3. Передача инициативы

Как инициатор разговора журналист передает инициативу со­беседнику, задавая ему вопрос или прямо называя речевое дейст­вие, которое должен совершить собеседник:

Первый вопрос к вам: насколько изменилось настроение, насколько прибавилось оптимизма, если сравнивать все раз­витие ситуации с 96-м годом, когда вы стали директором ФСБ? («Очная ставка» с Олегом Вакуловским. Собеседник - де­путат Госдумы Николай Ковалев // Радио России. 2006. 25 марта);

Андрей Норкин. ...Есть кое-какая информация о том, что будет матч ветеранов, но большего мы пока что не знаем. Вы не раскроете какие-нибудь секреты, что ждет нас?

Сергей Степашин. Секретов нет...(НТВ. Герой дня. 2000. 25 окт.).

Если собеседников два и более, задача ведущего усложняется. В этой ситуации он должен следить, чтобы каждый из приглашен­ных мог высказаться:

Игорь Гмыза. Тема передачи - нужны ли нашим детям уроки веры? Гости в студии — Леонид Евгеньевич Перлов, пред­ставляющий межрегиональную организацию «Учителя за сво­боду убеждений», и Александр Владимирович Щипков, главный редактор интернет-портала «Религия и СМИ». Итак, надо ли учить наших детей основам веры? Вопрос Леониду Перлову. Наш гость в свое время входил в состав инициативной группы, которая называлась «Учителя против милитаризации и кле­рикализации школы». В ее названии очень четко обозначалась позиция, против чего она. А почему?

Л. Перлов. Существует две стороны этого вопроса <...> Педагогика состоит из двух частей — педагогики и дидактики. Они не могут развиваться отдельно друг от друга. Они могут работать только при симметричном развитии. Шарахаться? Этим вот и занимаются сейчас. И все равно результат полу­чается нулевой, если не отрицательный. Вопрос преподавания основ веры в школе из этой же серии.

И. Гмыза. Александр Владимирович, каково ваше мнение на этот счет?

А. Щипков. Я считаю, что обучить вере невозможно.

Еще внимательнее должен быть ведущий, если собеседников около десятка, как во «Временах» В.Познера. Поэтому при подго­товке ему приходится продумывать, кто из приглашенных должен отвечать на тот или иной вопрос, а в процессе разговора передача инициативы требуется постоянно. Приводим эти моменты из уже цитированной программы:

Марк Анатольевич, я хочу задать вам один вопрос: вот до того как прекратил свое существование СССР, вы вообще- то думали, что такое может произойти? У вас когда-нибудь была мысль, что это все исчезнет, что этого не будет при вашей жизни? (вопрос Марку Захарову); Первый вопрос у меня к вам, господин Козырев. Вот то, что мы сейчас увидели, все эти события, не говорили ли они все-таки о глубочайшем кри­зисе так называемой советской империи? (вопрос Андрею Ко­зыреву, министру иностранных дел России с 1990-го по 1996 год); Господин Бурбулис, вы в те годы были активнейшим участ­ником событий. Согласны ли вы с этим посылом (только что прозвучали слова А. Козырева: «Народ выразил свою волю: не хочу больше жить в этой отсталой тоталитарной махине»), что на самом деле система попросту себя изжила и в этом вся при­чина, а не в каких-то других вещах? (вопрос Геннадию Бурбу­лису, члену Совета Федерации от Новгородской области); Мне бы хотелось обратиться к госпоже Нарочницкой. Значит, вы, ес­ли я не ошибаюсь, утверждаете, что следует говорить не о распаде Советского Союза, а о расчленении. Так? (Наталья Нарочницкая, историк); Господин Подберезкин, ваше мнение по тому же вопросу? (Алексей Подберезкин, лидер движения «Ду­ховное наследие»); Так, господин Алкснис, я полагаю, у вас другой взгляд на эти вещи... Очевидно, вы не считаете, что он действительно прогнил, этот строй. Что вы скажете? (Виктор Алкснис, депутат Госдумы); Господин Бунин, к вам во­прос. Вот вы послушали, что говорит Бжезинский. Вы будете ему возражать или согласитесь с ним в главном посыле: все равно это было неизбежно, никуда не денешься, а Запад здесь ни при чем? (Игорь Бунин, директор фонда «Центр политических технологий»); Господин Аксючиц, вопрос к вам. Вы видите сце­нарий, при котором Советский Союз мог бы сохраниться? (Виктор Аксючиц, философ); Представим себе, что Советский

Союз продолжал бы существовать. Это условие начала нашей игры. А дальше - «да» или «нет». Вопрос первый. Остался ли бы президентом СССР Михаил Горбачев? Я чувствую, что с микрофоном трудно, поэтому я буду называть. Господин Марков? - Марков. Нет. (Сергей Марков, директор Института политических исследований.)

Это первый круг вопросов. Потом приглашенные выступали точно так же по предоставлении им слова ведущим. Даже этот первый круг показывает, что вопросы задаются с учетом инфор­мированности и политической позиции говорящих.

Еще более усложняется задача ведущего, когда в разговор вмешиваются звонки радиослушателей или телезрителей, а также голоса «внутренней аудитории» ток-шоу. Например, в цитированной «Очной ставке» рассказ Н. Ковалева об антикоррупционных поли­цейских операциях-провокациях «Шейх» и «Пчела» в США пре­рывается:

Ведущий. Я прошу извинить... дело в том, что у нас ждет на проводе несколько человек из других городов. Итак, это был рассказ об операциях «Шейх» и «Пчела».

Н. Ковалев. Мы продолжим про Италию.

Ведущий. После того как мы ответим на первые звонки, мы вернемся к тому, применим ли способ провокации здесь, в России. (Музыкальная вставка.) Итак, у нас на связи Мария Алексеевна из города Пенза. Пожалуйста, вы в эфире. (Реп­лика слушателя.) Мария Алексеевна, спасибо. Слово Николаю Дмитриевичу.

В программе Владимира Соловьева «К барьеру!» ведущий (по условиям игры) предоставляет слово секундантам: Прошу, со стороны господина Жириновского; Вопрос со стороны гос­подина Рогозина! Во «Временах» (ОРТ. 2001. 19 авг.) В.Познер предоставляет слово аудитории:

Ведущий. Я хочу спросить прежде всего... вот, у нас се­годня много молодых людей... Я хочу спросить нескольких из них. Вот как вы считаете, мы на самом деле живем в другой стране, чем, скажем, 15 лет тому назад? Какое у вас ощуще­ние? Ну, давайте, я с вас начну.

1. й мужчина. В другой стране живем.

Ведущий. Так. Что вы считаете?

2. й мужчина. Ну, я считаю, что страна примерно такая же, как была.

Ведущий. Так, а вы?

Девушка. Ну, я не знаю, мне кажется, она изменилась. Раньше было проще жить, и люди были проще.

Ведущий. Так. Кто бы еще хотел высказаться по этому поводу? Вы? Прошу вас.

3. й мужчина. Знаете, 19 августа 91-го года я был во Фран­ции. Мы прожили там два года. Мы возвращались — мы уви­дели совершенно новое.

Ведущий. Хм, вот ваш итог. Для меня это очень важный вопрос на самом деле.

Таким образом, передача инициативы - важная функция ве­дущего.

3. Лишение инициативы

Понятно, что когда ведущий передает инициативу от одного говорящего к другому, первый этой инициативы лишается. Но это естественный процесс в диалоге, его норма, о которой особо гово­рить нет никакой надобности. Однако иногда случается так, что ведущий вынужден лишать слова. Это зависит от типа диалога, но более всего от личности говорящего. Так, в уже упоминавшейся программе В.Соловьева «К барьеру!» ведущему порой приходится «утихомиривать» В.Жириновского:

В. Жириновский. Дмитрий Олегович, вот видите, как вы лавируете.

Д. Рогозин. Следующий год...

В. Жириновский. Мы же обсуждаем с вами перенос празд­ников...

Д. Рогозин. Владимир Вольфович, я вас... Я вас не переби­вал. Послушайте...

В. Жириновский. ...Можно праздновать вооруженный за­хват власти или нельзя? А вы говорите, как мы работаем в Думе!

Д. Рогозин. Владимир Вольфович...

В. Жириновский. Вы также работаете в Думе, что рас­скажете про ваш блок! Фиктивный! Кто знает Партию рос­сийских регионов? Никто! Партию народной воли? Никто! Соцпартию?..

Ведущий. Владимир... Владимир Вольфович, Владимир Вольфович. Вы... Вы... Вы ревнуете к проценту «Родины». Это ревность. Прекратите!

В. Жириновский. Фальшь! Фальшь! Когда они обещали зем­лю крестьянам, фабрики — рабочим...

После очередной такой же схватки ведущий, потеряв всякое терпение и всякую тактичность, спрашивает у Жириновского: «У вас когда батарейка сядет? Энерджайзер отдыхает/» А в дру­гой раз, безуспешно пытаясь остановить того же говорящего, ве­дущий жалобно спрашивает: «Можно я щас с Рогозиным пого­ворю?»

Ведущие «Бодрого утра» (MTV. 2002. 18 марта) весьма энер­гично отказывают «собеседнику» в предоставлении слова:

Ургант. Пейджер. Сначала. Извините, простите. «Сна­чала она решила с березки... Постоять на ней, она уже соби­ралась... э-э... спуститься на землю, но тут... Ой, какая га­дость! Пошляки, не звоните нам. Свиньи! Зачем вы нам зво­ните, пошляки, вы чего? Вы... есть же много других программ, где любят пошлости. Это же не наша программа, Шел? Прав­да? Ну посмотрите...

Шелест. Это не наша программа.

(Приводим фрагмент не в качестве примера для подражания, а в качестве предупреждения. Как подробнее будет показано далее, ведущие строят свое общение целиком в русле стеба, а стеб не так уж далек от пошлости. Поэтому им бы надо быть готовыми к подобному обороту дела и не так яро нададать на тех, кто рвется в той же тональности к ним в собеседники.)

Отметим, кстати, что собеседник не всегда подчиняется ве­дущему и за свою инициативу может постоять. Приведем три фраг­мента из «Времен» (ОРТ. 2001. 19 авг.):

Б. Немцов. ...Это пишет ГКЧП. Дальше там - собрать, распределить... И все их предложения экономического харак­тера привели бы к военному коммунизму и продразверстке. Теперь еще один момент...

Ведущий. И все-таки, все-таки, ну, Борис Ефимыч, кто победил?

Б. Немцов. Извините, сейчас я договорю, можно?

Ведущий (с легкой иронией). Давайте.

Б. Немцов. Потерпите одну минуту, вам недолго осталось.

Ведущий. Хорошо.

Б. Немцов. Так вот...

Ведущий (со смешком). Это угроза, что ли?

Б. Немцов. Это не угроза. Это просьба.

Ведущий. Сегодня все-таки 19 августа, так черт его знает...

Б. Немцов. Знаете, я очень мирно настроен, думаю, w вы тоже. Так вот. Очевидно, что все рецепты, которые они пред­лагали... Они еще газеты закрыли, знаете? Вот они не рабо­тали. И страна просто ушла от крупномасштабной граж­данской войны...;

А. Кудрин. ...Я должен сказать, что это был сложный симбиоз выбора, который пыталось сделать правительство и который навязывал левый парламент.

Ведущий. Но...

1. Кудрин. Я могу сказать последнее, что вот в этой линии последний год, прошлый год, впервые мы государственный бюджет принимали без левых фракций;

Г. Попов. Ни один рядовой гражданин мог ничего не по­терять. Их вклады составляли 6-7 % во всем том, что имели наши банки...

Ведущий. Александр Андреевич, я знаю, что вы хотите... (Это попытался вмешаться в разговор Александр Проханов.)

Г. Попов. Позвольте мне закончить.

Ведущий. Хорошо.

Г. Попов. Я хочу закончить следующим. В отношении ны­нешнего бюджета...

Как видим, это действительно борьба за инициативу, порой весьма эмоционально насыщенная.

3. Речевые действия ведущего в интересах массовой аудитории

Разговор, который журналист ведет перед микрофоном,-это публичный диалог. Поэтому ведущий заботится о последователь­ности обсуждения, понятности сказанного. Это проявляется в том, что к собеседнику могут быть обращены просьбы пояснить слово или ситуацию, рассказать о чем-то подробнее и т. п. Сам ведущий в своих репликах может пояснять адресату тот или иной момент. Важно также требование журналиста не уходить в сторону от темы беседы.

Нетрудно понять, что в цитированной выше программе «К ба­рьеру!» требований придерживаться темы, точно отвечать на во­просы более чем достаточно. Вот требование уточнить сказанное:

2. Жириновский. Фальшь! Фальшь! Когда они обещали зем­лю крестьянам, фабрики - рабочим...

Ведущий. Кто «они»? Кто «они»?

В. Жириновский. Седьмого ноября!

Ведущий. Кто «они»?

В. Жириновский. Большевики! Так он хочет, чтобы сохра­нили их день праздника! Седьмого ноября — праздник! Празд­ник-обман!

Вот попытка объяснить за слишком эмоционального героя пе­редачи его, этого героя, мысль:

В. Соловьев (ведущий). Но тем не менее, вот за всей этой яркой и очень громкой речью пока не услышали ответа. То есть, я понимаю, Владимир Вольфович говорит, седьмое но­ября нельзя отмечать, потому что это день кровавый, ужас­ный. Здесь — негодяи, мерзавцы, тюрьма... Понятно это.

В. Жириновский. И он согласен, но уходит на другое!

Ведущий. Владимир Вольфович...

В. Жириновский. Помолчу я, помолчу.

Ведущий. Хотелось бы отметить, что по последним оп­росам населения...

В. Жириновский. Но он не будет говорить!

Ведущий. ...по последним опросам населения, подавляю­щее большинство россиян так и не понимает, чем помешало седьмое ноября.

Точно так же ведущий формулирует точку зрения второго «ду­элянта», Дмитрия Рогозина:

Ведущий. Дмитрий Олегович, вы защищаете интересы старшего поколения. Вы говорите, что не надо оскорблять их чувства, что бы ни случилось, но тем не менее этот празд­ник для части населения СССР, поэтому давайте не будем их обижать. Ну, правильно?

Д. Рогозин. Ну, не только для старшего, да в принципе всех, наверное, потому что старшее поколение - это наши дедушки и бабушки, поэтому это в рамках каждой семьи эти были проблемы.

Вот ведущий уличает собеседника в противоречии: Владимир Жириновский сетует на то, что у нас слишком много праздников, так что даже по этой причине с 7 Ноября расстаться не жаль. И здесь вступает ведущий: Так вы же не сокращаете праздники. Вместо седьмого четвертое предлагаем.

Уже упоминавшееся интервью с Даниилом Дондуреем в са­мом начале включает просьбу журналиста объяснить понятие, вве­денное собеседником в журнальной публикации:

Н. Бехтина. Думаю, аудитория «Радио России» целиком на вашей стороне. Но что все-таки вы понимаете под «куль­турным НЭПом»?

Д. Лондууей. Мне кажется, что нужно пересмотреть все основные постулаты политики в сфере культуры (если не все, то многие), которые осуществлялись в последние пятнадцать лет. (Далее все конкретизируется.)

В программе «Доброе утро» с Ларисой Кривцовой (ОРТ. 2002. 14 марта) ведущая тоже задает вопрос о понятии группе гостей (фольклорному ансамблю из Ярославля), и гости отвечают то хо­ром, то поодиночке по принципу «кто успел взять слово»:

Ведущая. Сегодня четверг. На масленичной неделе как этот день называется?

Хор. Разгуляй-четверг, широкая масленица. Как хотите.

Ведущая. А что значит «разгуляй-четверг»? Это что та­кое. Кто скажет?

Хор. Ну, перелом масленицы. Самое такое, как бы гуль- бишный день.

В программе «Времена» (ОРТ. 2001. 2 дек.) ведущий просит объяснить малознакомое слово:

Н. Науочницкая. И вот когда, между прочим, лозунг Бу­харина на пленуме московского Совета 1921 года «Обогащай­тесь! В добрый путь!» был выдвинут Гайдаром, после атеиза­ции стольких поколений, то есть кальвинистская этика была предложена стране с другим основанием, и произошло то, что мы видели: был обрушен культ удачливого. И люди со скру­пулами оказались просто морально неспособными к захвату экономических рычагов, потому что для них важно было не только как в англо-саксонском праве поступить корректно, важно было благородно и порядочно.

В. Познер. Вы знаете, когда говорят, что человек говорит, как пишет, это говорят точно про вас. Скажите, что такое скрупулы?

Н. Нарочниикая. Скрупулы — это моральные устои, кото­рые не позволяют рационально, только по расчету...

В. Познер (забирая инициативу). Вот-вот, чтобы все по­няли, о чем идет речь. Господин Бурбулис, ваша точка зрения?

В «Очной ставке» Олег Вакуловский, напротив, дает простран­ным объяснениям собеседника однословную параллель и этим сам делает речь героя более понятной аудитории:

Н. Ковалев. Ну, насчет латентности коррупции вы абсо­лютно правы. Латентность в переводе на русский язык - это когда речь идет о преступлениях, о которых ничего большей частью не становится известно ни обществу, ни правоохра­нительным органам...

Ведущий. Скрытные преступления.

Н. Ковач ев. Да. (И немного далее.): Суть этих операций в том, что... ну, например, в Соединенных Штатах. Под видом арабских шейхов приходят люди к чиновникам высокого уровня и банально предлагают деньги за решение того или иного во­проса. И если чиновник соглашается, то... в Соединенных Штатах Америки свыше двадцати человек просто посадили в тюрьму.

Ведущий. То есть провокация.

Н. Ковалев. Да. На русском языке это называется прово­кация.

Приведем еще пример, когда такое краткое обозначение выс­тупает как догадка. Суть приема та же, но эмоционально это вы­глядит иначе. Ср. диалог Ольги Добромысловой и Всеволода Ов­чинникова «Секреты даосских долгожителей» (Российская газета. 2006. 17 февр. Первым говорит В.Овчинников):

• Если вы повниматпельней присмотритесь к этим талант­ливо эюивущим людям, вы наверняка заметите в них еще одну важную черту.

• Вы о жизненном оптимизме?

• Да. И это пятая ступенька на пути к долгой эюизни.

Требование конкретизации покажем на примере диалога Стаса

Тыркина с режиссером Тимуром Бекмамбетовым (Коме, правда. 2005.21-28 июля):

• Сиквел «Ночного дозора» будет отличаться от ориги­нала?

-Да, причем довольно сильно. Во-первых, это будет почти комедия. Во-вторых, там будет много любовных историй.

• Меэтсду кем?

• Меэ/сду Городецким (Константин Хабенский) и Светла­ной (Мария Порошина). Но дальше я рассказывать не буду. Скажу только, что это будет очень сентиментальная история.

Как показывает второй ответ, режиссер вовсе не собирался подробно говорить о любовных историях. Журналист вынудил его уточнить, конкретизировать информацию.

Владимир Соловьев в программе «Апельсиновый сок» (НТВ. 2004. 28 нояб.) намечает план ближайшего фрагмента разговора:

Давайте по порядку: А кто они такие? Как Янукович, так и Ющенко. Вот что они за персонажи?

Далее диалог развивается так: после начала ответа Глеба Пав­ловского (Ющенко меня удивил в последнее время. Янукович - нет) темой становится личность Ющенко, попутно ~ Юлии Тимо­шенко, Леонида Кучмы. Однако ведущий помнит, что на вопрос о Януковиче пока еще ничего не сказано. Поэтому при первой же возможности он направляет разговор на эту тему: Но вот народ говорит, что Янукович еще хуже. Какие-то у него жуткие статьи. И эта личность также получает освещение в диалоге.

Когда у ведущего несколько собеседников, между ними иногда приходится «улаживать отношения». Например, во «Временах» (2001. 2 дек.) В.Познеру пришлось заступаться за Марка Захарова (приводим фрагмент в сокращении):

М. Захаров. И есть одна неприятная фраза, слава Богу, не я ее придумал, а Достоевский, поэтому я не несу никакой ответственности. Все-таки паша главная ценность, от ко­торой мы, может быть, сознательно отбрыкиваемся, а она подсознательно живет: «Равенство в нищете». И это для нас дорогое дело.

А. Козырев. ... И не надо демонизировать и превращать русский народ, россиян, в каких-то монстров, которые хо­тят равенства в нищете, я не хочу обижать Марка Анатолье­вича...

Ведущий. Да это же не он сказал! Он сказал, что это Дос­тоевский. И он за него не отвечает.

Наши веселые ведущие из «Бодрого утра» тоже по-своему направляют разговор (эта функция не минует никаких ведущих). Так, один из них предупреждает:

Ургант. Мы сегодня говорим о диетах. То есть диеты - это не соблюдение постов. Да. Сейчас не надо нам звонить, говорить: «Я свинину не ем с детства». Вот этого нам не нужно. Вот.

Или:

Зрительница. Я из Москвы.

Шелест. И у тебя д-диета для беременных? <...>

Зрительница. В итоге 17 килограмм за беременнос?пь я набрала.

Ургант. Ну хорошо. Скажи, а быстро сбросила?

Зрительница. Практически сразу же. <...> У меня была крупненъкая девочка. <...>

Шелест. Девочка крупненъкая. Понятно. То есть 17 вот это...

Ургашп. С ума сошла? Сразу 17 килограмм. Ты что? Пе­рестань.

Зрительница. Нет. Она родилась четыре. Но там же еще водичка, там всякие места там, где они лежат. Они же тоже весят.

Шелест. Не надо подробностей. Мы... мы все поняли. Спа­сибо тебе большое.

На примере программы «Времена» (2001. 2 дек.) отметим заботу ведущего о времени:

Хорошо. Простите, но я выпуоюдеп ввести нас обратно в русло просто по времени. Я бы с удовольствием с вами часа три просидел. Значит, возвращаясь к вопросу однополярного мира, который возник как бы после того, как не стало Совет­ского Союза, не стало этого противостояния держав <...> Так вот, спрашивается, какое место Россия займет в этом «другом», который пока не имеет названия?

Итак, ведущий обязан постоянно помнить об интересах ауди­тории и обеспечивать ей «комфорт». А этот комфорт зависит от типа диалога.