008. N 10. P. 125–136.

Calvin J. Leçons et expositions familières sur les douze petits prophètes… / Trad. de latin en françoise. Lion: Sébastien Honoré, 1563.

Calvin J. Leçons… sur le livre des propheties de Daniel. Recueillies fi- delement par Jean Budé, et Charles de Jonviller, ses auditeurs : et translatées de latin en françois. Genève: François Perrin, 1569.

Calvin J. Commentaires… sur le Nouveau Testament. Paris, 1854–1855. 4 vol.

Cohn N. The Pursuit of the Millennium: Revolutionary Millenarians and Mystical Anarchists of the Middle Ages. New York, 1970.

Crouzet D. Les Guerriers de Dieu: La violence au temps des troubles de religion (v. 1525 – v. 1610). Seyssel, 2005. 2 vol.

Delumeau J. La peur en Occident, XVIe–XVIIIe siècles: une cité assiégée. Paris, 1980.

Dubois C.-G. La conception de l’histoire en France au XVIe siècle (1560–1610). Paris, 1977.

Fredriksen A. Tyconius and Augustine on the Apocalypse // The Apocalypse in the Middle Ages / Ed. by R. Emmerson, B. McGinn. Ithaca; London, 1992. P. 20–37.

Höpfl H. The Christian Polity of John Calvin. Cambridge, 1985. Locher G.W. Sign of the Advent: A Study in Protestant Ecclesiology.

Fribourg, 2004.

Maxfi eld J.A. Luther’s Lectures on Genesis and the Formation of Evangelical Identity. Kirksville, 2008.

McGinn B. Apocalypticism and Church Reform, 1100–1500 // The Continuum History of Apocalypticism / Ed. by B. McGinn, J. J. Collins, S. J. Stein. New York, 2003. P. 273–298.

McGinn B. Visions of the End: Apocalyptic Traditions in the Middle Ages. New York, 1979.

Oberman H. Luther: Man Between God and the Devil / Transl. by E. Walliser-Schwarzbart. New Haven, 2006.

Oberman H. The Reformation: Roots and Ramifications / Transl. by A. C. Gow. London; New York, 2004.

Pitkin B. Prophecy and History in Calvin’s Lectures on Daniel (1561) // Die Geschichte der Daniel-Auslegung in Judentum, Christentum und Islam: Studien zur Kommentierung des Danielbuches in Literatur und Kunst / Hrsg. K. Bracht, D. DuToit. Berlin, 2007. S. 323–347.

Roussel В. Pierre Viret en France (septembre 1561 – août 1565) // Bulletin de la société de l’histoire du protestantisme français. 1998. Vol. 144. P. 803–839.

Viret P. De l’état, de la conférence, de l’autorité, puissance, prescription et succession tant de la vraie que de la fausse Eglise depuis le commencement du monde. Lyon: Claude Senneton, 1565.

Viret P. Dialogues du désordre qui est à présent au monde, et des causes d’iceluy, et du moyen pour y remédier. Genève: Jean Girard, 1545.

Viret P. Exposition Familière Faicte par dialoques sur les Symbole des Apostres. Genève: Jean Gerard, 1552.

Viret P. Instruction chrestienne en la doctrine de la Loy et de l’Evangile. Genève: Jean Rivery, 1564. 2 vol.

Viret P. Le monde à l’empire et le monde démoniacle, fait par dialogues. Genève: Jacques Berthet, 1561.

Vogel W. The Eschatological Theology of Martin Luther. Part II // Andrews University Seminary Studies. 1987. Vol. 25, N 2. P. 183–199.

Whalen B. Dominion of God: Christendom and Apocalypse in the Middle Ages. Cambridge, 2010.

Williams G. The Radical Reformation. Kirksville, 2000.