Раздел 2. Влияние культуры на психологическое тестирование 263

тий принцип, который можно условно назвать «принципом Робинзона» (этого тер­мина в книге нет). Это принцип непосредственной нужности. В условиях жизни ис­пытуемых этот принцип, очевидно, играл немаловажную роль.

Даются предметы (рисунки): молоток, пила, полено, тиша (лопата). Испытуемый вдвигает такое решение: «Все эти сходны. Я думаю, что они нужны все. Вот видите, чтобы пилить, надо пилу, а чтобы ломать, надо тишу... Все нужные!» Психолог пыта­ется разъяснить задачу на другом, как ему кажется, еще более простом примере: «Ну вот, например, три взрослых человека, а один ребенок, ясно, что он сюда не подхо­дит». Однако такое решение не встречает поддержки у испытуемого: «Но ведь маль­чик им обязательно нужен! Вот они все трое работают, и если каждый раз будут выбе­гать, то сорвут работу, а мальчик может бегать, — мальчик будет учиться, и так будет лучше, и все они смогут вести работу хорошо» (Лурия А. Р., 1974, с. 69). И в даль­нейшем, как только испытуемый выявляет принцип непосредственной нужности, он дает ответы по этому принципу, какие бы «резоны» ни приводил психолог.

В одном из опытов психолог спросил у испытуемых: «Какие же три предмета нуж­но подобрать, если я попрошу подобрать все, которые называют одним словом?» (он подразумевал слово «инструмент»). Один из испытуемых — в этот раз их было трое — ответил: «Мы скажем, что полено тоже инструмент, потому что из его кусков тоже можно делать инструменты». Психолог апеллировал к «другому человеку», который считает, что полено все-таки не инструмент. Испытуемые не сдаются: «Нет, это сумасшедший человек сказал так» (Лурия А. Р., 1974, с. 74).

Взаимное несогласие можно объяснить тем, что психологи, предлагая испыту­емым классификацию по категориальному признаку — инструменты, предметы домашнего обихода и пр., — надеялись, что испытуемые произведут обобщение вне зависимости от того, какие признаки этих предметов нужны в тех ситуациях, в кото­рых их используют. Психологи полагали, что испытуемые поймут, что обобще­ние можно производить и в отрыве от практической ситуации. Но для испытуе­мых выполнение теоретического действия обобщения возможно только в прак­тической (пусть и воображаемой) ситуации. Дело, следовательно, не в том, что испытуемые не умеют обобщать, а в том, что их обобщение всегда направляется принципом непосредственной нужности, и игнорировать этот принцип может только «сумасшедший человек». Возможно, что любой категориальный признак оказался бы вполне доступным испытуемым, если бы он был необходим в практи­ческой ситуации.

Во всяком случае, невозможно отрицать того, что само логическое действие обобщения вполне доступно испытуемым. Но логико-функциональные связи, ко­торые им предлагаются, несовместимы с их культурой. Способны ли они устанав­ливать другие логико-функциональные связи? В книге подтверждается, что впол­не способны.

Различия в особенностях умственного развития проявляются наиболее резко не в том, что одни, например представители городской интеллигенции, способны, а другие, например представители отсталых по хозяйственному уровню сельских районов, не способны производить обобщения. Различия проявляются в том, на какие логико-функциональные связи направлено обобщение, на какие связи на­правлен мысленный поиск признаков производимого обобщения. Одними накоплен

264 Часть 3. Проблемы психологической диагностики

большой опыт обобщений по любым, как угодно далеким от непосредственной ситуации признакам, другие «запрофаммированы» своим образом жизни на поиск таких признаков, которые позволяют объединить разнообразные предметы по их непосредственной нужности. Это тоже обобщение, может быть, не более простое, чем обобщение по принципу категориальное™. Обобщение по принципу непосред­ственной нужности — прежде всего признак практического ума — «...практическая деятельность "всегда касается частного", и в ней перед человеческим интеллектом ставится особая задача: применение знания всеобщего к частным случаям. Эту за­дачу решает "практический ум"», — писал Б. М. Теплов (1961, с. 255).

В опытах, описанных в книге А. Р. Лурия, испытуемым предлагались заведомо хорошо известные им предметы. Та непреодолимая трудность, которую отметил Б. Саймон, в этих опытах не возникала — испытуемые не встречались с чем-то, им неведомым. Тем не менее предметы, которые предлагались им в опытах, осознава­лись ими совсем не в тех связях, которые представлялись как бы само собой разу­меющимися психологам. Будь это не исследование со специальными задачами, а тестирование, испытуемые, конечно, получили бы самые низкие оценки. А о чем в действительности говорят эти оценки психологу? Только о том, что в данном слу­чае имело место сопоставление двух культур и никаких выводов об интеллекте по этому сопоставлению сделать нельзя, такие выводы были бы абсурдными и нена­учными. Психолог, очевидно, должен принимать во внимание сказанное и в тех случаях, когда диапазон между культурами, историческая дистанция между ними не столь значительны: и различия тогда обозначатся менее резко. Но какие бы они ни были, они могут интерпретироваться в соответствии со своей психологической природой, то есть как различия между культурами социальных общностей, кото­рые представляют испытуемые. Именно это обстоятельство, как будет показано дальше, открывает новые перспективы перед тестами.

При помощи традиционных тестов интеллекта, следовательно, выявляется, на­сколько близок испытуемый к той культуре, на которую ориентирован тест; благода­ря такой функции тесты стали, как можно полагать, нужным инструментом в со­циальной системе Запада. Предшествующие рассуждения показали, что способ­ность испытуемых производить логические действия какой-то особой роли не ифает. Тогда нужно будет допустить, что о близости испытуемого к культуре, которая представлена в тесте, можно судить по каким-то другим признакам, а не только по его способности осуществлять логические действия. Например, об этом можно су­дить по степени информированности испытуемого о словах, понятиях и суждениях, постоянно находящихся в обращении в социальной общности, которая характери­зуется данной культурой. Ведь такая информированность не базируется на способ­ности производить логические действия, она лишь в небольшой степени обеспе­чивается памятью (о патологии памяти здесь речи нет), это содержание психики, которое вложено в нее без специальных усилий субъекта самим образом жизни.

Авторы самых распространенных тестов интеллекта стоят как раз на такой точ­ке зрения.

Вот неполный перечень вопросов такого рода из шкалы Векслера для взрослых: нуж­но ответить, каковы цвета американского флага, какова форма мяча, сколько меся­цев в году, что такое термометр, кем был знаменитый человек Лонгфелло (поэтом,