2. Собеседники и аудитория ведущего

Самый распространенный вариант - это беседа ведущего с одним собеседником. Мы в следующих разделах обратимся к роли ведущего в такой ситуации. Здесь же покажем необычный случай «заочного собеседования», когда текст строится как рассуждения ведущего перед микрофоном и реплики «героя» в записи. Журналист в своей речи делает подводки к фрагментам записи. Покажем при­ем на примере программы «Окно в кино» (Радио России. 2006. 20 марта). Ведущая - Екатерина Кириллова, а гость в «Окне» - польский режиссер Кшиштоф Занусси. Покажем переплетение двух речевых потоков:

Е. К Как зародилась и пустила крепкие корни метафизика у ярого физика Занусси? За его плечами физический факультет Варшавского университета. Правда, более двух лет душа не выдержала и перебралась на философский факультет Кра­ковского университета. Говорят, выше философии только звез­ды. Кшиштоф Занусси никогда не рассказывал, как пришел к вере. А быть может, она всегда пребывала в нем? Но ясно одно: другого такого кинорежиссера со столь ясным религи­озным мышлением, неискаженно трансформирующимся в кад­ре, нет. Занусси — избранник. Знаю, он не любит громких слов в свой адрес. Но кто-то должен заявлять: Занусси - уникаль­ная парадигма в мире кино.

К. Занусси. Картина не по заказу сделана, а так, как я ее задумал, и выражает то, что я пробовал выразить. Но я об­ращался к светской публике, потому что я глубоко верю, что большинство людей, моих потенциальных зрителей, которых, я знаю, очень много не будет, но среди тех же зрителей боль­шинство — это люди, которые очень далеки от религиозного опыта. И если я помогаю им идентифицироваться с моим глав­ным героем - агностиком (я сам с ним не в полной мере иден­тифицируюсь), я рассказываю, что есть такой путь, и, может быть, он окажется кому-то интересен. Я предлагаю рассказ о человеке, который физик, который для огромной части пуб-

лики вопросов серьезных не берет, который их обходит, ко­торые обладают такой гордыней, что считают себя самих центром космоса.

Е. К. С миром не надо соглашаться, считает Занусси. Во имя благой цели можно и на коленях постоять. «В костеле я же делаю это. Разве меня это унижает?» - это Занусси.

Возможно общение ведущего с двумя и более собеседниками, между которыми могут быть как отношения сотрудничества в раз­работке одной темы, так и отношения конфронтации. Понятно, что поведение ведущего во втором случае осложняется (о чем в сле­дующем разделе более подробно).

Присутствие студийной аудитории также осложняет работу ведущего, ведь чаще всего слушателей тем или иным образом приходится вовлекать в разговор.

Широкая внестудийная аудитория СМИ - незримый адресат всех передач и публикаций. Для нее в конечном итоге работает ведущий, организуя общение у микрофона или на газетной полосе. Однако сегодня, благодаря прямому эфиру, эта аудитория также может вовлекаться в общение, поэтому ведущий должен уметь вплетать в разговор вопросы и мнения зрителей и слушателей.

Крайний случай - когда единственным «собеседником» веду­щего является именно широкая аудитория, то есть программа це­ликом сводится к звонкам слушателей и общению с ними. Вот, например, программа по заявкам на радио «Динамит FM» (2000. 6 нояб.). Ведущий Алексей Иванов. Передача «составилась» из разговоров с восемью дозвонившимися слушателями. Приводим пример такого разговора:

(Звонок в студии.)

Ведущий. Алло!

Слушатель 1. Алло!

В. Привет!

С1. Привет, Алексей!

В. С кем разговариваю?

С1. Это Сергей.

В. Сергей, ты сейчас находишься где?

С1. Я нахожусь сейчас у дома, на улице Бебеля.

В. О. Отлично! Что вы сейчас делаете на Бебеля? Слышу, что с мобильного звоните.

С1. Алексей, у меня вчера был день рождения.

В. О, я тебя поздравляю с удовольствием, весь «Динамит» тебя поздравляет. Желаем счастья, здоровья, ну и всего самого прочего, такого. Как отмечали?

Cl. Вчера мне было 25 лет.

В. Отлично, супервозраст. Вся жизнь, можно сказать, впереди у тебя, так и есть.

С1. Я хочу сейчас передать привет своим родным, то есть маме, папе, теще, тестю и своей любимой дорогой жене, ко­торая сидит рядом со мной.

В. Ну, видимо, хорошо тебя поздравили, у вас еще день рождения продолжается, как я понял.

С1. Да, Алексей, вы правы.

В. Супер, супер все. Хорошо, давай мы еще раз тебя позд­равим. Главное, чтобы слушал наше радио и не забывал про нас. Теперь давай послушаем что-нибудь танцевальное. Ты не против?

С1. Нет, конечно, Алексей, я не против, это все классно. Я хотел бы еще, знаете, что: поздравить вас, у вас классное радио, я постоянно, когда езжу в машине, слушаю только ва­ше радио.

В. Слушай, прямо такой бодрячок у меня настает от тво­их слов. Просто супер. А сегодня все работают, многие люди практически работают. Вот, например, вы отдыхаете. Хо­рошо, как отдыхается вам сегодня?

С1. Вообще супер, Алексей. С вашим радио это класс.

В. Ну ладно, танцы начинаются тогда, вернее, продол­жаются.

(Звучит музыка.)

Каждый из восьми позвонивших вводит в диалог свою тему. Слушатель-2 (Ксения) говорит о подготовке к празднику (тогда еще отмечали 7 Ноября), Слушатель-3 рассказывает о компью­терном клубе, четвертый говорит о дне рождения сестры и т. д. Так что ведущему не позавидуешь - надо мгновенно переклю­читься на новую тему и несколько минут продержаться в эфире с очередным собеседником.

Один на один с внестудийной аудиторией может оказаться ведущий и в аналитических программах. В отличие от рассмот­ренных музыкальных передач, здесь легким разговором ни о чем не отделаешься. На наш взгляд, такие аналитические диалоги - высший пилотаж в работе ведущего. Тема (или темы), конечно, задается. Но многомиллионную аудиторию в строгие рамки не за­гонишь. Проблемы поднимаются острые, отсюда и вопросы могут выходить далеко за пределы намеченной темы, поскольку один болезненный вопрос тянет за собой другой не менее болезненный

вопрос, но уже из иной сферы. Рассмотрим работу ведущего на примере трех программ.

Каждый ведущий объявляет тему или темы очередной пере­дачи. Михаил Веллер в программе «Поговорим» («Радио России». 2006. 14 мая) предлагает «поговорить» о национальных проектах и обсудить две проблемы - рождаемости и армии. Сергей Пархо­менко в программе «Суть событий» («Эхо Москвы». 2006.14 апр.) называет проблему свободы слова в связи с пятилетием «перех­вата» НТВ, журнала «Итоги» и «Медиа-Моста». Далее, используя вопросы, присланные по Интернету, ведущий рассуждает об Об­щественной палате, в частности - о «лексических» нововведениях (употреблении слов рубль и доллар) и об «экзамене на межнаци­ональную любовь» для чиновников. Юлия Латынина в программе «Код доступа» («Эхо Москвы». 2006. 15 апр.) открывает передачу обсуждением событий, связанных с заключением Ходорковского. Кроме того, она рассказывает о поездке в Нальчик и о выстрелах в Антитеррористическом центре.

Рассуждения по заявленным темам прерываются звонками слушателей, которые совсем не склонны оставаться в рамках за­тронутых тем. Веллеру задают вопрос о будущей президентской выборной кампании; Пархоменко спрашивают о нефтепроводе близ Байкала и о «легитимных способах оставить нынешнего прези­дента у власти». Латыниной поступают вопросы о Стабилизаци­онном фонде, о запрете на продажу поддельных вин и минеральной воды из Грузии, всплывает даже тема «расстрела парламента» в 1993 году.

По всем предложенным вопросам даны очень обстоятельные ответы, а ведь ведущему приходится еще, после ответа на оче­редной вопрос слушателя, возвращаться к прерванному рассуж­дению. Кроме того, в эфире возникает спор или совместное со слушателем обсуждение вопроса. Случаются и просто техничес­кие помехи, из которых тоже нужно как-то выпутываться. Пока­жем, как Сергей Пархоменко общается со слушателем:

Леонид. Здравствуйте, Сергей Борисович!

С. Пархоменко. Здравствуйте. Как вас зовут?

Л. Леонид меня зовут.

П. А вы откуда звоните?

Л. Из Екатеринбурга.

П. Здравствуйте, Леонид.

Л. Мы с вами в прошлую пятницу беседовали достаточно долго.

И Да, голос ваш представляется мне знакомым.

Л. Маленькую реплику сначала позвольте.

77. Только маленькуюI А то, действительно, второй раз уже беседуем, обидно другим покажется. Давайте, говорите в темпе.

Л. Что касается доллара, запрета слова, может, проще запретить выдачу долларов в обменных пунктах? По крайней мере, это будет честней.

77. А зачем? Послушайте, Леонид, одну секунду. Я просто хочу с вами и с прочими слушателями поделиться своим соб­ственным опытом. Я руковожу небольшой компанией, книж­ным издательством. Может быть, вы слышали, издательст­вом «Иностранка». Я должен вам сказать, что доллар совер­шенно исчез из нашего обихода, он нам не нужен. Мы не счи­таем в нем зарплаты, не считаем в нем гонорары, не считаем в нем какие-то наши внутренние расходы и прочее, мы пос­тепенно забываем о его существовании. Когда кто-то начи­нает настаивать на этом долларе, мы страшно удивляемся: а почему, откуда? Иногда приходит какой-нибудь договор из другой фирмы, а там рудиментарным образом в конце имеется статья, что платежи осуществляются в рублях по курсу дол­лара на день платежа, значит, по курсу ЦБ. И думаешь: а зачем тут этот пункт, при чем здесь доллар? Никто никаким долларом платить друг другу не собирается, все равно в руб­лях платим. Так что, знаете, жизнь сама как-нибудь разо­вьется в этом направлении. Нет, вы не думаете?

Л. Я, собственно, вовсе не предлагаю запретить хожде­ние доллара. Я просто говорю, что бессмысленно как то, так и другое.

77. Знаете, что, прежде всего, бессмысленно, Леонид? Бес­смысленно нагружать эту долларовую проблему абсолютно ненужными и посторонними в данном случае соображениями патриотизма и престижа государства.

Л. Согласен.

77. Слово «доллар» употребляют или не употребляют не в зависимости от престижа государства, а в зависимости от экономических обыкновений, больше ничего. Ничего это не добавит к этому престижу, если вдруг доллар исчезнет или вдруг доллар появится. Тем более что те, к кому мы обра­щаемся, те, перед кем мы должны отстаивать престиж Рос­сии, вот эти самые воображаемые американцы, они как-то,

в общем, и не узнают, что мы тут слово «доллар» перестали употреблять. Им на это глубочайшим образом наплевать, так ведь?

Л. Хорошо, я снимаю реплику.

П. Поехали дальше.

Л Теперь, поскольку вы сегодня уже сказали о том, что вы слышали диалог Гарри Кимовича Каспарова...

П. Слышал, слышал.

Л. Я отношусь к нему с глубочайшим уважением.

П. Ия.

Л. Единственное, что я не совсем согласен с ним, позволь­те, я уж об этом скажу.

П. Но только очень коротко.

Л. Что нет легитимных способов оставить нынешнего президента у власти. Способ есть, вернее, он был - ликвиди­ровать последнее препятствие для объединения двух госу­дарств, России и Белоруссии, то есть ликвидировать на посту президента известного вам человека. После этого появляется новое государство, и уже никто ни в одной стране мира не скажет, что...

П. Понятно. (Далее ведущий отвечает на вопрос, разумеется, не поддерживая никакой «ликвидации».)

Как видим, ведущий старается убедить слушателя в своей правоте, объясняет суть проблемы (в данном случае, например, прибегает к конкретному примеру - ситуации, которую знает по личному опыту).

«Встречу» с помехами покажем на примере программы Ми­хаила Веллера:

Слушатель. Алё!

М. Веллер. Алё!

С. Здравствуйте, Михаил! Я к вам... я Михаил из Москвы.

2. Очень приятно!

3. Я всегда с удовольствием вас слушаю. У меня к вам два коротких вопроса. Почему Путин отменил (неразб.).

2. Что, что?

3. (продолжает) ... принимают такие законы, что невоз­можно сажать ни-ко-го в этой стране? Это прям какой-то парадокс. Платова посадили — и уже вышел живой... всё (гудки).

В. Так... я не совсем расслышал, что отменили... и не совсем расслышал... нам звонил очень эмоциональный слушатель, спасибо ему за эмоции... Если вышел Платов, я не знаю, кто

такой Платов. Но из этого следует только, что воруют много, безнаказанно, а сидят мало - Дума принимает законы непра­вильно. Отвечаю. (Далее идет рассуждение о коррупции.)

Уловив какой-то смысл в неясной по техническим причинам реплике звонящего, ведущий откликается на него - всплывает тема воровства и коррупции. Покажем еще, как тот же ведущий, ответив на очередной вопрос слушателей, решительно возвращается к прерванному разговору по заявленной в начале программы теме:

По идее лучшие люди должны быть собраны в Думе. Я не знаю, лучшие ли собраны. Я с ними в основном незнаком. И они должны составить план того, что делать, и тогда в те­чение нескольких считаных лет бесповоротным образом и жесткой рукой приводится все в нормальное состояние: что­бы вор сидел, убийца висел, трудящийся трудился, а деньги были в стране. А если это не получается, значит, устроено что-то не так. Вот что я думаю по этому, понимаете ли, по­воду. Так вот теперь мы все-таки попытаемся перейти к ар­мии. Разговорам об армейской реформе лет так, пожалуй что, около двадцати. Пожалуй что, они начались еще вот до эпохи этого всего... 91-го года. Так дело в том, что с тех пор утекло очень много воды (далее рассуждение по заявленной теме).

В телепрограмме «Бодрое утро» (у нас запись: MTV. 2002. 18 марта) мы тоже видим пример текста, составленного из телефон­ных разговоров со зрителями. Особенность же передачи в том, что у нее два ведущих. Промежутки между звонками зрителей заполнены разговорами ведущих друг с другом. Причем заявлена тема обсуждения. В нашем материале - это диета. Приводим от­рывок, демонстрирующий общение двух ведущих (Иван Ургант, Шелест):

У. Здравствуйте, наши веселые, крутые, утренние друзья! Это программа «Бодрое утро» стучится в ваши сонные те­левизоры. Естественно, при помощи... э-э... нашего главного... м-м-м... э-э...

Ш. Аргумента.

У. Козыря. Нашего главного... Нашей козырной дамочки.

Ш. Нашего гвоздя.

У. Нет. Гвоздя - это я. А ты... э-э... козырная дама, запря­танная в рукав. Шелест. Прошу любить и жаловать.

Ш. Иван Ургант. Прошу тоже...

У. Да, жаловать. Кстати, жалованье когда у нас? 18-е число. До жалованья еще достаточно...

Ш. Еще ждать и ждать.

У. Еще ждать и ждать. Да.

Ш. Затягивать и затягивать пояски все туже и туже.

У. На часах. Как ремешки. Да?

Ж Да.

У. Вот. У нас сегодня здесь... э-э... как это водится, поне­дельник... э-э... веселая непринужденная беседа <...> Мы се­годня решили поговорить о диетах.

Как показывает уже начало диалога, ведущие используют при­ем речеведения, который называется унисон. Он «создается не­сколькими Рассказчиками в режиме реплицирования», как говорит о диалоге-рассказе (нарративе) И. Н. Борисова (2001: 267). Мы видим, что ведущие подхватывают реплики друг друга, подска­зывают слово, предлагают неожиданные ассоциации. Точно так же вдвоем они общаются и со зрителями. Один отрывок:

Ш. О диетах мы сегодня говорим. 974-22-22, абонент «Бодрое утро». Алло!

Зритель. Алло!

Ш. Чего-то мы размазали столько информации много. Женя, ты диетолог?

3. Э-э... нет. Ну как... Я собираю диеты и раздаю их всем своим подругам, хотя сама там пробовала садиться диет на двадцать... теперь я уже...

У. Женечка, прости. А где ты собираешь диеты?

3. А, ну где попадется. Во всяких там книгах по лечебному питанию, журналах...

Ш. По Ноннам Мордюковым, по Бабкиным ходишь соби­раешь, наверно?

3. Да нет. (И т. д.)

Покажем еще одну программу с двумя ведущими, но с одним гостем и без звонков зрителей. Это «Школа злословия» на НТВ с ведущими Авдотьей Смирновой и Татьяной Толстой (у нас запись: 2006. 20 марта). Оправдывая название программы, ведущие, под­держивая друг друга, задают гостю всяческие провокационные вопросы. Приведем иллюстрацию, гость, вернее, гостья данной передачи - Ольга Дергунова, президент Майкрософт в России:

А. С. А вам тоскливо бывает?

О. Д. Бывает, конечно, бывает.

А. С. Когда, в связи с чем?

О. Д. Когда долго не получается. Ты ведешь проект, и у тебя долго не получается, да, поставленные или там заданные параметры в этом проекте.

А. С. То есть вам бывает тоскливо опять же по делу?

О. Д. Конечно.

А. С. А вот беспричинно тоскливо?

О. Д. Типа: грусть-тоска меня снедает, сердце рвется от тоски?

А. С. Да, да.

О. Д. Не успеваю, заметить, видимо, не успеваю (смеется).

А. С. Я ведь говорю - вы репликант, понимаете? И вот вы всю жизнь вот так вот без тоски, а вот так вот, чтобы вот плохое настроение и вообще... эти поля...

О. Д. Поля... в смысле чего?

А. С. Ну как, ну тоскливо, русский пейзаж...

Т. Т Ну, когда выходишь в поля.

А. С. Да, да.

Т. Т Сеет мелкий дождик, нивы сжаты, рощи глухи.

А. С. И вот посмотришь за окно: у-у-у.

Т. Т. Грачи улетели, пахарь больной.

А. С. Этого не бывает?

О. Д. Ну, бывает, конечно, когда... э-э... прилетаешь в феврале, я не знаю, из Сан-Франциско, и подлетает самолет к Шереметьево-1 или к Шереметьево-2, и ты видишь вот эту жуткую грязь, которая на взлетной полосе, снежная, вот эти вот комки снега, а ты только что летел, а там пальмы и там красиво, и вот эта знаменитая Силиконовая долина, и ты понимаешь, что русские все равно прорвутся, потому что у нас никогда не будет так тепло, а жить надо. То есть оно как-то себя мотивирует.

А. С. А то есть все равно позитив, тоска называется: и понимаешь, тоскливо бывает, когда подлетаешь, видишь эту грязь и понимаешь, что русские все равно прорвутся.

Вначале поясним. Репликантом гостью назвала Авдотья Смирнова и объяснила: Ну... фильм такой был про репликантов (смеется), ну это такие биороботы, такие, но прекрасные, вы не подумайте, это не обидно совершенно, они прекрасные. Мы видим в приведенном отрывке те же подхваты, то же ведение одной мысли сменяющими друг друга репликами двух участников диалога.

Отметим наконец «диалог с письмами». Ведущий программы «Радио России» «Встреча с песней» Виктор Татарский, зачитывая письмо, потом может обратиться к автору письма, оценивая его мысли, стиль. У нас программа от 25 ноября 2000 года. Приводим пример такого общения:

Людмила Грицай. Люде 17 лет, живет она в Рязани. «Здравствуйте, л очень рада, что пишу вам. Это смелый шаг с моей стороны, но, когда слушаю вашу передачу, всегда удив­ляюсь такому количеству по-настоящему добрых писем. В них много искренности, сердечной теплоты и невыдуманной любви к людям. Пишу к вам с большой просьбой. Вот две строчки из песни, мотив и слова которой помнят, наверное, многие уже немолодые люди. “Мне сегодня так больно, слезы взор мой туманят ”. Не знаю почему, но эти слова живут постоянно со мной, особенно когда отчего-то грустно на душе. Моя мама сказала, что это один из романсов Изабеллы Юрьевой и что у нас дома где-то лежит много патефонных пластинок с ее записями, но самого-то патефона нет. Может быть, я так хорошо запомнила строчки песни оттого, что в театре видела прекрасный спектакль, где в одной из кульминационных сцен она звучала. Не знаю отчего, но я люблю песни, которым много лет. Они вызывают уважение. Ведь люди, которые слушали их впервые, далеко не молоды или их уже нет, а песня живет, и можно попытаться услышать в ее мелодии отзвуки судеб тех людей. Ведь для меня и для моих ровесников все, что было до 80-х годов нашего века, уже история». Люда, с этой песней действительно много связано у людей военного поколения. Песня стала популярной еще в 30-е годы. Вот, например, есть одно письмо в связи с ней из Петербурга от Клавдии Сергее­вой. «Если можно, пусть прозвучит песня моей любимой пе­вицы Изабеллы Юрьевой “Если можешь, прости” для друга Федора из далекого 45-го года. Федя, хочу пожелать тебе ра­дости и здоровья. Я помню нашу последнюю встречу. Вашу часть из Симферополя перевели в Запорожье, и ты однажды с другом встречал наш поезд, был счастлив, а я тебя очень огорчила, о чем потом жалела. Впоследствии, проезжая За­порожье, я всегда выходила на перрон и ждала, но ты не при­ходил. За причиненную тебе боль в жизни была наказана. А эта последняя встреча осталась у меня в памяти навсегда. Если ты сейчас слышишь меня, я надеюсь, что вспомнишь и простишь. С уважением Клава. Петербург». (Звучит песня «Ес­ли можешь, прости» в исполнении Изабеллы Юрьевой.)

Как видим, ведущий, хотя и предназначает информацию для широкой аудитории, здесь подает ее как обращенную к одному слушателю - автору первого письма. Кроме того, организован некий диалог писем - слушатели радио заочно общаются друг с другом.

Таким образом, диалогические тексты различаются по коли­честву общающихся, причем колеблется не только число собе­седников, но и число ведущих. В этих условиях ведущий должен уметь организовать общение, для чего он осуществляет ряд на­правляющих действий.